Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1699]
Из жизни актеров [1631]
Мини-фанфики [2711]
Кроссовер [701]
Конкурсные работы [28]
Конкурсные работы (НЦ) [4]
Свободное творчество [4856]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2403]
Все люди [15245]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14588]
Альтернатива [9069]
СЛЭШ и НЦ [9120]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4462]
Правописание [3]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав

Обсуждаемое сейчас
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Soulmatter/ Все дело в душе
Кому ты молишься, когда ты проклят?

Отверженная
Я шла под проливным дождём, не думая даже о том, что могу промокнуть и заболеть. Сейчас мне было плевать на себя, на свою жизнь и на всех окружающих. Меня отвергли, сделали больно, разрушили весь мир, который я выдумала. Тот мир, где были только я и он. И наше маленькое счастье, которое разбилось вдребезги.

Ненависть – сильное чувство
Он сказал, что я принадлежу ему. Приходил, когда ему вздумается, брал то, что хотел, не спрашивая согласия. И я от всей души ненавидела его за это.
КОНКУРСНАЯ ИСТОРИЯ

Некоторые девочки...
Она счастлива в браке и ожидает появления на свет своего первого ребенка - все желания Беллы исполнились. Почему же она так испугана? История не обречена на повторение.
Сиквел фанфика "Искусство после пяти" от команды переводчиков ТР

Любовь. Ненависть. Свобода.
Когда-то она влюбилась в него. Когда-то она не понимала, что означают их встречи. Когда-то ей было на всё и всех наплевать, но теперь... Теперь она хочет все изменить и она это сделает.

Пожалуйста, можно остаться?
Последняя проверка. Если Кеннет пройдёт её, Байер позволит ему остаться.
КОНКУРСНАЯ ИСТОРИЯ
НЦ-17

Несостоявшаяся помолвка
- Анна, к Рождеству ты должна быть помолвлена, - требовательно произнесла женщина.
- Месяц?! - с широко распахнутыми глазами обратилась Анна к матери.
Сможет ли Анна выполнить волю матери, если ошибки прошлого тяжёлым камнем лежат на душе девушки?
КОНКУРСНАЯ ИСТОРИЯ

Кристофф
Розали, без преувеличений, лучшая кандидатура эскорт-агентства. А Кристофф Койновски привык брать самое лучшее. Самая необычная история фандома.



А вы знаете?

А вы знаете, что в ЭТОЙ теме авторы-новички могут обратиться за помощью по вопросам размещения и рекламы фанфиков к бывалым пользователям сайта?

...что на сайте есть восемь тем оформления на любой вкус?
Достаточно нажать на кнопки смены дизайна в левом верхнем углу сайта и выбрать оформление: стиль сумерек, новолуния, затмения, рассвета, готический и другие.


Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Оцените наш сайт
1. Отлично
2. Хорошо
3. Неплохо
4. Ужасно
5. Плохо
Всего ответов: 9632
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички



QR-код PDA-версии



Хостинг изображений


ФАНФИК-ФЕСТ «ЗИМНЯЯ РАПСОДИЯ»



Дорогие друзья!
Авторы, переводчики и читатели!
Приглашаем принять участие в зимнем фанфик-фесте!
Ждем заявки!

Тема для обсуждения здесь:

ОРГАНИЗАЦИОННАЯ ТЕМА


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

С винтовкой под кроватью. Глава 11.

2021-2-28
18
0
Чикаго – Нью-Йорк

04.01.08


Я могу откладывать встречу с детективом Йорком хоть до следующего Рождества, но встретиться мне с ним придется всё равно. Это неизменная величина в задачке, загаданной мне судьбой. И поэтому в ближайший свободный от рейсов день я злая и не выспавшаяся сажусь в поезд до Чикаго.

Странно это всё же. Анж, рельсы, суицид... Почему она выбрала столь причудливый способ убийства? Не проще ли отчаявшейся в жизни девушке наглотаться таблеток? Не оказалось под рукой валиума? Но тут сгодится даже банальный аспирин. Или Анж испугалась, что её спасут врачи? Но ведь попав под колёса поезда тоже можно остаться в живых. Анж имела превосходный шанс стать никому не нужным парализованным инвалидом. Разумеется, вероятность подобного исхода пугающе мала, но иногда ведь случаются и более удивительные вещи — врачи достают гвозди из сердца, пули из черепушки, гранаты из подствольника, застрявшие между рёбрами, и даже пришивают новое лицо. А тут всего лишь поезд. По-о-о-о-езд. Помнится, в детстве я любила играть в паровозик. Мы с подругами хватали друг дружку за талию и бегали как оголтелые по двору. Ту-ту. Вот тебе и ту-ту, блять.

Ах, Анж, ты — идиотка. И как жалко, что я не могу сказать тебе этого в лицо. Я бы, пожалуй, ещё и на пощечину не поскупилась. Ведь ты её заслужила.

Я злюсь. Не потому, что мне внезапно стало жалко загубленную младую жизнь подружки. Мне стало жалко загубленный выходной. Ну хоть на труп смотреть не придётся. Насколько я знаю, так долго покойников в моргах не держат. А если хорошенько подумать, то лучше детектив Йорк и Чикаго, чем Эдвард и Нью-Йорк. Даже если этот детектив начнёт выдавать тысячу несмешных шуток в час, и даже если у него будет один из тех идиостких костюмов с заплатками на локтях, я всё равно с бо́льшим удовольствием проведу день в полицейском участке, чем у себя дома.

В последнее время Эдвард стал как-то подозрительно прозорлив. Не уверена, что он знает правду, но смотрит муж косо и даже один раз копался в моей сумочке. Не спрашивайте, откуда я знаю. Это моя сумка, и я знаю, когда её лапали чужие мужские грабли. В тот раз я не закатила скандал, напротив, промолчала, притворившись тупой, наивной идиоткой. Пусть копается на здоровье. Что, интересно, он хочет там найти? Правда, что? Ума не приложу. Или Эдди думает, я таскаю любовника в своей необъятной сумочке, а когда мужа нет рядом, достаю и безжалостно эксплуатирую.

Ну и, в конце концов, ревность Эдварда делает мне комплимент; она говорит о том, что мужу я не безразлична. Что он испытывает ко мне чуть больше чувств, чем к своим кремам для загара. Это ещё не любовь, но уже нечто отдалённо её напоминающее. Ну, знаете, как айсберг в случае с Титаником. Пока он далеко, никто о нём и не задумывался, а потом — бац! — дырка в днище, и уже поздно. Подозреваю, что с Эдди будет то же самое. Сейчас между нами пропасть, но скоро уже произойдёт это бац и будет поздно.

Нет, я не обольстительная красотка. На худой конец, у меня даже нет и половины красоты девок с панели. Но я уверена — Эдвард всё равно в меня влюбится. И знаете, что я тогда сделаю? Я отыграюсь. Отыграюсь, не смотря на то, что мстить Эдварду глупо, он ведь всего лишь безмозглый инструмент в руках своей семьи. И мне стоит вроде как ощущать с Эдди родство душ и жалеть своего ненаглядного муженька — такую же жертву обстоятельств, как и я. Но я не жалею тех, кто жалости не достоин. Вопрос: а кто достоин? Убейте меня, но жалости в этом мире не достоин никто.

Детектив Йорк перехватывает меня прямо на вокзале. Надо же, как ему не терпится. Ему бы ещё букет ромашек, и получится прелестный, влюблённый дурачок, примчавшийся встречать подружку, вернувшуюся как минимум из дальних странствий по джунглям Африки. На самом деле, Эрика привело сюда нечто посильнее сексуального влечения, его притащило в такую рань на перрон непреодолимое желание побыстрее закрыть дело.

— Поздравляю вас со свадьбой, — тут же начинает детектив. Я прям слышу, как он мысленно шлёпает печатью «закрыто» по обложке дела. И от этого улыбка Йорка становиться неприлично широкой. Плевал он на мою свадьбу, он сегодня закроет дело. И вот когда он, наконец, сдаст папочку с делом в архив, тогда радость его будет искренней. Может, он даже сходит в дешевенький ресторанчик съесть кролика и хлопнуть пару рюмок винца по этому поводу. Ну-ну. Щас я ему весь кайф-то обломаю. Прямо так же, как эта сволочь Анж обломала весь кайф мне.

— Там не с чем поздравлять. Давайте-ка лучше поговорим о нашем, ставшем, к несчастью, общем, деле.

— Обещаю не задерживать вас больше необходимого. В сущности, я просто хотел передать вам личные вещи Анжелы Вебер и её предсмертную записку.

— Значит, окончательная версия следствия — самоубийство?

— Ну, знаете ли… — Детектив мнётся. Он решает дилемму: сказать — не сказать. Что будет в данном случае уместнее?

— У вас возникли подозрения, но из-за загруженности работой и из-за приближающегося Рождества ваши боссы решили сделать вид, будто Анж добровольно шагнула на рельсы. Иначе говоря, лишнее уголовное дело в сочельник вам было не нужно. Гораздо проще всё списать на поездофилию и несчастную любовь.

— Мисс Свон, нет никаких прямых свидетельств. — Я же говорила: ему моя свадьба до хрена. Мисс Свон? Ну, однако, это приятно. Возвращает утраченную молодость, знаете ли. — Только одна улика указывает на возможность убийства. Графолог, произведя анализ предсмертной записки, выдал весьма странное заключение. Он считает, что текст был написан не просто в состоянии сильного волнения, что вполне нормально в случае самоубийства, а под давлением.

— Могу я взглянуть на записку?

— Да, конечно. Возьмите. — Детектив извлекает из кармана пальто обтёртый листок простой белой бумаги.

«Мне незачем больше жить.
А для чего жить, если ты никому не нужен? Нью-
Йорк манил тебя сильнее, чем я. Пусть. Я простила. Это
Конец…»


— Это не конец, это МАЙК! — вскрикиваю я, возвращая Йорку записку. Первые буквы. Если вы их сложите, то получится Майк.

— И вы знаете, кто это? — Йорк раздосадован и совершенно не стремится скрыть вспыхнувшую злость. Да, Рождество осталось позади, но лишняя работа никого и никогда не способна обрадовать. А я сейчас своими словами буквально навязываю детективу бесперспективное дело.

— Майк Ньютон. Мой первый муж. Он недавно… эээ… нашёлся.

— Не могли бы вы выражаться яснее? — Чайник закипает. Тон из вежливого переходит в хамский.

— Во время нашей совместной поездки в Бразилию чёрти сколько лет назад Майка похитили тамошние наркоторговцы. А не так давно мы с ним вроде бы случайно встретились в Пхукете. Майк признался, что теперь он занимается наркобизнесом. Из-за этого… Ну, и не только из-за этого, я отвергла попытки мужа восстановить отношения. А несколько дней назад, на свадьбе, Майки пообещал, что раз так, то он будет мстить, убивая близких мне людей. Правда, с Анж он дал маху, но я всё равно считаю, что её убил Ньютон.

— Анжелу Вебер убили до вашей свадьбы.

— Возможно. Но что мешало Майку сначала её убить, а уж потом хвастаться передо мной своим гениальным планом? Но, детектив, я не настаиваю. Может, это вовсе и не Майки. Ведь тот Ньютон, которого знала когда-то я, был добрым и отзывчивым парнем. Правда, годы и наркотики сильно меняют людей. Мне кажется, сейчас Майк готов если не на всё, то на многое.

— Хорошо, мы заведём уголовное дело против вашего первого мужа.

Зря я, кончено, согласилась. Этот кретин Йорк понял, что ему теперь светит чёртова гора работы, и решил на мне, как на первопричине всех своих бед, отыграться. И отыгрывался, гад, до самого вечера. Какие-то бумажки, протоколы, показания. Разговоры, трёп, пустой трёп. Зачем я вообще на это пошла?

Освободилась я часов в семь. А чикагский январский вечер — отнюдь не вечер в Майами. Это больше напоминает Гренландию. И пусть это всего лишь Гренландия летом, но кто сказал, что Гренландия летом лучше Гренландии зимой. Руки мёрзнут, щёки горят, в душе растёт желание кого-нибудь убить. Я на краю, на взводе, в шаге от пропасти. Называйте, как хотите, но я готова сорваться, сделать шаг и действительно… Окрик со спины.

— Белла?

— Местре1? Господи, как давно мы с вами не виделись! Умеете вы вовремя появиться. — Я рада и под натиском этой радости моя душа начинает потихоньку вырывается из чёрных лап злобы и ненависти.

— Белла, ты совсем забыла нас. Между прочим, мне тебя не хватает. — Местре обнимает меня и усмехается.

— Дела, я сейчас, как та дурацкая белка в пластиковом колесе. Всё кручусь и кручусь, при этом умудряясь стоять на месте. А вы откуда?

— Как раз иду на тренировку. Не желаешь присоединиться?

— Боюсь, я всё забыла.

— Не позорь меня, Белла. Я же сам тебя учил. Ты просто не могла ничего забыть. Пускай ты не лучшая моя ученица, но, по крайней мере, одна из тех, кем я могу гордиться.

Я соглашаюсь. Сто лет уже я не посещала свою школу капоэйры2 . Но сейчас это, пожалуй, то, что нужно: выпустить пар и никого при этом не покалечить. Дело в том, что современная капоэйра, скорее, замороженное боевое искусство, танец, игра. Зрелищное, но абсолютно безобидное увлечение. А ведь ещё не так давно мастера капоэйры могли убивать одним касанием. Банд-капоэристов боялись все, а больше всего полиция. Эти парни с городских окраин контролировали целые районы и города. И когда две банды встречались стенка на стенку, полиция старалась не только не влезать, но и спрятаться подальше.

А сейчас мы собираемся вместе в своих школах и занимаемся тем, что со стороны напоминает ерундень: молотим руками и ногами воздух в каком-нибудь миллиметре от противника.

Я переодеваюсь во всё белое. Это не обязательное правило, но мы стремимся к соблюдению традиций, а ещё стремимся делать всё красиво. К тому же, сразу будет видно, кто сегодня проиграл. Как бы смешно это ни звучало, проигрывает тот, чьи штаны грязнее. Истинный мастер выйдет из круга без единого пятнышка на одежде, не смотря на все совершенные уклонения.

Кажется, меня всё ещё здесь помнят и любят. Музыканты жмут руки. Бойцы кивают, когда я прохожу рядом.

— Ну, кто на новенького? — в шутку спрашиваю я.

— Я подумал, что ты для начала захочешь слегка размяться, поэтому в пару выбрал тебе нашего новичка. Ему это будет уроком, а тебе позволит поймать ритм.

— Замечательно, но что-то вы меня пугаете, местре.

По специальному знаку я и новичок выходим в центр круга. Дальше традиционное приветствие: мы садимся на корточки, касаясь ладонью пола, пожимаем руку противника. Между тем беримбау3, атабаке4, пандейру5, агого6 и реку-реку7 плетут свою мелодию. Пока что ритм медленный. Но с каждой секундой он будет нарастать. Звучит ладаинья. Поёт местре, мы ждём. Моё сердце сжимается от восторга. Трудно объяснить то, что я в это миг чувствую. Это чувство здорового, не обремененного проблемами человека. Какие тут могут быть проблемы, всё вылетает из башки. Есть только я, мой противник и небольшой круг, в котором нам и предстоит двигаться.

Но вот местре обрывает свой напев, начинается наш бой-танец. Мои руки и ноги действительно всё прекрасно помнят. Хотя и отсутствие тренировок тоже сказывается. Я вижу все свои недочёты и упущения, новичок их не видит и не пользуется. А всё равно ведь у нас получается красиво. Кто не видел, тому не понять. Наполненный смертельной грации танец, при этом никакой крови или же насилия. Истинное искусство, красота и вдохновение. Как убийца скажу, что правы авторы, в смерти есть красота. Но это не та красота. Другая. Это отнюдь не выбитые мозги на асфальте и не кровь на обоях. И уж точно не серые надгробные камни и стрельчатые окна церквей, лю́бые сердцу готов. Смерть танцует с тобой капоэйру. Вот в чём она, красота смерти. Пройти по грани, заглядывая за край, но не переступая черту.

Сначала я жаждала научиться той самой изначальной капоэйре, хотела убивать наповал в три касания. Но теперь вроде как прихожу к осознанию, что не стоит слишком уж близко заигрывать со смертью. Танцы танцами, но ближе подходить всегда опасно.

— Белла, молодец. А говорила, что всё позабывала.

— Местре, вы меня перехваливаете. У меня руки не из того места.

— Да, сегодня ты как-то рассеянна. Что с тобой?

— Как говорит один мой друг, со мной всё в порядке, кроме того, что я родился на свет. Но, боюсь, от этого ещё не придумали лекарства.

***

Все усилия, приложенные для снятия нервного напряжения, оседают пеплом к моим ногам, стоит мне только увидеть Эдварда в обрамлении дверной коробки. Муж почему-то зол и мечет яростные взгляды. Взгляды, способные пробить если не стену, то тонкую фанерку уж точно. Но на меня это не действует: когда за поясом кольт, то любые взгляды на тебя не действуют. Тем более взгляды, бросаемые кем-то вроде Эдди. Он же безобиден, как брошенное на пол шило. Пока сам не наступишь, шило это лежит себе и лежит, даром что острое. Правда, если по неосторожности наступишь, и острие войдёт в голую пятку, то будет больно. Но я не собираюсь никоим образом контактировать с Эдвардом.

— Белла, ты где шаталась?

— Тебе какое дело?

— Мы сегодня должны были идти к дедушке, — обвиняет меня незнамо в чём Эдвард. Тоже мне, великое дело!

— У тебя есть дедушка? А почему его не было на нашей свадьбе?

— Он сильно болеет и сейчас лежит в больнице.

— Ну, сходим завтра. — Ещё минус один выходной. Блять. Эдвард, что б тебя черти побрали вместе с твоим дедушкой.

— А что ты будешь делать сейчас?

— Спать, — зло бурчу я, пытаясь найти футболку.

— Одна?

— Одна. — Удивлённо смотрю на Эдди. Уж не рехнулся ли мне такое предлагать? Я ведь прекрасно понимаю, на что он так открыто намекает. — Значит, хочешь составить мне компанию?

— А почему нет? Я твой муж.

— Достаточно того, что мы спим с тобой в одной комнате и даже в одной кровати.
— Я так не думаю.

— Попробуешь взять меня силой? Только сразу хочу предупредить, что тебя в данном случае будет ждать крутой, весьма болезненный облом. Да и не хватит у тебя на подобное смелости.
— Предпочитаешь папочку? Или, может, просто выжидаешь, когда старый дурак склеит тапки от героина, чтобы прибрать к рукам его грязные деньжищи? Скажи, он уже переписал на тебя своё завещание?

Ну, знаете, как говорят: «это была последняя капля». Только это даже не капля. Это последний литр в пол-литровую чашу моего терпения. Дальше я слушать Эдди не собираюсь. Всё ценное, что мог, он мне уже сказал. С меня на сегодня достаточно пустого трёпа и подавляемой агрессии. Пора уже выпустить эту долбаную агрессию наружу. И лучшей точки приложения моей накипевшей злости, чем морда Эдди, просто не найдешь, сколько не ищи. Ну-ка, пару ударов в челюсть, один под дых.

— Хочешь, я тебя убью? Склеишь тапки раньше наркомана отца. У меня это быстро.

— Не хофу. — Эдвард сплёвывает кровь и два передних зуба.

— Тогда проси прощения.

— За фто? За фо, фто моя феа флюха?

— Ну, может, шлюха, но это не значит, что она не может нечаянно тебя убить. Короче, две минуты тебе на раздумья. После изобразишь мне свои искренние раскаянья и можешь ползти спать в гостевую комнату.

— Неф.

Он меня достал. Знаете, я обычно так не делаю. Честно, я так вообще ещё никогда не делала. Но сейчас я бью в принципе беззащитного человека ногой по лицу. Ох, чёрт! Это чудо, что у Эдди не сломалась шея. Наверное, у него позвоночник такой же дубовый, как и мозги. Повезло же.

— Не пофофи. — Эдвард, словно ребенок, закрывается руками. Он жалок, окровавленный, с заплывающим глазом. Его нелепый жест вызывает во мне новую волну злости. Наивная попытка защититься бесит сильнее попытки дать отпор. Не правда, что беззащитных людей бить противно. Очень даже приятно. Но я сдерживаю рвущуюся наружу злобу. Чёрт возьми, это мой муж, и я не должна его убивать. Так не по правилам. Мужья бьют жен, а не наоборот.

Набираю номер неотложки. Эдди, скрючившись, лежит всё там же. Ох, Боже! Весь пол и стены в его крови. Светлая обивка дивана тоже испорчена безвозвратно. А она мне так нравилась. Этот диван был единственным, что мне вообще нравилось в интерьере собственной квартиры.

Пока едет скорая, даю Эдварду инструкции.

— Значит так, было нападение. Ясно? — Кивает. — Отлично. Тебя побили. Я пришла уже после и нашла своего любимого мужа в таком вот плачевном виде. Запоминаешь? — Кивок. — Умный мальчик Эдвард.

Захожу в ванную. Нужно смыть кровь. И не потому, что приехавшие врачи скорой спросят, откуда она на моей одежде и руках. А потому, что мне неприятно. Как и все киллеры, я чистоплотна. Кровавые пятна на одежде признак не только непрофессионализма, но ещё и дурной тон. А я стараюсь держать планку высоко. Соблюдая свой личный кодекс. И, между прочим, кодекс гласит: не убий за бесплатно. Так что до тех пор, пока Эдди не попал в список моих клиентов, я, похоже, должна или сдерживаться, или нарушить собственные, дорогие мне принципы.

Но этот грёбанный урод оскорбил меня. А хуже то, что его оскорбление попало в цель. Не знаю от кого, но Эдвард всё узнал. И я ещё не представляю, чем обернётся это его знание, что Эдди предпримет дальше.

Набрать Карлайла? И что я скажу? Что-то типа «милый, я побила твоего сына». Нет, не сильно. Так, пара синяков. И шрамы ведь украшают мужчину. За что? А сам-то ты как думаешь? Уж точно не за красивые глаза.

Нет, пожалуй, лучше не звонить. Тем более, уже приехала неотложка, оглушая окрестности своим противным воем и добавляя в пестроту нью-йоркской ночи свои сине-красные блики.

Врачи осматривают Эдди и выносят вердикт — ничего страшного. Как я и думала, пара ушибов мягких тканей лица. Ему даже швы не нужны, и не будет у моего мужа никаких шрамов. Жаль. Шрамы, они ведь способствуют лучшему запоминанию уроков, которые тебе преподносит жизнь.

— Через некоторое время отёк спадёт, и будет ваш муж как новенький.

— Спасибо. — А сама думаю, что не проблема и новый отёк поставить. Тайком от врачей усмехаюсь. Моя ухмылка персонально для Эдварда. И ухмылка эта бьёт страшнее рук или ног. Но в глазах мужа зреет злость, этот сукин сын уже что-то замыслил.

Скажу сразу, замысел оказался прост и поистине коварен. Этот хлыщ пожаловался любимому дедушке. Ну кто ж мог подумать, что Эдди в их семье хоть кто-нибудь, да любит. Да, в этом плане я лажанулась, как не лажалась уже давно.

Ну и вот, значит, через двенадцать часов после нашей семейной драки я стою в больничной палате (зачастила я с больницами в последнее время, сама знаю) и слушаю, как Эдвард жалуется дедушке на меня неверную. Хорошо хоть у Эдди хватает ума умолчать о том, кто его вчера художественно разукрасил. Наверное, гордость не позволяет признаться, что этакого крутого мужика, не вылезающего из тренажёрных залов, побила хилая с виду женщина. Какое-никакое самоуважение есть, оказывается, даже у красавчиков вроде Эдди. Муж стойко придерживается версии про грабителей. Но старшего Каллена это интересует всё меньше и меньше. Он постепенно переносит всё своё внимание на меня.

— Изменяет?! — ревёт он, и я только диву даюсь, откуда в сим немощном теле столько сил. Орёт же этот тип не хуже Элис.

— В наше время жены так себя не вели. С кем, внучек, она тебе изменяет?

Вот он, момент истины. Я давно уже поняла, что Каллен-старший ну прямо ненавидит своего сына. И то, что сейчас делает Эдвард — последний гвоздь в гробу Карлайла.

— С вашим сыном. — Гвоздь забит, гроб можно опускать в могилку.

Но при этом молнии не гремят, ветер не воет, солнце не падает нам на головы. Мир не дохнет в муках, как ему и положено. Просто у меня в какой-то момент учащается сердцебиение. Вот и всё. Да ещё по спине струится противный, холодный пот.

А чего это я так напрягаюсь? Я же всегда готова ответить за свои поступки. Сколь бы неправильными они ни были, эти поступки, я готова расплачиваться по всей строгости. А уж измена Эдди — это не поступок, так, мелкий проступочек… Так чего я дёргаюсь? Я дёргаюсь не за себя. Я дёргаюсь за того одного, за кого в моей жизни вообще стоит дёргаться. Силы, не покиньте меня.

— Ну и что! Какого хрена! — Сама удивляюсь, куда только девается крутая Белла. И почему её место занимает идиотка Белла–девочка. Силы всё же покидают меня, они струятся вместе со слезами из глаз.

***


Автор: Dr.Mabuse
Бета: Miss_Laer (не забываем говорить спасибо нашему замечательному редактору)



Местре1 — наивысшее звание для мастера капоэйры. Звание местре позволяет открыть собственную школу, достижение этого звания занимает не менее десяти лет.

Капоэйра2 — бразильское национальное боевое искусство, сочетающее в себе элементы танца, акробатики, игры, и сопровождающееся национальной бразильской музыкой. Как боевое искусство отличается использованием низких положений, ударов ногами и, в некоторых направлениях, обилием акробатики.

Беримбау3 (порт. Berimbau) — инструмент, напоминающий лук с резонатором. Беримбау задаёт основной ритм и темп капоэйры.

Атабаке4 (порт. Atabaque) — традиционный африканский барабан, ведёт основной ритм, высотой по пояс человеку.

Пандейру5 (порт. Pandeiro) — бубен.

Агого6 (порт. Agogo) — двойной колокольчик, на котором играют, ударяя деревянной или металлической палочкой поочередно по каждому из колокольчиков.

Реку-реку7 (порт. Reco-Reco) — представляет собой ребристую деревянную или металлическую поверхность-трещётку, по которой проводят палочкой, извлекая «треск».







Источник: http://twilightrussia.ru/forum/37-9495-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Штирлиц (13.01.2012)
Просмотров: 1073 | Комментарии: 5


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Всего комментариев: 5
0
5 Ket_Not   (06.08.2015 17:09) [Материал]
До последнего думала, что это не Карлайл, а оказалось все таки...
Спасибо за главу!

0
4 Natavoropa   (21.07.2015 16:09) [Материал]
И все таки Карлайл.
Спасибо.

0
3 FaNATKA3178   (06.05.2014 20:42) [Материал]
Эдди - нелюбимый муж? Это в новинку...

0
2 Tanya21   (16.07.2013 18:35) [Материал]
Спасибо за главу.

-1
1 Mari:)   (22.04.2013 00:20) [Материал]
Карли и Би?! Нет это уже ни в какие рамки не лезет. Какие тут все негативные герои. Слава Богу Эсми не видать, а пару Карли и Би читаю во-второй раз и мне все-равно дико. На инцест змахивает да и почему змахивает? Это и что ни есть тот самый инцест... Фу, какая мерзость sad



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]