Глава 4
Такси

Вернувшись с работы следующим вечером, Изабелла обнаружила, что у неё закончились варёные спагетти для Лолифоджу и решила приготовить сначала их. На улице стояла дикая, удушающая жара, самой есть не хотелось, девушка только лишь приняла душ и выпила холодного молока с печеньем.

Она помешивала у плиты будущее лакомство своей любимицы, когда у неё в кармане шорт запиликал айфон. Взглянув на номер, Белла тут же ответила.

— Да.

— Алло. Здравствуйте, — поприветствовал её знакомый бодрый мужской голос. — Я хотел вас поблагодарить за помощь и опять попросить об услуге. Вы ещё не передумали?

На этот раз Свон была уже полностью готова к его ироничному тону и приготовилась дать сокрушительный бой столь отвратительной манере водопроводчика перетягивать на себя выгодность эмоциональных позиций и брать разговор в свои руки.

«Не в этот раз, малыш», — хищно улыбнулась девушка — когда он иронизировал и усмехался где-то там, на безопасном расстоянии сотовой связи, а не в метре от неё, она могла себе позволить всё, что угодно.

— Что желаете? Свечку подержать? — дала «предупреждающий залп» Белла и только сейчас поняла, насколько соскучилась и до какой степени рада его слышать.

— Ну что вы! Обижаете! Таким красивым девушкам, как вы, я обычно не позволяю выполнять функцию подсвечника. Для них всегда найдётся дело поинтересней.

Кстати, сквозь шум вмиг вскипевшей крови в её ушках и скрежет шестерёнок в его мозгу, Белла услышала в телефоне какую-то возню и негромкую музыку. Для кафе возня слишком громкая, для ночного клуба музыка слишком тихая.

— Будем считать, что вам удалось впечатлить меня знакомством с функциями и разжечь любопытство. Чем могу?

— Эм-м… всё дело в том, что я нахожусь в одном питейном заведении и хотел бы, чтобы вы приехали за мной. Видите ли, я не в состоянии вести машину.

Изабелла откровенно испугалась — иметь дело с пьяным водопроводчиком — удовольствие, мягко говоря, сомнительное. Тем более для неё.

«Хотя, стоп», — нахмурилась девушка.

— Но вы же… не… пьяны?

— Пока вы доедете — буду, — из интонаций Эдварда предвкушение можно было вычерпывать.

«Мамочки». — Девушка в страхе перестала дышать.

— А-а-а г-г-где вы…

— Запишите адрес.

— Я-я з-запомню.

На том конце повисло многозначительное молчание.

— Вам лучше записать, потому что следующим будет адрес, куда меня доставить.

«О! Кстати, — очнулась Изабелла. — Совсем упустила из виду».

— А ваша жена не будет против?

— Чтобы её мужа доставили домой? Нет. Не будет.

Когда Свон села в автомобиль и забила адрес в навигатор, девушка-робот объявила, что расстояние до пункта назначения составляет ни много ни мало, а девяносто пять миль.

— Это просто немыслимо! Какие черти его занесли чёрт знает куда. И чёрт его понёс чёрт знает куда. И за каким чёртом он туда попёрся. Чёрт бы его побрал. Какого банана вообще я должна за ним туда переться еле живая после работы. Прусь почти ночью, в какую-то дыру, чтобы забрать и доставить тоже непонятно куда пьяного сантехника, как таксистка последняя. Ну, хорошо, красивого пьяного сантехника. Ущипните меня. Это сюр какой-то. Жесть, — бубнила девушка, выезжая за город. Потихоньку стравливая пар, исполнять желания как-то полегче будет, знаете ли. А вообще, ей хотелось вернуться домой, разбить аквариум чеснокодавилкой и зажарить Чернокнижника в кетчупе. — Чёртов рыжий анчоус. Чудище апельсиновое. Тоже мне волшебник. — Успокаивало только то, что завтра выходной.

Но когда девушка уже после двух часов безостановочного движения подъезжала к предполагаемому месту назначения, то забыла обо всех своих громах и молниях. Храбрость дело конечно хорошее, но инстинкт самосохранения глубже сидит.

Райончик, мягко говоря, впечатлял — старые, убогие, почерневшие домишки, ржавые балконы, разбитые машины-драндулеты во дворах. Тишина и безлюдность.

«Боже». — Белла осторожно вела автомобиль, но на ямах и ухабах разбитого асфальта, ужас в её глазах плескался особенно сильно. Примерно, как вода в стиральной машине фронтальной загрузки.

Ведомая навигатором, она проехала городок насквозь, после чего услышала: «Вы прибыли в пункт назначения» и увидела перед собой длинное одноэтажное здание с двумя входами. Над первым висела довольно новая вывеска: «Автомастерская», над вторым горели неновые буквы: «Бар «Резиновый утёнок».

Всё это Белла окинула мельком взглядом, а в следующее мгновение её нижняя челюсть отвалилась и с грохотом рухнула на пол авто — вся площадка перед сооружением была заставлена тяжелыми мотоциклами. Говорят, что не все из таких агрегатов принадлежат конвейеру фирмы «Harley-Davidson», но Белле было плевать. Ей не до тонкостей, если такое слово вообще можно выговорить без акцента и заикания в подобном антураже. От обилия хрома рябило в глазах, от чёрного цвета на коже сидений и одеждах многочисленных седоков становилось не по себе. Изабелла вспомнила о газовом баллончике в бардачке.

«Хи, — сглотнула девушка и подумала, что сейчас предпочла бы что-нибудь более огнестрельное или даже бронебойное. — Хи-хи».

В стороне горели пара грилей, у которых управлялись двое мужчин в белых фартуках, и на всё это проливал свой тусклый свет одинокий, жалкий желтый фонарь.

Борясь с диким желанием включить заднюю передачу и утопить педаль газа в пол, Изабелла всё-таки остановилась. Не упуская ситуацию на стоянке из угла своего обзора — вдруг ограбят и изнасилуют — девушка нащупала в кармане телефон. Так же, почти, не сводя глаз со всех этих людей и их мощных «коней», как бы держа их на мушке взглядом, набрала нужный номер.

«Господи, и этот придурок ещё тут пьяный где-то валяется».

— Да.

—Я… я приехала…

— Это очень хорошо, — обрадовался ей, ну по крайней мере на слух, абсолютно трезвый голос. — Заходите в бар. Я здесь. — И отключился.

«Наверное, я должна ругаться. Да-да, я определённо должна ругаться», — силилась вспомнить, каково это, злиться и свирепствовать, ну или хотя бы одно грязное словечко, чтобы с чего-то начать.

Но, всего лишь на подкашивающихся ногах, несмело, вышла из машины и сразу же почувствовала, будто попала в центр стада бизонов — затопчут и не заметят. Конечно, Белла никогда не была в центре стада бизонов (равно как и овец), да и на периферии ей тоже не посчастливилось поприсутствовать, но чувство дежавю сковало тело уверенно и по-хозяйски. Вместе с этим девушке казалось, будто она верхом на машине времени рванула на много миллионов лет назад, или наоборот, все эти пещерные люди «по встречке» приехали сюда сквозь века, а вместе с ними и их многочисленные стада одомашненных мамонтов, которые, ведомые самым лохматым вожаком с огромными бивнями, вот-вот вынырнут из-за поворота. И тогда все эти неандертальцы повыхватывают свои дубинки и начнут улюлюкать или что ещё там принято делать в их палеолите или мезолите.

Однако её ожидания не оправдались. Сидевшие перед заведением на своих железных конях крепкие и не очень, бородатые и не сильно, дремучие, но не до конца, «неандертальцы» в кожанках и с цепями, только лишь окинули новенькую почти равнодушными взглядами и отвернулись.

«Господи. Господи-господи, я буду слушаться Фила и маму, и бабусю, и не буду стервой и занозой, а стану хорошей девочкой, и больше никого не уволю. Клянусь!»

За ручку двери бара Изабелла взялась уже с чувством, будто сейчас, только войдёт и сразу же нырнёт в чан с серной кислотой. Её начнут растворять там без осадка. Ведь, наверняка, внутри творится нечто такое, что принято только в мире водопроводчиков и байкеров — ну, допустим, какие-нибудь полуобнаженные девицы, дыма столько, что хоть топор вешай, пол липнет от пролитого пива, маты, крики, ругань, грязь, мухи, кошки, собаки…

Девушка набрала полные лёгкие воздуха и рванула дверь на себя.

На удивление в помещении царила атмосфера довольно спокойная и даже расслабленная. Приглушенный говор, яркий свет ламп, пивом, правда, пахло, но никто не курил, и поэтому экран маленького черно-белого телевизора на стойке позади бармена просматривался отлично.

Белла обвела взглядом зал. Шесть деревянных модулей столов с лавками да вдоль стены с окнами два бильярда, вокруг которых, с киями ходят игроки. Бросилось в глаза то, что все эти байкеры внешне делились на два лагеря: лысые и волосатые. Причём, и те, и другие явно являлись поклонниками максимальных значений и крайностей воплоти — на макушках первых можно было поскользнуться, а в шевелюрах вторых — заблудиться. Белле они напомнили Вин Дизелей и Тарзанов, но она назвала их почему-то тупоконечниками и остроконечниками.

Водопроводчика заметила на углу барной стойки в компании ещё двух мужчин и какой-то страшной девки, повисшей на нём. У этой «овцы» всё было сиреневым: бейсболка, волосы, тени на глазах, губная помада, кожаная жилетка и юбка.

«Может у неё ещё и язык сиреневый, как у чау-чау. — Девушка направилась прямиком туда — пусть Эдвард и пьяный, но зато хотя бы немного знакомый. — Вот именно, что немного. Исполняю его желания, а он может, наркодилер какой, или сутенёр, или наёмный убийца».

Она подошла к квартету и поняла, что водопроводчик возможно и наркодилер, и сутенёр, и даже мормон или школьный физрук, но только в любом случае абсолютно трезвый.

— А почему вы не пьяный? — грозно сдвинула брови девушка и требовательно оглядела своего знакомого незнакомца с ног до головы.

Сегодня на нём красовались опять же чёрные джинсы и синяя футболка с принтом стаканов Энди Уорхола. Неизменная кепка отсутствовала, а заменила её чёрная бандана и, как это ни странно, очки. На стойке перед парнем лежал планшет фирмы Apple.

От её вопроса двое собутыльников водопроводчика дружно грохнули со смеху, и на них тут же зашикали со столиков.

— А почему я должен быть пьяным? — сквозь их смех поинтересовался парень.

— Ну… вы же сказали… что будете, пока я доеду.

— Извините, не успел.

— Паук, кто это? Ты зачем её сюда позвал? — спросила из-за спины парня «сиреневая овца». — Отправь её.

— Паук? Вас зовут Пауком? — встрепенулась Белла.

— Да... он… заведует сетью, — постанывая от смеха, пояснил собутыльник. Тот, что слева.

— Да. Водопроводной, — поддакнул тот, что справа.

— Сейчас поедем, — улыбнулся и кивнул Эдвард.

И тут у него в кармане джинсов зазвонил телефон.

— Да. — Достал его парень и вмиг на глазах превратился совсем в другого человека — губы сжаты, глаза резко поумнели, брови сошлись на переносице, желваки набрякли — делец, да и только. Он с решительным, серьёзным видом сбросил с себя руки «сиреневой», встал со стула и с аппаратом у уха отошел в сторону.

Белла осталась стоять и переминаться с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Поэтому тоже сделала пару шагов в сторону, только в противоположную.

— Слышь, роковуха, давай, ноги в зубы и сдёрнула отседова скоренько, поняла? — вдруг зашипела ей у плеча «сиреневая». — Давай, давай, — брезгливо надавила она на спину девушке двумя пальчиками, будто выталкивая. — Я Паука с тобой никуда не отпущу, понятно?

Свон сначала обернулась и немного проморгалась от неожиданности, но быстро очнулась, набрала побольше воздуха в грудь, и после этого её прорвало. Она сама не ожила, что в ней накопилось столько всего интересного и милого, но Беллу действительно уже достали все его девицы. То у него, видите ли, жена, то он запал на Роуз, но потом оказалось, что не он, а теперь вот здесь объявилась какая-то «дура сиреневая» и командует.

— Убери от меня свои грязные пальцы и закрой свой поганый рот, шавка чумазая, — вытянула шею на девку Изабелла, — а не то все увидят, что у тебя ещё и язык сиреневый, как у собаки. Иди битум вари или небоскрёбы мой, там тебе самое место, овца!

— Тише, тише, девочки не ссорьтесь, — протянул между ними руки тот мужчина, что сидел справа от водопроводчика. — Лучше давай, выпей с нами, — как-то ласково, по-доброму, по-отечески улыбнулся он Белле.

— Она с водопроводчиками не пьёт, — прозвучал у девушки за спиной знакомый мужской голос. Эдвард так быстро закончил с разговором, что даже обидно.

— Ну так и сдёрнула бы отсюда, если мы для неё тут все дворняги подзаборные, да лакеи тупорожие, — громко на весь зал прокричала «сиреневая» с интонациями выражения: «Почтеннейшая публика!»

Все в баре замерли. Напряглись спины, затаились дыхания, навострились уши.

— Это для кого… мы… — обернулся к ним от соседнего столика особенно крупный и серьёзный мужчина. Волосатый, кстати, — лакеи тупорожие? А? — выгнул он бровь на всех у стойки во главе со Свон.

— Никто, Апотамкин, расслабься, — отмахнулся от него разнимавший. — Девушка сейчас с нами выпьет. Так ведь, девушка? — принялся наклонять он голову, словно демонстрируя Белле, как ей следует поступить, и делал это медленно, чтобы она успела запомнить и научиться.

— Та-а-ак, — повторила его жест Белла. — Вы-ы-ыпьет.

— Во-о-т, у-у-умница, — радуясь её успехам в повторении жестов, заулыбался добряк. — Меня зовут Дизельная жопа. Будем знакомы? — протянул он ей свою ладонь размером с поднос для пива.

— Б-будем, — так же кивнула ему Белла и аккуратно пожала руку. — Изабелла.

— Молодец. Бен, капни нам по пять капель твоего черничного, — обернулся он на бармена.

И тут из-за спины Изабеллы показался довольный и радостный, как слон, водопроводчик.

— Всё нормально, Асфальт, — выставил он ладонь куда-то туда же, к столам, лаская взглядом при этом насмерть перепуганную и мало чего понимающую, девушку. — Здесь все свои.
Вообще-то, Свон никогда не была «сухой» трезвенницей, и черничный ром ей даже понравился. Рюмки опустели, и разговор продолжился с того, на чём, видимо, прервался — путешествия, дороги и мотоциклы. К сожалению, Изабелла не заметила и не обратила внимание на каком именно моменте сделала свою первую реплику и какую.

Да и что уж теперь вспоминать, когда она вроде бы как, наверное, живая, но скорее всего, не очень, и к тому же пытается проснуться. Или воскреснуть? Восстать из пепла? Может, её действительно всё-таки растворили в серной кислоте? Но это вряд ли, потому как ей же на работу!

«Интересно, где работают мертвецы? И кем? Покойниками? Господи, да что же это за голова, и как она смеет так сильно болеть. Больно же! Интересно, а у покойников головы болят? И как? Может, их ещё и тошнит? И им тоже хочется сдохнуть? Покойникам и сдохнуть», — Белла мысленно прыснула со смеху и разлепила веки.

И получилось неодинаково — один глаз почему-то открылся чуть больше, чем другой.

«А какая разница? Буду работать китайцем. Косым китайцем. А интересно, у китайцев бывает косоглазие? Наверное, бывает. Что они, не люди что ли».

— Купи-продай! — почти в самом ухе грянул громом фальцетный, неестественный, искаженный голос.

— А-а-а! — девушка подскочила, села в постели, и уставилась в сторону звука.

По поверхности журнального столика от неё чуть подальше боязливо отошел гиацинтовый ара. Большой, красивый и с умными чёрными глазками бусинками, почти как у Лалифоджу.

Предыдущая глава