На улице шумит весна,
А в старой маленькой квартире
Старушка мается одна,
Совсем одна в огромном мире…

Всего лишь час назад письмо
Вручил курьер ей торопливо.
Её с войны ждало оно
На полке пыльного архива.

Как вышло так, что столько лет
Посланье шло до адресата,
Гадать теперь уж смысла нет.
И нет давно в живых солдата…

Он ровным почерком писал
И об одном молил: дождаться.
Он ей вернуться обещал…
Он обещал живым остаться…

Нет, не была судьба щедра,
И в сорок третьем похоронку
Принёс ей почтальон с утра,
Подъездной дверью хлопнув громко.
И всё равно решила ждать:
Мечтала, как обнимет крепко,
К нему прижмётся и вдыхать
Махорки будет запах терпкий.

Исход бы приняла любой –
Пусть инвалидом, пусть калекой,
Но только бы пришёл живой…
Любовь всему хороший лекарь.

Ждала, когда под вой сирен,
Молясь, в укрытие бежала
И там, среди бетонных стен
Глаза родные вспоминала.

Ждала под праздничный салют
В далёком сорок пятом, в мае.
Ждала, когда и там и тут
Солдат вернувшихся встречали.

Жить научилась без него.
И сердце не одно мужское
Она, не ведая того,
Своей разбила красотою.

Стать чьим-то счастьем не смогла –
Единственному и родному
Всю жизнь она верна была
И не умела по-другому.

Когда тоска, пробив заслон,
Наружу тихо выплывала,
Свой старенький фотоальбом
Ища спасенья, открывала.

Неспешно взгляд её блуждал
По старым довоенным снимкам,
Солёно-горький дождь стекал
Из глаз по тоненьким морщинкам…

Полуистлевший жёлтый лист
Трясётся в пальцах непослушных,
Давно чернила растеклись,
Былой порядок слов нарушив.

И каждая строка в письме
Свидетельствует непреклонно,
Что ни одной слепой войне
Не победить души влюблённой!