Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1683]
Из жизни актеров [1630]
Мини-фанфики [2544]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [20]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4833]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2392]
Все люди [15132]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14333]
Альтернатива [9023]
СЛЭШ и НЦ [8972]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4352]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей июля
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав за август

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Могу быть бетой
Любите читать, хорошо владеете русским языком и хотите помочь авторам сайта в проверке их историй?
Оставьте заявку в теме «Могу быть бетой», и ваш автор вас найдёт.

Город, где живут воспоминания
Только отпустив прошлое, получаешь счастливое настоящее…

Видеомонтаж. Набор видеомейкеров
Видеомонтаж - это коллектив видеомейкеров, готовых время от время создавать видео-оформления для фанфиков. Вступить в него может любой желающий, владеющий навыками. А в качестве "спасибо" за кропотливый труд администрация сайта ввела Политику поощрений.
Если вы готовы создавать видео для наших пользователей, то вам определенно в нашу команду!
Решайтесь и приходите к нам!

Аудио-Трейлеры
Мы ждём ваши заявки. Порадуйте своих любимых авторов и переводчиков аудио-трейлером.
Стол заказов открыт!

Два слова
Прошлым летом я увидел вас, когда ехал по скоростной ветке «L» метро, ведущего в Бруклин. Я сделал комплимент насчет вашей куртки, а вы написали мне записку на клочке бумаги. Последние несколько месяцев я держал ее у себя на столе в надежде, что я когда-нибудь снова с вами встречусь. Если это вы, пожалуйста, напишите два слова из вашей записки в строке темы электронного письма.

Цепь, клинок и крест
Европа с воодушевлением и верой в собственную правоту собирает рыцарей во Второй Крестовый подох. В рядах Христова воинства по разным причинам оказываются три девушки, раньше сражавшиеся на арене на потеху знати. У каждой своя история, свои враги и свой путь.

"Сказочная" страна
Сборник мини-истори и драбблов по фандому "Однажды в сказке".
Крюк/Эмма Свон.

Проклятые звезды
Космос хранит несметное количество тайн, о которых никому и никогда не будет поведано. Но есть среди них одна, неимоверно грустная и печальная. Тайна о том, как по воле одного бога была разрушена семья, и два сердца навеки разбились. А одно, совсем ещё крохотное сердечко, так и не познает отцовской любви.
Фандом - "Звездный путь/Star Trek" и "Тор/Thor"



А вы знаете?

... что можете заказать обложку к своей истории в ЭТОЙ теме?



... что можете заказать комплект в профиль для себя или своего друга в ЭТОЙ теме?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Любимая книга Сумеречной саги?
1. Рассвет
2. Солнце полуночи
3. Сумерки
4. Затмение
5. Новолуние
Всего ответов: 10795
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички



QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Вызов. Бонус-часть от Эдварда. Глава II

2019-9-18
18
0
Soundtrack Confessa by Adriano Celentano

«Одержимость».
Едва ли за всю жизнь я хотя бы пару раз произнёс это слово. Его не было в моём лексиконе. Как и не было тех качеств, что позволяли людям погружаться в пучину разрушительного для души чувства подчинённости неодолимой силе. Я умело манипулировал обстоятельствами и людьми, никогда не позволяя этого делать с собой, при малейшем давлении предпочитая наступать, надавливать на болезненные точки, чтобы одержать верх. В то же время никогда не считая своевременный отказ от борьбы признанием слабости, я мог и вовсе отойти в сторону. Вопрос был исключительно в приоритетах, и мне казалось, что я научился правильно их расставлять.
Лишь один раз я ошибся, но эта ошибка чуть не стоила мне… жизни?
Да, как бы высокопарно это не звучало, но всё было так: цепочка неверных шагов, неправильных или несвоевременных решений едва не лишила меня жизни.
Той жизни, что была сейчас.
Той, что я держал в руках.
Той, чьи пальцы в данный момент были переплетены с моими.
Той, что обволакивала меня своим горячим теплом, в чьё податливое тело я врезался, не в силах сдерживать свою страсть.
Свою одержимость.
- Я одержим тобой, - шептал я. - Ты моё наваждение, мой наркотик. Мне кажется, я раньше и не дышал вовсе. Только с тобой научился.
В минуты нашей близости я не боялся быть слабым. Она тянула ко мне руки, обнимая за шею; ногами обхватывала мою талию, принимая меня ещё глубже, расплющивая о себя. Я растворялся в ней, распадался на атомы, растекался лавой по её и моим венам. Я сосредоточивался на ней так же, как и она на мне, и крик любимой в тот момент, когда мир её рассыпался на звенящие осколки, заставлял мою душу петь. Когда она билась подо мной в оргазме, я был рад тому, что одержимость ею не враждебна, а созидательна. Она вела нас двоих - туда, где мы не могли существовать по отдельности, где мы - единый организм и где никогда не будет по-другому, пока мы не перестанем быть. Как сейчас перестаю быть я, когда, почувствовав вокруг себя пульсацию её плоти, горячей вязкой жидкостью перетекаю в неё.
- Я одержим тобой, - повторяю я позже, когда она успокаивается на моей груди.
- А у меня зависимость от тебя. Чем ты ближе, тем больше я в тебе нуждаюсь. Когда ты рядом я обязательно должна тебя касаться. Если этого не происходит, у меня начинается ломка.
Как же я её понимал. Это было именно то, что испытывал я. Только моя ломка продолжалась гораздо дольше, и только она одна способна была излечить мня.

~*~*~*~*~*~*~*~


Вспоминая произошедшее, я не едко возвращался к мысли: а не лучше бы было и вовсе не начинать ту игру? При любом раскладе я оказывался проигравшим.
Я узнал её имя, узнал, что она замужем, что у них есть ребёнок. По словам Эммета и Розали, они выглядели счастливой парой. «Как же!» - усмехался я про себя, вспоминая её робкую, но безумно эротичную для меня ласку. Малышка была чудо как хороша. Я безумно её хотел. Но, благодаря родителям, воспитавшим меня в уважении к семейным узам, я редко позволял себе романы с замужними женщинами. Во всяком случае, немногие из них никогда не начинались по моей инициативе. Сегодня вечером я был готов поступиться своими принципами, и лишь то, что вечеринка закончилась, на время спасло меня от этого. Или её. Или же это было никакое не спасение, а, наоборот - обречение? Позже я часто думал об этом, но в тот момент, слушая полупьяные восторги брата, я испытывал раздражение от того, что упустил Беллу. Мне необходимо было ещё раз её увидеть, желательно наедине, чтобы окончательно уничтожить чары, навеянные на меня сначала танцем босоногой маленькой бестии, а позже её хриплым голосом и сумасшедшим по эротизму прикосновением влажного язычка.
Я почувствовал, как снова возбуждаюсь. Что ж, у меня было кому справиться с этой проблемой…
Но почти у самого дома Розали рассказала мне о безобразной сцене в клубе, устроенной Таней. Слушая её, я вспомнил утренний разговор с сестрой. Вспомнил то, что Таня в запальчивости наговорила мне в такси. Вспомнил, как позже, не удосужившись раздеться, с остервенением брал её, представляя совсем другую женщину. Всё вместе привело меня в состояние холодной ярости.
Я быстро поднялся в свою спальню. Обнажённая Таня лежала на кровати, ожидая моего возвращения. Бросив короткое «Собирайся!», я полез в карман брюк за телефоном и набрал номер пилота:
- Стивен, мисс Денали возвращается в Сиэтл.
Он ответил, что через час самолёт будет готов к вылету.
- А ты разве не полетишь со мной? - спросила Таня.
- Нет.
Она замерла, стоя на коленях между подушками, ухватившись за край натянутой до груди простыни.
- Ты не можешь так поступать со мной! - В её голосе послышались истеричные нотки.
- Могу! - отрезал я и, не обращая внимания на её полный ярости взгляд, отправился в душ. На сегодня с меня было достаточно.
Таня уехала спустя два долгих часа, в течение которых слала проклятия на голову всех, кто жил в этом доме. В первую очередь мою. Она металась по комнате, забрасывая в чемоданы свои вещи.
- Ты ещё пожалеешь об этом, Эдвард, - пригрозила Таня прежде, чем я захлопнул дверь такси, увозящего её в аэропорт.
Как показала жизнь, пожалеть пришлось ей.
Я не мог предположить, что следующим утром Белла первая наткнётся на меня. Стоя перед ней обнажённым, я провоцировал девушку, цинично насмехаясь над её добродетелью. Делая вид, что не ощущаю никакого дискомфорта под её взглядом, я с интересом наблюдал за реакцией Беллы: она не выбежала из ванной и не отвернулась, что сделала бы на её месте любая другая женщина. Заливаясь румянцем, она таращилась на меня, и я мысленно пропел аллилуйю своим еженедельным занятиям в спортзале.
Мне необходимо было выяснить, насколько далеко она готова зайти в своём любопытстве. Я чувствовал себя чёртовым Вальмоном, искушающим мадам Турвель, но, как только Белла оказалась в моих руках, как только мои губы впервые почувствовали её, всякое желание играть пропало. Единственное, что мне хотелось, - взять её в ту же секунду, как только шёлковые мягкие губы раскрылись под моим натиском. Это и было самым ошеломляющим - то, что она мне отвечала. Её разум отталкивал меня, но тело… тело отчаянно сопротивлялось ей, отвечая на мои ласки. Я чувствовал её напряжение, дрожь под своими пальцами, и этим она прожигала меня насквозь. Я не готов был отступать, и даже осознание того, что дом был полон людей и где-то там, среди моих родственников и друзей, находился её муж, не могло меня остановить.
Перед поцелуем она устроила мне гневную отповедь, выставив охотником за женщинами, беспринципным и аморальным. Не могу сказать, что я был удивлён, но через пару мгновений подобные обвинения можно было предъявить и ей - нежной, страстной, стонущей подо мной маленькой развратнице. Острые пики сосков упирались мне в грудь; пальчики запутались в моих волосах, и когда я приподнял её, обнимая, то почувствовал, как быстро бьётся её сердце, - я поймал его в силки.
Белла испугалась своей реакции и усилием воли остановила нас. Если бы я ничего о ней не знал, то легко бы предположил, что имею дело с девственницей. Она и была ею - не телом, но душой, - и я был тем, кто лишил её душу невинности.
Наш диалог, когда мы присоединились ко всем, её разозлил. Она смешно пыталась доказать мне, что вполне счастлива и не нуждается в подобных играх. Это было забавно, но вскоре её попытки защитить себя и свою жизнь начали злить меня. Мне захотелось, чтобы так она говорила обо мне. Чтобы именно я был тем, кого она знает двадцать лет и с кем сейчас проводила свой второй медовый месяц. Но вряд ли с ней я бы ограничился вторым. Во всяком случае, он наступил бы у нас не так поздно. Я бы не выпускал её из постели ещё очень и очень долго, о чём, не удержавшись от искушения позлить Беллу, и поведал. Но она уже играла по правилам, парируя нападки, чем ещё больше меня заводила. Через пару минут она ушла, но я знал, что навсегда поселил в её маленькой головке сомнения относительно правильности сделанного ею выбора.
Я врал, когда говорил, что отдаюсь ей на откуп. Я не собирался этого делать: в моих планах было соблазнить миссис Блэк. Но в тот момент я должен был позволить ей уйти, дать насладиться своей иллюзорной победой. Это успокоило бы её, расслабило. Я постарался бы завоевать её доверие, а когда она меньше всего будет к этому готова, сделал бы решающий шаг, и тогда уже ничего не спасло бы её от соблазна подчиниться собственным желаниям. В том, что они у нас идентичны, как и в том, что Белла из тех натур, у которых чувства берут верх над разумом, я уже убедился. Я не оставил ей ни единого шанса. Она уже была моей.
Шанс Белле предоставил глава одного из инвестиционных фондов, поддерживающих правительственные программы в области здравоохранения, внезапно согласившийся на встречу, о которой наши службы долго не могли договориться. Следующим утром я вылетел в Лос-Анджелес.

Сейчас я содрогаюсь от одной лишь мысли, что тогда мог не вернуться. Так как после утомительного дня, проведённого за сложными переговорами, с одним лишь перерывом на ланч, в течение которого мы ни на минуту не прекращали обсуждать перспективы совместного сотрудничества, я мечтал лишь о том, чтобы оказаться в номере ближайшего отеля с обжигающе-горячим душем и удобной кроватью.

Звонок Розали застал меня в такси. Сквозь шум ветра и помехи на линии она кричала, что они всей компанией застряли на острове, а дети остались дома и что что-то случилось с Лиззи.
Я крепко зажмурился и с силой сжал переносицу, пытаясь вникнуть в ситуацию.
- Дай мне телефон няни, я объясню, что надо делать.
- Слава Богу, я смогла дозвониться до Беллы. Сейчас она с ними. Вроде бы всё в порядке, она справляется. Но мне было бы спокойней, если бы ты ей позвонил.
Мне почти весь день получалось не думать о Белле. Но, как только Розали произнесла её имя, губы закололо. Мне показалось, что я до сих пор ощущаю её вкус. Лишь одна мысль о том, что сейчас она находится в моём доме, вызвала во мне острый прилив желания.
- Буду через пару часов.

Только по приезде в аэропорт я узнал, что по всему Западному побережью объявлено штормовое предупреждение.
- Надеюсь, это того стоит, - сказал Стивен, когда я отмёл все его возражения касаемо возможных сложностей в полёте.
Я занял место второго пилота. Остальные члены экипажа остались в Лос-Анджелесе. Я не хотел рисковать людьми, ну а Стивен… он был мне больше другом, чем пилотом самолёта, и именно поэтому он не мог мне позволить лететь одному.

Сильный боковой ветер, нулевая видимость, мокрая посадочная полоса - всё это мелочи по сравнению с той разрушительной для моей души сценой, что я увидел, оказавшись дома.
Белла, спящая в окружении детей.
Эта картина навсегда врезалась в мою память. Я тщетно пытался отогнать её от себя, но на протяжении нескольких лет она, как изощрённая пытка, то и дело вставала перед моими глазами.
Я смотрел на лежащую в кровати женщину. Сначала её образ заставил меня улыбнуться: у меня возникла ассоциация с кошкой, что был в окружении котят. Дети облепили её со всех сторон. Они, клубок из маленьких рук и ног, уткнулись в неё носиками. Одна светловолосая головка лежала у неё на животе. Пока я наблюдал за ними, Белла не сделала ни единой попытки освободиться от ребятишек. Я увидел кушетку, придвинутую к кровати, но она была пуста. Вероятно, кто-то из мальчиков ночью перелез на кровать. Скорее всего, Адам, потому что он спал в ногах, используя накрытые одеялом колени Беллы вместо подушки.
Сколько я стоял там, на пороге комнаты Эммета и Розали? Я потерял счёт времени, но не мог заставить себя уйти. Я смотрел на них, представляя, что они принадлежат мне: эта женщина и дети. Мне нестерпимо захотелось отдать всё на свете, чтобы так оно и было. Чтобы я мог беспрепятственно подойти и поцеловать её, и она бы улыбнулась сквозь сон, неосознанно потянувшись ко мне. Потом я бы вытащил её из детского клубка и унёс ещё спящую к себе. И она бы не отодвинулась от меня, не испугалась, потому что никого другого и не ждала. Я положил бы её на кровать и любил так, как любил на протяжении всей нашей совместной жизни, потому что знал о ней всё: она больше не была незнакомкой, она была моей Беллой.
Осознание того, как я только что её назвал, потрясло меня.
Моя Белла.
Будто откликнувшись на мои мысли, она открыла глаза и первым делом потянулась к лежащей слева от неё Лиззи. Дотронувшись губами до её лба, Белла повернулась к Джорджу и осторожно переложила его головку на подушку.
- Ш-шш, маленький, - прошептала она, успокаивающе поглаживая его. - Спи, солнышко.
Нежность в её голосе, полусонная улыбка… Я не думал, что когда-нибудь эти вещи способны доставить мне нестерпимую боль.
Она не была моей.
Эта женщина, с материнской заботой ласкающая чужих детей, не была моей. И никогда ею не станет. Она из другого мира: где есть семейные завтраки, где отдых планируют заранее, привязывая его к детским каникулам, где, будучи женатыми, на второй медовый месяц выбираются через несколько лет после свадьбы.
Что я знал об этой жизни? Только то, что помнил по своему детству.

Мы всегда ощущали любовь и внимание родителей. Мама постоянно повторяла, что я, Эммет и Элис - самые главные люди в их с отцом жизни. Но её слова были не нужны - мы жили с ощущением важности и поддержки. Чувство дома навсегда поселилось в наших сердцах, давая силы идти по жизни с высоко поднятой головой. И я почувствовал то же самое, глядя на Беллу и детей, - то же, что чувствовал всегда, приходя в дом, где вырос. Но понимание, что я не имею никакого права на эти чувства и на эту женщину, болью отозвалось в сердце. Я дёрнулся - как от удара.

Вероятно, почувствовав моё присутствие, Белла села в кровати и резко повернулась в сторону двери. Конечно, она испугалась. Это было разумно. Но, как только она узнала меня, испуг в её глазах сменился тревогой, а потом…
То, что я увидел в её взгляде, окончательно меня добило. Это была жалость. Я смотрел на них, а она - чёрт побери! - меня жалела. Она видела мою душу, видела, о чём я думаю, видела, то, что происходит внутри меня, и жалела меня. И я сбежал как последний трус, не в силах выдержать этот полный сострадания взгляд.

Позже я выставил себя идиотом, в традициях средней школы насмехаясь над её неловкостью. Белла что-то искала под кроватью, а я не только не помог ей, но вдобавок ещё и унизил, заставив обнажиться передо мной. Она с честью вышла из этого испытания, а я получил очередную порцию мучающих меня воспоминаний о её полуобнажённом теле со сливочными холмиками мягких грудей, тёмными стоящими сосками и узкой талией. Я еле сдерживался, чтобы не схватить её и грубо не притянуть к себе. Она волновала меня. Я чувствовал электрические разряды, пробегающие между нами, и мне стоило неимоверных усилий сохранять спокойствие, когда она стояла так близко. Я хотел попробовать её на вкус, не только губы, но и кожу, волосы, соски. Хотел сорвать с неё эти облегающие коротенькие шорты, раздвинуть ей ноги и впиться губами в ту часть тела, что была скрыта под ними. Уверен, что её вкус мне бы понравился.
Взяв рубашку из моих рук, она отвернулась, подарив мне возможность сохранить хоть каплю своего достоинства и уйти. Что я и сделал.

За завтраком я попытался взять себя в руки, но через пару минут выдержка мне изменила. Я безотрывно смотрел на Беллу. Я не хотел упустить ни одного из проведённых с ней мгновений. Я узнавал её благодаря тому, как она общается с детьми, как смеётся, как серьёзно рассказывает Лиззи историю про волшебный бульон, заставляя её отвлечься от желания съесть блинчики. У меня опять возникло чувство раздвоения реальности: словно то, что происходило, - подсмотренная картинка из параллельного мира, где это был наш обычный завтрак, где я мог каждый день наслаждаться улыбками своей Беллы, её умением готовить, её чудо-бульоном, её голосом, её телом. Я хотел её для себя. До этого момента ничего в своей жизни я не желал так страстно. И дело было уже не в сексе, а в том ощущении спокойствия и счастья, что она дарила мне одним лишь своим присутствием. Вы бы смогли отказаться от счастья? Я - нет. Но даже наслаждаться его иллюзорностью у меня не было никакого права.
Мне не верилось, что Белла может вот так просто взять и уйти. Я не был к этому готов. Я оторопело смотрел, как она собирается, и, лишь когда хлопнула входная дверь, кинулся за ней в попытке остановить. Но она уже бежала по дорожке к воротам, где её ждало такси.
- Обернись, - шептал я, стоя на крыльце под проливным дождём. - Пожалуйста, обернись. Если ты чувствуешь всё то же, что и я, обернись.
Она не обернулась.

Это был самый странный день в моей жизни. Потерянный день. После ухода Беллы я не находил себе места, ни в состоянии ни на чём сосредоточиться. Я рвался поехать к ней, но тут же находил сотни причин не делать этого. Мне просто необходимо было выкинуть её из головы, но все попытки оказались тщетны. Я везде и во всём видел её. Я до сих пор чувствовал её запах. Это было невыносимо. Невыносимо, потому что я не представлял, что с этим делать. Впервые я был в растерянности из-за женщины. И в то же время мне не удавалось отделаться от мысли, что я знаю в ней всё. Я чувствовал Беллу, пропуская через себя каждую её эмоцию. Она была для меня открытой книгой, и в тоже время я понимал, что не продвинулся дальше титульного листа. У меня не осталось ни единого шанса как-то это исправить. Более того, какая-то часть меня понимала, что это к лучшему.
Она каким-то непостижимым образом изменила меня. За несколько дней из здравого человека я превратился в сталкера, преследующего замужнюю женщину. Это был не я. Не мог быть я. Что со мной происходит? Почему именно она? В какой момент это перестало быть только желанием удовлетворить свою похоть? Почему я не мог просто забыть о ней? Почему не мог, как она выразилась, поставить эту чёртову зарубку? Почему её уход выбил из моих лёгких весь воздух? Я был в ярости.
К концу дня я ненавидел Изабеллу Блэк.
Я ненавидел её за то, что должен был выдумывать для детей убедительную причину её внезапного отъезда. Ненавидел, когда Лиззи снова попросила этот дурацкий бульон. Ненавидел, когда мальчишки без капризов и с явным удовольствием съели всё, что она приготовила. Ненавидел, когда Адам рассказывал мне, как она выгнала няню и как разрешила им не чистить зубы перед сном. Он был в восхищении от того, что она разбиралась в игрушках и мультфильмах. Я завидовал восьмилетнему сыну своих друзей только потому, что он провёл с ней больше времени, чем я, и знал её с той стороны, с которой мне никогда не доведётся узнать.
- Я бы хотел с ней дружить, - признался мне Адам.
Да я бы тоже, парень. Я бы тоже…

Не в силах больше слушать их болтовню о Белле, я ушёл, оставив детей в своей комнате в компании телевизора и скачущих по экрану железных монстров.
- Что ты сделала со мной?
Я в ярости метался по спальне брата, где ещё отчётливо ощущалось её присутствие. Это было сродни мазохизму, но я то и дело останавливался перед расправленной кроватью, закрывал глаза и снова видел в ней темноволосую женщину, спящую в окружении детей.
Наверное, я провёл бы там весь вечер, терзая себя, но от этой участи меня спасла мать.

Однажды в моей жизни наступит момент, когда я буду готов многое отдать за то, чтобы в тот день аэропорт так и не открыли, и она прилетела бы на день позже.
Но спустя время именно мама стала тем необходимым звеном в цепочке последующих событий, что снова привели меня к Белле. Первый шаг к этому она сделала, неожиданно появившись в ту ночь на пороге моего дома.

Я сидел в абсолютной темноте в Закатной комнате не в силах уснуть и, услышав шум открывающейся двери, решил, что вернулись наши горе-сёрферы.
Но, выйдя в холл и увидев уставшую и улыбающуюся мне маму, я на мгновение застыл.
- Сюрприз! - вскинула она руки. - Не ждали?
- Мама?
Она потянулась ко мне, обнимая.
- Привет, родной. Ты один? Это какой-то кошмар! Я пять часов проторчала в аэропорту, представляешь?
Она продолжала что-то объяснять, но я уже не слушал. Решение сформировалось в моей голове в одно мгновение.
- Мама, мне надо уехать. Это срочно. Мальчики - в гостевой, Элизабет спит в комнате родителей.
- Что случилось, сынок?
- Всё в порядке, - я снова обнял её, успокаивая. - Пожалуйста, не волнуйся. Я… мне… мне просто надо уехать.
Не дав ей задать мне ещё хоть один вопрос, я схватил ключи от машины и выбежал из дома.

Она долго не открывала. Судьба будто давала мне шанс уйти, и было время, когда я жалел, что не воспользовался им.

Дверь открылась, и в первый момент я онемел, увидев её - растрёпанную, полусонную, с пылающими щеками и лихорадочно блестящими глазами.
На ней была моя рубашка.
Расстёгнутая, открывающая взору волнующую ложбинку между грудями. Взглядом я скользнул по открытой полоске кожи её плоского живота и еле сдержался, чтобы не расхохотаться в голос: с её белых трусиков, соблазнительно выглядывающих из-под распахнутых краёв измятой рубашки, на меня смотрела нарисованная кошачья морда.
Святые угодники! Как можно быть одновременно такой дьявольски соблазнительной и обезоруживающе невинной.
Титанических усилий мне стоило не накинуться на неё прямо в прихожей, и, стараясь сдерживать свои желания, не дожидаясь приглашения, я зашёл в номер и закрыл за собой дверь.

То, что случилось потом, никогда не сотрется из моей памяти.

Я действительно не знал, зачем пришёл к Белле в ту ночь. Может, это была отчаянная попытка ухватиться пусть за самый край той реальности, в которой эта женщина принадлежала мне. Может, я просто хотел ещё раз убедиться, что она существует. Может, я специально искушал себя, чтобы постараться не поддаться вытягивающему из меня душу влечению к ней.
Я чувствовал её пристальный взгляд. Белла изучала меня, стоя на другом конце комнаты, пока я сидел у окна, пытаясь собраться с мыслями. Я не знал, с чего начать разговор, и она нисколько мне в этом не помогала.
Белла ненадолго вышла из комнаты, а когда вернулась, на ней был белый гостиничный халат, слишком большой для её маленькой фигурки. Ей пришлось подвернуть его в поясе, чтобы он не волочился по полу. Она была такой трогательной, что у меня зачесались руки от желания подойти и обнять её.
- Вот, - она бросила на кровать какой-то пакет. - Извини, она немного помялась.
Я не сразу сообразил, что она говорит о рубашке.
- Не стоило. Оставь себе.
- Это не очень удобно. Я всё-таки замужем.
«Замужем».
Именно это слово наконец отрезвило меня.
Она была замужем.
В этом мире она не принадлежала мне.
Я мог подойти и взять её, и она бы поддалась, но тем самым я навсегда разрушил бы её жизнь. Я не хотел этого. Она должна была сохранить в себе тот свет, что я увидел в ней этим утром, когда её голова склонялась над спящими детьми. Как легко было бы жить, если бы несколько минут назад она сама сбросила с плеч мою рубашку и позвала меня к себе. Я был бы с ней так долго, насколько она позволила бы, и ушёл бы счастливым. Наверное, ещё пару дней я бы улыбался, вспоминая её, но где-то через месяц, вероятно, навсегда о ней забыл. Но хрупкую фигурку, от ушей до кончиков пальцев закутанную в белый пушистый хлопок, взирающую на меня с ожиданием и страхом, я не смогу забыть никогда. В этом я был абсолютно уверен.
Но она была замужем.
Вот именно, что замужем!
Я и не осознавал, что произнёс это вслух.
- Эдвард, я не понимаю, что… - услышал я её слабый голос.
- Извини меня, Белла, я не должен был приходить. Прошу прощения за своё поведение: то, как я себя вёл по отношению к тебе, было недопустимым. Ты не заслуживаешь этого.
Эти слова были единственно правильными из всего того, что я мог сказать. Мне понадобились все силы, чтобы постараться произнести их бесстрастно. Затем по правилам, мне следовало бы уйти и наконец закончить всё это безумие.
Но искушение ещё раз дотронуться до неё было сильнее благоразумия.
Я подошёл к ней и взял её ладошку в свои руки. Как великую драгоценность я поднёс её к лицу и, прежде чем поцеловать вдохнул, неповторимый аромат её кожи. Я хотел, чтобы он навсегда сохранился в моей памяти.
Так пахнет счастье.
Я не хотел забывать мягкость нежной кожи на внутренней стороне её ладони и, поддавшись искушению, несколько раз провёл пальцем по её тёплой, шелковистой поверхности. Белла вспыхнула и, закусив нижнюю губу, медленно закрыла глаза.
Твою мать, она не должна была этого делать!
Я не хотел её отпускать, мне необходимо быть с ней! Желание боролось с неизвестным ранее чувством, раздирающим мою грудь. Я не понимал, что со мной происходит, и сил хватило только лишь на то, чтобы прохрипеть:
- Останови меня, Белла! Пожалуйста!
Я был повержен. Раздавленный своими чувствами к совсем незнакомой мне женщине, что сейчас с тревогой, граничащей с жалостью, смотрела на меня, я молил о пощаде. «Пожалуйста, малышка, почувствуй меня, пойми, что я чувствую. Помоги мне с этим справиться, у меня одного ничего не получается!»
Это было ново. И это было больно.
- Зачем ты пришёл, Эдвард? - спросила она.
- За тобой, Белла. Я пришёл за тобой.
Всё, что я говорил после этого, было похоже на покаяние. Ни перед кем до этого и никому после я не раскрывал свою душу. Я был в состоянии, близком к помешательству, когда пытался объяснить ей, что чувствую. Слова омывали мою душу, их солёную влагу я ощущал на своих губах. Я не знал, сколько времени длилась моя исповедь, но в какой-то момент Белла оказалась передо мной, прижимая к себе мою голову. В ожидании приговора я обнял её, вжимаясь в мягкое тело. Её слёзы капали мне на макушку.

Милая моя, нежная! Как так вышло, что мы разминулись с тобой? Что мне сделать, чтобы всю вечность ты вот так стояла рядом и перебирала мои волосы своими маленькими пальчиками. Нет, мне мало вечности! Я хочу бесконечно наслаждаться тобой. Хочу, чтобы ты хоть на мгновение позволила себе любить меня, как люблю тебя я.
Вот оно!
Как же всё просто!

Она целовала меня в лоб, потом в мои закрытые глаза, а потом тихонько позвала:
- Эдвард, посмотри на меня. Посмотри на меня, милый.
Я поднял на неё горящие глаза.
- У тебя всё будет хорошо, поверь мне. Всё будет - дом, семья, дети. Ты обязательно найдёшь женщину, которая подарит их тебе. Но это буду не я, Эдвард. Прости.

Это было грёбаное аутодафе.
А последующий за этим поцелуй - приглашением на казнь.

Она казнила меня, когда её горячий язычок соскальзывал мне в рот. Я чувствовал гладкую поверхность её зубов, когда она осторожно посасывала мою нижнюю губу. Я умирал под теплом её дыхания, чтобы в следующую секунду под ним же и ожить.
Не осталось ничего, кроме истины, что озарила меня несколько мгновений назад.
- Я люблю тебя, Белла.
- Я… я не могу, Эдвард…
- Ш-ш-ш, маленькая, я знаю.

Наконец-то было найдено объяснение всему происходящему.
Так вот как это бывает! Чувство, о котором так много говорят. Всё, что мне доводилось слышать о нём раньше, - слова, которыми люди описывали его, - было неправильным. Вернее, не было таких слов в мире, чтобы дать определение тому всепоглощающему, огромному, заставляющему чувствовать внезапно выросшее сердце, упирающееся в грудную клетку. Я хотел завыть от боли, что заживо разрушала меня, и не осталось ничего, кроме желания уберечь ту, которая вызвала эту боль, от подобного разрушения.

«Я люблю тебя!» - говорил я, когда останавливал наш поцелуй.
«Я люблю тебя!» - повторял я, подхватывая её на руки и прижимая к себе.
«Я люблю тебя!» - стонало моё сердце, когда я осторожно опускал её на кровать.
«Я люблю тебя!»
Прежде чем уйти, я в последний раз дотронулся пальцем до её припухлой от поцелуя губы.

- Эдвард! Нет!
Она остановила меня, навсегда изменив наши жизни.

Это было безумие.
Мы изучали. Мы пробовали. Мы хватались друг за друга, не понимая, как раньше могли жить без этого. Мы растворялись друг в друге, желая давать больше, чем получать. Лишённые всяких преград, мы насыщали собою наши тела.
Она не была девственницей, придя ко мне, но чёрт бы побрал всё на свете, если её вскрик, когда я впервые вошёл в неё, не стал для меня доказательством обратного.
После первого ошеломительного оргазма, к следующим мы шли долго. Она плакала, когда я целовал её маленькие пальчики на ногах. Я кончил на третьем толчке, не в силах сдерживаться, когда ворвался в неё после того, как она несколько минут с мурлыканьем посасывала мой член. Я лежал меж её ног и целовал припухший холмик гладко выбритого лобка, спускаясь всё ниже и ниже, пока мой язык не оказался внутри её лона. Я испытал момент триумфа, когда она, закричав, кончила, и мой язык чувствовал, как сокращаются её мышцы. Я не отпустил её и тогда, дразня лёгкими прикосновениями к набухшей горошине клитора, и она шипела подо мной. В следующий раз я довёл её до экстаза пальцами. Её соки текли по ним, а после она издала возглас изумления, когда я, глядя прямо ей в глаза, слизал их. Я пировал над ней, стараясь запомнить всё: её запах, вкус, прикосновения, звуки, которые она издавала, - всё это было зафиксировано, учтено и отправлено на хранение. И вряд ли хоть на одно мгновение в нашу единственную ночь я мог предположить, что эти воспоминания когда-нибудь не причинят мне боли.

Уйти от неё, свернувшейся комочком на скомканных простынях растерзанной нами постели, было самым тяжёлым, что я когда-либо делал в своей жизни. Я готов был подхватить её, обнажённую, закутанную в одну только простыню, и унести отсюда, навсегда забрав в свою жизнь. Мысль о том, что сейчас я поцелую её в последний раз, ножом проворачивалась в сердце, и, обливаясь кровью, я запретил себе делать это. Меня хватило лишь на то, чтобы протянуть к ней руку, но я тут же её одёрнул, боясь обжечься. Но разве можно обжечься, когда ты уже сгорел?

Я не мог заставить себя уйти из гостиницы.
Мне надо было в душ, но я не хотел смывать с себя запах Беллы. Не хотел двигаться, потому что каждое движение удаляло меня от неё. Не хотел закрывать глаза, потому что, как только делал это, видел её, выгибающуюся подо мной. Я до сих пор слышал её хриплый голос, выдыхающий моё имя.
Сидя в пустынном холле гостиницы, я пил принесённый из ночного бара виски. Мне некуда было идти. Я вспомнил старую истину, в смысл которой никогда не вникал: «Дом там, где сердце». Теперь я понимал, о чём это. Я оставил своё сердце с ней, значит, это место было моим домом.
Я видел, как вернулся её муж. Он стремительно прошагал по холлу к лифтам, и мне стоило неимоверных усилий не броситься за ним. Мне хотелось догнать его, остановить, врезать, выплеснуть на него всю свою злость и проорать в лицо: «Здесь больше нет ничего твоего. Ты всё просрал! Уходи и не возвращайся!»
Но я не сделал этого. Я заставил себя оставаться на месте и ждать, когда моё сердце увезут от меня и я стану бездомным.
Они спустились через час. Блэк разговаривал с администратором, а Белла, стоя в стороне, задумчиво смотрела на залитую солнцем улицу. Она щурилась от яркого света, потом, нахмурившись, что-то сказала мужу и быстро зашагала в сторону лифтов. У меня была последняя возможность побыть с ней наедине, и я не должен был её упустить. Резко вскочив со своего кресла, я бросился за Беллой. Я уже почти догнал её, но, зайдя в лифт, она повернулась ко мне лицом. Я будто врезался в бетонную стену, остановившись на полпути, когда посмотрел на неё. Она стояла, закрыв глаза и кусая губу, и силилась не заплакать. Пальцы нервно подёргивали ремешок переброшенной через плечо сумки, и весь её облик кричал о безграничном отчаянии. Все мысли о себе, о том, как я смогу, а вернее, не смогу жить дальше, ушли на второй план.
Ангел мой, что же я с тобой сделал!!!
Как же я перед тобой виноват! Я не должен был допустить этого. Нельзя было позволять тебе останавливать себя. Нет, мне нельзя было вообще приходить, нельзя было возвращаться сюда в грозу, нельзя было идти тогда в тот клуб, нельзя было вовсе рождаться. Как ты справишься? Сможешь ли пережить? Сможешь ли жить дальше после того, как я заклеймил тебя собой? Справишься ли ты с ежедневной ложью, которая теперь станет неотъемлемой частью твоей жизни? Сможешь ли отвечать на ласки мужа после того, как я ласкал тебя? Ещё недавно я ненавидел его, теперь же испытывал к нему жалость. Сможет ли он простить, если у тебя не получится справиться с этим и ты придёшь к нему с покаянием?
Мне придётся всю жизнь нести на себе вину за то, что я сделал с Беллой. Но я не должен был уходить просто так. Мне необходимо было дать ей возможность найти меня, если у неё так и не получится заново сложить свою жизнь. А я готов был вечно ждать её звонка с просьбой о помощи.
Я быстро написал на гостиничном бланке свой номер телефона и, когда Белла вышла из лифта, окликнул её.

Она медленно подошла ко мне, и я с отчаянием обречённого на вечный голод пожирал глазами её хрупкую фигурку. Моя девочка, моя бедная девочка… Бледная, растерянная, с тёмными кругами под глазами и искусанными губами.
Она смотрела на меня в ожидании приговора. Она вбирала меня в себя, вытягивала из меня всю душу взглядом измученных шоколадных глаз. Они смотрели на меня без обвинения, без укора - лишь боль и отчаяние.
- Мне нечего тебе предложить, Белла. Не осталось ничего ценного из того, что ты ещё не забрала. Мои сердце и душа уже твои. Навсегда. Но, пожалуйста, сделай кое-что для меня.
Я говорил спокойно, на это у меня уходили все силы. Я должен был дать ей надежду. Себе дать надежду. Видя, что Белла меня не останавливает, я продолжил:
- Пообещай, если тебе когда-нибудь станет плохо, ты будешь в отчаянии и нуждаться в помощи, - позвони мне. Я хочу, чтобы у тебя был мой номер. Ты можешь выкинуть его, как только я отвернусь. Но прошу тебя, пожалуйста, - умолял я, - возьми его. Мне необходимо знать, что у тебя он есть.
Когда, беря бумагу, её рука коснулась моей, я вздрогнул. Я знал, что Белла тоже почувствовала электрический разряд, пронзивший моё тело. Она закрыла глаза, задержав свою дрожащую ладошку в моей. Я понял, что когда она их откроет, пути назад для нас уже не будет.
Я был не в силах снова выдержать этот полный боли взгляд и отпустил её, как мне казалось тогда, навсегда…
________________________________________________________________________________

Ох, как всё это было непросто, блин!
В следующей главе мы вернёмся к событиям настоящего.
Лав ю
Ваша Ирма
И, Галя, спасибо тебе, что помогла сделать Эдварда настоящим мужиком.

Отредактировано 17.04.2013


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/37-6105-148
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Irmania (18.05.2011) | Автор: Irmania
Просмотров: 15993 | Комментарии: 229 | Теги: Вызов


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 2291 2 3 ... 7 8 »
0
229 kosmo   (25.04.2018 00:26)
Спасибо за всё ещё самую любимую и замечательную историю.

0
228 Ксюша1348   (16.08.2016 17:05)
Сколько любви и слез. Обожаю Эдварда!

0
227 LoveVolturi   (23.10.2015 12:36)
не тот смайл,
cry

0
226 LoveVolturi   (23.10.2015 12:34)
Так жаль Эдварда :')
Но и вто же врямя рада за него, он смог полюбить. Глава грустная, но интересная. Теперь узнала, когда и как прошла ночь wink Здорово что можно почитать, как всё происзодило от лица Эдварда cool И интересно узнать как он жил 3 года после этой встречи и ночи dry

0
225 Eliris   (17.10.2015 23:33)
Дай Бог всем встретить на своем веку своего человека, испытать подобное Чувство...
А читать все это было до жути больно.

0
224 Laterien   (05.07.2015 13:21)
Тяжело такое читать. Так жалко Эдварда!

0
223 seed   (05.07.2015 01:05)
Дух захватывает от этой главы! Спасибо!

+1
222 AgentProvocateur   (26.10.2014 19:32)
Вроде бы уде читали про эти события. Но от Эдварда, кажется, даже более горько, чем от Беллы

0
221 Annetka   (13.10.2013 12:57)
Челентано - песня детства. Так гармонично подошла к этой главе!

0
220 чиж7764   (15.09.2013 22:19)
Огромное спасибо за гениального Челентано здесь. Причём подойдёт не только Confessa…

0
219 AnnaClaire   (23.08.2013 14:02)
Спасибо большое

0
218 Annelisa   (13.05.2013 20:15)
Удивительно. Он действительно настоящий мужик. Я бы тоже разрыдалась, если бы не знала, что они будут вместе cry

0
217 СлАсТиК   (18.03.2013 01:37)
опять плачу...так много эмоций...ох...спасибо

0
216 СлАсТиК   (18.03.2013 01:37)
опять плачу...так много эмоций...ох...спасибо

0
215 vsthem   (19.02.2013 23:10)
Тяжело...

+4
214 чиж7764   (15.02.2013 02:57)
перечитала ещё раз... то, что он описывает - это Любовь, неожиданно обрушивающаяся на тварь божью, не спрашивающая разрешения на въезд в твоё личное пространство, сминающая всё на своём пути к твоему сердцу! Она приносит радость познания, боль потери, счастье от взаимности, горечь от разлуки... и каждый нерв натянут тетивой... и горе сопротивляющимся! счастливы испытавшие её, как он! таким людям можно завидывать - они жили!... cry wacko

0
213 МиЛледИ   (10.01.2013 13:19)
Обожаю эту главу!!! Еще раз спасибо за такие сильные эмоции!!!

+2
212 Мафтуна   (21.12.2012 22:10)
почему блин,каждый раз перечитывая главу,я плачу.
Ирма, ты должна мне присылать платочки и валерьянку biggrin
столько эмоций.
Боже.
пошла дальше проплакаться.

+1
211 чиж7764   (26.11.2012 18:31)
Ирма, спасибо за очередную блестящую главу! я не могу комментировать ЭТО, как не понимаю, что комментировать у Устиновой... отлично справляешься! wink

0
210 Kat9e   (24.09.2012 11:52)
спасибо sad

+4
209 V@rV@rA   (16.08.2012 21:46)
Сколько раз уже перечитываю Вызов, но это Так пахнет счастье. Эдварда...
Сердце сжимается от эмоций.

0
208 choko_pai   (07.07.2012 09:35)
Спасибо

0
207 Zлючка   (07.05.2012 14:34)
Спасибо

0
206 ♥Miv@♥   (02.05.2012 12:51)
Для Эдварда эти чувства, как удар молнии, впервые в жизни он узнал, что такое Любовь и Счастье (хоть и короткое - всего на одну ночь). Спасибо за главу, она потрясающая!

+1
205 LanaLuna11   (02.03.2012 22:35)
жутко.

+3
204 corall3690   (05.02.2012 16:15)
боже ш мой cry cry cry это же любовь ....самая настоящая сильная ,страстная....она приходит всегда так неожиданно cry ,...он всеже был там ..на крыльце ,я знала об этом cry

+2
203 Марка   (03.01.2012 22:54)
Обернись, - шептал я, стоя на крыльце под проливным дождём. – Пожалуйста, обернись. Если ты чувствуешь всё то же, что и я, обернись. cry cry cry cry cry cry cry

0
202 Марисска   (15.12.2011 00:46)
Как же все таки красиво) Спасибо)

0
201 Tanya21   (09.12.2011 15:16)
Спасибо за главу.

0
200 Valenochek   (15.11.2011 04:41)
Как же она на него повлияла cry И как они понимают и чувствуют друг друга cry

1-30 31-60 61-90 ... 181-210 211-223
Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]




Материалы с подобными тегами: