«Элизабет смутилась, потупив взор, когда сэр Дэниел властно привлек ее к себе, но противоречить ему она не стала, поскольку желание их было обоюдно и подкреплено не менее сильными чувствами, которые вылились в страстный, обжигающий поцелуй…».
Белла дочитывала уже вторую книгу, когда на землю опустились сумерки и усилившийся ветер играл с прозрачными занавесками, заставляя их плясать в воздухе в каком-то причудливом танце. Девушка даже не притронулась к обеду, чем очень огорчила Катрину, пришедшую позже за приборами, но Изабелла была просто не в силах оторваться от этих захватывающих историй, которые оказались в ее руках благодаря принцессе Элис.
Все, что рассказывалось в них, казалось таким странным, необычным – ассасин никогда не могла бы предположить, что люди способны на такие чувства, какие описывались на желтоватых страницах книг, и, возможно, Изабелла решила бы, что это какая-то шутка, фантазия, если бы все это не показалось ей знакомым.
Конечно, язык в повествовании был слишком витиеват, а чувства описывались несколько гротескно, но Белла понимала, что действительно сочувствует героиням, переживая их трепет, волнение и почти нетерпеливое предчувствие, смешанное с опасением – ведь все это ей самой недавно пришлось пережить…
И когда сэр Дэниел поцеловал Элизабет, заключив в свои властные объятия, Изабелла почувствовала, как по ее спине пробежала мелкая дрожь, являясь слабым отголоском тех эмоций, что захватили ассасин, пока принц Эдвард целовал ее.
Но если героиня рассказа была уверена в своих чувствах, «с готовностью отдаваясь на милость своего победителя», то Белла все еще не могла разобраться в себе, определить, что сильнее в ней – осторожность, боязнь, или… желание чувствовать, познавать… Это смущало ассасин – ее неопределенность, что была ей вовсе не свойственна. Но с другой стороны, Изабела почувствовала облегчение, когда поняла, что она не одинока в своих переживаниях – ведь если об этом пишут книги, значит другие люди испытывали подобное…
- Изабелла? – послышался негромкий женский голосок, и ассасин поспешила к распахнутому окну, снова усаживаясь на подоконник.
- Добрый вечер, Ваше Высочество, - искренне улыбнулась Белла, снова увидев Элис на балконе. Теперь на ней было нежно-зеленое платье, а волосы были собраны наверх в замысловатой, но красивой прическе. Безусловно, принцесса была одной из самых прелестных женщин, которых доводилось встречать ассасин.
- Здравствуй, - улыбнулась в ответ Элис. – Тебе принесли мой подарок?
- Да, благодарю Вас, - кивнула Белла и в доказательство подняла одну из книг, все еще зажатых в ее руке.
- Понравились? – просияла принцесса, вглядываясь в лицо девушки.
Белла нахмурилась, взглянув на темно-синий переплет и, прежде чем ответить, попыталась в уме сформировать назревший у нее вопрос:
- Ам… я бы, конечно, солгала, если бы сказала, что мне не понравилось, - начала Изабелла, - но некоторые… кое-что для меня осталось непонятым. И поэтому я не могу однозначно ответить.
- Вот как? – удивилась принцесса, вскинув красивые брови вверх. – Не знаю даже, что там может быть непонятным, - задумчиво произнесла она, а затем снова широко улыбнулась, сложив в нетерпеливом жесте ладошки: – Спроси у меня, может я смогу объяснить?
Мысль о том, что Элис может кому-то что-то объяснить, явно доставляла ей удовольствие, и Белла непроизвольно улыбнулась, заметив детский азарт, промелькнувший на лице принцессы.
- Ну, - вздохнула ассасин, - здесь, как и в другой книге, главная героиня… Ее чувства, которые посещают ее, когда рядом главный герой... Так у всех бывает? У всех женщин, если рядом с ними мужчина, который... проявляет себя подобным образом?
Элис сначала удивленно посмотрела на Беллу, а затем звонко рассмеялась, заставив ассасин нахмуриться еще больше, чувствуя себя так, словно она сказала несусветную чушь.
- Нет, конечно, глупенькая, - воскликнула принцесса. – Не со всеми, и уж точно не при любом мужчине. Вот смотри, - перестав смеяться, Элис немного прищурилась, будто вспоминая какую-то важную информацию, - например, при папином дворе есть такой… сэр Мелингтон, - произнося это имя, принцесса скривилась, точно съев дольку лимона. – Он очень настойчиво оказывает мне знаки внимания, когда у него есть такая возможность. И, надо сказать, делает он это красиво – подарки, лестные слова, что приятно услышать любой девушке… Да и выглядит он очень привлекательно – высок, статен… Но я, стоит мне оказаться в его обществе, думаю только о том, как бы от этого самого общества избавиться… Понимаешь? – спросила принцесса. Изабелла абсолютно не понимала, как можно желать избавиться от общества человека, о котором столь лестно отзываешься, но она не успела ответить, поскольку Элис продолжила: - Просто от него исходит... даже не знаю, как описать… Он, словно бы, говорит всякие приятные слова, но думает о дурном. Взгляд у него нехороший. И вот при нем никаких чувств, кроме желания сбежать, у меня не возникает. Но есть человек… - мечтательно улыбнулась принцесса, бросая нежный взгляд куда-то в сторону, за ворота. – Когда он рядом, мое сердце бьется, как сумасшедшее, хотя и он был настойчив в своих знаках внимания. Но они не отталкивали меня.
Изабелла внимательно посмотрела на Элис, на то, как ее щеки заливает нежный румянец, а руки, чуть касаясь, порхают над лепестками цветов, словно дразня их.
- Это должен быть кто-то… особенный, - проговорила принцесса, на секунду прикрывая глаза.
- Особенный? – повторила Изабелла, впитывая каждое слово, произнесенное Элис.
- Да, - кивнула та и взглянула на ассасин, - исключительный. Я верю в то, что у каждого человека есть своя пара – у каждого есть кто-то, кто родился на этот свет специально для него… хотя, - принцесса усмехнулась, - Джаспер и Эдвард смеются над этими моими идеями, считая их блажью… Можно подумать, они что-то в этом понимают, - развела руками принцесса и выразительно закатила глаза.
Белла даже могла бы рассмеяться над ее выражением лица, но она была слишком отвлечена тем, как резко покинул ее легкие воздух, стоило Элис произнести имя принца. Изабелла с трудом сдержалась и не попросила принцессу снова это сделать, чтобы проверить, не показалось ли ей… или просто, чтобы снова услышать его имя «Эдвард»…
- Особенный, - беззвучно повторили губы Изабеллы, пока она сжимала в руках кожаный переплет книги.
- А вообще, эти произведения помогают скоротать время, пока скучно, - вновь, своим беззаботным голосом, продолжила Элис. – Надеюсь, когда вернется Эдвард, он разрешит тебе гулять со мной, а то все мои подруги разъехались по своим поместьям, готовиться к сезону балов. А меня ни к кому не пускают, - грустно вздохнула принцесса, - потому что кругом и всюду опасность. Ох, как же они надоели со своей опасностью…
- Но это правда, Ваше Высочество, - пытаясь справиться со своей задумчивостью, сказала Белла. – Нигде не безопасно сейчас. Никому.
Ассасин понимала, что перед ней принцесса вражеского государства, но, почему-то, мысль о том, что Элис может попасть в плен, заставила Изабеллу нервно выпрямиться на месте. Особенно учитывая тот факт, что пленные в Фортуне не жили в таких условиях, как сейчас жила ассасин, а представить принцессу в подземелье их замка было просто ужасающе.
- Ты какая-то грустная, - нахмурилась Элис. – Хотя и я, просиди весь день в комнате, загрустила бы. Но знаешь, брат… он хороший, на самом деле. Я уверена, что так лучше… наверное, - последние слова принцесса произнесла отведя глаза, будто ей было стыдно за то, что она сомневается в решении принца, но поделать с собой ничего не может.
- Хороший? – усмехнулась ассасин, вспоминая, как этот «хороший» лишил ее возможности защищаться, обещая причинить боль Розали и лишить ее жизни… Эдвард волновал Беллу, заставляя ее забывать о том, кем она была, он был безупречно красив, и да, он даже проявлял заботу о ней… Но «хороший»? Это явный перебор.
- Конечно, - улыбнулась Элис. – Он очень хороший – если ты узнаешь его получше, то обязательно убедишься в этом, - закивала принцесса, всем своим видом показывая, что она-то знает, о чем говорит.
Белла тихонечко рассмеялась, но спорить не стала.
В этот вечер они еще долго разговаривали – точнее, говорила по большей части Элис, а Изабелла с интересом слушала ее. Принцесса старалась сдерживаться поначалу, не выдавая особенных подробностей своей жизни и говоря по большей части о придворных. Но затем выдержка ее иссякла, и она стала рассказывать Белле о том, как капитан Хейл стал ухаживать за ней и как добился ее расположения – эта тема вдохновляла принцессу гораздо больше, чем какая-либо другая.
Как оказалось, Джаспер был старше Элис на десять лет, и она всегда помнила его как друга своего брата, не воспринимая никак иначе. Но чем старше она становилась, тем более странные и смущающие взгляды Хейла она ловила на себе. Поначалу он пугал ее, и она все больше сторонилась его общества… Однако, со временем Элис начинала понимать его интерес, чувствуя, что ее страх перед этим взрослым мужчиной становился все меньше, уступая место волнующему любопытству, а затем и взаимности. И теперь, в свои восемнадцать, она уже не мыслила свою жизнь без Джаспера – ее доброго друга, как она называла его.
Изабелла слушала очень внимательно, не прерывая, и ловила себя на том, что те чувства, о которых ей поведала Элис, в чем-то даже оказались ей знакомы: например, как вырывалось из груди сердце принцессы, когда капитан впервые взял ее за руку и сжал тонкие пальцы не в дружеском, но в любовном порыве…
И лишь когда над головами девушек заиграла полная, увесистая луна, они решили расстаться, но только для того, чтобы назавтра вновь встретиться.
В этот вечер Белла ложилась спать с улыбкой на губах, чувствуя тепло от общения с принцессой, и только когда она, закрыв глаза, снова прошептала: «Особенный» - легкое беспокойство коснулось ее, зарождая странное, одновременно приятное и тревожное предчувствие в ее груди, которое так и не оставило Изабеллу, пока сон не вступил в свои права.
Следующий день Беллы прошел почти так же, как и предыдущий – проснувшись ранним утром, девушка позавтракала и снова принялась читать, уже привычно устроившись на подоконнике.
Она ждала, когда принцесса выйдет на балкон, и Белла сможет отвлечься от своих размышлений, слушая приятный голос Элис. Вообще, чтение очень хорошо отвлекало от томительного ожидания возвращения Эдварда, а то, что оно было томительным, Изабелла признала, как только открыла глаза – первая же мысль, посетившая ее голову, была посвящена именно принцу, и не обращать внимания на это обстоятельство, было невозможно.
Однако, сцены из книги, которые то и дело представали в воображении ассасин, постоянно заставляли ее вспоминать свои собственные ощущения, возникавшие в присутствии Эдварда, сравнивать их с описываемыми, что никак не способствовало отвлечению от размышлений о принце.
Но кроме этого, Белла так же думала и о Розали, и эти мысли были полны только грусти и вопросов: как она, что с ней, когда Белла сможет ее увидеть, да и сможет ли?
Да, пожалуй, в компании Элис Изабелла искала какое-то успокоение, которое удивительным образом эта маленькая девушка дарила ассасин.
Принцесса в этот раз спала немного дольше, видимо из-за вчерашней поздней беседы, и вышла к Изабелле с припухшими глазами, что совершенно не сделало ее менее очаровательной – скорее наоборот, придало некую детскость ее виду, вызвавшую искреннюю улыбку у ассасин.
- Доброе утро, - прощебетала Элис, потирая кулачком глаза.
- Доброе утро, Ваше Высочество, - кивнула Белла.
Принцесса приказала подать ей завтрак на балкон, и с удовольствием уплетала свежие булочки, пока их с Изабеллой разговор снова начал набирать обороты.
Они разговаривали обо всем, начиная от погоды, заканчивая пристрастиями в еде, которых у Элис, конечно же, было намного больше, чем у Беллы.
Ассасин пришлось подумать, прежде чем вспомнить блюдо, которое ей нравилось больше, чем остальные… Просто любви, как таковой, к еде она не испытывала никогда, и не умела наслаждаться ею так же, как принцесса, отчего та, услышав эти слова, только покачала головой, глядя на Беллу с сожалением.
Вскоре Элис удалилась переодеваться и выполнять свои обязанности как принцессы – она должна была показываться придворным и вести светские беседы с людьми, часто для нее ничего не значащими, как она сама выразилась, что, как показалось Белле, не доставляло ей особенной радости.
К вечеру Изабелла прочла уже все книги, что ей прислала Элис, а во время обеда она более внимательно отнеслась к еде, принесенной Катрин, пытаясь вникнуть в смысл «предпочтений».
Когда солнце почти спряталось за горизонтом, окрашивая небо в насыщенный красный цвет, принцесса и ассасин снова увиделись, и Белла, немного сомневаясь, и даже ощущая смущение, задала вопрос, который взволновал ее после прочтения последней книги.
- Ваше Высочество, я хотела спросить, - нахмурилась Изабелла, прикусывая губу. – В книгах описываются чувства героини – так красочно и подробно… А как же герой? Что он испытывает, когда… Когда героиня прикасается к нему? – Белла надеялась, что цвет неба хоть немного, но скрыл от взгляда Элис тот яркий румянец, который жег ее щеки, подобно огню, стоило ей вспомнить, как она прикасалась к Эдварду, к его обнаженной крепкой груди…
- Оу, - хитро улыбнулась принцесса и немного наклонилась вперед, желая быть к Изабелле поближе. – Знаешь, мне тоже всегда было немного грустно от того, что в этих книгах не описываются чувства мужчин. Но это, верно, потому, что женщины пишут эти романы – стесняются, должно быть. Но мне кажется, - Элис заговорила тише, и Белле пришлось потянуться к ней, чтобы хорошо расслышать: - что у них почти так же как у нас.
- Как у нас? – переспросила ассасин.
- Ну да, - кивнула принцесса. – Так же кружится голова, так же затуманивается взгляд… - Элис смущенно улыбнулась, явно что-то припомнив, и Изабелла почувствовала облегчение, понимая, что не одна она подвержена нападкам жестокой памяти, столь живой, что казалось, будто это и не прошлое вовсе, а самое, что ни на есть, настоящее: - Просто, - продолжила принцесса, - они же мужчины, и им не позволено так нежится в ласке, как позволено нам, женщинам. Потому они и сдерживаются. Хотя знаешь, - засмеялась она, прикрыв ладошкой рот, словно шкодливый ребенок, - однажды…
Но тут же Элис прервалась, и ее взгляд устремился куда-то в сторону. Чуть погодя, на ее лице отразилось удивление, а затем и неприкрытая радость.
- Не может быть! Они никогда не возвращались так рано! – воскликнула она, хлопнув в ладоши.
- Что? – не поняла Белла и соскочила с подоконника, чтобы иметь возможность посмотреть туда, куда с таким восторгом глядела принцесса, стоя на балконе.
- Эдвард и Джаспер! Смотри – вон ворота открывают! Ох, как славно, что я не переоделась! Пойду, встречу их!
Изабелла не видела, как Элис скрылась в своей комнате, поскольку была очень увлечена тем, что вылезла из окна почти наполовину, глядя на ворота, которые с тяжелым металлическим скрипом открывались перед прибывшим кортежем. Сначала, как и полагалось, появилась охрана – черные всадники, как их называли в Фортуне. Конечно, они не могли быть равными по мастерству ассасинам, но, все же, всадники были славными воинами, и это знали не только терреновцы, но и их враги.
Затем на территорию замка заехало три кареты, а за ними замыкающий отряд охранников.
Наверное, если бы не ловкость ассасин, выработанная годами, Белла давно бы уже улетела вниз, выскользнув из окна, настолько она старательно пыталась разглядеть всех, кто высаживался из карет.
Изабелле, почему-то, не верилось, что Элис могла оказаться права, и в то же время, она не могла унять своего сердцебиения, пока глаза ее метались от одной фигуры к другой, в поисках знакомых очертаний. Руки, на которые опиралась Белла, уже начинали ныть, но она все никак не находила того, кого, сама не понимая почему, так отчаянно искала. Чувство горького разочарования стало подкрадываться к ней, когда толпа охранников и слуг расступилась, и среди этих людей Изабелла безошибочно узнала его…
Эдвард был слишком далеко, но, не смотря на это, Белла почему-то была уверенна, что этот высокий, стройный, светловолосый мужчина в черном дорожном костюме, был именно принцем.
Он стоял спиной к ассасин, отдавая приказы, и Изабелла еле успела заскочить обратно в комнату, когда Эдвард неожиданно повернулся в ее сторону, устремляя взгляд прямо к ее окну.
Оказавшись в спальне, она прижалась спиной к стене, слушая свое быстрое и шумное дыхание – казалось, будто она пробежала милю без остановки, и теперь ей страшно не хватало воздуха.
Белла прикрыла глаза, когда ее губы дрогнули в неуверенной улыбке – облегчение и сумятица заполнили ее до краев, и странное ощущение радости, которую она готова была разделить с Элис, зародилось в ее груди.
Радость…
Белла громко вздохнула и закрыла лицо руками, надеясь на то, что Эдвард все же не увидел, как она выглядывала – это было глупо, странно, неправильно, как и все, что она чувствовала в тот момент.
Но Изабелла надеялась совершенно напрасно, потому что от взгляда принца не ускользнуло то, как она скрылась в своем окне, и он не смог сдержать улыбки, предчувствуя их встречу еще сильнее, чем раньше.
Никогда прежде не проходили подобные поездки в такой спешке. Принц практически не спал и не давал отдыхать своим подданным, ловя на себе настороженные взгляды Джаспера. Они проследили за закупкой оружия у вольных кузнецов и, не оставляя времени на отдых, отправились в обратный путь. Государственные кузницы уже не справлялись с поставленными задачами, и терреновцам часто приходилось обращаться в Воркнилд, который славился своими мастерами. На самом деле, в этом графстве можно было найти не только оружие, но и множество необходимых предметов повседневной жизни: начиная от добротных подков, заканчивая на совесть сшитой одеждой. Конечно, король Карлайл мог отдать приказ, и всю продукцию кузнецы отдавали бы на нужды армии безвозмездно, но он придерживался другой политики, стараясь поддерживать нормальную жизнь в своем государстве настолько, насколько это было возможно в создавшихся условиях, и фактического ограбления своего народа он не допускал.
Обычно на такие задания у Эдварда уходило три, может даже четыре дня. А если с ним был Эммет, то и все пять – очень любил лорд Маккартни повеселиться, и когда все дела были завершены, то он обязательно оставался в Воркнилде еще на пару дней, чтобы вкусить прелесть здешнего вина и красавиц, которые не спускали глаз с благородных особ. Принц с удовольствием составлял ему компанию, но в эту поездку в его голове не было и мысли, чтобы задержаться вдали от дома… От места, где находилась Изабелла.
То, с каким смятением в душе он уезжал, удивило самого Эдварда – никогда раньше ни одна девушка не занимала так его мыслей - стоило ему закрыть глаза, как он видел нежное, растерянное лицо Изабеллы: румяные щеки, прикрытые глаза с трепещущими ресницами и нежные, манящие губы, на которых оставался след от его поцелуя – слишком осторожного, вовсе не такого, как хотелось бы самому принцу, но все же, невероятно сладкого.
Эдвард разозлился на самого себя, когда в его голове проскользнула мысль о том, что он предпочел бы остаться и продолжить общение с Изабеллой, нежели ехать куда-то. Эта идея была как минимум неуместна – у принца Каллена были определенные обязанности, возложенные на него королем, и он не имел никакого права сомневаться в них. Однако на этот раз, поездка совершилась в рекордные сроки, оставляя следы усталости на всех ее участниках.
Капитан Хейл, кажется, догадался, в чем была причина такой спешки, но на удивление Эдварда, ничего не сказал, хотя его пристальный взгляд говорил красноречивее всяких слов – осуждение, вот что читалось в нем безошибочно.
Но пока Джаспер молчал, молчал и Эдвард, хотя принц прекрасно понимал, что неприятного разговора с другом ему не избежать. Информация – вот чего жаждал Хейл, а Маккартни, как и Каллен, предоставляли ее в возмутительно скудном количестве, увлекшись интересом совершенно другого свойства.
Однако Эдвард искренне полагал, что у него осталось намного больше здравого рассудка, нежели у его брата – Эммет настолько погрузился в общение с Розали, что стал отказываться от привычных ему развлечений, и все свое время, свободное от обязанностей, налагаемых на него его положением при дворе, проводил вместе с прекрасной ассасин.
Подъезжая к воротам замка, Эдвард усмехнулся, подумав, что, возможно, этих женщин учили не только боевому искусству, но и искусству лишать разума мужчин, опьяняя собой, подобно молодому ароматному вину.
Когда за их кортежем закрылись тяжелые ворота, и принц вылез из кареты, то он с трудом сдержался, чтобы не развернуться тот час же и направиться к Изабелле – узнать, как она провела эти два мучительно долгих дня, не пыталась ли нарушить его приказ и выйти из комнаты? Конечно, можно сказать, Эдвард был почти уверен в том, что волнение за судьбу Розали удержит ассасин от опрометчивого шага, но небольшое сомнение все же тлело в его душе, заставляя слабую тревогу периодически напоминать о себе. Изабелла была, безусловно, очень сильной внутренне, не говоря уже о физической стороне дела, и у нее был шанс добиться успеха, если бы она вздумала бежать. Но ведь бежать-то ей было некуда, и она должна была это понимать – в Фортуне ее просто убьют, пустят в расход, как бракованный материал…
Принц со злостью сжал кулаки, как только представил, что это вообще возможно – убить Изабеллу.
Он автоматически раздавал указания относительно той части оружия, которое привезли в замок, когда почувствовал, словно его спину ожег мягкий, почти не ощутимый огонь, от которого по позвоночнику пробежалась мелкая дрожь. Повинуясь инстинкту, Эдвард повернулся и непроизвольно взглянул в сторону окон спальни Изабеллы. С места, где он стоял, было тяжело разглядеть их, но не заметить прекрасную девушку, длинные распущенные волосы которой развивались на ветру, пока она выглядывала из окна, было невозможно, не смотря на ту ловкость, с которой она исчезла в открытом проеме.
Изабелла…
Эдвард повернулся ко входу, желая только одного – оказаться возле нее, рядом с ней…
- Эдвард! – звонкий голос Элис отвлек его от тех сладостных картин, что начало рисовать ему его воображение, и он повернулся к сестре.
Как всегда мила, как всегда прекрасна – улыбка тут же осветила его лицо, отвечая на улыбку принцессы. Элис была удивительной – светлой и невинной, как лесной родник – и, казалось, никого дороже в жизни принца не было, кроме его младшей сестры. Столько доброты лилось из ее взгляда, а ум – наивный, но не лишенный остроты – не мог не восхищать. Еще когда она была малышкой, Каллен отмечал про себя, насколько она походила на ангела, и, к всеобщему удивлению, с возрастом это очарование не покидало ее, а только усиливалось.
Она сбежала с лестницы, окруженная нежно-зеленым облаком своего платья, и с задорным смехом бросилась в объятия брата, который тут же подхватил ее.
- Здравствуй! Вы так быстро! – протараторила она, отстраняясь от Эдварда и тут же начиная кого-то выискивать глазами среди окружающих людей.
Вообще-то, принц прекрасно знал, кого она ищет, и не сдержался от недовольного вздоха. Он искренне любил Джаспера, он был ему ближе, чем друг – он был для него братом, которого не подарили Эдварду родители. Но он так же прекрасно знал, что Хейл взрослый искушенный мужчина, и, возможно, его чувства и намерения относительно Элис чисты, но вот помыслы его далеки от невинной строгости.
Эдвард с легкостью узнавал этот взгляд, полный алчных желаний, который Джас устремлял к принцессе, и который она, в силу своей наивности, не могла разгадать, лишь краснея и опуская глаза. И это очень, очень не нравилось принцу.
Правда, Эдвард допускал ту мысль, что король и королева могли бы благословить этот брак – между славным воином благородного происхождения и принцессой крови, но не был уверен на этот счет. Насколько Эдварду было известно, никаких конкретных планов относительно замужества Элис у Карлайла не было, а Джаспер давно снискал любовь королевской четы…
Но все же, пока этот вопрос не был решен, дистанция между Хейлом и Элис должна была сохраняться приличная, а она, наоборот, стремительно уменьшалась.
- А где Джаспер? – спросила, наконец, принцесса, привставая на носочки и еще тщательнее разглядывая окружавших людей.
- Джаспер пошел отнести документы секретарю – завтра мы отправим гонца к родителям, - как можно спокойнее ответил Эдвард, глядя, как на лице принцессы вырисовывается разочарование, граничащее с обидой: - Ты сможешь увидеть его завтра, - смягчился принц.
Элис нахмурилась, но перечить не стала.
- Ты, наверное, устал? – предположила она, погладив руку Эдварда, и грустно улыбнулась – Элис никогда не умела прятать свои эмоции, и явное расстройство от того, что сегодня она не встретилась с Хейлом, прорисовывалось в каждом ее жесте.
- Немного, - вздохнул принц. – Давай я тебя провожу.
Элис согласно кивнула и, взяв брата под руку, отправилась обратно в замок.
По дороге к ее комнате Эдвард попытался отвлечь сестру, обещая завтра же прислать ей на завтрак восточных сладостей, которые купил Джаспер в Воркнилде, и эта новость хоть немного, но подняла ей настроение, правда, принц не был уверен, что именно этому поспособствовало – новость о самих сладостях, или о том, что их купил для нее Хейл.
- Спокойной ночи, Элис, - сказал Эдвард и поцеловал принцессу в лоб, когда они дошли до двери ее спальни.
- Спокойной ночи, - улыбнулась она и скрылась в своей комнате.
Принц еще несколько секунд простоял на месте, размышляя о своих тревогах, но затем решил, что оставит это до завтра – на сегодня у него еще есть важные дела.
Эдвард круто развернулся и направился к широкой лестнице, ведущей вниз, сам не замечая, как с каждым шагом двигался все быстрее. Оказавшись у двери Изабеллы, даже не заглянув в свою спальню, он удивился тому, насколько ему тяжело сдержаться от радостной улыбки, не думая даже об охранниках, что все так же несли свой пост.
Эдвард нетерпеливо дернул ручку и распахнул дверь, застывая на месте – Изабелла стояла прямо возле входа, с поднятой рукой, будто она сама хотела ему открыть, но принц опередил ее.
Эдвард зачарованно улыбнулся, закрывая за собой дверь, глядя на Беллу и думая, что она стала еще прекраснее с момента, как он видел ее. Изабелла дышала так же часто, как и он сам, а глаза ее со смущением и интересом оглядывали черный дорожный костюм, в который был облачен принц.
Смешно – они не виделись всего два дня, но обоим казалось, что много, много дольше…
Она знала… нет, она почувствовала, что он стоит там, в коридоре, и ведомая каким-то странным нетерпеливым желанием подошла к двери, когда та распахнулась.
Эдвард… опять он, опять с этим прожигающим жадным взглядом, опять такой же бесспорно красивый в своем строгом бархатном костюме… И как раньше ассасин не обращала внимание на одежду людей? Ведь она могла делать образ таким… разным.
Изабелла опустила глаза и отступила на шаг, когда принц приблизился к ней.
Скучала… Лишь ощутив его присутствие рядом, она смогла полностью осознать, насколько сильно ей не хватало Эдварда…
- Здравствуй, Изабелла, - негромко сказал он, подходя еще ближе.
- Здравствуйте, - ответила девушка и подняла глаза, встречаясь взглядом с принцем. – Эдвард, - добавила она и шумно выдохнула, ощутив, как его имя словно обожгло ее кожу.
Принц тяжело сглотнул, переводя взгляд на ее приоткрытые губы, и сделал еще шаг, но на этот раз Белла не отступила назад. Она смотрела на Эдварда, на его высокую статную фигуру, на движения, столь плавные, что было ясно – грация досталась ему от природы, и так щедро одарившей этого мужчину красотой и силой... Все это будто гипнотизировало ассасин, не давая сдвинуться с места...
- Прости меня, - напряженно проговорил он, приблизившись к Изабелле вплотную, и прикасаясь руками к ее лицу. Она закрыла глаза, в то время, как ее руки сами, по своей собственной воле, легли на грудь принца: - Но я не могу больше сдерживать себя, - прошептал Эдвард, и Белла не успела разомкнуть век, чтобы вопросительно взглянуть на принца, когда почувствовала его губы на своих…
Он действительно не мог сдержаться, и с каждой секундой, проведенной рядом с Изабеллой, желание поцеловать ее мягкие, невинные губы становилось все невыносимее. А когда с них слетело его имя, и какой-то решительный, но, в то же время, потерянный взгляд карих глаз встретил его так открыто, как никогда раньше… Эдвард уже не размышлял – он только жаждал: ее поцелуя, ее стонов… Он жаждал Изабеллу.
Эдвард приник к ее рту, целуя нежно – казалось, еще чуть-чуть и его начнет трясти от той осторожности, с которой он ласкал ее, с которой привлек ближе к себе, кладя ладони на тонкий стан девушки, и чувствуя ее дрожь сквозь ткань костюма.
Но когда принц ощутил, как Изабелла несмело, неловко, но так волнующе, провела руками вверх по его груди к шее, а затем запустила пальцы в спутанные волосы на его затылке, Эдвард потерял себя, потерял себя в ней… Еще ни одну женщину он не желал так страстно, еще ни одна женщина не сводила его с ума столь невинной лаской…
Поддавшись своему безумию, он резко прижал Изабеллу к себе так близко, как только мог, и к звукам их сбившегося дыхания добавился негромкий стон, зародившийся в груди ассасин. Не встретив сопротивления, Эдвард поднял одну руку, запутывая пальцы в мягких волосах Беллы, и удерживая ее, углубил поцелуй, проникая в ее теплый, сладкий рот языком, не сдерживая утробного рычания, в которое вылилось почти яростное желание обладать этой женщиной – прямо сейчас.
Изабелла замерла на секунду, не понимая, что чувствует – ощущения были так остры, так заполняли все ее существо, что она не могла даже вздохнуть, чтобы выпустить очередной стон, разрывавший ее легкие изнутри.
Она хотела, чтобы Эдвард поцеловал ее, она хотела снова ощутить ту плавящую нежность, но теперь это было иначе… То, что делал принц, было так агрессивно в своей откровенности, так… необычно. Его поцелуй разжигал страшный, испепеляющий огонь, наполнивший вмиг все тело Изабеллы отчаянным томлением, которое, казалось, невозможно унять…
И когда она услышала рычание принца, почти звериное, оно прошло вибрацией сквозь ее кожу, заставляя трепетать каждый уголок затуманенного сознания. Коленки Изабеллы подогнулись – впервые в жизни - и если бы принц не подхватил ее, разрывая их дурманящий поцелуй, то ассасин упала бы на пол – пораженная без боя.
Эдвард поднял ее на руки, тяжело и шумно дыша, глядя на Беллу, чувствуя, как сквозь дымку желания рассудок снова возвращается к нему.
Она медленно открыла глаза и посмотрела на принца из-под своих длинных ресниц - в ее глазах читалось возбуждение и непонимание. Да, Изабелла была растеряна - очень, а виной этому был Эдвард.
Он почувствовал себя животным, которое не может совладать со своими инстинктами, и даже то, что девушка ответила на его яростную ласку, не служило ему оправданием – он должен быть с ней осторожен.
Эдвард оторвал свой взгляд от Изабеллы и направился к кровати, крепко держа в руках драгоценную ношу.
Опустив ее на постель, принц еще раз взглянул ассасин в глаза, которые неотрывно следили за ним. Склонившись к ней, он аккуратным движением убрал длинную прядь, закрывшую тонкую шею и погладил горячую щеку костяшками пальцев, почти не прикасаясь к ее коже.
- До завтра, моя Изабелла, - прошептал Эдвард, и почти со злостью оттолкнулся рукой от ее постели, отходя назад.
Принц повернулся и вышел из комнаты, больше не взглянув на свою пленницу – слишком был велик риск того, что он захочет остаться настолько сильно, что уже не сможет себя остановить.
Эдвард закрыл дверь и быстрым шагом направился в свою спальню, так и не услышав, как Изабелла, провожая его взглядом, почти неслышно прошептала:
- До завтра, мой принц…
Хотя она и сама не слышала собственных слов – их заглушало ее сердце, исступленно бившееся в ее груди.