Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1629]
Из жизни актеров [1605]
Мини-фанфики [2395]
Кроссовер [680]
Конкурсные работы [6]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4596]
Продолжение по Сумеречной саге [1263]
Стихи [2351]
Все люди [14617]
Отдельные персонажи [1449]
Наши переводы [14034]
Альтернатива [8940]
СЛЭШ и НЦ [8507]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [153]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4046]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей октября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

От судьбы не уйдешь
Он приник к ее шее и прокусил нежную кожу. Кровь, та самая кровь, пряная, ароматная, чарующая коснулась его губ, и все вокруг перестало существовать. Пять лет он пил человеческую кровь, но это было нечто немыслимое, безумное, волшебное. Он остановится, только сделает еще один глоток. Всего лишь один маленький глоток. Альтернатива. Белла/Эдвард. Мини.

На грани с реальностью
Сборник альтернативних мини-переводов по Вселенной «Новолуния». Новые варианты развития жизни героев после расставания и многое другое на страничках форума.
В переводе от Shantanel

Stolen Car
Тебе всего семнадцать. Ты один. Нет ни родных, ни близких, ни друзей, никого, кому бы ты был небезразличен. Есть только душная летняя ночь, дорогая машина и пустая улица.

Хрустальные мечты/Два одинаковых
Парк. День до Рождества. Возможно, это судьба. Они? такие одинаковые, встретили друг друга в парке. Неужели это любовь с первого взгляда?..

Быть сладкоежкой не страшно
История о минусах кулинарных шоу, больших животах и особенных видах десертов.
Гермиона/Драко; мини; Юмор, Любовный роман

И настанет время свободы/There Will Be Freedom
Сиквел истории «И прольется кровь». Прошло два года. Эдвард и Белла находятся в полной безопасности на своем острове, но затянет ли их обратно омут преступного мира?
Перевод возобновлен!

Любовь куклы
Она любила тебя - тебе было всё равно. Она звонила тебе - ты отключал телефон. Она бегала за тобой - ты смеялся. Она плакала - ты тусовался с другими ей назло. Она возненавидела тебя - ты понял, что она тебе нужна. Она забыла тебя - ты её полюбил. «Любить нельзя играть» - где поставит запятую эта девушка, если придётся выбирать?

Я всё ещё чувствую тебя...
Действия происходят после того, как Эдвард бросил Беллу в Новолунии.



А вы знаете?

...что видеоролик к Вашему фанфику может появиться на главной странице сайта?
Достаточно оставить заявку в этой теме.




...что теперь вам не обязательно самостоятельно подавать заявку на рекламу, вы можете доверить это нашему Рекламному агенству в ЭТОМ разделе.





Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Что вы чаще всего делаете на TR?
1. Читаю фанфики
2. Читаю новости
3. Другое
4. Выкладываю свои произведения
5. Зависаю в чате
6. Болтаю во флуде
7. Играю в игры
Всего ответов: 7776
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Свободное творчество

Серая шерстка

2017-11-20
4
0
Как обычно, поцеловал дочку в лоб, вдохнул полной грудью её сливочный аромат и улыбнулся мечтательно; никаких больше заслуг в жизни не надо, достаточно знать, что впустил её в мир, сделав тот во сто крат лучше прежнего. Даже во сне она улыбается, освещает врождённой радостью каждый уголок, отчего тьма в избе тёплой кажется, ласковой. Уходить не хочется, вместо этого лёг бы рядом, обнял осторожно, но крепко, и утонул в омуте разноцветных видений, счастьем вызванных, но нельзя. Как раз сегодня — никак.
— Скоро вернусь, Злата, — шепнул ей на ухо, хоть и знал, что не услышит.
И в окно открытое выпрыгнул, прямо в лунный свет ныряя. Как раз вовремя — еле успел в тени леса укрыться, как вспыхнула кожа и клыки удлиняться начали. Тихонько завыл, не в силах удержаться, о траву передними лапами ударился. Носом повёл, запахи объёмные улавливая, да деловито к кустам потрусил. Давно хотел Злату пирожками с крольчатиной побаловать, а между полнолуниями охота не задаётся, тело ей отчаянно противится, на ожидании настаивая.
Ничего, тем вкуснее мясо покажется. Будет дочурке поутру настоящий пир.


— Ты хоть раз давал им побыть счастливыми?
— Каждый раз, — лениво ответил Влад, откидываясь на спинку кресла и с наслаждением потягиваясь. — Хотя нет, в «Мути» всем с самого начала несладко пришлось.
— Я не о том.
Диана соскользнула с кровати — другого слова не подобрать. Тоненькая золотокожая змейка, вот она кто, ещё один оборотень, прикидывающийся человеком. Хлопок простыни лишь подчеркнул её плавные движения, превратился в шёлк от такой близости. Как и всегда, Диана ничуть не стеснялась наготы; она вообще мало чего боялась, вот только, пожалуй, разговоры о его увлечении всегда вела осторожно, словно разыгрывала шахматную партию, заранее зная, что та ей не по зубам, но поддаваясь природному упрямству.
Минута прошла в молчании: она смотрела в окно, щурясь от прорывающихся сквозь тучи солнечных лучей, а Влад пытался понять, ему мерещится или зрачок Дианы и правда то и дело становился вертикальным?
— Они у тебя изначально обречены, поэтому и счастье их — фальшивое. Неужели не жалко мучить тех, кого сам же создал?
Диана поморщилась — видимо, почувствовала, что ход не задался. В случае с Владом давить на сентиментальность — неудачная затея, это общеизвестный факт. Обычно он воспользовался бы случаем и поиздевался от души, но в тот день Влад был доволен, как сытый кот, и поэтому только усмехнулся. Неприятно кривя рот, пугая злым и весёлым взглядом.
— Они сами должны понимать, на что идут. Пришли мне в голову, так будьте любезны, отдувайтесь теперь. С сопливыми концовками — не ко мне, сейчас столько романтичных барышень в писатели подались, куда ни ткни — попадёшь в очередную романистку, вот у этих в мыслях точно одни любители счастья копошатся. У меня же — отборный продукт, изначально готовый к страданиям. Вот ты за них переживаешь? — Диана кивнула, серьёзно и торжественно, словно он её про готовность пойти на фронт спросил, а не про выдуманных персонажей. — Ради этого они и возникают из небытия. Натуральные вампиры, кормятся твоим вниманием, испугом, жалостью, ну и мне кусочек перепадает, когда они трапезничать заканчивают.
— В итоге они у тебя обычно сами… заканчиваются.
Диана недовольна, это было очевидно, хотя казалось — давно уже стоило привыкнуть и к его манере с ней разговаривать, и к отношению ко всему на свете. Однако вот же, задел чем-то, хотя в этот раз точно и в мыслях не было.
Он поднялся с кресла и подошёл к Диане; она так отдалилась, что кажется — вечность нужно будет ещё прошагать по гальке и мокрому песку, чтобы до беззвучно шипящей на него змейки добраться. Обнял поскорее, чтобы не успела вырваться и убежать, но она, кажется, и не думала сопротивляться: смотрела на него с грустью, которой, по мнению Влада, не место в её жёлто-зелёных глазах.
— Тебе их совсем не жаль, да? — произнесла тихо-тихо, словно и не к нему обращаясь.
— Мне никого не жаль, и тех, кого не существует — в первую очередь.
Ему надоел этот разговор, непонятна настойчивость Дианы, да и тема казалась надуманной. Если уж на то пошло, решение простое, не нравится — не читай, верно?
— Не нравится — не читай, — повторил Влад вслух и потянул простыню вниз, надеясь поставить точку. В конце концов, досужая болтовня — не самый приятный способ провести время.
Диана послушно расслабилась в его руках, но взгляд её остался ищущим, напряжённым.
— Буду читать, — упрямо сказала она, хотя Владу уже всё равно; сложно сосредоточиться, когда тонкие пальцы сжимают на мгновение плечи, а потом скользят ниже, ниже… — Вот и новое допишешь, я сразу приду и оценю.
— К воскресенью будет готово, — пообещал он, зеркально отображая её движения. — «Серая шёрстка» к вашим услугам.
— Целых пять дней! — ахнула Диана, и Влад довольно улыбнулся, не услышав в её тоне и намёка на серьёзность. Наконец-то. — Перед столь долгой разлукой необходимо основательно попрощаться.
На этот раз Влад и не думал возражать.

***

Бежал самыми дальними тропами, скрывался, как мог, хоть и знал, конечно, что всё равно поймают. Тихий свист раздался справа, заставил прижаться к траве и затихнуть — вдруг получится обмануть? Но трава зашелестела, закачались ветки кустов: обречён.
— Ура! — закричала Злата, хватая за ногу. — Попался, который кусался!
Расхохотался неудержимо, не в силах сдерживаться. Да и зачем, если дочка тут же подхватила, радостно жмурясь.
— Попался, попался, — завела свою песенку, когда смеяться устала.
Подхватил её, невесомую, и на плечи аккуратно посадил, пусть отдохнёт после удачной охоты. Злата в волосы вцепилась, но не больно совсем, ногами болтает, собой довольная. Попался ведь, попался.
Так и напевала всю дорогу до дома.


Обычно Влада напрягала необходимость оставаться в одиночестве, пока очередной рассказ не будет дописан. Слишком много соблазнов скрывалось за настойчивыми звонками мобильного и оповещениями в соцсетях. Приходилось, стискивая зубы, отключать звук телефона, вырывать провод из модема — с удовольствием, резко, с хрустом, будто решительно захлопывая дверь перед носом отвлечений. Раньше, конечно, так не получалось, но Влад быстро понял, что работоспособность его после первой же вечеринки приближается к нулю на пару недель. Так и повелось: начал рассказ — всех гостей за дверь, средства связи в топку, и так пока файл не переместится в папку «Закончено».
Не то чтобы его подгоняли контракты с издательствами или конкурсные сроки — если бы! Но недописанные истории преследовали по пятам, мешали спать, были похожи на в общем-то не смертельный, но неприятный зуд где-то между ушами, в месте, которое и почесать толком нельзя. Вот и приходилось подстраиваться, благо можно было посвятить увлечению всего себя, не думая о заработке и прочих недостойных его внимания вещах. Квартира родителей, уехавших вдруг в Крым, успешно сдавалась, денег хватало на всё с избытком, поэтому Влад был даже рад внести в свою хаотичную жизнь хоть какой-то элемент порядка, разнообразия ради.
Первый день редко проходил продуктивно, но на этот раз всё было иначе. И вроде хотелось провести с Дианой побольше времени, оттянуть начало затворничества, а стоило захлопнуть за её спиной дверь, как понял, что скучал по тишине.
В комнате едва слышно тикали часики, за окнами шуршали шинами редкие машины, да изредка раздавался далёкий детский смех, но всё — приглушённо. Мир не настаивал на внимании Влада, и ему это было по душе; впервые за последние месяцы.
За ноутбуком часы пролетали незаметно, и время Влад отмерял не сменяющимися на часах цифрами, а выкуренными сигаретами, так привычнее. Когда пришла пора десятой, понял, что глаза устали, и только тогда, очнувшись, оглянулся по сторонам и рассмеялся. Давно он так не увлекался, даже не заметил, как стемнело. Шутка ли, пять страниц за один день наваять — это, определённо, рекорд.
Когда душу греет чувство выполненного долга, сигарета кажется слаще обычного. Влад курил с наслаждением, глубоко затягиваясь, награждая себя за усердие. Удивительно всё же, как хорошая задумка может подстёгивать желание писать быстрее, тем более когда для воплощения её нужно выйти за привычные рамки. В этот раз всё именно так: Влад ещё никогда не окунал героев из такого счастья в такую беспросветность. То ли разговор с Дианой подействовал, то ли наоборот, она почувствовала, что ему вдохновение подкинуло…
Вспомнив о Диане, Влад хмыкнул. Да, ей «Серая шёрстка» точно не придётся по вкусу, главное чтобы словесная баталия в полноценную драку не переросла, а то с Дианы станется.
С балкона были плохо слышны звуки из квартиры, так что Влад чуть не пропустил мимо ушей скрежет, донёсшийся из прихожей. А расслышав его, раздражённо нахмурился — судя по всему, опять Ане-соседке сахар понадобился, или соль, или сигареты. Ей почему-то казалось, будет забавно, если не звонить, как нормальные люди, а царапать дверь, изображая игривую кошечку. Бесило это несказанно, как и жалкие попытки флирта, которые она прикрывала своими добрососедскими просьбами.
Скрежет повторился, мерзкий, словно мелом по доске — небось, когти свои Аня отращивает исключительно ради этих моментов. До двери Влад добрался уже накрутив себя до предела и распахнул её резче, чем следовало. Чертыхнувшись под нос, замер в ожидании пронзительного вопля и потока упрёков.
Но на площадке было пусто. Вечно перегорающая лампочка не могла определиться, жить или умереть, и уныло мигала, покачиваясь на проводе, словно уличный фонарь на ветру, а кроме неё — ни движения.
— Очень смешно, — крикнул Влад в темноту и захлопнул дверь, поклявшись, что больше не откроет, никому. Пусть хоть весь подъезд исцарапает Аня-соседка или повторяющие за ней дети-дебилы, он больше на это не поддастся.
Стоило выйти из прихожей, как вновь раздалось скрежетание — как будто собака упорно рвётся в хозяйскую квартиру. И не Аня это была, та помягче обычно скребётся, хоть и не менее противно, да и звук снизу идёт. Точно дети балуются, бездельники.
— Полицию вызову! — рявкнул Влад и назло врагам включил телевизор — громко, чтобы заглушить и скрежет, и топот, и смех, и все прочие шумы, издаваемые существами любого пола в возрасте до двенадцати лет.
Включил удачно: на экране измождённая девушка в синяках и грязи медленно кралась к двери, из-за которой раздавалось чуть слышное рычание.
— Готов поспорить, там не дети, милочка. — Влад хохотнул, падая в кресло перед ноутбуком. Вряд ли у него получится ещё что-то написать, но чем чёрт не шутит — на фоне скрежетов и ужастиков вдохновение может и нахлынуть. Из динамиков телевизора раздался женский визг. — Что и требовалось доказать. Хотя не факт, что это чудище хуже своры скучающих детей.
Словно в подтверждение его слов, из прихожей донёсся знакомый звук. Влад отлично помнил себя в детстве и поэтому понимал: бороться бесполезно. Выключив телевизор, он взял со столика телефон, наушники и упал на кровать.
— Ничего не слышу! — крикнул он, заткнув уши и врубив на полную громкость первый попавшийся трек.
Засыпать под оглушающий рёв электрогитары ему было не впервой, и уже совсем скоро скрежет и прочие нелепости перестали его волновать. Во сне не до того.
Там, во сне, было тихо. Он сидел на устланной иглами земле, и те впивались в ноги, но встать или хотя бы устроиться поудобнее не получалось. Напротив него — лохматый пёс. Неподвижный, словно статуя, и только глаза живые — пылали яростью, Влад такого ещё никогда не видел и предпочёл бы оставаться в неведении, думать, что ни одно существо не способно так ненавидеть.
Особенно его.
Проснулся на рассвете, вымокший до нитки, сердце о рёбра колотилось, на волю требуя выпустить. В голове сумбур, мысли в клубок спутались, теперь ни одну не получилось бы выдернуть, не порвав. Что снилось — хоть убей, Влад не помнил, но оно и к лучшему, вряд ли там что-то приятное было, а кошмары он запоминать не любил, зачем? Вдохновение в них черпать глупо, он предпочитал опираться на свой ум, а не на мифическое подсознание. Да и часто во снах боишься чего-то до ужаса, а проснёшься — и оказывается, что чуть штаны не намочил, от огромной моли спасаясь или от чего-то ещё более нелепого. И к чему ему такие воспоминания?
Прохладные струи воды быстро привели в чувство, помогли выкинуть перепутанные мысли куда подальше, освободив место для новых. Влад не любил поддаваться плохому настроению, обычно легко с ним расправлялся, но сегодня всё было не так. Солнце за окном раздражало, и стало бесить ещё сильнее, когда он понял, что придётся выходить на улицу — дома есть было нечего, а желудок отчаянно требовал пищи.
Закрывшись за собой, Влад обернулся и выплюнул ругательство — на двери, примерно в метре от пола, были видны глубокие царапины. Наклонившись, он провёл по ним пальцами и снова смачно выругался. Чем нужно было царапать металл, чтобы оставить на нём такие отметины? Ровные, словно по линеечке, на одинаковом расстоянии друг от друга, и не поленились ведь, засранцы малолетние.
— Убью, — пробормотал он себе под нос, жалея, что не стал сразу разбираться с шутниками.
После этого солнечный свет, обрушившийся на него во дворе, показался хуже горькой редьки. Ослеплённый, Влад прошёл больше квартала, прежде чем заметил неладное. Бродячая собака, которая обычно ластилась к нему, прося подачки, теперь медленно шла рядом, хвостом не виляла, и заглядывала прямо в глаза. Смотрела яростно, словно он на днях её щенков собственноручно зарезал.
— Эй, ты чего? — спросил Влад, опешив.
К такому он не привык: животные к нему всегда испытывали необоснованную нежность, при том что сам Влад к ним слабости не питал. А тут — мало того, что смотрела как на врага, так ещё и рычать начала тихонечко, но с угрозой.
Он никогда собак не боялся, но тут стало не по себе. Было что-то в её тёмных глазах, от чего хотелось сбежать, прямо сейчас, куда подальше, чтобы потом за промедление себя не корить.
Так бы и сделал, если бы не упрямство. Влад с детства считал, что боятся только слабые люди, сильные, к коим он причислял и себя, должны рубить страх на мелкие щепки, пока тот не подчинил себе. И поэтому присел на корточки и попытался погладить псину, на что та, зарычав, отпрыгнула в сторону, ещё и зубами клацнула рядом с его рукой, ладно хоть палец не отхватила.
— С ума сошла? — ласково спросил Влад, еле сдерживаясь, чтобы тоже в ответ не зарычать. — Что я тебе сделал, дурища?
Ответа, конечно, не последовало — собака продолжала низко, утробно рычать, обнажив зубы и уперевшись в асфальт широко расставленными лапами. Показавшийся было страх ушёл, уступив место злости. Выпрямившись, Влад развернулся и пошёл дальше, оставив псину позади. Та больше его не преследовала.
— Вот и умница, — пробормотал он себе под нос и тряхнул головой, пытаясь избавиться от сковавшего шею напряжения.
Но расслабиться не получилось.
— Тесси, ты что, маленькая? Успокойся, милая!
На краю тротуара дама средних лет пыталась удержать вырывающегося йоркшира. Влад всегда считал их недоразумениями, пародиями на настоящих собак, но сейчас мелкая псина казалась более чем грозной, несмотря на нелепый хвостик, перехваченный розовой резинкой. Псинка смотрела прямо на Влада, рычала и тявкала, пытаясь спрыгнуть с рук хозяйки.
— Простите, не знаю, что на неё нашло. Тесси обычно очень спокойная и дружелюбная.
— Да, я вижу, — ядовито ответил он и, не слушая сбивчивые извинения женщины, быстрым шагом направился к магазину.
Больше, к счастью, псы по дороге не попадались. Но и этих двух вполне хватило — Влад не любил что-то не понимать, а собачье помешательство не вписывалось в его картину мира. Начала болеть голова, противно заныли виски, и в итоге домой он вернулся в настроении ещё более поганом, чем когда уходил.
Есть не хотелось. Заставив себя выпить бутылочку дрянного, приторно-сладкого йогурта, Влад сел за ноутбук и, размяв пальцы, окунулся в работу. Там, в придуманном им мире, всё было просто и понятно.
А иного ему сейчас и не требовалось.

***

Солнце царапнуло глаза холодными лучами. Покрутился на месте, не веря, попытался встать на ноги — задние лапы заныли, непривыкшие к тяжести всего тела. Жалобно завыл, запрокинув голову, отталкивая страх поглубже, отказываясь паниковать. Там, в доме, глубоко в лесу, спит Злата, и только это важно. Только она важна, остальное — мелочи.
Схватил в зубы тушку куропатки, что бросил неподалёку, и на запад потрусил, подальше от предателя-солнца. Хоть и рассказывал дед, что предки его, бывало, поутру в человеческую форму не возвращались, веры старому не было, легенды же это, враньё, сразу видно. А если бы поверил…
Теперь-то что. Придётся собачкой домашней прикидываться, Злату в деревню увести, одна же пропадёт дочка, да и страшно ей будет, и скучно, и грустно, конечно, пока папа не вернётся.
Мысли о том, что это навсегда, с рычанием разорвал в клочья. Не может быть, чтобы судьба так с ними обошлась. Только не с его солнечной девочкой, нет, только не с ней
.

За спиной раздался тихий перестук. Словно кот пробежал по паркету, не втянув когти.
Резко обернувшись, Влад пристально всмотрелся в полумрак комнаты.
Показалось. Точно, показалось.
Устало потерев глаза, занёс руки над клавиатурой, как опять: тук-тук-тук. Стиснув зубы, он опять медленно развернул кресло, которое отозвалось тихим скрипом. В комнате никого не оказалось, конечно. Только легче не стало, потому что вот же, опять, отчётливо, рядом с плитой кто-то пробежал. Цок-цок-цок-цок. И снова замер.
— Бред, — вздохнул Влад, крутанув кресло. Вновь послышалось цоканье, но двух проверок хватило. — Ничего там нет, — рявкнул он в экран, где испуганно мерцал курсор. — Ни-че-го.
А всё из-за чёртовых собак, в этом не было сомнений. Текст тоже толком не шёл, вместо обычного потока мысли казались тягучей смолой, в которой он постепенно увязал. Каждое слово — не на своём месте, хоть стирай и заново всё переписывай.
Яркая иконка скайпа манила, как никогда. В итоге Влад, сдавшись, подключил многострадальный шнур и, игнорируя хор оповещений, открыл диалог с Дианой.
«У меня тут барабашка завёлся после твоего визита. Ничего не хочешь рассказать?»
Она ответила сразу, как будто ждала от него вестей.
«Мои барабашки мирные, дома сидят, в гости к жутким типам-писателям не заглядывают. Нечего напраслину наводить».
Минута — и добавила:
«Ты в порядке?»
Влад легонько побарабанил по клавиатуре, не зная, что ответить. Мозг, уже настроившийся на отсутствие общения в ближайшие дни, отказывался работать в этом направлении и предлагал какую-то чушь. Можно было бы пожалеть о том, что изменил своим принципам, но цокота больше не было слышно, а Влад, в общем-то, только этого и добивался.
«Безумный день», — настрочил он, невидяще смотря в экран. «Собаки на меня взъелись, а в квартире завелась цокающая тварь. Вчера мелкие бандюганы дверь расцарапали».
«Жизнь жестока, что поделать. Пиши, и странности сами разбегутся по углам.
Сроки не изменились, в воскресенье я у тебя?»
Влад еле подавил порыв позвать её прямо сейчас, отвлечься от странностей этого дня, затянувшись, словно дымом, мускусным ароматом её кожи. Но сдержался, и не из-за правил своих дурацких. Есть вещи, с которыми нужно справляться самому — в этом он был уверен.
«Да, в воскресенье ты у меня».
«Пиши, если что».
Вот, написал если что. Но легче почему-то не стало, хотя звуки посторонние больше не мерещились. Непривычное недовольство собой давило, мешало сосредоточиться. Оно казалось Владу чужеродным сгустком, пробравшимся в его тело. Вырезать бы, выкинуть к чертям собачьим…
За окном раздался вой. Совсем близко, такой громкий, словно стеклопакеты с тройной системой изоляции резко пришли в негодность.
— Достали! — с чувством проговорил Влад.
Спать не хотелось, тело ломило, так и не прошедшая головная боль стала настолько сильной, что отдавала в зубы, а это уже вообще ни в какие ворота не лезло. Проклиная всё на свете, и в первую очередь собак, Влад снова, как и за день до этого, подхватил телефон с наушниками и рухнул на кровать. Громкая музыка отозвалась взрывом в висках, но это было меньшим из зол.
Прежде чем уснуть, он ещё долго смотрел на потолок, где плавали объёмные тени. Показалось, что в какой-то момент они сложились в силуэт пса, но после такого дня удивляться было нечему.
Проснулся, как и до этого — мокрый, дрожащий, со сведённой от напряжения шеей. Не сон, а сплошное мучение. Порадовался было, что всё закончилось, как в ноздри ударила неизвестно откуда взявшаяся вонь.
— Чёрт! — выругался от души, с трудом слезая с кровати.
В комнате отчётливо пахло мокрой псиной. И не одной, а как будто целая стая скакала по его мебели всю ночь напролёт, перед этим тщательно извалявшись в ближайшей луже.
Влад пытался разозлиться, но вместо этого по спине одна за другой пробежали капельки пота. Голова загудела, в ушах шумело что-то, свистело, пищало; надрывно, невыносимо. Влад не с первого раза смог поймать ручку двери в ванную, та уплывала, да и руки дрожали нещадно, чего с ним никогда не бывало.
Рядом с раковиной вонь показалась и вовсе невыносимой, настолько, что глаза резало. Пару мгновений Влад изучал своё отражение в зеркале — бледное, даже на вид липкое, с лихорадочно горящими и одновременно мутными глазами, — после чего согнулся и его вывернуло. Раз, и ещё, как с сильнейшего похмелья, когда кажется, что вот-вот весь вывернешься наизнанку, явив миру непривлекательные внутренности.
Кое-как прополоскав рот, Влад вернулся к кровати и медленно опустился на неё. Положил ладони на простыню — и тут же отдёрнул их, вскочив на ноги. На липкой коже осталось несколько длинных серых волосков — да что там, теперь он отчётливо видел, что вся кровать была покрыта шерстью. И как умудрился не заметить?
— Это розыгрыш, да? — пробормотал, еле шевеля онемевшими губами. — Розыгрыш? — повторил чуть громче. — Эй, сволочи, совсем не смешно! Уроды!
Ждал, что вот-вот раздастся смех и откуда-нибудь выскочат идиоты, которых он почему-то считает друзьями, но вместо этого за окном снова послышался вой.
Рванулся к балкону, перегнулся через перила — так резко, что на мгновение потерял равновесие. Бетона под ногами больше не было, только пустота, и под ним — пусто, с седьмого этажа лететь недолго, но и этого хватит. Горло сжалось от ужаса, и вместо крика из него вырвался сдавленный писк. Только в последний момент мёртвой хваткой вцепился в ограждение и смог перевести дыхание.
Небо раскачивалось над головой, земля в такт ему шаталась далеко внизу. Кричать что-то хозяевам гипотетической собаки уже не хотелось, да и он не был уверен, что этот пёс вообще существовал.
Когда Влад вернулся в комнату, его колотила дрожь. Шерсти на кровати не оказалось, а вонь растворилась в воздухе, легонько оттенив его — и не факт, что это был настоящий запах, а не воспоминание о нём.
Сбежать бы, выйти на улицу и проветриться, но Влад знал, что сорвётся, увидев хоть одну собаку. Особенно если та опять зарычит на него; а он не сомневался, так и будет. Уютный мир почему-то превратился в паноптикум; больше всего пугала лёгкость, с которой это произошло. Пара странных звуков, сны и запахи — не хотелось верить, что его настолько просто свести с ума. Нет, только не его. Не дождётесь.
— Нет, — повторил он вслух и вздрогнул — так неуверенно прозвучал его голос в тишине комнаты.
И наконец разозлился. Собственная беспомощность выводила из себя, и это было намного лучше, чем глупый страх перед парой волосинок и непонятным шумом.
Взяв себя в руки, он приготовил завтрак и неторопливо поел, не обращая внимания на то и дело раздающийся из-под стола цокот. Проворчал только:
— Топай отсюда, — и всё.
Но в глубине души Влад понимал, что долго он продержаться не сможет. Как бы ему ни хотелось поверить в обратное.

***

Дед Прохор на самой окраине деревни жил, ни с кем толком не общался, своих внуков никогда не видел, но детей любил — а больше ничего и не нужно было. Давно его приглядел, когда думал, с кем бы Злату познакомить, вот и пригодилось запасённое впрок знание, хотя и не так, как мечталось.
Злата, умница, из дома два дня выходить отказывалась, говоря, что папа не разрешает. Всё как учил, всё по науке, на третье только утро поддалась и позволила увести. Схватил зубами за подол платьица аккуратно, а она ручками шею обхватила и плакала безостановочно, горько, так, что сердце разрывалось. Успокоил, как мог, лицо вылизывал языком шершавым, пока не засмеялась неуверенно, и улыбнулся по-собачьи, хотя хотелось от тоски завыть. Но ничего, сдержался, ради неё ещё и не на такое готов.
Прохор рад был Злате несказанно, всех знакомых оббежал, у всех выспрашивал, чья такая девочка, а как понял, что теперь она только его — чуть не умер от счастья. Но справился, старый, отвёл ей комнатку в своём доме, и не выгнал пса потрёпанного. Только еды у него и на одного мало было. Натаскал ему кроликов про запас, хотя их в лесу меньше в последнее время стало, как и прочей живности.
Постарался дурные мысли подальше отогнать. Главное — Злата в безопасности, остальное — потом.


Помня о том, что после сна всё стало намного хуже, Влад держался до последнего. Литрами вливал в себя кофе, когда перестало помогать — отыскал на задворках холодильника завалявшуюся банку энергетика, которую пил медленно, с благоговением, как амброзию. Бодрствовал чуть больше суток, старательно не обращал внимания на звуки и запахи, которые атаковали его то попеременно, то всем скопом, отчаявшись справиться поодиночке. На стене напротив ему виделись лохматые тени, в темноте сверкали яростные глаза, над ухом кто-то хрипло дышал, обдавая шею влажным жаром. Влад уже смирился со своим сумасшествием, и его мучила одна только мысль — если бы он сразу поддался, не сопротивляясь, всё бы уже закончилось? И откуда, из каких глубин его сознания пришло всё это, что вытащило ростки безумия на свободу, заставив их расцвести в полную мощь?
Он боролся, как мог. Стискивая зубы, включая музыку на полную громкость, с головой уходя в работу над рассказом. Но даже в знакомых песнях ему слышался полный тоски вой.
В какой-то момент Влад понял, что больше не может. Да и смысла сопротивляться не было — вряд ли ему могло стать хуже. От усталости его покачивало, тошнота стала привычной за этот день, дрожь рук — тоже. Покосившись на кровать, он стянул с неё одеяло и устроился прямо на полу. Слишком живо было воспоминание о серой шерсти на белых простынях.
Стоило закрыть глаза — и его не стало.
Там, за гранью, его вновь поджидал всё тот же пёс. Шерсть на загривке стояла дыбом, с клыков капала мутная слюна, в глазах — первобытная ненависть, и больше, кажется, ничего.
В воздухе висел тяжёлый гнилостный запах, и Влад с ужасом понял, что он исходит от него самого. Где-то вдалеке перекатывался гром, но лицо обжигали безжалостные лучи солнца.
— Ты этого не сделаешь, — раздалось одновременно со всех сторон. Этот голос дрожал от ярости, он проникал внутрь, растворялся в крови, отравлял, раздирал на части. Ослушаться было невозможно. — Не сделаешь, — повторил голос.
— Что? — выдавил Влад, и это слово отняло у него остаток сил. Перед глазами всё кружилось, совсем как наяву, и только голос оставался всё так же силён, он удерживал Влада на поводке, не давал ему сбежать раньше времени.
— Не трогай её. Со мной что хочешь делай, а её — не трогай.
— Кого? — просипел он, одновременно пытаясь сделать вдох. Грудь сдавила невыносимая тяжесть, рёбра трещали под ней, казалось, вот-вот проткнут лёгкие, и только и останется, что умирать, пав жертвой своего же тела. Но почему-то Влад до сих пор был жив, и это оказалось больнее всего, что ему приходилось испытывать.
Перед его глазами в мешанине пятен и тумана мелькнули золотистые волосы, радостная улыбка, сияние глаз.
— Ты знаешь, — зарычал голос, и Влад разбился об этот рык, как волна о камни; он кричал, кричал, кричал. И ему вторил рык, в котором прямо перед тем, как потерять себя, Влад услышал: — Злата.

Проснувшись, он понял, что ошибался, когда думал, что хуже уже не будет. Попытался посмотреть на часы, но стоило чуть двинуть головой, и внутри взорвалась боль. Комнату заволокло красным туманом, в ушах раздался далёкий, приглушённый лай.
Во рту было так сухо, что Влад отчётливо услышал шорох, с которым язык прошёлся по нёбу. С трудом поднявшись, он доковылял до холодильника и схватил кувшин с водой. Еле донёс его до рта, но как только в горло потекла прохладная жидкость, туман вокруг тут же развеялся, и сил прибавилось.
«Не трогай», — прорычал голос внутри него.
— Злату, значит, не трогать, — зло процедил Влад, со стуком ставя кувшин на стол.
На этот раз красное марево вокруг не имело ничего общего со страхом — оно пришло от ярости. Влада мало волновало, что со стороны он выглядит конченым безумцем — в комнате всё равно больше никого не было, а с собственным мнением на сей счёт он и так давно определился.
За окном раздался вой, ничуть не приглушённый, самый настоящий. Вылетев на балкон, Влад осторожно перевесился через перила и окинул взглядом газон. Далеко внизу собралась огромная стая собак. Людей не было видно, только псы, что смотрели на него и явно не собирались расходиться. Вот завыл один, второй, третий, и скоро все они слились в оглушительном хоре, которому вторили голоса, притаившиеся у Влада внутри. Они выли: «Не трогай», — и это стало последней каплей.
Выпрямившись, Влад сделал глубокий вдох, развернулся и направился к ноутбуку. Чего он точно не собирался делать — так это идти на поводу у своего сумасшествия.
Щёлкнула зажигалка, зашипел табак, и воздух расплылся серостью под натиском дыма. Там, в дыму, притаились когтистые силуэты, их рты были распахнуты, клыки — остры, дыхание — ядовито, но Влад ничего не видел.
Он писал.

***

Ждал Прохора уже давно, но старик долго держался — слишком. В глазах от голода мутилось, но это ничего, а вот думать, каково Злате приходится, было страшно. Но никуда не деться, сидел у её кровати, тыкался в щёку мокрым носом, и она, ослабевшая, как могла, пыталась обнять. Во сне шептала что-то лихорадочно, и только одно слово постоянно повторялось: «Папа, папа, папа». Убегал во двор и себя грыз от безысходности, да только чем это поможет, только расстраивалась Злата, когда раны видела.
Да, знал, что Прохор придёт, подгонял его мысленно и надеялся, что этот день никогда не наступит. Скажи кто, что до такого дойдёт, поверил бы? Да никогда, ни за что.
Ненавидел шкуру свою проклятую, отца, деда, прадеда — всех, кто поучаствовал, чтобы в конце концов такого оборотня уродить. Был бы волком — и то хлеб, а то получилась псина бесполезная, слабая, никуда не годная. В голод дочку не прокормить, сидеть у её кровати, глядя, как увядает — где позорнее участь найти?
Плакал, богам всем молился, умоляя сжалиться, но молчали те, как и всегда. Нет богов в мире, где подобное возможно, а если и есть — глухи они да жестоки, попались бы на дороге — разгрыз бы глотки им, не задумываясь, а тела в сточную канаву столкнул.
— Пёсик, хороший, — послышалось сзади.
Голос у Прохора дрожал, на глазах — слёзы. Сложно было лучшего друга для Златы найти, но сейчас ненавидел его всей душой. Прохор со Златой останется, он будет её волосы текучие гладить, он будет смеха колокольчики слушать, а чем заслужил такое счастье?
Чем отец её не заслужил?
В глаза тёмные Прохор заглянул и замолчал, как отрезало. Руку только протянул, а другую за спину прячет, как будто думает, непонятно, что в ней.
— Это для неё, — вдруг добавил он твёрдо. — Знаешь же, не для меня.
Кивнул, повернулся к дому и улыбнулся в последний раз. Там, за стеной, спала Злата, был уверен, что слышишь, как она шепчет что-то, и аромат её тоже услышал — свежий, полевой, цветочный. Ручку, небось, из-под одеяла опять выпростала, дышит ровно, спокойно, и сон о папе видит.
Резкая боль пронзила бок, но не завыл, не дёрнулся даже, и всё ради неё, дочурки любимой. Пёс из её папы крупный получился, и хотя бы это к лучшему, выживет Злата, а остальное неважно, неважно.
Убеждал себя, но всё равно заскулил жалобно, когда темнота глаза застила. Всё ради неё, твердил упорно, всё равно рядом буду, не человеком, не псом, так видением дрожащим, всё равно не оставлю, защищу от любой напасти. А то, что умираю — это ничего, зато мясо Злате вкуснее любой сладости покажется.
Будет дочке поутру настоящий пир.


Влад сидел, забившись в угол и крепко прижав к себе бутылку виски, который то и дело жадно глотал, кашляя и захлёбываясь. Рядом лежал нож, подаренный Дианой на новый год — как знала, что пригодится.
Он написал ей сразу, как поставил точку в своём рассказе. Понял, что в одиночестве окончательно рехнётся, а с ней рядом придётся храбриться, удаль молодецкую показывать, иначе у него никогда не получалось.
Вой за окном оглушал, скрежет, врывавшийся в комнату от входной двери, был невыносим. Стен не было видно за плотными чёрными тенями, в бурлении которых он различал клыки, и когти, и яростные круглые глаза.
«Пожалеешь», — лаяли за дверью. «Заплатишь», — рычал голос в груди. Влад уже не был рад, что пошёл им наперекор, он пробовал стереть написанное, но это не помогло, вой стал только яростнее.
Почувствовав, как шеи касаются клыки, Влад заскулил и зажмурился. Лицо обдало зловонным дыханием, отдающим мертвечиной.
«Пожалеешь».
«Заплатишь».
С каждой секундой во входную дверь скреблись всё яростнее. Влад пробовал кричать, просить о помощи, но его никто не слышал. Пытался позвонить в полицию — длинные гудки обернулись лаем, и он бросил трубку в стену. Допив остатки виски, он влажными руками нащупал нож и крепко прижал его к груди. Без боя он не сдастся.
Словно почуяв это, вой стал ещё громче. В дверь кто-то бился, Влад видел, как серые псины кидаются на металл, рвут его когтями, ревут в предвкушении скорой расправы. Не выпуская ножа, он раз за разом смахивал стекающий по лбу пот. Того было слишком много, он затекал в глаза, резал их, так что комната виделась Владу расплывшейся, нереальной. «Всё это нереально», — шептал разум, но как можно было расслышать его за вибрирующим рыком, что разрывал изнутри?
— Давайте, — прорычал он сам, вскакивая на ноги, когда понял, что дверь не выдержит. Он почувствовал её дрожь всем телом, но это уже было неважно: Влад был готов к битве. — Давайте! — рявкнул он ещё громче.
Стена с грохотом рухнула, в комнату ворвался поток серых тел. Они сливались в целое и рассыпались на множество клочков, они стонали, и лаяли, и плакали, и все хотели одного: его смерти.
— Давайте! — повторил он, но псы почему-то медлили, и тогда он сам прыгнул на самого первого, самого главного, который как раз поднялся на задние лапы, целясь ему в лицо.
Закричав, Влад полоснул пса по груди, и всё вокруг стало багровым.

Владу кажется, в крови всё: стены, пол, кровать, но главное — он сам. Сжимавшая нож рука разжимается, и тот с хлюпаньем падает, приземлившись в лужу крови. Мир дрожит и рассыпается на части, но Влад видит: псов больше нет.
Их никогда и не было.
У его ног лежит Диана. Глаза широко распахнуты и полны ужаса, непонимания, руки протянуты к нему словно в молитве. Поперёк груди глубокий порез, всегда чистая и выглаженная блузка залита кровью, и это всё, о чём Влад может позволить себе думать. Испортил блузку, любимую блузку, она её только на особые случаи надевала, так почему сейчас… Нет, он не может об этом думать, лучше про блузку, и руки, руки нужно вытереть, потому что прикасаться к его золотой змейке такими руками — кощунство, хотя какая теперь разница, верно? Какая разница, какая разница, какая разница?
«Заплатишь», — тихо шепчет ветер, влетев в комнату и сдув с мёртвого, ставшего кукольным лица прядь волос.
И Влад, повалившись на пол, завыл.


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/305-37272
Категория: Свободное творчество | Добавил: Aelitka (04.07.2017)
Просмотров: 293 | Комментарии: 4


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 4
0
4 Ange-lika   (17.07.2017 17:20)
Не поняль, почему Влада не отпустило, когда сюжет развернулся так, что Злата жива скорее всего останется, ну по крайней мере в рамках этой истории. Так-то люди все когда-нить да умирают, и тут не вина автора.
А так написано просто шикарно! По саммари я даже не столько оборотней, а каких-то упырей/вурдалаков предположила, такую кровавую трапезу у дочки ожидала. В принципе получилось даже страшнее, в каком-то смысле. В общем, Ален, спасибо за историю, с очень неожиданного ракурса ты всё развернула, за это особенный респект!

0
3 leverina   (06.07.2017 21:24)
Мне показалось, что разгадка кроется где-то за пределами рассказа. Показалось, что есть ещё какой-то секрет. Может, он в прошлом. Если позволить себе поддаться тексту, погрузиться в ужас, проникнуться - может и озарить, можно и догадаться.
Но мне тупо трусливо страшно.

0
2 terica   (05.07.2017 20:51)
Цитата Текст статьи ()
Влад уже смирился со своим сумасшествием, и его мучила одна только мысль — если бы он сразу поддался, не сопротивляясь, всё бы уже закончилось? И откуда, из каких глубин его сознания пришло всё это, что вытащило ростки безумия на свободу, заставив их расцвести в полную мощь?

Очень понравилось..., история в квадрате, в жизни за все приходится платить, даже за действия своих выдуманных героев. Влад стал жертвой собственной слишком негативной фантазии...
Жестко, пронзительно
Большое спасибо.

0
1 kotЯ   (05.07.2017 20:34)
wacko Ух, как... мощно и в то же время запутанно.
Получается, что у него его вымысел переплёлся с его нынешним состоянием? Или это всё же потустронние силы, нашли таким образом выход для себя? Правда, автор, прости -написанно здоровски! Только без ста граммм, как говорится, не разобраться.
Его же просили спасти деточку. И он, вроде как, дал ей шанс для того, что бы выжить. Отчего же тогда поплатился Влад, убивая свою девушку?

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]