Я смотрела в зеркало. Что-то искала в своих карих глазах.
Может быть, их другой цвет? Почему-то мне не нравился мой мягкий, шоколадный.
Странно. Я люблю шоколад, но не его цвет в своих глазах. Какая-то в нём печаль.
Я хочу цвет, в котором больше жизни. Может, зелёный, как просторный луг юной
весной. Или тот, в котором плещется бескрайность неба в ясный день. А может быть,
пусть будет и серый, как море в загадочной дымке. Увы, в моих глазах потухший
вечер, и в нём иногда веет прохладным сквозняком одинокого ветерка. Хотя порой там вспыхивают угли, очень жаркие. Правда, зачастую видят это страстное, опасное пламя другие, те, кто в тот момент смотрят на меня. Иногда и я замечала его в своём отражении, но, как Медуза Горгона, сбегала прочь от зеркала своей души. Она понимала, что станет камнем. А я? Боюсь ли я стать пеплом?

— Виталина, к столу!

Среагировав на голос мамы, я оторвала взгляд от зеркала и уставилась на закрытую дверь. Вздрогнула, словно меня могли застать за чем-то осуждаемым.

— Иду. — Громко ответила я и, пошарив потерянным взглядом по столу, пробурчала: — К чёрту...

Понимая, что меня сегодня гулять без божественного скандала не выпустят, отказалась от стремления найти среди руин учебников, тетрадей и школьных принадлежностей простенький кнопочный мобильный телефон. Лучше сегодня не сердить родителей, на этот месяц я уже явно свою норму терпения их выбрала с лихвой. Нужно и учёбой заняться, подтаскивать чёртовы хвосты.

Встав из-за стола, я пошла к двери, натягивая приветливую улыбку. И тут, стоило мне повернуть ручку двери, зазвонил мой телефон.

Свет от люстры в комнате колыхнулся, и я скользнула в темноту.

Проклятый телефон всё звонил.

Уже дневной свет коснулся моих глаз. Я, поворачиваясь в кровати, потянулась рукой на надоедливый звук.

— Чего надо? — мрачно буркнула я в трубку престижного смартфона и закрыла глаза.

— Нужна консультация. Тут движ...

— Сгинь в преисподнюю! — прервала я умоляющий голос начальника.

— Понимаю, нет мне прощения, — ещё более просящим тоном продолжил он, осознавая, что раз я не бросила трубку, то у него есть шанс. — Клянусь, компенсирую тебе беспокойство! Хочешь неделю плюс к отпуску?! Линок, выручай! А Линок...

— Взял бы ты с отравой пирожок и получил бы от Линок пинок! — огрызнулась я, но трубку лишь крепче сжала и села.

— Две недели?.. — заискивающе протянул он.

— Первый день отпуска, — ворча я встала и потопала к столу. — Ты мне должен. Если ещё и заработаешь, то должен, как маме зарождение! Забудешь, я тебя пинками в ад запихаю, напоминая. Понял, Борис Андреевич? — строго хмурясь я разбудила ноутбук и пошла на кухню.

— Андрей Борисович, — деликатным тоном поправил он меня.

— Борисыч, не беси! — продолжила доминировать я, включая греться электрочайник.

— Всё, что пожелаешь, только побыстрей... движ...

— Вы что, позицию открыли? — деловой тон взял мои нервы в оборот.

— Да, — пискнул он.

— С этого начинать нужно было, — мысленно ругаясь я поспешила в спальню. Благосклонность начальства всегда пропорциональна сумме прибыли в его карманах. Это правило всегда стоило помнить, хотя Андрей... Моя мысль потерялась в буре графиков финансовых показателей. Я нырнула в изучение индикаторов и шёпота моей интуиции. Андрей молчал, но напряжение от него словно потрескивало электричеством в трубке. — Думаю, движение вверх будет ещё пунктов двадцать, тридцать, а потом вернётся пике и будет круче, чем ожидалось. Под сто сорок пунктов рухнет от твоей отметки входа в сделку. Вчера в новостях были звоночки на рост, но такой скачок вверх — это обманка. Если ошибусь, уволишь. Я прервала звонок. Оставила мобильный на столе. Вышла из финансовой программы и побрела к свистящему чайнику.

Насыпав в чашку растворимый кофе и плеснув кипятка, замерла у окна. Зелень цветущего лета. Небо и солнце над большим городом. Внизу там маленькие люди. Где-то вверху их большие мечты.

Дымка слёз потуманила мне глаза. Померещился детский смехи родные обнимающие руки. Мечты...

Ладонь жгло.

— Дьявол, — я вздрогнула, приходя в себя, и быстро поставила, почти уронив обжигающе горячую чашку, на подоконник. Подула на ладонь. Взяла чашку другой рукой и пошла в спальню. Забравшись в постель, уставилась в одну точку, даже не поняв этого. Словно машина, помешивая ложкой ароматный напиток и дыша не здесь, я потерялась, смотря куда-то туда, где уже ничего не было. Холод крался по груди, и темнота поедала свет солнца вокруг.

Резкий звонок телефона вернул меня к реальности. Кофе в чашке совсем остыл. Я выпила его залпом и только потом подошла к столу. Поставила чашку у спящего ноутбука и ответила на вызов.

— Ты ведь знаешь, что я бы тебя не уволил? Только беспросветный идиот выбрасывает бриллиант, если на него вдруг упала пылинка! Ты ведь знаешь, да, что я не идиот? Я тебя на руках носить обязан днями и ночами! Знаешь, да? — на волне возбуждения вопрошал мой начальник.

— Знаю, что ты, к счастью, женат, иначе бы надорвался. —Меланхолично ответила я.

Он коротко, но искренне рассмеялся.

— Лина, давай не грусти! Поедешь с нами? Оксана будет рада помочь мне не надорваться, — смешок, — мы тут собираемся лететь поплескаться в океане. Я беру и тебе билет?! Клянусь, ни единого слова про работу не будет весь отпуск! Или меня супруга уволит, а ты не без удовольствия поможешь ей замести рубиновые следы на золотом песке.

Он опять смеялся.

Я невольно улыбнулась, представив, как давились бы акулы его облагороженным юмором.

— Спасибо. Как-нибудь в другой раз. У меня уже есть планы, — не то чтобы я соврала, мне не хотелось ненароком подпортить их отпуск.

— Жаль, — в его голосе скользнула обеспокоенность. — Если передумаешь, звони! Будем рады твоей компании!

— Хорошего отдыха! — с чистым сердцем пожелала я.

— Эй, погоди! — успел он, не дав мне повесить трубку. —Тебе не любопытно, сколько мы денег подняли благодаря твоему волшебству сегодня?

— Честно? Нет. Я надеялась на увольнение. — Подколола я.— Так что иди ты к океану!

— Звони в любое время! — сказал он, посмеявшись.

Я угукнула и завершила звонок. Потом сразу набрала сообщение контакту под именем «Древняя».

«Сны вернулись. Не одни» — отослав сообщение, я вернулась в постель и свернулась калачиком под лёгким одеялом. Телефон сжимая мёртвой хваткой, посмотрела в ночь среди дня.

Ступор. Боль в душе. Раздавливающая, сковывающая, поглощающая.

Крик и слёзы застряли внутри. На них не было сил.

Я потерялась во времени.

Сигнал телефона встряхнул мне разум, словно пригоршня холодной воды в лицо. Я вцепилась взглядом в пришедшее сообщение, но тут же состраданием простонала. Послание было не от Древней. Отец мне сухо сообщал, что есть место в археологическую экспедицию в район Танаиса, и если мне интересно, то я должна дать знать маме в течение пары дней.

— Неплохой предлог для попытки сгладить острые углы прошлых обид. — Прошептала я. Посмотрела в сторону окна. За ним вечерело.

Голод и желание справить естественные потребности погнали меня с постели.

— Иду. Ползу. Двигаюсь. Я не размазня. — Бурча потопала в туалет, мобильный взяв с собой. Я думала о Танаисе и надеялась на отклик Древней.

После необходимых дел и принятия душа я приготовила поздний завтрак. Съев омлет и салат, села на подоконник, поджав одно колено к груди. Очень хотелось выть и сотворить безбожную глупость. Одиночество щемило сердце.

Как там говорят: «Клин клином вышибают»?

Чтобы не удумать худшего, я встала и пошла собираться. Через часа полтора подо мной уже рычал мотор мотоцикла. Я бесцельно ехала куда-то за город.

Звёзды мерцали в раскинувшейся серебристой шали луны. Повесив шлем на руль, я стояла на обочине около поля с уснувшими подсолнухами. Просто дыша слушала стрёкот насекомых. Хотелось пить.

Тут раздался звонок. С кислой миной и вздохом я ответила:

— Костя, нет!

— Эй, что нет? Так сразу?.. — опешил мой коллега.

— Да. Ты что хотел с долгой прелюдией? — фыркнула.

— Понял. У тебя эти, те дни плохого настроения. — В его голосе звучала беспечность и смешок. — Так что давай без предварительных ласк! По быстрому. Мы тут...

— Бесстрашный, да? — рявкнула я, одёргивая его. — Сейчас как приеду, и будет тебе быстро хорошее настроение на месяц другой с медсёстрами в травме!

— Рад, что взбодрилась! — Он ржал. — Я, конечно, боюсь, помня твои закидоны, но я сейчас далеко! Вот через четыре денька подъезжай, у нас будет тусовка для своих. Наверняка и на рыбалку и охоту поедем! — Он вновь заржал и похлеще пьяного коня.

— Я вот так и знала. Потому и нет сказала. — Я нахмурилась, хотя хотелось смеяться от позитивных воспоминаний, связанных с одной из совместных поездок на природу. Тогда моими трофеями едва не стали парочка коллег, совершенно нечаянно. Тогда всё окончилось весело, но сейчас нечто непонятное меня тревожило, и потому я не смеялась.

— Лина, без тебя же будет тупейшая попойка. Соглашайся спасти нас от тяжёлого похмелья и чего похуже. Пожалуйста! Тем более для тебя будет классный сюрприз! Только я тебе о нём не говорил, иначе шеф меня на фарш пустит. Приедешь? Пожалуйста! Ты ведь ангел! — Упрашивал он.

— Борисыч приказал организовать тусовку? — Мрачность сильней овладевала мной.

— Нет. Он узнал, что мы собираемся, и замутил кое-что вдобавок.

— А меня звать без его замут собирались? — Тяжело вздохнула.

— Само собой! Ты там в своих днях не того настроения ум-то не теряй! — Он и посмеивался и немного дулся.

— Борисыч сегодня узнал? — Я понимала, какой будет ответ. Однако ставила точку над «И».

— Да. А что, сегодня случилось что-то интересное?

— Не суть. — Отрезала я. — Не знаю, приеду ли, хотя ты заинтриговал сильно. Меня родители позвали с собой, и как раз, похоже, в то же время.

— Понимаю. — Костя загрустил. — Дай знать, если надумаешь к нам. Если нет, то, уверен, сюрприз шеф тебе позже с большей помпой устроит. —Короткий смешок.

— Вот чёрт, — я вздохнула. — Он может то, что я терпеть не могу. Ладно, я сообщу о выборе. Мне звонят. А ты береги печень от змея!

Костя сказал, что не обещает, а я завершила его звонок и приняла долгожданный и неимоверно желанный.

— Знаю, ты очень сильная и держишься, умница моя! —уверенно прозвучал в трубке обволакивающий бархатом женский голос.

— С трудом, — я поджала губы и невольно дрожала.

— Иначе не бывает, когда чувства настоящие. Ты знаешь, помнишь, сможешь всё преодолеть. Ты ведь яркое горячее солнышко! — нежно приободрила она. — Я приеду где-то через месяц. Никак не могу раньше. Не от меня зависит.

— Понимаю, — горько прошептала я.

— Держи бодрей свой тигриный хвостик! Время промелькнёт быстро, и скоро встретимся. Ты меня непременно порадуешь своим сиянием! А сейчас котёночек поделись, что там за события у тебя происходят. Что случилось недавно?

Я, прохаживаясь около мотоцикла, будто мечась в клетке из угла в угол, пересказала ей основное из нескольких прошедших дней.

— Не сомневаюсь, ты уже и сама знаешь причину, почему сны вернулись.

— А я не сомневаюсь, что ты сейчас улыбаешься. —Проворчала я.

— Правильно. Не грех радоваться прозорливости моего котёночка! И... — вопросительно протянула она.

— Раз сны вернулись, то я на пороге судьбоносных перемен в жизни. — Я мрачно взглянула на луну.

— Развилка пути перед тобой, солнышко. Верю, выберешь правильную для тебя дорогу, где вернётся счастье в твою прекрасную душу и мир! —как ласково обнимающая мать произнесла она.

— Я не знаю. Подскажи... — чуть ли не взмолилась я, с трудом удержав подступившие слёзы.

— Котёночек, — со вздохом печали.

— Знаю. Ты не можешь жить за меня, чтобы не погубить. — Я смахнула покатившиеся слёзы. — Приезжай скорей, как сможешь. Я очень жду тебя.

— Постараюсь, солнышко. Верю в тебя! Не грусти! Не забывай, сколько бы вокруг не уплотнялась темнота, внутри тебя света будет всегда больше!

— Да-а... всегда больше, пока я помню, знаю, чувствую, что такое любить. — Прошептала я и закусила солённые губы.

— Ты всегда будешь не покинута любовью. Скоро увидимся, котёночек! Прости, пора...

— Скоро... — уронив телефон в карман кожаной куртки, я отчаянно закричала в ночь. Потом надела шлем. Завела мотоцикл и погнала обратно в город.

Зайдя в квартиру, первым делом выпила полстакана виски.
Ругая себя за эту слабость, села на кухне за стол и уставила взгляд на начатую бутылку Chivas Regal двенадцати лет выдержки. Боль в душе у сердца стала немного тупей. Я покрутила телефон как волчок около бутылки.

Правильно было бы поехать к родителям и попытаться как-то налаживать отношения. Но это словно прыгнуть в костёр под крики: «Гори, ведьма!».Очищаться болью. А виновата ли я?.. А только ли я... Почему гореть лишь мне...

— Я, сука, но хотела всего-то быть счастливой. — Скрипнув зубами, налила ещё полстакана.

Уехать к Косте тусить легче. Отвлечься. Немного забыться. Продержаться месяц, а там... что-то там другое, чем костёр.

Я выпила. Тяжело выдохнула. Прижала ладони к лицу. Боль внутри размывал тёплый туман. Он полз по мне и кружил голову.

— Любовь такая сука...

Вдруг повеяло сырым ветром, и темнота забрала меня.

— Витёк, хватит родителям нервы делать надорванными струнами. Берись за ум!

Сильная рука остановила качели. Я прекратила болтать ногой, метя попасть носком обуви в маленькую лужу. Посмотрела выжидающе на брата. Высокого. Крепкого физически и характером как молоток. Старшего меня на десять лет.

— Несколько недель была человеком. Занялась учёбой, о будущем задумалась. Что опять за дурь вернулась в твою шальную голову? — он отпустил штангу качели и потрепал ладонью меня по макушке, приводя волосы в полный беспорядок.

— Ну я же не ты. Белый. Пушистый. Правильный. Гордость и любовь мамы и папы. Да ещё я и девчонка! Не брат, которого тебе так хотелось. Уйди. — Нагрубила я.

— Очень трудно заметить, что ты девочка. — Он чуть улыбнулся, смотря на меня, словно на маленького беззащитного котёнка.

Лучше бы он злился. Его сочувственность, жалость или сострадание ко мне больно жалили меня.

— Да пошёл ты! — я вскочила с качелей.

— Хватит, — он схватил меня за руку, не дав уйти. — Пойду с тобой домой. Мама волнуется. За тебя переживает, дурында ты, Витёк! Не за меня.

— Ещё раз сегодня меня так назовёшь, и я тебе врежу! —прошипела я, сверкая яростью в глазах.

— Ты же знаешь, что я любя, поддразнивая тебя. — Он качнул головой и отпустил мою руку.

— Ну конечно... — я фыркнула. — Признай, что брату ты был бы счастлив дать по шее и так закрыть вопрос воспитания! А со мной вот приходится благородство держать, возиться. Поджала губы. Захотелось разреветься.

— С твоим-то характером и у пацана этот вопрос лишь бы шире распахнулся! — он улыбнулся. — Хорошо, ты девчонка. И мне достаточно приглядывать, чтобы у тебя в руках не было чего увесистого.

— Пошел ты на фиг, — буркнула я. Обратно села на качели.

— У меня тоже был переходный возраст. Новые чувства и прочее. Мне и родителям понятно, что тебе непросто. Четырнадцать лет. Гормоны. И твой тигриный нрав. — Он протянул руку к моей голове. Задержал ладонь, пока не убедился, что я не дёрнусь, и только затем нежно погладил. — Постарайся быть к родителям помягче. Мы волнуемся за тебя.

— Я никогда не буду такой, как ты. — Мрачно констатировала я. — Без меня вам было бы лучше, спокойней.

— Глупости не пускай вот сюда, — он постучал пальцем мне по макушке. — Ты у нас как огонь в камине. Без него холодно и пусто! — ласково провёл рукой мне по волосам и спине.

— Главное рядом со мной всегда держать под рукой огнетушитель и следить, чтобы не выскочила из очага. — Я хмыкнула.

— И язычок у тебя с перчинкой. Хватит хандрить и вредничать, пойдём домой. Чай нам согреешь и осеннюю сырость прогонишь!

— Ха-ха... — я встала с качели, морща переносицу. — Ну а шоколад к чаю будет?

— Обязательно, — он приобнял меня за плечи одной рукой, и мы пошли в сторону многоэтажного дома.

— Я красивая? — задумчиво спросила я.

— Разве тигрица может быть другой, и особенно молодая и дерзкая?! — он слегка засмеялся.

Я улыбнулась. Прохладный ветер почувствовался тёплым и словно наполненным ароматом весенних цветов. Затем мгновенно сгустилась темнота.

Проснувшись со смешанными чувствами, я убрала алкоголь со стола. Приняла душ. Приготовила обед и, поев жаренной картошки с мясом, забралась в постель с ноутбуком. Не забыв и телефон. Просматривая деловые и обычные новости, думала над тем, куда ступить на развилке.

Разве не я портила многие шансы на хорошие отношения сродными? Стоит ли вновь пытаться и вдруг опять сделать им больно. Они тоже могут сделать мне больно. Кто из нас выдержит ещё... Почему так происходило? У них свои причины были. У меня свои. Я сейчас достаточно взрослая, чтобы не считать виновными и неправыми только их. Но дальше что? Правильно начать не с чистого листа, это просто невозможно, не для меня. Попытаться начать, перевернув страницу... оставить прошлое каждому при себе. А будущее? Они мне не чужие. Я им тоже. Но... но... но... Просто повернуть время, увы, нельзя. Если бы можно так, дать шанс моей душе и их сердцам. Уже было столько боли. Ещё раз преодолеть себя, стать сильней и побороть страх. Правильно, а возможно ли и не сойти с ума мне и не довести их до черты ледяной пропасти. Разве не правильней пожалеть их и поберечь, и пусть больше утвердятся с мыслями, что я дрянь и пустота между нами? Не хочу делать им больно. Лучше себе. Так правильно.

Я взяла телефон и открыла набор сообщения Косте. Сердце бешено билось. В горле сразу пересохло. Дрожащие пальцы набрали: «Будет здорово встретиться и оторваться, пугая твою печёнку...», у меня резко закружилась голова и потемнело в глазах. Внутри самой себе я зашептала маленькой плачущей девочкой: «Переиграть время, если бы можно переиграть время». Я отправила сообщение, а потом не поняла, как очутилась на кухне. Очнулась, держа стакан с виски в руке у рта и капающими из щиплющих глаз слезами.

— Дьявол, что я сотворила... — обжигающий глоток.

Звонок телефона...