Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [266]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1600]
Мини-фанфики [2362]
Кроссовер [679]
Конкурсные работы [6]
Конкурсные работы (НЦ) [1]
Свободное творчество [4595]
Продолжение по Сумеречной саге [1244]
Стихи [2333]
Все люди [14634]
Отдельные персонажи [1447]
Наши переводы [13891]
Альтернатива [8928]
СЛЭШ и НЦ [8375]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [153]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4000]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей апреля
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 апреля

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Он вернется
Я буду ждать Эдварда столько, сколько понадобится. Переждать зиму? Легко. Всю жизнь? У меня нет выбора. Он вернется, я верю в это.

Сумеречный фанфик-фест
Дорогие авторы!
Художники нашего сайта создали 75 удивительных и красивых обложек к сюжетам, придуманным обычными пользователями!
Порадуйте ваших читателей и самих себя, написав на эти обложки не менее удивительные истории!
Срок приема историй продлен до 4 июня!

Готовы?
Встретившись лицом к лицу с неприятностями, ужасом, болью, потерей, любовью и надеждой, человечность проходит закалку выживанием и погоней за счастьем. Готовы ли Эдек Калленски и Изабела Свонда к этому путешествию? Победитель и финалист 2010 Cherry Exchange One Shot Contest. Приз зрительских симпатий и Лучшая адаптация исторических деталей в конкурсе «Сквозь века».

Пропущенный вызов
Эдвард определенно не думал, что несмотря на его пренебрежение праздником, духи Рождества преподнесут ему такой подарок...

Ритуал
Москва, 2003г. Желание студентов истфака МГУ получить зачет «автоматом» приводит к неожиданным трагическим последствиям.

Темный путь
В ней сокрыта мощная Сила, о которой она ничего не знает. Он хочет переманить ее на свою сторону. Хочет сделать ее такой же темной, как он сам. Так получится ли у него соблазнить ее тьмой?

Видеомонтаж. Набор видеомейкеров
Видеомонтаж - это коллектив видеомейкеров, готовых время от время создавать видео-оформления для фанфиков. Вступить в него может любой желающий, владеющий навыками. А в качестве "спасибо" за кропотливый труд администрация сайта ввела Политику поощрений.
Если вы готовы создавать видео для наших пользователей, то вам определенно в нашу команду!
Решайтесь и приходите к нам!

Семь апрельских дней
Они не изменились, да и суть их проблем осталась прежней.
Гермиона Г.|Драко М.
Angst|Romance


От команды переводчиков ТР, ЗАВЕРШЕН



А вы знаете?

... что можете заказать обложку к своей истории в ЭТОЙ теме?



...что новости, фанфики, акции, лотереи, конкурсы, интересные обзоры и статьи из нашей
группы в контакте, галереи и сайта могут появиться на вашей странице в твиттере в
течении нескольких секунд после их опубликования!
Преследуйте нас на Твиттере!

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Робстен. Пиар или реальность?
1. Роб и Крис вместе
2. Это просто пиар
Всего ответов: 6671
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Монстр и я. Эпилог

2017-5-22
18
0
Не всегда можно получить желаемое


От Эдварда

Я даже не в своем повторяющемся сне.

Белла сидит на диване в черном белье, окруженная белым пуховым одеялом. Мне не видно телевизора, но я знаю, что она смотрит “Гордость и предубеждение”. Ее взгляд прикован к экрану, а рука периодически зачерпывает попкорн из миски рядом. Похоже, она не замечает, что та стоит на коленях у обескровленного тела Джейкоба. Он разлагается рядом под одеялом, его рука безжизненно лежит у нее на плечах.

Белла начинает волноваться, а в моей голове возникает экран. История подходит к концу, Элизабет и мистер Дарси идут по холму, освещенному солнцем. Элизабет говорит:

— Вы слишком щедры по отношению ко мне. Если ваши чувства все те же, что были в апреле, скажите сразу…

Мистер Дарси остановился, звуковое сопровождение оборвалось прямо на середине возрастающих струнных. Больше я не слышу шелеста травы от ветра или поющих птиц. Мистер Дарси просто неподвижно стоит, его взгляд рассеян и лишен эмоций.

Элизабет повторяет, давая ему подсказку:
— …одно слово, и я больше не заговорю о них никогда.

Но мистер Дарси не шевелится и не говорит, словно застрял между нынешним моментом и будущим, будто мир вокруг – пленка, а он лишь фотография.

Теперь Элизабет в бешенстве и пытается встряхнуть его застывшую фигуру.

— Всегда! — орет она. — Всегда! — она превратилась в Беллу, была ей с самого начала. — Это твоя реплика! — кричит она в лицо замороженного мистера Дарси. — Ты говоришь, что любишь меня, всегда! Не так это должно закончиться! Эдвард, скажи что-нибудь!


Кажется, я просыпаюсь в, как вы сказали бы, холодном поту, хотя мой пот всегда холодный. Переворачиваюсь на кровати в море одеял, перекатываясь на пустое место рядом. Не прохладнее места, где лежал я.

Раньше, иногда, когда не мог уснуть, я слушал остальных в доме, меня убаюкивало ритмичное движение живых легких и сердец. По привычке я прислушиваюсь к Карлайлу, но затем вспоминаю, что его нет, тут слышно только мое дыхание. Осенью я мог чувствовать соседей через открытые окна, но сейчас земля промерзла, а форточки закрыты. Снаружи доносится запах снега.

Белла любит снег. Улыбаюсь, думая о том, как она проснется завтра в свеже-белом мире, но тишина дома поглощает меня. В гуле холодильника или тиканье часов больше нет привычного утешения. Может, завести собаку?

До меня доходит, что я голоден. Когда я в последний раз ел? Не помня точно, я в одних трусах спускаюсь на кухню и изучаю содержимое холодильника: банка дижонской горчицы, кувшин апельсинового сока и кварта свиной крови. Она для удобства; я все так же охочусь, когда бывает настроение, но иногда это не стоит затраченных усилий. Часть меня наслаждается любопытными взглядами, когда я появляюсь два раза в неделю в мясной лавке.

Я устал от свиной крови, и меня тошнит от апельсинового сока. Думаю, а не смешать ли их для разнообразия, но в итоге наливаю стакан каждого и пью, стоя у стола.

В кровать я вернуться не могу. Беру первую попавшуюся книгу, но ей оказывается “Старик и море”, наверное, единственная книга, печальная, как моя жизнь. Обычно в таком настроении я играю на фортепиано, но сегодня я не могу сосредоточиться, да если бы и смог, сомневаюсь, что захотел бы выразить свои чувства.

В гостиной телевизор, а в компьютере на втором этаже наполовину незаконченная работа по Малеру для истории музыки, но я оказываюсь в кабинете Карлайла и ничего не делаю. Ну не совсем ничего, я пялюсь на стену и скучаю по всем.

Так бывает не всегда. На учебе есть те, кого я считаю хорошими друзьями, но в любом случае большую часть жизни мне нравится находиться в одиночестве. Часто проходит пара часов, иногда даже дней, и ничего из этого до меня не доходит. И каждый раз, когда я понимаю, что меня в жизни ждет лишь учеба, рояль и большой пустой дом, мне становится легче это принять.

Есть моменты того дня, к которым я не могу перестать возвращаться – мое долгое колебание насчет крови Джейкоба, вид изувеченной руки Беллы. А есть другие, например, смерть Эсми, которую я не могу больше представить, даже если пытаюсь.

После произошедшего Белла не впустила меня, когда я пришел ее навестить. Ее пустое выражение лица превратило обыкновенный разговор в невыносимый.

— Я пришел… — сказать, что люблю тебя? Умолять простить за все, чего я не сделал? — …починить тебе дверь, наверное.

— Карлайл уже обо всем позаботился, — безучастно ответила она и открыла дверь достаточно, чтобы я увидел целый косяк. — Вообще, думаю, я съеду отсюда как можно скорее, — она навалилась на дверь, готовая ее закрыть.

— Послушай, Белла, я…

— Ты ничего не сможешь мне сказать, — она выглядела ожесточенной и напряженной, а в ее взгляде была такая усталость, которой я никогда у нее не видел. Мне хотелось стереть это выражение с ее лица, но я предусмотрительно не стал ее трогать. — Я была такой дурой, позволила тебе трахать себе мозги, но я помню, что видела вчера. После моего переезда я буду признательна… — ее голос дрогнул, и она отвернулась, словно стыдясь своих слез. — Я буду признательна, если ты не будешь пытаться найти, где я живу.

— Но, Белла, я люблю…

— Теперь я в курсе твоих чувств, и это оскорбление для нас обоих – прикидываться, словно это любовь.

Гнев в ее словах ощущался физически так же, как удар в живот.

Она через силу посмотрела мне в глаза.

— Но если у тебя есть хоть капля чувств ко мне, надеюсь, ты скажешь правду: как думаешь, сможешь держаться подальше?

Держаться подальше? Я понял, о чем она, по легкой дрожи ее рук. Белла боялась меня, того, что я буду ее преследовать, проникну в дом или еще чего похуже. Была ли она права? Не знать, в безопасности ли она, не иметь возможности увидеть или унюхать ее, не говоря уже о том, чтобы коснуться, представлять в каком-нибудь неизвестном месте с руками незнакомца на ней будет адом. Контроль над монстром окажется практически утерян. Я едва мог сдерживать его сейчас.

Но наблюдать, как паранойя сломит ее дух, зная, что причина этого я, будет сложнее.

— Если ты этого хочешь, то я обещаю, — произнес я искренне.

Она кивнула, и очевидное облегчение принесло больше боли, чем гнев.

— Прощай, Эдвард.

Монстр внутри бушевал и протестовал, как запертый в клетку зверь, но я позволил ей закрыть дверь, стоя в коридоре достаточно долго, чтобы услышать щелчок замка.

Я не сломал его и не заставил ее признаться в любви. Не колотил в дверь, чтобы она открыла и я смог убедить ее в своих чувствах. В голове пронеслись все привычные сценарии из романтических комедий: серенада под окнами, комната цветов, искреннее признание в любви, но Белла не была поверхностной, и все это будет значить для нее ноль без доверия. А я пообещал оставить ее одну.

Не знаю, из-за смелости или трусости, но я ушел, не попытавшись ее переубедить.

Бежав оттуда, я не останавливался, пока не достиг леса, где потерялся в охоте, убийстве и питье. То время вспоминается как в тумане, я помню, что мой мир сузился до смертоносного хищника, выслеживающего жертву. Я наслаждался криками умирающих животных, перенося на них свою боль.

Через несколько дней я проснулся в своей кровати с ветками в волосах и грязью вперемешку с животной кровью на теле. Должно быть, природа меня исцелила, потому что после долгого горячего душа я вышел практически работоспособным человеком. После этого я стал ходить на учебу и возвращался домой как часы. Время шло, я двигался, машинально и будучи пустым, но двигался.

Для Карлайла все шло иначе. После моего прихода с занятий он каждый день был пьян, а утром, когда я уходил, еще спал. В некоторые вечера он был агрессивно зол, в другие рыдал. Пожалуй, ежевечерняя рутина готовить ему ужин и помогать улечься в каком-то смысле помогла мне продержаться первую пару недель.

И когда, однажды вечером вернувшись домой, я не услышал его присутствия, то тут же отправился к нему в кабинет. На столе, где прошлой и позапрошлой ночью он засыпал, теперь лежала кипа бумаг. В основном документы: выписки из банка, бумаги на дом, в которых говорилось, что все переходит мне, но еще там был конверт с моим именем на нем.

Сын,

Я совершил так много ошибок. Я стал тем, кем в жизни не хотел, организовал события, которые никогда не должны были произойти. В самый критический момент я был слаб, когда надо было проявить силу, и мои самые близкие пострадали больше всего. Мной было разрушено самое драгоценное, как неразумным ребенком.

Можно ли убежать от себя и своих грехов? Я знаю лишь одно: больше я не могу терпеть человека, которым являюсь, или память о том, что у меня было. Моя единственная надежда, побежав достаточно далеко и быстро, получить возможность перевернуть страницу и открыть чистый лист. Или, может быть, у меня получится сделать что-то хорошее, что уменьшит мою вину хотя бы на каплю. Думаю… надеюсь… ты поймешь, что я совершенно не вижу больше других способов жить дальше.

Я буду на связи по возможности и вернусь к тебе, если когда-нибудь смогу. За исключением пары вещей, необходимых мне для передвижения, я позаботился, чтобы все перешло тебе.

Знай, мои решения редко бывали мудрыми, но я никогда не жалел, что взял тебя в семью. Ты принес в мою жизнь лишь любовь. Вся боль, что я вызвал и пережил, стала результатом моих неправильных решений, не твоих. Мы все не дружим с собой, но не сомневайся, что ты хороший человек. Я знаю, Эсми бы со мной согласилась. Настоящая Эсми, которую я буду помнить такой, а не той, что сделал.

Прости, что не попрощался лично, это единственный способ, на который мне хватило сил. Боюсь, это в очередной раз показывает, что я подвел тебя и не стал тебе отцом, которого ты заслуживаешь.

Карлайл.


Недавно я слышал от него, что он, кажется, нашел место в Кении, где оказывает медицинскую помощь в лагере для беженцев из Уганды. Судя по его голосу, звучащему через помехи на линии, он был уставшим, но хорошо, что он снова работал и находил смысл в жизни.

Будь у меня чем поделиться, я бы пошел по его стопам. Но я не врач, а музыкант хорош только тогда, когда есть слушатель. Во всяком случае, если я не сделал ничего хорошего, то и плохого тоже – было сложно, иногда неописуемо, но я сдержал данное Белле обещание.

Да, можно меня поздравить, что я не преследовал свою бывшую девушку. Я достоин награды.

Я видел ее, но всего раз. Не специально. Друзья притащили меня на вечеринку по случаю Хэллоуина в какой-то клуб в центре города. Была “фетиш-ночь”, очевидно, это значило, что весь Сиэтл пригласили прийти полураздетыми, облаченными в латекс, чтобы трахаться с незнакомцами. Возмутительно. Не знаю, зачем я пошел, единственной причиной стала моя мысль: а к черту! Я в колледже, разве не этим должны заниматься мои ровесники? Чтобы мне напиться, надо потрудиться, но в тот вечер мне это удалось.

Я сидел на диванчике с этой пьяной в хлам девчонкой на мне, что было достаточно неловко. Ведь на ней ничего не было, кроме белья и кошачьих ушек, которые тыкались мне в лицо, когда она пыталась потереться о мою шею. Мне хотелось пересесть, но я был пьян, а она такой теплой. До меня доносился запах химии, которой пользовались, чтобы покрасить ее ярко-рыжие хвостики, возможно, ранее днем. Ее рука покоилась на моих джинсах слишком близко от члена.

— Знаешь, я такая извращенка, — прошептала она, уверен, считая свой голос соблазняющим. Монстр во мне начал говорить, что мне стоило показать ей, сколько еще предстояло выучить, когда я заметил открывающуюся дверь в дальнем углу комнаты.

Вошла Белла. В черном платье до пола она была самой одетой женщиной здесь, ее одеяние подчеркивало каждый безупречный изгиб. Когда я увидел на ее шее свой ошейник, мое сердце дрогнуло, а член напрягся прежде, чем я понял значение украшения.

К ошейнику был прицеплен поводок, который держала незнакомая рука. Какой-то крепкий парень, считающий себя крутым в кожаных штанах. Он махнул волосами, и я почувствовал запах его одеколона сквозь вонь вечеринки – цветочный экстракт растворителя с намеком на восьмидесятилетнего старика. Что за мерзавец.

И он вел Беллу в моем ошейнике, словно она принадлежала ему, улыбаясь, будто владел этим гребаным местом. Мне хотелось раздробить каждую его часть, касавшуюся ее тела, а после выколоть ему глаза за то, что они смотрели на нее.

Пьяная девка рядом вытащила мой член и теперь ласкала его. Похуй. Было приятно. Может, убью его изнутри: суну руку в горло, посмотрю, смогу ли сломать позвоночник до того, как он задохнется. Или привяжу к чему-нибудь и буду наблюдать, как он истекает кровью от сотен крошечных укусов. Мудак не заслуживал даже того, чтобы выпить его.

Но Белла… Кожа ее шеи была белоснежной и тонкой, как бумага, на фоне лямок платья и кожаного ошейника, трущего ее горло. Схватив крашеную рыжую за кошачьи ушки, я толкнул ее голову к своему паху. Она подавилась на моей длине, а затем довольно застонала. И то, и то было одинаково приятно. На платье Беллы были разрезы, которые доходили до вершины бедер. Обнаженные ноги кокетливо выглядывали при ходьбе. Будет легко потянуть за перед платья и разорвать его до разрезов, открывая каждую ее пору моему ревнивому взгляду. Я бы кинул ее на землю и присосался к тому местечку на бедре, которое показывавалось при длинном шаге. Удерживал бы одной рукой ее тонкие запястья, а второй исследовал каждый изгиб…

Завидев меня, она округлила глаза, словно олень, заметивший, что я готов кинуться на него. Я встретился с ее взглядом прежде, чем мне удалось скрыть свое желание, которое, уверен, читалось на моем лице. Она невообразимо побледнела, и только когда она глянула на мои колени, я вспомнил о губах, обернутых вокруг моего члена. «Какого хрена она тут делает? Это должна быть ты», - подумал я, все мое тело вибрировало, желая Беллу, и я открыл рот, чтобы сказать… что? Эта девчонка никто, я даже не знаю ее имени? Она не имеет значения? Ничего не имеет значения без тебя?

Развернувшись, она что-то шепнула мрази, с которой пришла, ее сочные губы практически касались брильянта в его проколотом ухе. Он кивнул, и они вместе ушли. Я пытался запомнить каждую деталь, когда она отвернулась от меня, достаточно, чтобы протянуть месяцы, фантазируя, если потребуется столько времени до следующей встречи.

Я не могу пойти за ней, я обещал. Схватив рыжую за хвостики, я начал брать ее в рот, пока она не начала задыхаться. Грубо оттолкнул, но не так, как мне хотелось.

— Прости, прости, — кажется, повторял я, поправляя ее ушки и неловко поглаживая по плечам, после чего, шатаясь, пробрался через массу тел на улицу под тошнотворный желтый свет уличного фонаря. Холодный морозный ветер растормошил меня, придав мыслям ясности, без чего я действительно мог обойтись.

В ту ночь дома моя нужда в Белле стала невыносимой. Чтобы оставаться внутри и не нарушить обещание, я играл ее колыбельную по кругу несколько часов без остановки.

Проще было играть отрывок, что я исполнял ей в день знакомства с Эсми. Но дальше мелодия шла со знанием: Белла никогда не услышит ее, а я так и не сказал, что написал музыку для нее.

Но все равно выплескивать свою любовь через ноты в ночной Сиэтл, в котором где-то была и Белла, казалось утешением. С каждым повтором музыка становилась шире, я находил в ней зародыши, говорящие о моем отчаянии, фантазиях, силе тоски. Это стало моим отвлечением в последующие недели, моим утешением в предательские часы между занятиями и сном. Колыбельная стала основой сонаты, удерживающей всю мою страсть, заполняющей мое одиночество.

Законченное произведение, я сыграл пару недель назад на заключительном концерте семестра. Я жутко нервничал, но заставил себя выйти на сцену и сыграть все сорок пять оголяющих душу минут «Сонаты для Беллы». Зрители аплодировали мне стоя, и я подумал, видя слезы в их глаза, что, может быть, некоторые меня поняли. Но пробежавшись взглядом по толпе в поисках единственного важного слушателя, ее я здесь не увидел. Я даже не понимал, что надеялся на это, пока чувство безысходности вновь не поглотило меня.

Я иногда похож на девчонку.

Раскачиваясь в огромном офисном кресле Карлайла, я замечаю, что идет сильный снегопад для Сиэтла. Земля такая же ровная и белая, как пустая страница, снег впитывает звуки ночи, заглушая эхо. Тишина обрамляет хруст шагов…

Шагов, шаркающих по подъездной дорожке, затем глухая поступь ведет к входной двери. Карлайл вернулся? Приперся кто-то из моих чокнутых друзей, чтобы похитить меня на приключения посреди ночи?

Я не признаюсь даже себе, но уверен – это Белла. Та же уверенность, которая была у меня при открытии двери последние три месяца. Она удивляла работников почты, доставщиков пиццы и герл-скаутов своим невменяемым видом сломленного безумца, эта картина теперь выходила у меня превосходно.

Но когда я в этот раз открываю дверь, то вижу ее на пороге.

Ее рука на звонке. Чудо… Белла здесь во плоти. «Красивая», - шепчет все тело, и я чувствую трепет радости, который не могу сдержать даже напоминанием, что больше она не моя. На мгновение я задаюсь вопросом, настоящая ли она, но понимаю, что не могу коснуться ее на случай, если так и есть. Если она иллюзия, то хорошая, убедительная, пахнущая сахаром и снегом. Снежинки блестят на ее волосах, а кожа краснеет от мороза.

Скажи что-нибудь, идиот.

— Белла.

На ней нет куртки, так что я приглашаю ее войти. Неловко отхожу в сторону и после закрываю дверь. С нее начинает капать в теплоте прихожей, и мне хочется вытереть капли с ее лба.

Притянуть ее в объятия и целовать, пока она не пообещает больше не покидать этот дом. Я так сильно желаю этого, что практически делаю, но вряд ли она пришла за этим. Предлагаю ей плед.

Она не реагирует на мои слова.

— Прости, что беспокою, — говорит она. — Не знаю, зачем я пришла, мне просто надо было узнать.

Рукава ее толстовки натянуты на ладони, но я вижу мокрый бумажный комок. Она протягивает его мне.

— Мне надо знать, почему ты это сделал.

Беру бумагу и стараюсь быть осторожным, но мне не удается развернуть ее не порвав. Но я ее узнаю – программка с концерта. Эдвард Каллен, второй год обучения, “Соната для Беллы”.

— Почему я написал для тебя музыку?

— Почему ты написал мое имя в названии такого произведения. Люди говорят об этом, Эдвард. Моя соседка все болтала и болтала об этом парне из Корниш, который будет следующим чертовым Дебюсси, а затем я узнаю, что это ты и ты используешь мое имя. Я думала, что забыла тебя уже, но тут ты написал мое имя в названии своего гребаного шедевра. Но ведь это не имеет смысла, ведь я знаю, что ничего не значу для тебя!

— Ты значишь все, — практически шепчу я, едва способный дышать, так близка надежда. Она сказала “я думала, что забыла”… Значит ли это, что не забыла? — Я назвал ее в твою честь, так как написал ее для тебя. Это был единственный способ излить… мои чувства.

— Ты когда-нибудь перестанешь мне лгать? Я даже не понимаю, что тебе это дает. Ведь я знаю, что не значу того, о чем ты говоришь. Мне не следовало приходить, — она кажется напуганной, словно знает, что на грани чего-то. Собирается развернуться (нет, не так быстро, ты только пришла), но вместо этого подавленно просит: — Я могу ее услышать?

Я понимаю, что наклонялся к ней, борясь с собой, чтобы не сдерживать ее от ухода.

— Конечно, она твоя.

Веду в гостиную, не трогая ее. Сажусь за фортепиано, чувствуя себя так же натянуто, как самая высокая струна. Чего она не понимает? Что, если я все испорчу? Если нет, убедит ли это ее… передумать?

Выбросив все вопросы из головы, я играю, и мелодия звучит лучше, чем когда-либо до этого. Это эссенция мягкой ласки, сочащегося шепота, сменяющаяся пульсацией пьянящей страсти, разбивающейся о грохот душевной боли. Мелодия нарастает до пика радости, говоря то, что мне больше всего хочется: несмотря на всю боль, любовь к тебе – самый лучший подарок в моей жизни.

Я не могу выносить этого, так что не слушаю движений Беллы или изменений в дыхании, пока играю, поэтому, касаясь последних клавиш и поворачиваясь к ней, не знаю, чего ожидать. Разворачиваюсь на скамье и оказываюсь лицом к лицу с ней, сидящей на диване.

Она потрясена. Мысленно я обвожу распахнутые губы. Вокруг мокрых волос светится оранжевое гало от ламп. Кожа тихо поскрипывает, когда она передвигается.

— Это же колыбельная, так? — выдыхает она.

— Да.

— Ты написал ее для меня.

— Да.

— Но ты не… Ты собирался позволить Эсми убить меня, она сказала, что ты сам хотел сделать это, а потом я увидел тебя с той девушкой… — она сбита с толку, а мне хочется расцеловать ее морщинку на лбу.

Мне хочется дать ей какое-то объяснение, которое все исправит, что-то, кроме утвердительного ответа “да, ты права, я подвел тебя”.

— Эсми не понимала, о чем говорит. Ей казалось, будто все вампиры такие же чокнутые, как она, но я никогда… Никогда не хотел делать ничего, кроме как защищать тебя, — ты должна поверить хотя бы в это. — И, боже, я хотел спасти тебя, правда, хотел, но чокнутая или нет – она моя мама, и я просто… Несмотря на всю мою любовь к тебе, я просто не мог убить ее. Понимаю, как это смотрелось со стороны, но я верю, что если бы не пришел Карлайл…

— Все хорошо, — мягко перебивает она. — Когда я увидела, как у тебя текут слюни на кровь Джейкоба, вдобавок к испытываемой боли я подумала, что ты, как она, только прячешься лучше. И ты убьешь меня, потому что тебе на самом деле плевать. Но было все наоборот, так ведь? Не я значила для тебя слишком мало, а она слишком много.

Хорошо, что у меня нет физической возможности плакать, так как в горле сейчас стоит ком.

— Это очень великодушно с твоей стороны, — сухо хриплю я.

Она не отвечает, тишина ночи нарастает. Пальцы бегают по клавишам, не нажимая, и я убираю пылинку с до первой октавы. Белла осматривает комнату, и я вижу, как она замечает, что все убрано, даже роман, который я взял ранее, лежит ровно на краю кофейного стола. Не похоже, чтобы тут кто-то жил.

Наконец она говорит:
— Эта девушка, с которой ты сейчас, как ее зовут?

— Что? Ты про Кошачьи Ушки?

— Она постоянно их носит? — приподнимает она бровь.

— Понятия не имею, — признаюсь я, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Я видел ее только в тот раз.

— О, — произносит она, и я улыбаюсь, потому что она улыбается.

Мне хочется уцепиться за расцветающую внутри надежду, но я понимаю: это лишь затруднит конец, поэтому спрашиваю то, что должен.

— Но у тебя кто-то теперь есть, так? Парень, с которым ты была в ту ночь.

— О нет, больше нет. С Джейн ничего не вышло.

— Его зовут Джен? Неудивительно, что он был таким придурком.

— С ней, дурак, — хихикает она.

— Ты одела мой… в смысле, на тебе был ошейник.

Теперь смущается она.

— Думаю, мне хотелось почувствовать то, как было с тобой до… всего, — ее румянец так восхитителен, что я не могу не вспомнить пару моментов: капля крови на ключице, рука на стене в порыве страсти, доверие во взгляде в секунду освобождения… — Ну, знаешь. Но это не было так же, для нее это была лишь игра, но не для меня.

Значит, у них был секс. Все уже кончено, напоминаю сам себе, подавляя гнев до того, как он исказит мое суждение. Подумай об этом позже, сейчас слишком важный момент.

— Значит, у тебя сейчас никого нет?

— Нет, — отвечает она и, кажется, ждет от меня каких-то слов. У меня такое ощущение, что все мое будущее зависит от слов, которые я скажу дальше, но они все недостаточно хороши. Мой мир пуст без тебя. Ты была создана для меня. Я всегда буду тебя любить. Могу я придумать хоть одну строчку не из попсовой песни?

Блеск ее глаз затухает, и я понимаю, что она приняла мое молчание за отказ, поэтому выпаливаю первое пришедшее на ум.

— Не знаю, смогу ли дальше делать это… жить без тебя.

Ее улыбка такая же яркая и чистая, как вода в пустыне.

— Я тоже.

— Это… да? — я не понимаю, спрашиваю ли, потому что не верю в это, или просто хочу услышать слова от нее.

— Не знаю, а какой вопрос? — она практически сама невинность во плоти, за исключением скромной ухмылки, которую ей не удается до конца спрятать. «Ее надо бы отшлепать», - приходит на помощь монстр со своим предложением.

— Ты примешь меня обратно?

Она прикладывает палец к губам, прикидываясь задумчивой, и мне хочется оказаться на месте этого пальца.

— Да.

Самое прекрасное предложение, которое когда-либо произносили за всю историю английского языка, и оно состоит всего из одного слова.

Ее невольно пробирает дрожь.

— Твоя одежда все еще мокрая, ты, должно быть, замерзла.

Я и забыл, как легко охлаждаются люди.

— Ох, нет, я в порядке, — возражает она, но я вижу ее ложь. — Но я голодна.

— Позволь мне хотя бы принести тебе сухую кофту. У меня мало еды, но можешь посмотреть, вдруг что-то найдешь по душе на кухне.

Мы встаем одновременно, и расстояние между нами сокращается, отчего мое желание коснуться становится таким сильным, что я с трудом ему сопротивляюсь. Ее сердцебиение указывает на то, что она также чувствует это. «Ты не можешь накинуться на нее, как животное», - напоминаю я себе, хотя монстр считает иначе.

— Сейчас вернусь, — произношу я, разрушая момент.

Вернувшись с университетским свитером, я застаю ее у кухонного стола с апельсиновым соком и упаковкой ванильного печенья “Орео”.

— С каких пор ты ешь «Орео»? — интересуется она.

— Это те, которые я купил тебе, — ты открыла их три месяца и двадцать два дня назад.

— О, ладно, — она с улыбкой отодвигает печенье. — Вкусный сок.

— Я, хм, принес тебе свитер, — ее рука касается моей, забирая его, и я не могу вспомнить последний раз, когда до меня дотрагивались. Член позорно стоит.

Когда она стягивает толстовку, мокрая футболка прилипает к телу, облипая живот, тени пляшут на ее безупречной бледной коже.

Скоро это все снова станет моим. Мне хочется пометить ее там, впиться зубами в чувствительную плоть бедра или надавить ладонями, пока не появятся синяки. Сейчас. Возьми ее здесь на столе. Ты чувствуешь этот запах, она хочет тебя. Через силу я стою как вкопанный, мне с трудом удалось убедить ее, что я не монстр, поэтому не собираюсь все портить.

Она разворачивается ко мне спиной, чтобы переодеться. Этот свитер я носил вчера, так что одобрительно рычу, когда наши ароматы смешиваются. Услышав это, она застывает, а ее сердце начинает стучать быстрее.

— Черт, прости, я не хотел тебя напугать, — я уже все порчу.

— Я не боюсь, — она разворачивается, и я, чувствуя ее возбуждение в воздухе, понимаю, что в этот раз Белла говорит правду. — Вообще-то, — продолжает она, — думаю, тут достаточно тепло, — а вот это ложь, но я молчу, так как она снимает кофту, а через мокрую футболку виден ее лифчик. Мне раздеть ее медленно или просто разорвать ткань?

Делаю шаг к ней, но затем останавливаюсь.

— Знаешь, можно подойти ко мне ближе.

— Я боюсь того, что могу сделать, — боже, когда я научился быть таким чертовски честным?

— Я тебе уже сказала. Я не боюсь, — в ее глазах появляется знакомый огонек, и я начинаю нервничать.

— Если я… Если я дотронусь до тебя, то это будет как раньше. Монстр возьмет верх, я потеряю контроль и наврежу тебе. И это напомнит тебе о… о том, что случилось…

— Нет, не напомнит. Ты не похож на нее. Я хочу, чтобы ты коснулся меня, — она подходит ко мне и осторожно прижимает ладонь к моей груди. — Я доверяю тебе.

Рука такая маленькая и теплая, я накрываю ее своей рукой, удерживая у себя. Сердце трепыхается под жаром ее пальцев.

— Что, если я наврежу тебе? Или буду жесток?

— Что, если я этого и хочу? — после глубокого вдоха она шепчет: — Сэр, — слово с такой силой влияет на меня, что я боюсь сломать ей руку.

«Ты знал, что она твоя», - говорит монстр. Немногий оставшийся самоконтроль быстро улетучивается, так что пока могу, я накрываю ее затылок ладонью и целую долго, мягко и, насколько возможно, нежно.

А затем я прикусываю ее губу и начинаю пить кровь. Присасываюсь сильнее, чтобы поток не прекращался, слизывая медную сладость. Это рай, и по тому, как ее ногти царапают мою спину, Белла тут со мной. Она стонет мне в рот, клянусь, я чувствую вибрацию языком.

Позже еще будет время привязать Беллу к кровати и изведать все тайны ее тела. Затем я часами буду изучать и помечать все места, которые уже отложились в памяти. Потом она вновь познакомится с обжигающими поцелуями моей руки, а я стану ласкать ее изгибы воском свечи. Тогда-то она и начнет умолять меня о наслаждении. После этого я куплю ей ошейник, к которому не прикасалась никакая другая рука, и она встанет на колени передо мной, чтобы получить его.

Но сейчас… Сейчас наши тела так близки, что я чувствую ее человеческую теплоту на небольшом расстоянии между нами, мне так давно хотелось ее ощутить. Опускаюсь на колени, утягивая Беллу за собой и подминая под себя на кухонном полу. Прижимаюсь к ней всем телом, впитывая жар, исходящий от нее, вытянутой и пойманной мной на жесткой плитке.

Со стоном она выгибается, трется об меня, и я не могу вынести того, что еще не в ней. Зубами обнажаю кожу, срываю джинсы и тут же оказываюсь внутри, где влажно и тепло, и все пропитано желанием. Она вздрагивает при проникновении, и я позволяю ей обернуть тонкие руки вокруг меня. Приятное скольжение ее пальцев не дает мне раствориться, позволяет оставаться в реальности, пока я погружаюсь в ее сдавшееся тело.

На предплечье, где я удерживал ее, красуется пунцовый отпечаток ладони, а лопатки болезненно прижимаются к полу, пока я врезаюсь в нее. Ее дыхание предупреждает о скором оргазме, так что я кусаю нежное местечко под челюстью, где позже проявится след.

На вкус кровь Беллы такая, как всегда – темный шоколад и рождественские специи. Она пульсирует в ритм с ночью, окропляя язык, как лучи света. Она, как смелость, течет, как добровольно отданная власть. Сладкая, как свобода, и удовлетворяющая, как дом.

От Беллы

Я просыпаюсь в белом мире, укутанная пушистым одеялом. Белые занавески Эдварда распахнуты, так что за окном, на фоне снежного неба, я вижу ветки, покрытые еще нетронутым снегом. Даже рука Эдварда бледная, обхватывает меня вместе с одеялом, как тисками, из которых не сбежать. Но я абсолютно счастлива быть здесь.

С Эдвардом. Я все еще растеряна. После того вечера с Эсми я вспоминала каждую минуту наших с ним отношений, заново ища во всем смысл с новообретенным знанием, что его любовь ко мне была ложью. До этого я бы никогда не поверила в возможность того, что кто-то, и уж тем более Эдвард, был таким манипулятором. Но в течение вечера я узнала от Эсми, что монстры реальны. Она казалась такой уверенной, говоря, что Эдвард такой, как она, и было столько доказательств этого, я не могла не поверить ей.

Так приятно ошибиться. А еще сбивает с толку, ведь теперь я снова мысленно переписываю историю наших отношений, разбирая его романтические жесты и прекрасные моменты, в обманчивости которых убедила себя. А теперь я знаю снова, что они искренние.

Не то чтобы Эдвард был безупречен. Он может быть нелогичным, ревнивым, контролирующим и иногда немного пугающим, и я никогда не забуду, как ему было сложно устоять перед соблазном крови Джейкоба в ту ночь. Но еще он страстный, щедрый и преданный, и теперь я верю, что он любит меня так же сильно, как я его. Хватит ли этого, чтобы мы остались вместе после всего произошедшего и вопреки тому, что ждет нас впереди?

Эдвард просыпается, улыбается мне и смахивает перышко с моей щеки. Я встречаюсь с его лучистым взглядом и думаю, что должно хватить.



Перевод: ButterCup
Редактор: tatyana-gr
Жду вас в комментариях и на форуме


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/110-13716-7
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: ButterCup (15.03.2016) | Автор: Перевод: ButterCup
Просмотров: 1907 | Комментарии: 15


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 15
0
15 SvetlanaSRK   (21.05.2016 01:14)
Я так боялась, что они не будут вместе, но замечательно, что Белла вернулась. Спасибо за историю. smile

0
14 natik359   (10.04.2016 21:25)
Хорошо, что все хорошо закончилось! И все недопонимания теперь в прошлом! happy

0
13 Svetlana♥Z   (18.03.2016 00:08)
Потрясающая глава, складывается такое впечатление, что написана другим автором. Слишком всё сдержанно, красиво и поэтично. И Белла рассудительная и рациональная, Эдвард романтичный и сдержанный. Не знаю, какие эмоции испытала бы, читай я фанфик целиком, но эпилог затушил все негативные эмоции. wink
Замечательный перевод, спасибо переводчикам за их тяжёлую и кропотливую работу! happy wink

0
12 kotЯ   (15.03.2016 19:57)
Ух, какой тут Эдвард сильный!!

0
11 робокашка   (15.03.2016 17:46)
Красивый эпилог. Примиряющий, одаривающий, полный надежд. Спасибо!

0
10 terica   (15.03.2016 16:41)
У Эдварда было много времени, чтобы понять себя и разобраться в своих чувствах.. У Карлайла появился шанс на искупление, и чем ни искупление - бескорыстная медицинская помощь нуждающимся людям. И Эдвард сдержал свое слово - он оставил Бэллу в покое - не искал ее и не домогался... И эта случайная встреча в ночном клубе..., ситуация еще та - Каллену делает минет пьяная девчонка, а Бэлла в ошейнике, поводок которого держит незнакомец...
Цитата Текст статьи
«Какого хрена она тут делает? Это должна быть ты», - подумал я, все мое тело вибрировало, желая Беллу, и я открыл рот, чтобы сказать… что? Эта девчонка никто, я даже не знаю ее имени? Она не имеет значения? Ничего не имеет значения без тебя?
Любовь Эдварда безгранична, но он думает, что уже поздно...Я думала - Бэлла никогда не простит его... И , если бы она не узнала о написанной и посвященной ей музыке, то, конечно, не пришла бы... И вот тут он сумел победить ее неверие и доказать свою любовь...
Цитата Текст статьи
Но еще он страстный, щедрый и преданный, и теперь я верю, что он любит меня так же сильно, как я его. Хватит ли этого, чтобы мы остались вместе после всего произошедшего и вопреки тому, что ждет нас впереди?

А впереди все время мира. чтобы убеждаться и убеждаться в этом... Большое спасибо за прекрасный перевод и редактуру, за то , что дали возможность дочитать до конца эту превосходную, чувственную историю.

0
9 Dunysha   (15.03.2016 16:13)
спасибо за произведение. музыка велико дело сколько может рассказать и выразить cry
хорошо что они остались вместе ( и разлука пошла им на пользу wink )

0
8 prokofieva   (15.03.2016 15:58)
Спасибо за историю и отличный перевод . История не простая , но запоминающая своим сюжетом , мне очень понравилось . Всепрощающая Белла и любящий Эдвард . Благодарю Вас и жду новых Ваших работ .

0
7 lenyrija   (15.03.2016 13:44)
[Текст статьи]Не всегда можно получить желаемое - я успела расстроиться, прочитав такой эпиграф.
Конечно, мысль такая была, что нормальный человек после испытаний, перенесенных Беллой, сбежит куда-нибудь подальше.
Но на Беллу подействовало утверждение Эсми, что Эдвард ее не любит, все его устремления - выпить ее кровь. Эдварду удалось реабилитироваться и теперь их ждет их собственное "долго и счастливо".
Спасибо за отличный перевод. Эпилог получился очень эмоциональным

0
5 жанета   (15.03.2016 12:27)
Большое спасибо за историю !!!

0
6 ButterCup   (15.03.2016 13:02)
пожалуйста smile

0
2 Helen77   (15.03.2016 10:09)
Спасибо большое.

0
4 ButterCup   (15.03.2016 11:15)
пожалуйста smile

0
1 Evgeniya1111   (15.03.2016 09:07)
Спасибо за перевод !!

0
3 ButterCup   (15.03.2016 11:15)
пожалуйста smile

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]