Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1699]
Из жизни актеров [1631]
Мини-фанфики [2711]
Кроссовер [701]
Конкурсные работы [28]
Конкурсные работы (НЦ) [4]
Свободное творчество [4856]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2403]
Все люди [15245]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14588]
Альтернатива [9069]
СЛЭШ и НЦ [9120]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4462]
Правописание [3]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав

Обсуждаемое сейчас
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Я иду играть
С нашей последней игры прошло полгода. Я так сильно скучаю, моя Белла. В этот раз ты превзошла саму себя по сложности задания. Но я справлюсь и докажу, что достоин тебя. Я иду играть.
КОНКУРСНАЯ ИСТОРИЯ

Soulmatter/ Все дело в душе
Кому ты молишься, когда ты проклят?

Некоторые девочки...
Она счастлива в браке и ожидает появления на свет своего первого ребенка - все желания Беллы исполнились. Почему же она так испугана? История не обречена на повторение.
Сиквел фанфика "Искусство после пяти" от команды переводчиков ТР

Ёлка – не палка
В новогоднюю ночь каждый мечтает найти под ёлочкой заветный подарок. Но у судьбы своё мнение, что же на самом деле важней преподнести в волшебный момент.
КОНКУРСНАЯ ИСТОРИЯ

...к началу
«Твои волосы, - говорит он, – просто чудовищны». Несколько секунд проходит в молчании, прежде чем Гермиона радостно всхлипывает. «У тебя слишком острый подбородок. И мы уже переросли это».
«Несомненно».
В следующий миг ее идеальный рот накрывает его губы, и он понимает, что, возможно, в конце концов, ничего не испортил.
КОНКУРСНАЯ ИСТОРИЯ

Искусство после пяти/Art After 5
До встречи с шестнадцатилетним Эдвардом Калленом жизнь Беллы Свон была разложена по полочкам. Но проходит несколько месяцев - и благодаря впечатляющей эмоциональной связи с новым знакомым она вдруг оказывается на пути к принятию самой себя, параллельно ставя под сомнение всё, что раньше казалось ей прописной истиной.
В переводе команды TwilightRussia
Перевод завершен

Сделка с судьбой
Каждому из этих троих была уготована смерть. Однако высшие силы предложили им сделку – отсрочка гибельного конца в обмен на спасение чужой жизни. Чем обернется для каждого сделка с судьбой?

Каллены и незнакомка, или цена жизн
Эта история о девушке, которая находится на краю жизни, и о Калленах, которые мечтают о детях. Романтика. Мини. Закончен.



А вы знаете?

...что видеоролик к Вашему фанфику может появиться на главной странице сайта?
Достаточно оставить заявку в этой теме.




что в ЭТОЙ теме вольные художники могут получать баллы за свою работу в разделе Фан-арт?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Снился ли вам Эдвард Каллен?
1. Нет
2. Да
Всего ответов: 476
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички



QR-код PDA-версии



Хостинг изображений


ФАНФИК-ФЕСТ «ЗИМНЯЯ РАПСОДИЯ»



Дорогие друзья!
Авторы, переводчики и читатели!
Приглашаем принять участие в зимнем фанфик-фесте!
Ждем заявки!

Тема для обсуждения здесь:

ОРГАНИЗАЦИОННАЯ ТЕМА


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

С винтовкой под кроватью|Глава 4.

2021-2-28
18
0
Нью-Йорк – Синт-Мартен

28.09.07


Я убита. Я растерзана. Я боюсь представить себя в тридцать лет. Что со мной тогда будет? Ясно, что ничего хорошего. Но хотелось бы знать, сколько дерьма ещё придётся разгребать.

Все эти депрессивные мысли навевает мне одним своим видом Нью-Йорк. Грязь под слоем блеска. Этот город лицемерен, как мой отец, не зря же их судьбы так тесно сплетены. Чарли управляет Нью-Йорком, но и Нью-Йорк управляет Чарли.

Возможно, я не права. Возможно, здесь живут чудесные люди. И эти люди способны на поистине прекрасные чувства: сострадание, любовь и прощение. Сама я их не видела, но мне так хочется, чтобы они были, эти люди. Ведь сама я сволочь: смотрю вокруг и вижу, что все такие же сволочи. Но хоть кто-то же нормальный должен быть, кто-то, кто спасёт нас всех в случае глобальной катастрофы.

Снова ныряю в такси и снова попадаю к тому же водиле. Ох уж мне эти причудливые дороги судьбы. Возникает такое чувство, что я должна что-то уяснить из нашей встречи. Нельзя же два раза просто так встретить незнакомого человека в многомиллионном городе. Но я ничего уже не хочу для себя уяснять. Все что нужно я усвоила путём проб и ошибок, набив шишки на голове и стерев руки в кровь. Поэтому молча еду к Джейку.

Живёт Блэк на окраине, в доме с грязными лестницами и узкими окнами. Я редко хожу в гости и здесь была всего два раза. Поэтому с трудом вспоминаю номер квартиры. В голове неясный хоровод из воспоминаний. Может, пятнадцатая? Или у него шестнадцатая? Да нет же, восемнадцатая! Стучу в новенькую дубовую дверь.

— А, Белла, привет. — Энтузиазма нуль. Радости тоже особо не видно.

— Всё продолжаешь киснуть?

— Есть повод продолжать. — Такай ответ мне не нравится.

— Может, пропустишь меня?

— А, конечно. — Какой-то Джейк сегодня заторможенный.

Бутылка виски на журнальном столике сразу всё объясняет. И заторможенность, и настроение Джейка — раз он пьет, значит мы никуда завтра не летим.

— Только не говори, что эти козлы!.. — начинаю я орать.

— Да успокойся ты. Всё нормально. Наши действия в сложившейся ситуации признаны комиссией корректными. Сбой произошёл из-за радиопомех на частоте работы курсоглиссадной системы. Причина — разговоры по мобильному. Что же до ремня, то решено следующее: во время взлёта ремень был исправен, неполадки возникли позже, во время полёта, и исправить их подручными средствами экипаж всё равно не мог.

— Интересно, каким образом ремень мог выйти из строя во время полёта. Это смахивает на бред пьяного верблюда. — Но авиакомпании ушлые, они умеют выкручиваться. И правда, поди, проверь. Когда там что сломалось. Во время взлёта или до? А может, непосредственно при снижении? Ну-ну.

— Все вроде как действовали в связи с обстоятельствами и ни в чём не виноваты. А эта девчонка, Розали Хейл, получит компенсацию в пятьдесят тысяч.

— Да, могло быть и хуже. Чего же ты тогда напиваешься? Разве нас не допустили к полётам?

— Тебя допустили.

— А тебя?

Джейк отрицательно мотает головой и прикладывается к бутылке.

— Помнишь, я говорил, что приходила расшифровка?

— А, дерьмо! И ты, между прочим, обещал рассказать, в чем дело.

— Пока ты там в прошлом месяце летала с каким-то молодым красавчиком, меня сунули в экипаж к нашему Придурку.

— Меня попросили полетать с этим, как ты говоришь, красавчиком. Нужно было подучить парня.

— А меня попросили полетать с Придурком.

Мы говорим «Придурок», и все знают, о ком речь. Просто не хочется трепать, так сказать, «доброе» имя заслуженного пилота. Но между собой мы зовём этого «заслуженного» не иначе как «Мудила» или «Придурок». За что? За всё. Но прежде всего за то, что свои ошибки он никогда не признает и любит спихивать их на окружающих. Похоже, в этот раз именно Джейку выпала честь оказался в ненужное время в ненужном месте.

— Да, вижу, ты уже всё поняла. — Джейк снова делает большой глоток вискаря. Хорошего такого, баксов на двести бутылка.

— Как тут не понять. Сама с ним один раз летала.

— Рейс до Москвы. Приземлились в Шереметьево, — начинает Джейк свой печальный рассказ.

На этом можно было и закончить. Летать в Москву лично я не люблю. Шереметьево для меня — ещё та радость, вечно там что-то случается. По крайней мере, те несколько раз, что я там садилась, проблемы были всегда.

— Техники при осмотре самолёта обнаружили «страшный» дефект: от крыла отвалилось сразу восемь гаек, необходимых для крепления какой-то декоративной херни. Но ты же знаешь Придурка. Для него нет особой разницы — двигатель барахлит ли, гайки сыплются — лишь бы ни за что не отвечать в случае аварии. Поэтому он взял и черканул пару строк в журнал. Рейс задержали.

— Глупо, конечно. Но прикрутить гайки — минутное дело.

— Как бы не так! У «dyady Koly» был «sabantuy». Короче, некому было те гайки прикручивать. Все слесаря и иже с ними здорово запили и смотрели на нас мутными, ничего не понимающими глазами. Мы проторчали в Шереметьево пять часов.

- Из-за двух гаек задержали рейс на пять часов? – Я не верила своим ушам, хотя если Придурок берётся за дело, то почему бы и нет. На его месте любой другой сгрыз ручку, но не стал писать в журнал о подобной хуйне. Техники б прикрыли спину, не стали настаивать и ушли, сделав вид, что ничего такого и в помине нет. А гайки, гайки ведь могли отвалиться и в полёте. Да, в конце концов, я бы скорее оторвала всю эту декоративную полоску, чем стала мучить экипаж, пассажиров и службы аэропорта из-за мудистики с гайками.

— Задержали, — вздыхает Джейк, глядя на черные следы от моих сапог на ковре. — А после выискался какой-то крутой амбал из бизнес-класса. Он быстренько вставил Придурку мозги на место и заявил: либо летим через пятнадцать минут, либо он весь экипаж на месте в бетон зароет в братскую могилку. И мы полетели. Уж больно испугался Придурок.

— Вот дрянь какая!

Если в журнале появилась запись о неполадках, то до тех пор, пока там же не будет сделана вторая — об устранении этих неполадок — самолёт не имеет права взлетать. Вся ответственность в случае нарушения инструкции, конечно же, ложится на командира лайнера. Ну и что, черт возьми. Вот он, командир — непогрешимый герой — своей рукой написал: две гайки-шмайки, не исправен, и всё тут. Короче, отписался и вину с себя вроде как снял. А то, что полетели, так это пассажир надавил, применив угрозу физического насилия (свидетели, конечно, прилагаются), да и первый пилот согласился. Джейку нужно было упираться и ни в коем случае не лететь с Придурком. Забаррикадироваться в гостинице и не вылезать до тех пор, пока не закончатся пьянки у технического персонала Шереметьево. Но Джейк полетел, в результате оказавшись крайним в левом ряду.

— Он всё свалил на меня! — Джейк пьяно всхлипнул.

— Дорогой, ты и сам виноват. Знал, с кем полетишь, и знал про запись в журнале. — Меня бесит эта ситуация. Джейк пострадал. Но пострадал, бля, по своей тупости. Всех дураков не пожалеешь, не хватит сострадания.

— И что я мог сделать?

— На хуй его послать мог.

— Ну я же не ты. Я не Изабелла Свон, бравый Адольф Пегу1 от гражданской авиации.

— Так они меня за глаза называют Адольфом Пегу? — Это уже явный перебор. Кто-то за это еще получит своих пиздюлей, отвешенных щедрой командирской рукой. — Усы, что ли, отрастить?!

— Белла, а ты сильно на меня злишься?

— Охренеть как злюсь. Нельзя становиться козлом отпущения для каждого Придурка. Ты пилот, Джейк, ты должен не только держать самолет в воздухе, но и себя обязан уметь держать в чужих глазах. Не будь тряпкой. Будь мужиком!

Знаете, чем всё это закончилось? Нет, вы даже не догадываетесь. Я бы и сама не догадалась, так что не переживайте.

В общем-то мы переспали. А все потому, что я слишком часто стала всех жалеть. То бестолковую блондинку, толкающую людей под поезд, то растяпу-первого пилота. Но Джейк был так подавлен, а я своими упрёками совершенно добила и уничтожила его. Нужно было как-то исправлять ситуацию. Превозмогая себя, я сначала обняла Джейка, а потом зачем-то поцеловала. Ну, вроде выразила свою поддержку. Нормально выразила, ничего не скажешь. Правда, я рассчитывала одним поцелуем (максимум двумя) ограничиваться, рассчитывая на опьянение Блэка. Однако выяснилось, что не так он и пьян, а его состояние вызвано, скорее, не алкоголем, а моральной подавленностью. Короче, врубать реверс и тормозить было поздно. Я боялась своим отказом загнать самооценку Джейка еще ниже, под плинтуса, что нежелательно, нам ведь с ним летать вместе. В конце концов, если разобраться, я сама полезла... Он меня не совращал.

Короче, вам мой совет: никого не жалейте, если не хотите переться с утра на работу в состоянии зомби.

Глотая обжигающий кофе, я сонными зенками с ужасом глядела на расписание полётов. Напротив надписи «Командир экипажа — пилот первого класса, Изабелла М. Свон» стояло «Аро Вольтури». Подвалило счастье.

— Вот суки! Сунули мне этого формалиста.

Аро — наша общая головная боль. Его передают из экипажа в экипаж как наказание или же затыкают им дыры. Мой случай — отсутствующего на неопределённый срок Джейка заткнули Аро Вольтури. Возрадуемся же сему событию.

Аро — вечный первый пилот. Ему уже за шестьдесят, и он из года в год умудряется обманывать медкомиссию для того, чтоб портить нам всем нервы. Потому что таких гребанных формалистов нигде больше нет и быть не может. Аро один. И слава Богу. Своим нудежом он доводит любого пилота до синих кругов перед глазами за пять секунд.

Не существует в мире параграфа, предписания или правила, которого Аро не знает. Он знает все лётные инструкции и не только в части для пилотов, но так же и в части, написанной для командира и наземных служб. Он мог бы стоять за спиной у диспетчера и критиковать того. Аро, повторяюсь, знает всё и всегда. И не дай Бог вам нарушить! Потому что, если в инструкции написано «отклонение 0» а у вас будет 0,1, вам выебут мозг вчистую за полчаса. Да вот только куда деваться? Этого 0 ещё не каждый и не при любых условиях может достичь. А иногда это вообще бумажная формальность и в практике не встречается. Но Аро похеру на все реалии жизни, он человек, верный бумаге, адепт предписания и рыцарь параграфа.

По завершении нашего единственного совместного полёта, как раз в Шереметьево, Аро, не успели мы остановиться, вывалился из самолёта, достал строительный метр, а я, командир экипажа, стояла с открытым ртом и смотрела, как он замеряет отклонение от оси посадочной полосы. Целых тридцать сантиметров. И целых три часа мозготраха на тему, как нужно сажать самолёты.

А единственным черным пятном на репутации ушлого бумагомарателя и фаната инструкций Аро является как раз то самое Шереметьево. Русских ему не удалось победить.

По своей обычной привычке Аро в то утро собрал с полосы в пакетик металлические щетинки от метлы уборочной машины. После первый пилот поползал на коленках, силясь найти мелкие камушки под боком севшего самолёта. Насобирал-таки чего-то, положил в еще один пакетик и пошёл строчить рапорт. Типа полоса плохо вычищена и металлические стружки от щёток портят двигатели. Да, действительно, мусор втягивается двигателями и на таких оборотах может повредить лопатки компрессора, но все мы люди и понимаем, что специально никто не ходит и не разбрасывает по полосе мусор. Поэтому рапорты мы, как правило, не пишем. Но другое дело Аро, этот не расстается с письменными принадлежностями. Для него писать телеги — всё равно что дышать. И вот через пять минут довольный до невозможности Аро притащил свою писульку начальнику полётов. Тот его послал, послал разбираться с НПЗ2: не было соляры для уборщиков, поэтому и полосу так плохо почистили. Аро, верный принципам и преисполненный чувством собственной правоты, отправился на НПЗ. Там его послали в Федеральное дорожное агентство: дорога-то плохая, бензовоз застрял, топливо не подвезли вовремя, полосу не почистили. И так до бесконечности. Аро сдался, концы потонули где-то в кабинетах чиновников, куда он сотнями рассылал свои рапорты и жалобы.

И вот мне снова, видимо, придется пережить худшие минуты в одной кабине с Аро.

— Белла, вы плохо выглядите, — первое, что говорит мне первый пилот, который сам-то выглядит словно алкоголик. — Вы точно в состоянии управлять самолётом?

— В состоянии, — заявляю я, усаживаясь в своё кресло слева.

— И не забудьте…

Начинается. Чтобы не слушать эту галиматью напяливаю авиагарнитуру, связываюсь с диспетчером взлёта. Аро моментально затыкается. В полёте ни-ни, тишина, ничто не должно отвлекать от работы — правило такое. Правда, разумные замечания делать можно, поэтому уже через пять минут после набора высоты я слышу примерно следующее:

— Закрылки можно было бы и пораньше убрать.

— Ну и что? — тихо отвечаю я. — Сделаем ещё один круг, вернёмся на взлётное поле, и я уберу закрылки точно по инструкции?

К Синт-Мартену подлетаем со стороны моря, проносимся над головами отдыхающих, мелькает пляж, шоссе, заходим на полосу. Туристы фоткают тяжелый лайнер, который чуть ли не отрывает им головы.

Неудобно, короче, тут. Остров маленький, аэропорт один, полоса тоже одна, и та короткая — всего 2130 метров. Для Боинга неплохо бы иметь 2500. Но что имеем, туда и садимся.

Обратный рейс через три дня. Поэтому я заваливаюсь спать и только к вечеру второго дня совершаю вылазку на пляж. Самолёты все так же заходят на посадку, почти касаясь голов отдыхающих. Это курорт у них называется. Курорт — попади под самолёт. И тем не менее аэропорт Принцессы Юлианы не самый плохой из всех. Да и можно, чего уж говорить, помучиться, ведь не каждый день летаешь на тропические острова.

С трудом нахожу более-менее уединенное место. Менее, потому что у самой кромки берега скачет в брызгах воды какой-то псих в рубашке и подвёрнутых брюках. Он так увлечен, что меня не замечает, зато когда, наконец, понимает, что его уединению конец, смущается и падает прямо в воду.

— Эй! — кричу я ему. — Ты там не потонул?!

— Тут не глубоко, — выбираясь на сушу и отплевываясь, отвечает псих, и я узнаю его.

— Что ты здесь делаешь? — обвинительным тоном, как старому знакомому, похерившему мой любимый зонтик, говорю я.

— Отдыхаю, а что? — спокойно отвечает мне он.

—А я видела тебя на стоянке в Нью-Йорке… Ох...

— Следишь за мной? Я тоже тебя видел.

— Где?

— На видео с камер наблюдения в аэропорту. Рейс на Портофино. У тебя были ещё такие прикольные шлёпки с утками.

— Ого, какое зрение.

— Да, не слепой.

— Изабелла Свон. Можно просто Белла.

— А можно просто Изабелла? Мне так больше нравиться.

— Ну... — Я пожимаю плечами, предоставляя выбор ему.

— Снова за штурвалом?

— А?

— В смысле, ты здесь, небось, по работе?

— Да. Завтра ночью обратно в Нью-Йорк.

— И каково это, летать?

— Ну, это трудно.

— И не романтично?

— Э, разве что когда летишь утром и видишь восход солнца.

— Изабелла, а почему ты тогда не бросишь свою работу? — Ничего себе вопрос. Я и сама не знаю. Куда мне, спрашивается, идти. И вообще…

— Ты мне так и не сказал…

— Как меня зовут? — Он делает страшное лицо. — Моё имя слишком известно, чтоб называть его вслух.

— Так напиши. Хочешь, на песке накарябай, — зло бросаю я. От чувств мозги совсем вышибло. Все, нахрен, контроллеры сгорели, и система вышла из под контроля, наращивая амплитуду и грозясь взорваться к чертям. Да, я знаю, что много ругаюсь. Но все пилоты любят ругаться. Достаточно послушать записи черных ящиков. И вот что вы услышите: последние слова перед катастрофой всегда либо «Господи, не убивай!», либо «Пиздец».

А уж был у меня инструктор из русских, перебравшийся в Америку, потому что здесь ему обещали больше платить. Так из него мат сыпался, как из худого ведра ячмень. Он не мог ничего сказать без верного «блять». Но зато как летал. И сколько знал всяких баек. Например, про то, как на русском севере валенком заводят заглохший самолёт. Не знаю, может, он там у себя в Норильске и заводил, но я, честно, не умею этого делать.

Все мои попытки вызнать его имя тонут в ухмылках и шуточках. Зорро, блять! А на прямой вопрос он, недолго думая, отвечает цитатой из Лермонтова:
— Я тот, чей взор надежду губит. Я тот, кого никто не любит…

— Мощно. Демон, значит, да? – не скрывая сарказма, замечаю я.

— Какие глубокие у пилотов познания в русской классической литературе.

— А как насчёт вспомнить отрывок до конца? — входя в раж, подкалываю я его, наперёд зная, чем кончается монолог демона.

— Я бич рабов моих земных,
Я царь познанья и свободы,
Я враг небес, я зло природы,
И, видишь, — я у ног твоих!
Тебе принес я в умиленье
Молитву тихую любви,
Земное первое мученье
И слезы первые мои.
О! выслушай — из сожаленья!
Меня добру и небесам
Ты возвратить могла бы словом.
Твоей любви святым покровом
Одетый, я предстал бы там.
Как новый ангел в блеске новом;
О! только выслушай, молю,
Я раб твой, — я тебя люблю!
Лишь только я тебя увидел —
И тайно вдруг возненавидел
Бессмертие и власть мою.
Я позавидовал невольно
Неполной радости земной;
Не жить, как ты, мне стало больно,
И страшно — розно жить с тобой.
В бескровном сердце луч нежданный
Опять затеплился живей,
И грусть на дне старинной раны
Зашевелилася, как змей.
Что без тебя мне эта вечность?
Моих владений бесконечность?
Пустые звучные слова,
Обширный храм — без божества!

— Мне нравиться, — говорит он, — И вечность не вечность… И храм без божества. Романтично до «я не могу».

Странно, но мне никто и никогда не читал, мать его, стихи. Это, ну… непривычно.

— У тебя такое лицо! — Он в восторге. — Я учился на филолога. Целых два года отучился. Много всякой дребедени в голове осталось.

Да уж. Я молчу и пытаюсь ничем не выдать захвативших меня чувств. С безразличием разглядываю песок под ногами.

— Эй! — Как идиотка тычу пальцем на его ноги в шлёпках.

— Красивые, правда? — Он снова делает страшное лицо. — Кто-то днём спёр мои ботинки. Я обиделся и в отместку спёр эти пляжные тапки. Кстати, в них даже удобнее ходить.

Меня поражает та скорость, с которой у него меняется настроение. Как можно с такой лёгкостью перескакивать с любовной лирики на обсуждение пропавших ботинок?

— Изабелла, не соблагов…соблаго… Ого, трудное слово. — Он смеется, причём так искренне, что даже мою ледяную маску на лице пробивает улыбка, кривая, как порёз от ятагана. Я ведь вообще улыбаться не умею по-людски.

— Ты же пьяный.

— А ты только что заметила?

Нет, я заметила сразу. Ведь ни один трезвый человек не будет скакать при всём параде в океанских волнах. Тут даже и идиоту станет ясно, что дело не ограничилось двумя коктейлями из бара. Возможно, дело вообще не ограничилось выпивкой.

Всё окончательно проясняется, когда он, преодолевая сложные слова, наконец, приглашает меня к себе в номер. А чего я? Я соглашаюсь.

В номере обнаруживаются беспорядок и бутылка абсента. Ага, вот оно! Зеленой дряни в ней уже на донышке. Он впадает в уныние, длящееся не более минуты и сменяющееся бурной деятельностью. С остервенением и неизменной глупой улыбочкой он пытается что-то найти в чемоданах.

— Вот она, родимая. — На свет извлекается ложка. За ней следуют зажигалка и шприц. — Набор юного скаута.

— Ты что, собрался… бадяжить… это, ну, героин, да?

— Угу. И не нужно читать мне мораль. Я уже вырос.

— Но, похоже, не поумнел.

— Изабелла, я в отпуске, — как умалишенной дуре поясняет он. — Расслабляюсь.

— Ты гробишь своё здоровье.

— О нет, здоровье я гроблю там, в Нью-Йорке. Пожалуй, тебе стоит познакомиться с моей семьёй. — Он качает головой. — Это что-то с чем-то.

— И всё же.

— Что всё же? Раз в году я на месяц бросаю работу, бросаю всё и улетаю… В прямом и переносном смысле.

— Но я видела тебя в Нью-Йорке.

— Да, сейчас кое-какие проблемы, пришлось сделать перерыв в отдыхе. А теперь снова на пляж, к пальмам и мааааленьким радостям жизни.

При этих его словах в голове четко проступает картинка: он лежит в гамаке, а многочисленные полуголые девки делают ему массаж стоп и подносят виски со льдом. Гоню от себя весь этот бред.

— Мне нужно набираться сил. Ох, Изабелла, и тебе тоже нужно набираться сил.

— О чём это ты?

— Я знаю, о чём я, — загадочно изрекает он, любуясь заправленным шприцом.

Я по наивности своей ожидаю какой-нибудь избитой картинки, как в дешевеньких социальных фильмах и рекламе: наркоман, лихо перетягивающий руку жгутом и колющий себе всякую дрянь в центряк, даже не целясь. Ничего подобного.

Он сноровисто сбрасывает шлёпки и колет героин прямо в ступню.

— Так не видно.

Ах, ты мой герой! Ну, по крайней мере, ты не идиот, а от остального я тебя вылечу.

***


Автор: Dr.Mabuse
Бета: Miss_Laer



Адольф Пегу1(1889-1915) — французский пионер авиации.

НПЗ2 — нефтеперерабатывающий завод.







Не забываем говорить спасибо потрясающему редактору Miss_Laer.


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/37-9495-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Штирлиц (12.11.2011)
Просмотров: 1593 | Комментарии: 15


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Всего комментариев: 15
0
15 Ket_Not   (05.08.2015 23:41) [Материал]
Вылечит она его, уже и себе его забрать решила? Быстро она biggrin
Спасибо за главу!

0
14 Natavoropa   (21.07.2015 14:15) [Материал]
Встреча с будущим мужем, но Белла пока не знает, а как же быть с Блэком.
Спасибо.

0
13 FaNATKA3178   (06.05.2014 01:19) [Материал]
Неожиданная встреча. Спасибо за главу!

0
12 Meda5540   (19.03.2014 07:26) [Материал]
Спасибо

0
11 ღSensibleღ   (06.10.2013 04:16) [Материал]
Спасибо

0
10 Tanya21   (15.07.2013 20:14) [Материал]
Спасибо за главу.

1
9 Mari:)   (21.04.2013 13:18) [Материал]
я думаю, что это наша лапочка - Эд wink

Цитата
Русских ему не удалось победить.


а их хрен победишь biggrin biggrin biggrin biggrin

а вот секс с Джейком реально удивил biggrin

спасибо за главу smile

0
8 Saffronka   (04.05.2012 23:29) [Материал]
хотела выделитьдля восторгов всю главу,но пожалела автора,который будет все это переводить

0
7 NatashaSpirit   (25.04.2012 17:45) [Материал]
Ха-ха-ха)))
Вот это встреча!)
Колоть героин в ступню? Это просто бомба biggrin

0
6 Helga2918   (09.12.2011 01:27) [Материал]
Спасибо!

0
5 Melissa_Terra   (14.11.2011 00:06) [Материал]
Ну и поподалово! так и хочется высказать догадку, что это Эдвард и , скорее всего, Белла пойдет именно с ним под венец)))

1
4 maria-maria   (13.11.2011 15:28) [Материал]
Пипец, это ведь Эд. Большое спасибо за главу, буду ждать следующую smile

1
3 XoxolokRP   (13.11.2011 15:13) [Материал]
Спасибо за главу

0
Ха,одного пожалела,другого лечить собралась,ох и соблазнительница happy СПАСИБО за главу wink

1
1 lorani   (13.11.2011 00:17) [Материал]
спасибо))) о, а это не Эд???



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]