Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1686]
Из жизни актеров [1628]
Мини-фанфики [2543]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [9]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4819]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2391]
Все люди [15103]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14316]
Альтернатива [8994]
СЛЭШ и НЦ [8940]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4349]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей мая
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав за май

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Miss Awesome
Бонни и компания продолжают свои похождения. Что их ждет на этот раз? Свадьба? Приключения? Увольнение? Все может быть…

Искусство после пяти/Art After 5
До встречи с шестнадцатилетним Эдвардом Калленом жизнь Беллы Свон была разложена по полочкам. Но проходит несколько месяцев - и благодаря впечатляющей эмоциональной связи с новым знакомым она вдруг оказывается на пути к принятию самой себя, параллельно ставя под сомнение всё, что раньше казалось ей прописной истиной.
В переводе команды TwilightRussia
Перевод завершен

"Разрисованное" Рождество
"Татуировок никогда не бывает слишком много." (с)
Эдвард/Белла

Ветер
Ради кого жить, если самый близкий человек ушел, забрав твое сердце с собой? Стоит ли дальше продолжать свое существование, если солнце больше никогда не взойдет на востоке? Белла умерла, но окажется ли ее любовь к Эдварду достаточно сильной, чтобы не позволить ему покончить с собой? Может ли их любовь оказаться сильнее смерти?

Проклятые звезды
Космос хранит несметное количество тайн, о которых никому и никогда не будет поведано. Но есть среди них одна, неимоверно грустная и печальная. Тайна о том, как по воле одного бога была разрушена семья, и два сердца навеки разбились. А одно, совсем ещё крохотное сердечко, так и не познает отцовской любви.
Фандом - "Звездный путь/Star Trek" и "Тор/Thor"

Набор в команды сайта
Сегодня мы предлагаем вашему вниманию две важные новости.
1) Большая часть команд и клубов сайта приглашает вас к себе! В таком обилии предложений вы точно сможете найти именно то, которое придётся по душе именно вам!
2) Мы обращаем ваше внимание, что теперь все команды сайта будут поделены по схожим направленностям деятельности и объединены каждая в свою группу, которая будет иметь ...

Одна на тату
Сейчас никого не удивишь тату. Вот и главный герой решает запечатлеть рисунок на своём теле, но помимо татуировки на теле, в салоне можно найти и свою судьбу.

Тюльпановое дерево
Существует ли противостояние между тремя совершенно разными личностями?



А вы знаете?

...что, можете прорекламировать свой фанфик за баллы в слайдере на главной странице фанфикшена или баннером на форуме?
Заявки оставляем в этом разделе.

вы можете рассказать о себе и своих произведениях немного больше, создав Личную Страничку на сайте? Правила публикации читайте в специальной ТЕМЕ.

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Как Вы нас нашли?
1. Через поисковую систему
2. Случайно
3. Через группу vkontakte
4. По приглашению друзей
5. Через баннеры на других сайтах
Всего ответов: 9834
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички



QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » Свободное творчество

Крылья. Глава 15

2019-6-16
4
0
«Любовь – страшнее, чем война.
Любовь разит, верней, чем сталь»
«Мельница»


В парке военного госпиталя пустынно. Безлюдно. Никто не рвется в мокрый сентябрь на прогулки.
Моросит мелкий дождь. Стеклярусом повисает на траве, деревьях с желто-коричневой листвой, скамейках с резными спинками.
На асфальтовых дорожках разлиты лужи-зеркала. В них иногда, по прихоти хлябей небесных, отражаются облака - сахарная вата, что тает в воде. Или солнце-мандарин - круглое, оранжевое, нарядное, но… Уже прохладное, не дающее настоящего тепла.
Да и не Юг это. Москва. Осень, морось в сентябре – норма, а не невидаль.
В парке Кириллу если не хорошо, то спокойно. Ни тебе суетящейся мамы, от чьей заботы невозможно отдышаться, ни соседей по палате со своими ранами да новоиспечёнными орденами.
Люди, их страдания, запах больничный…
Это всё тяготит Кирилла. Давит.
Рассказы, опять же. Кто, как и почему здесь оказался. История для всех едина, как и смятение в глазах, горькие улыбки на лицах. Растерянные ребята. Молодые все.
Когда-то дурные, наглые, а сейчас…
Смотрят на друзей, братьев, однокурсников, пришедших навестить, и кажутся старше на целый век. Смерть вошла в их разум, отравила. Глаза застила. Мир видится нынче другим. Закопченным, что ли? Будто смотришь на него через стекло, побывавшее в огне. Нет тех незамутненных красок, радостей простых.
Это у соседей по палате.
У Кирилла такое случилось не там, в селе горном, где взвод полег; или не в палаточном госпитале, где очнулся, спустя трое суток после операции…
В дождливую ночь лишился Ярый зрения. Мир для него – черное-белое кино. Лишь кровь видна ярко-алым пятном посреди лилового марева…
Перестук каблучков. Звонкий. Быстрый. Отдается в голове эхом. Кирилл морщится.
Медсестра Анечка по его душу явится сейчас из-за поворота, что скрывает вечнозеленая грива самшита. То на укол, то на перевязку Кириллу нужно. Обязательно под Анечкиным чутким руководством. А у самой глаза голубые сверкают из-под светлой челки. Улыбка до ушей на смазливой мордашке. После техникума, по протекции дяди-хирурга Анечка работает. Заодно придумывает глупости. Мол, Ярый, герой, запал ей в душу.
Чудная девочка. Тут в каждой палате – герой, выживший в каменном аду под огнем. Выбирай любого. Нет же! К Кириллу испытывает нежные чувства.
Услышала песню, голос красивый да чистый…
Пел он под гитару. Разное пел. Про войну. Жизнь. Смерть. Любовь.
Куда уж без нее?
«В небесах…» неизвестного автора, что так любила Алька тоже пел…
И парни, уже идущие на поправку, просили повторить, текст себе записывали.
Затем в палаты к «тяжелым» ходили. Подбадривали. Ярый пел тихо, едва ли не шепотом, о самом сокровенном. Желая, чтоб ребята выжили, вернулись к своим семьям, девушкам…
Где гитару взяли? Так кто-то принес, чтобы скучно не было…
Повелось, что Ярый развлекает, дарит немного радости тем, кто напрочь ее лишен. Незрячих много. Или без конечностей. Лежачие под аппаратами вентиляции легких.
Ему-то крупно повезло: осколочные ранения не проникли в полость, не пропороли легкие, всего лишь мышцы да сухожилия посекли. Вытащили всё, до последнего кусочка. Шрамы останутся. Пластическую хирургию не стоит рассматривать. Смысла нет в пересадке кожи.
Хорошо, что жив. Остальное же… По сравнению с другими…
Шрамы-отметины: кривые, равные, с зазубринами и неровными краями намечаются, и – это не беда. Мужчину они красят, рассказывают о ратных подвигах…
Кирилл кривится. Кожа болит, мышцы деревянные, еле шевелятся. Ему-то пятый день как вставать разрешает врач. На животе лежать не может больше. Тело ломит. Постоянные перевязки выматывают, обезболивающее не помогает. И ходит он едва ноги передвигает…
Странно так: не стремился жить, но и за смертью не бегал в горах. Отстреливался, прятался за выступами, случайную пулю не звал, но и не трясся, не испытывал паники…
А ныне, сидит под дождем, что нахохлившийся воробей, и рад…
Лицо, еще не полностью зажившее от подпалин, ожогов, подставляет мелкому, бисерному дождю… И рад, что холод ощущает, осенью любуется…
А душа, всё равно скулит. Алька. Пашка-друг. Ребята из взвода. Все они не чувствуют прохладную воду, что нитями-бусами летит сверху; не дрогнут под сентябрьским ветром. Нет их.
Он, Кирилл, в пижаме больничной грязно-синего цвета, здесь. Волосы ежиком светлым отрастают. В стороны топорщатся. И оттого похож Кирилл на взъерошенную птицу, потрепанную изрядно.
Он плакать хочет. Кричать. Выть. Горло дерет, спазм удавкой душит, но…
Ярый поет. Лечится так. Боль уходит. Стучит, что колеса поезда, в голове мыслишка: «живой-живой-живой»….
- Кирюш, ты здесь? А я тебя везде по отделению ищу. – Анечка со своими уменьшительно-ласкательными словами радость от осознания бытия заметно убавляет.
- Кирилл, - бурчит он, понимая: зря. – Не надо меня так называть. Не нравится.
Девица не обращает внимания. У мамы Кирилловой разлюбезной научилась неудобные моменты не слышать. Очень уж «хорошая девочка» нравится матушке. И умница, и красавица, и раз уж Кирилл в Москве у брата остается, то почему бы ему ни обратить внимание не прелестницу?
Ярого передергивает. Не до девочек ему.
Нет. Дело не только в Альке. Далеко не в ней.
Спина, боль вечная, казалось, сжившаяся с Кириллом, стегающая его плетью, не дает спать спокойно, куда уж, о делах амурных думать. Не способен нынче Кирилл на подвиги.
- Ань, я это… поговорить хотел…
- Да, - оживляется девочка-бабочка, порхает в своем белом халатике.
Нет. Халат рабочий. Белый. Совершенно не короткий. Не в порнофильме же она снимается, право слово. Зато прозрачный. Белье четко выделяется. На Анечку весь этаж выздоравливающих бегает смотреть. Бром-то в госпитале не дают-с. Она и рада…
- Я…это… не получится у нас ничего, - произносит Ярый, не надеясь на понимание.
- Совсем? – разочарованно тянет Анечка.
- Совсем. Мне… не надо… Не хочется.
- Почему? Тебя ж в спину ранили, не ниже, – глаза-пуговицы без тени сомнения в своем превосходстве. Знает, что нравится мужчинам от мало до велика. А тут Кирилл, герой, с орденом, и нос воротит. Не хочет он, видишь ли!
- Больно мне! Всё болит, еле ноги переставляю. Ночами не сплю. Таблетки и уколы не сильно берут. А тут ты… то так повернешься, то эдак… Красивая, вроде, а у меня не о том мысли. Хочется, чтоб спина зажила. Как представлю двигаться, стараться, приятно делать, то всё… сбежать охота. Не до женщин мне сейчас.
Анечка фыркает, демонстративно пожимает точеными плечами, морщит нос. Милый нос, кстати говоря. С веснушками… Как у Альки.
- Не очень-то и хотелось, - бурчит она в сторону.
Придумал себе Кирилл что-то. Не соблазняет Анечка его халатом, и подушки поправлять вместе с его мамой по работе заходила, а не по симпатии.
Обиделась.
Кирилл выдохнул. Одной проблемой меньше. Спровадить бы домой еще маман… Без причитаний под ухом, попыток кормить его с ложечки и контролировать каждый несмелый шаг, который Ярый делал, будто заново учась ходить, с закушенной до крови губой….
Без всего этого он быстрее пойдет на поправку.
Славка, тот смекнул, что к чему, запретил Ольке слезы лить, навещать каждый день Кира. Та свекровь отвлекает, пока, вроде бы, получается…
- Ярцев, к тебе пришли, - Анечка разобижено смотрит исподлобья. – А я бегаю за ним… Он тут… Да ну тебя!
Кирилл лишь пожимает плечами. Будет он еще всяких приставучих медсестер утешать. Анечка не дожидается ответа, разворачивается, и каблучки звонко цокают в сторону центральной аллеи больничного парка.
Ярый продолжает сидеть на лавочке. Благо, дождь больше не моросит. Даже солнце выпячивает свой румяный бок из-за широкой тучи.
Посетитель удивляет Кирилла. Не мама с обязательными домашними пирогами, которые и нельзя, но всё ж, хочется. И не брат с женой. Семейные визиты еще больше удручают, нежели мама с ее причитаниями.
Пижон. Самый натуральный. От таких всякие Анечки млеют, краснеют и на шею вешаются. Нечета Кириллу. Тип был старше лет на пять, если не семь. Не вчерашний подросток. Уверен в себе, что разворотом плеч, что выражением на лице. Смутно знакомом, будто подернутом белым муаром, вуалью воспоминаний.
Прикид на типе, опять же, не казенный. Тот, что на Кирилле сейчас сидит нелепо, и чувствует он себя неважно в пижаме застиранной.
А этот…
Джинсы, кроссовки черные. Куртка кожаная, легчайшая. Майка в обтяжку белая. Очки солнцезащитные на ее вороте висят в виде капель. Бутиковые шмотки. На рынке таких не купишь. Мобила на поясе притаилась. Последняя модель, не «орехокол» громоздкий, что у братца.
Откуда Кирилл может знать приблатненного типа? Но память подсовывала вместо стильной одежды камуфлю родимую. Лицо, что лыбилось в доброжелательной усмешке, хоть и кривоватой, измазано полосами маскировочной раскраски…
Тип протягивает Ярому руку:
- Ну, здравствуй, крестничек! Путь у тебя, однако. «Вертушкой» в госпиталь на равнину, оттуда – в область ближайшую, затем сюда, в столицу. Узнал вчера буквально, что ты здесь. Решил навестить. Знаю, как достают, сочувствующие…
Кирилл руку пожимает, хмурится. Надо бы по идее быть благодарным, а он… Сидит, что тот сыч, и не знает, что говорить в такой ситуации. Жизнь ему еще не спасали… Получается, сволочь он неблагодарная. Слов подобрать не может…
- Бес. Роман Бессонов, - рукопожатие получается крепкое. Подбадривающее даже.
- Кирилл Ярцев. Ярый.
- Ты как? Курить будешь? – спрашивает Бес, потянувшись за сигаретами.
Ментоловые «Данхилл». Дамочки тонкими сигаретками балуются, запах табака мятой перебивают. А в этих же доза лошадиная ментола…
Силён, однако, его нежданный ангел-хранитель. А разве Ангел может быть Бесом? Дела-а-а.
Кирилл отрицательно качает головой. Дышать и так трудно, мышцы свинцом словно налиты. Грудная клетка туда-сюда ходит с болью. Петь получается, а если сигаретой затянутся…
Нет. Ну его… После.
- Прости, не подумал, - Роман выпускает струю дыма. Присаживается на лавочку рядом, наплевав, что она после дождя еще не просохла. – Ты как? Спишь нормально?
- Да не особо, - Ярый смотрит вдаль.
Не может выдержать пристальный взгляд своего… спасителя. Трудно ему быть благодарным. А еще трудно, что тот читает его одним взглядом.
- Я тоже. Бывает, как накатит. Первые мои ребята, с которыми срочную проходил. Они все в городе остались. Серега, что пулю снайперскую схватил. Мне должна была достаться… Или, позже уже, когда в засаду попали. Солнце в глаза, а те из-за камней палят… Или, девочка, совсем юная, как моя Лизка, с гранатой на нас бежит… Взрывается… Глупая… Когда устанешь, спать завалишься, то пустота, дыра черная. Когда дома расслабляешься, или выпьешь, вроде хорошо тебе – то всё, хана. Видишь наяву всё. Не понимаешь, где, с кем… От меня все бабы разбегутся скоро. Псих форменный. Или псих в форме? Ору, кричу, не вижу ничего перед собой. Надо что-то с этим делать, иначе ни новой службы, ни погон, ничего не светит. Лизка та, хоть, понимает. Без слов. Садится рядом. За руку держит. Смотрит преданно. И легче становится…
- Девушка твоя? – спрашивает Кир, давя на корню зависть.
Алька сидела бы рядом?
Понимала, гладила, не приставала? Хочется надеяться – да. Но нет её…
Надежды пусты, как пересохшие колодцы в пустыне.
- Нет, - усмехается Бес. – Не девушка. Но любимая. Сестренка.
Кирилл морщится. Вот же ж! Еще один старший братец на его голову, и без того, многострадальную и больную.
- Угу. Знал я одного такого братца. С «любимой сестренкой». Закрыл ее под замок, а она…она… нет ее больше! Глупость сделала, ко мне бежала, а потом… Я видел, как она… Ее не стало. Страшнее, чем пацаны со взвода, которые там в горах остались. Поверь мне!
Ярый едва ли не срывается на крик. Алька издалека смотрит на него с укором глазами-агатами…
- Верю, - выбрасывая окурок, говорит Роман. – Не могу представить, если с Лизкой что-то… Хочется ее защитить, спрятать, научить… Она ж такая… Нежная, к жизни почти не приспособленная, ранимая… И тут я: руки в мозолях от автомата, тело в шрамах да грехов воз с тележкой. Работа еще, мать бы её!
- Э, братан, чет тебя не туда понесло, - говорит Кир, понимая, что «сестренка» как-то не особо-то и… Бес говорит о своей Лизке, как Ярый об Альке. – Вроде о сестре говорил сначала, сейчас что-то… не похоже…
- Сводной. Почти сестре. А как ее назвать? Родители разные у нас, а живут вместе. Мне пятнадцать было, когда мачеха с дочкой к отцу переехала. Я у деда с бабкой жил. Приходил иногда. А тут ребенок одинокий… Жалко стало её. Потом я на «срочку», письма ей писал… А сейчас… Взрослая. Красивая. И… Черт! На хрена я тебе это говорю?! Совсем съехал с катушек.
- Лечиться не пробовал? Анечка наша в халатике прозрачном, например. Пока сюда тебя провожала, так десять раз, небось, покрутилась взад-вперед. - Кирилл сочувственно смотрел на товарища по несчастью.
Еще не понятно кому хуже: ему, точно зная, что Альку не вернуть, Или Бесу, у которого искушение рядом, но трогать его ни-ни…
Но так манит, хочется…
Нарушить границы. Испугать. У тебя ведь опыт, понимание, а у нее – страх в глазах, дрожь в теле. И чувствуешь себя чуть ли не насильником.
Знакомо.
Проходил такое Кирилл с Алькой. Но она хоть жила за соседским забором, можно было от наваждения спрятаться.
А тут ночью в одной квартире с тобой рядом чудо из чудес, но оно не твое… И пугают мысли, лезущие в дурную голову, с ума сводит ее запах, улыбка сонная, растрепанная после сна копна волос… каштановых. Нет. Это у Альки каштановых. У Лизки…. Свои, особенные, волосы. Конечно же.
Роман фыркнул понимающе. Скривился.
- Не получается. Сколько раз уже… сколько их… Ай, - Бес усмехнулся с горечью. Помолчал. Вздохнул тяжело: - Лизка… Она незримо со мной. Занозой сидит. И помогает выжить, ангелочек мой, когда уже и не ждешь, что получится… Глаза её вижу, мысленно с ней говорю. Силы откуда-то берутся. Думаешь: ну всё, добегался. Нарвался по-настоящему. И тут Лизку вспоминаешь…Вперед идешь, через силу, чтобы увидеть.. Не сдохнуть сразу.
- А мне что делать, когда Альки нет, и не будет уже? – задает Кирилл потаенный вопрос. – Вообще, что делать? Списан я по стоянию здоровья. Работы нет. Любимой девочки, на которой жениться хотел – нет. А я – есть. И что? На кой хрен мне быть, если ее нет?
- Ты чем заниматься планируешь? Я, собственно, зачем пришел, - Бес повернулся к Ярому, прищурился, оценивая. – Хочешь стабильную работу с отсутствием личной жизни, частыми командировками, риском? Адреналин обеспечен. Соглашайся. Сначала учебка. Погоны. Зарплата без задержек, не то, что по всей стране.
- Так себе перспектива, - хмыкает Кирилл, обдумывая предложение. – Тебя так же когда-то…
- Угу. После первой, когда блокпост отбивали в одиночку. Нас двое. Их – сотни. Вытащили меня и Дэна на вторые сутки. Ну и… Поговорили. Предложение поступило. Теперь вот. Все прелести службы я перечислил.
- Нет, спасибо. Навоевался я уже. До трясучки, кошмаров и спины, которая болит, что думаешь, лучше б ты, Бес, мимо прошел.
- Это бывает. Больно, имею в виду. Пройдет. Подлатали тебя, сейчас подлечат. Выпишут через месяц. А дальше? Чем заниматься планируешь? Сложно будет «на гражданке» себя найти. Поверь опыту старшего товарища.
Роман усмехается. Уж точно, Кирилл ему верит и не сомневается. Сложно было. Страшно. И тяжело от осознания: ты здесь чуждый, не такой, как все.
- Не знаю, - честно отвечает Кирилл, надеясь на понимание в сине-зеленых с крапинками глазах собеседника.
- Что делать умеешь или любишь?
- Ржать не будешь?
Бес фыркает. Показывает: будет, если смешно, но не злобно. По-дружески, братски и вообще… Кирилл, как младший, уже по определению смешной. Со Славкой у Кирилла так же.
- Петь люблю. На гитаре играю. Легче становится. Внутри не так болит. С песней всё уходит. Голос, интонация, слова по теме… Это… Как лекарство, понимаешь. Только зачем? Кому? Таких как я… Да еще люблю пожестче музыку. «Арию», например. Не, не выйдет из меня ничего толкового.
- Это ты зря. Делай то, что тебе нужно и не смотри на других. Я умею… То, что умею. Ничего не получается больше. Талантами обделен в принципе. И потом, кто-то же должен… Этих…расплодилось, что тараканов. Взрывы, заложники, кровь…Я иногда в ужасе обмираю, когда представляю, что в очередном доме могла бы быть Лизка, отец, Татьяна, его жена. Моя семья. Другой у меня нет. Надо тех уродов остановить. Я до последнего буду работать. Плевать на людей у власти. Главное – мои близкие, любимая. Их безопасность. А ты, Кир, - не я. Не умеешь, не любишь воевать. Пришлось. Мне тоже пришлось, но… Зацепился я как-то. Выбор сделал. Тебе же не нравится служить. Согласен. Ну, так пой! Говоришь, что умеешь? Делай! Верь в себя. Делай мир лучше по-своему. Песни, они, знаешь ли, не раз меня спасали. Придавали сил. Смысл если какой-то улавливаешь, то… Сразу крылья за спиной чувствуешь. Пой об этом.
- Да ну… Одно дело для себя, другое – для кучи народа. И не учился я… Крылья – смешно! Тебя не туда понесло, Рома, - хмыкает Кирилл.
Вот уж, крылья какие-то ему мерещатся. Ангел падший нашелся…
- Из наших рокеров тоже мало кто учился, а ты посмотри на них…
- Не знаю. Я не понимаю, а надо ли это мне, еще кому-то…
- Короче, Ярый, хорош нудеть! Я тебя, знаешь ли, не для того спасал, чтобы ты сидел и сомневался. Сказано петь, значит – петь! Лучше всех! О любви, боли, смерти. Тебе есть, что сказать. Не сомневайся в себе. Ты многое пережил. Ты терял. Любил. Ты – живой. И у тебя будут крылья, вот увидишь. Мои… Мне Лизка дарит мои… А у тебя будет еще та…
- Её не будет! И крыльев никаких не будет! Сломались они вместе с Алькой под грузовиком! Спина у меня изувечена, болит постоянно. Рассыпаюсь я на части… Не понимаю, зачем я живой!
- Жизнь длинная. Скоро заживет спина, почувствуешь вкус жизни, радость заново, - уверенно говорит Роман. - Появится еще та, кто подарит крылья. Другие, не те, что сломались.
Бес поднимается, завершая свой странный разговор. Хлопает ободряюще, аккуратно по плечу Ярого, помня о ранах.
- Пока, Кир. Может быть, еще и увидимся. Живи за себя, за свою Альку, дари песни людям. Помни, какая эта самая жизнь красивая, что в ней можно столько всего сделать. А мне пора… «Странный стук зовет в дорогу».
Бес подмигивает, и удаляется в осенних сумерках, что медленно накрывают больничный парк.
Кирилл лишь пожимает плечами. Смотрит вслед своему собеседнику. Сошлись Воин и Творец. Прям из притчи картинка…
Вот бред!
Раны… Шрамы… Песни… Крылья…
Ярый медленно поднимается, едва плетется в сторону больничного корпуса. А, может быть, и правда, песню спеть? Гитара, что осталась в палате, скучает…


Вопросы можно задать здесь:


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/304-38197-1
Категория: Свободное творчество | Добавил: Korolevna (31.05.2019) | Автор: Korolevna
Просмотров: 266 | Комментарии: 8


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА








Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 8
+1
4 pola_gre   (05.06.2019 21:01)
Цитата Текст статьи ()
- Петь люблю. На гитаре играю. Легче становится. Внутри не так болит. С песней всё уходит. Голос, интонация, слова по теме… Это… Как лекарство, понимаешь.
Вот и выбрал, хоть и сомневается еще

Спасибо за продолжение!

0
8 Korolevna   (14.06.2019 09:38)
Бес показал Кириллу возможные варианты, пути развития, а выбор окончательный Кир сделал уже в переходе, когда играл там песню "Как ветра осенние". Теперь все пазлики его прошлого сошлись в одну картинку wink
Спасибо большое за отзыв!

+1
3 Olga_Malina   (02.06.2019 16:01)
Спасибо за главу.
Сложная у него судьба sad

0
7 Korolevna   (14.06.2019 09:37)
Я хотела показать становление персонажа, обретение им себя, своих ориентиров и самоактуализации. Т.е. путь героя прежде всего к себе, а затем уже к своей паре. А события тех лет, родом из которых Ярый, увы, не способствовали открытому бунту и кризиса "чего хочу - не знаю", через который проходят нынешние парни 18 лет. Потому судьба у Ярого с разными этапами и вехами. Люблю сложносочиненных мужиков biggrin

+1
2 робокашка   (02.06.2019 15:03)
каждому такой Бес нужен

0
6 Korolevna   (14.06.2019 09:34)
Иногда бывают такие ситуации, когда просто необходим человек, который в беседе даст тебе ориентиры, сам того не подозревая. Бес помог Кириллу понять себя, хотя ему тоже нужен такой же "волшебный пендель" biggrin Но это уже другая и давняя история. wink

+1
1 Танюш8883   (01.06.2019 19:28)
Спасибо за главу)

0
5 Korolevna   (14.06.2019 09:31)
Вам спасибо за внимание))

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями