Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [266]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1600]
Мини-фанфики [2386]
Кроссовер [679]
Конкурсные работы [9]
Конкурсные работы (НЦ) [1]
Свободное творчество [4600]
Продолжение по Сумеречной саге [1250]
Стихи [2339]
Все люди [14647]
Отдельные персонажи [1447]
Наши переводы [13924]
Альтернатива [8931]
СЛЭШ и НЦ [8404]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [153]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4024]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей мая
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-31 мая

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Пленник
Изабелла Свон – эксперт по мифологии, специальный агент ФБР. Однажды ее приглашает к сотрудничеству секретный отдел безопасности, и ее обыденная жизнь наполняется тайнами, о существовании которых Изабелла даже не подозревала. Чем закончится опасное расследование?
Завершен.

Искусство после пяти/Art After 5
До встречи с шестнадцатилетним Эдвардом Калленом жизнь Беллы Свон была разложена по полочкам. Но проходит несколько месяцев - и благодаря впечатляющей эмоциональной связи с новым знакомым она вдруг оказывается на пути к принятию самой себя, параллельно ставя под сомнение всё, что раньше казалось ей прописной истиной.
В переводе команды TwilightRussia
Перевод завершен

Midnight Desire/Желание полуночи
Эдварду приходится бороться с невероятным сексуальным желанием, объектом которого окажется... Белла Свон. И, конечно, у Эдварда есть тайна: внутренний Монстр, совершенно не желающий слушаться хозяина!
Романтика/юмор. Завершен.

Искупление
Можно ли предотвратить повторение истории многолетней давности? Спасти девушку из цепких лап смерти? Наверное можно. Особенно если любовь способна указать вам верный путь.

Такая разная Dramione
Сборник мини-переводов о Драко и Гермионе: собрание забавных и романтичных, нелепых и сказочных, трогательных и животрепещущих приключений самой неоднозначной пары фандома.
В переводе от Shantanel

Назад в прошлое
Снова идет дождь, а я, как всегда, без зонта… И почему идет дождь, когда я решила начать жизнь с чистого листа? Он предвестник, что скоро засияет солнце на горизонте? Или же все станет еще хуже?
Оставь в прошлом все страхи и неудачи, забудь предательство подруги, как советовал мой психоаналитик.
Новая история на сайте / все люди / 1862 год.

Слушайте вместе с нами. TRAudio
Для тех, кто любит не только читать истории, но и слушать их!

Харам
Разве может настоящая любовь считаться грехом? Наверное, да, если влюбленных разделяют не только моря и океаны, но вера и традиции.



А вы знаете?

...что можете помочь авторам рекламировать их истории, став рекламным агентом в ЭТОЙ теме.





... что можете заказать комплект в профиль для себя или своего друга в ЭТОЙ теме?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Сколько раз Вы смотрели фильм "Сумерки"?
1. Уже и не помню, сколько, устал(а) считать
2. Три-пять
3. Шесть-девять
4. Два
5. Смотрю каждый день
6. Десять
7. Ни одного
Всего ответов: 11679
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Избавь меня от кошмаров

2017-6-27
18
0
Бывают моменты, когда мне становится страшно до тошноты.

Мы ведь, бесстрашные, ужасные лицемеры, так что от эрудитов не слишком-то и отличаемся. Впрочем, разница между нами всё же есть, она и определяет наши сущности: эрудиты врут всем другим фракциям, мы — самим себе. В нас нет страха? Как бы ни так. В каждом из нас его столько, что на пятнадцать томов страшных историй хватит или на один, но мощный сердечный приступ — такой, чтобы уже и второй не понадобился. Среди нас нет ни одного, кто не просыпался бы по ночам от кошмаров — и нет разницы между неофитами и опытными бесстрашными. Последние только признаться боятся куда сильнее, чем первые — они-то лицо и уважение потерять могут. Не за то, что боятся; за то, что не нашли в себе сил это скрыть от остальных.

Все эти чертовы симуляции призваны не искоренить наши страхи — нет, они призваны научить нас в стрессовых ситуациях брать себя в руки и думать головой. Смешно ведь звучат эти слова в исполнении бесстрашной: «думать головой»? Но если ты можешь подавить свои эмоции в самый ужасный для тебя момент, то во все остальные уже сделаешь то, что нужно, с легкостью. А сами страхи никуда не деваются. Даже если со временени перестают пускать твое сердце галопом, то на их месте моментально появляются новые — и с этими, как правило, бороться куда сложнее.

Эрик стал моим новым кошмаром совсем недавно. Пожалуй, большинство из тех, кто прошел подготовку под его «заботливым» крылом, смеяться не стали бы — он вызывал ужас у многих самим своим присутствием. Кристина, например, не раз просыпалась посреди ночи с криком и будила своих соседей по комнате; спустя несколько таких ночей, когда я резко подскакивала на кровати, а затем долго не могла уснуть, зарабатывая себе головную боль и вялость на утро, я всё же не выдержала и выпытала, что же ей такого снится, что она просыпается вся в поту. Ответ тогда заставил меня недоуменно вскинуть брови: «Эрик». Несомненно, лидер Бесстрашия тоже не вызывал во мне желания погладить его по головке и спеть колыбельную на ночь (откровенно говоря, единственное желание, которое он во мне вызывал — это медленно и с особой жестокостью бить его головой о стену, окрашивая побелку в темно-бордовый цвет), но, тем не менее, первобытный ужас при его виде внутри меня не появлялся.

— Мне снится, что он бьет меня раз за разом, заставляя отрабатывать блоки, а я не могу. А потом встает, брезгливо руки вытирает от моей крови, бросает эту тряпку мне на лицо и говорит: «Таким как ты нет места в Бесстрашии. Убирайся к своим отбросам-бесфракционникам», — шептала Крис, густо краснея от проявления собственной слабости. Я её не винила. Сама помнила Эрика, когда Молли избивала меня на его глазах — тогда в его взгляде было не равнодушие, нет! Он наслаждался картиной, которая разворачивалась перед ним, и презирал сухаря, который изо всех сил пытался подняться и не мог.

Я опасалась Эрика, но никогда по-настоящему его не боялась; так, скорее, стороной обходишь хищного зверя — знаешь, что одно неосторожное движение, и может броситься, так что следует быть максимально незаметной и вести себя спокойно.

Я не боялась его тогда, когда он заставил меня встать живой мишенью лицом к несущимся ножам. Не боялась тогда, когда в самом начале обучения он наставил на меня пистолет, взбешенный тем, что я не могу попасть ни в одну цель. Не боялась даже тогда, когда он почти сбросил Крис с мостика — меня сбросил бы с куда большим удовольствием, думаю, причем за малейшую провинность. Но я сжимала зубы и не замечала его презрения и, черт возьми, едва ли ни ненависти, хотя и не могла найти причин подобного отношения.

Эрик наблюдал за мной — я это знала. Он наблюдал за всеми неофитами, хотя мы, вообще-то, находились под опекой Фора, но почему-то именно я была под его пристальным вниманием. Может, он просто ненавидел бывших отреченных. Может, я удостоилась такой чести, потому что прыгнула первой — хрупкая девчонка и не урожденная бесстрашная. Может, он просто был геем.

Он появился в моих кошмарах в тот же день, когда я убедилась в ошибочности последнего предположения. Эрик нагнал меня в коридоре, когда я спешила на ужин и явно опаздывала — задержалась в Яме, отрабатывая с Фором захват-треугольник.

— Тебя можно поздравить, Сухарь? Ты прошла на следующий уровень и, наконец-то, начала зарабатывать баллы. Хотя вряд ли этого хватит, чтобы остаться среди нас, — насмешливо бросил он, поравнявшись со мной и продолжая идти плечом к плечу.

Я постаралась выглядеть равнодушной, но вряд ли получилось достаточно хорошо:

— Я стараюсь. — До столовой оставалось совсем немного, так что я уже предчувствовала миг, когда этот разговор завершиться.

— Мне только интересно, — Эрик чуть ускорил шаг, приноравливаясь к моему ритму, а затем вдруг, зажав мне рот, впечатал в стену. До заветного поворота, который бы вывел в общий коридор, а затем и в столовую, мы не дошли метра два. Я испуганно вытаращила на него глаза, не понимая, что происходит. Эрик, прижимающий меня к стене, не вязался ни с одной разумной мыслью в голове. Между тем он наклонился слишком близко, вдавливаясь в меня всем телом, отчего дышать стало тяжело. Я постаралась оттолкнуть его, но он с легкостью перехватил мои ладони и прижал их над моей головой, заодно освободив и рот. Вот только кричать я не стала — слишком уж была шокирована происходящим. А он зарылся носом в волосы и прошептал над самым ухом: — Что же в тебе нашел Фор, что так оберегает тебя?

— Он не оберегает меня. Просто учит, — выдохнула я, стараясь двигаться как можно меньше, чтобы не елозить по его прижавшемуся телу — в идеале было бы слиться со стеной, но это, увы, невозможно.

Эрик передвинул лицо в сторону и уперся лбом в мой лоб, отчего его губы оказались прямо напротив моих. Смотреть было некуда, так что я уставилась прямо в глаза, карие и совершенно не теплые, с расширившимися зрачками.

— В это слабо верится. Человек, который прославился таким малым количеством страхов, учит тебя, которая справляется с ними в рекордное время. Я же видел результаты, Трис. — От звучания собственного имени вместо привычного «сухарь» я даже забыла о рвотном рефлексе, который возник в тот же миг, когда Эрик заговорил и его дыхание накрыло мои губы. — Так что в тебе особенного?

— Ничего, — испуганно пискнула я, вызвав у мужчины лишь презрительную усмешку. Он медленно провел носом по скуле, демонстративно вдыхая в себя мой запах, прочертил им полоску до уха, а затем и шеи, где я вдруг ощутила влажные губы, чувственно обхватившие кожу там, где под ней бился пульс. От этого поцелуя я мигом забыла про то, как занемели сдавленные, словно в тиски, запястья и как плотно мы прижаты друг другу, и начала дергаться, стараясь получить хоть немного свободы. От этого я только лучше чувствовала его тело, чуть ли не слившееся с моим, и отчаянно покраснела, услышав смешок над ухом, а затем и то, как Эрик едва ощутимо прикусил мочку и потянул на себя, прежде чем выдохнуть:

— Кажется, я понял.

Он отпустил мои руки, оттолкнулся от стены и, ухмыляясь чему-то, двинулся в сторону столовой, оставляя меня стоять, потирать запястья и ждать, пока моё сердце прекратит попытки пробить грудную клетку. В тот день Эрик стал еще одним моим страхом.

Эту ночь я долго не могла уснуть. Вертелась в кровати, слушая сопение других неофитов, и не могла отделаться от ощущения, что руки лидера Бесстрашия всё еще сдерживают мои мощным кольцом. Я долго простояла под холодным душем, почти до крови растерла запястья жесткой мочалкой, но всё еще чувствовала его пальцы прямо над своим бьющимся пульсом. Кожа в том месте, где он прикоснулся губами, горела, хотя я проверяла — не осталось ни следа. Может, он отраву какую выделяет, которая сразу сквозь поры проникает в организм? В ту ночь я мечтала лишь о том, чтобы яд этот оказался смертельным. Но хуже всего было в те мгновения, когда я всё-таки пыталась закрыть глаза. Эрик появлялся в моем сознании — такой реалистичный, что с ума можно сойти, что прикоснуться, казалось, можно — и медленно, удивительно грациозно приближался ко мне. Я пятилась, пока не упиралась в стену, а он уже знакомым движением перехватывал мои запястья, чтобы прижать к кладке над моей головой.

— Кажется, я понял, Трис. — «Трис» в его исполнении звучало шипяще, словно и не человек он, а змей. И скользкий, острый под стать змее язык, медленно провел дорожку от подбородка по шее до ключиц и ниже, в разрез обычной черной майки, как носят все вокруг, оказавшейся вдруг чересчур откровенной. Одна его рука всё еще держала меня за запястья, вторая же медленно скользила по ребрам, вызывая почему-то желание не смеяться, как в детстве, а часто-часто дышать.

Его пальцы казались холодными, когда он достиг края майки и провел по бледной коже вдоль пояса штанов. От этого на теле мурашки начинали отбивать чечетку, но холод внизу живота резко контрастировал с жаром его губ, неспешно, лениво ласкающих скулы. От этого контраста хотелось бежать, но ноги предательски подгибались, и мне вдруг показалось, что если он сейчас и отпустит, то я просто упаду на пол, словно мешок картошки. И Эрик, кажется, это тоже понимал — он усмехался мне прямо в губы, но я чувствовала кожей лишь холодную сережку, смешанную с теплотой дыхания. Его пальцы умело, почти незаметно расстегнули пуговицу штанов, а потом скользнули внутрь, успешно минуя тонкую ткань трусов, когда я резко вскочила на кровати и постаралась отдышаться. За окном светало, а я понимала, что больше просто не смогу сомкнуть глаз.

Тори всё еще не спала — только отпустила последнего клиента и теперь собиралась отдохнуть, когда я постучалась в её дверь. Она распахнула её, явно ожидая увидеть кого-нибудь из подвыпивших бесстрашных и послать куда подальше, но при виде меня её лицо смягчилось. Девушка сделала шаг в сторону, пропуская меня в просторную комнату, увешанную эскизами татуировок. Когда я была здесь впервые, глаза разбегались от обилия всей этой красоты — теперь, правда, тоже ничего не изменилось. Тори провела меня в свой маленький кабинет и усадила на стул, впихнув в руки стакан с чем-то пахнущим крепче обычного чая. Она сразу поняла, что я явилась вместе с рассветом не ради нового рисунка на теле.

— Что стряслось?

Я хлебнула для храбрости и тут же скривилась — к алкоголю я всё еще не привыкла, ведь в Отречении его не было, хотя, попав в Бесстрашие, я уже пробовала его пару раз.

— Меня пугает Эрик.

Тори понимающе усмехнулась и плеснула янтарной жидкости и себе.

— Понимаю. Он многих пугает.

— Нет, не понимаешь. Он… — Я знала, как сказать о том, что меня действительно ужасает. Но выговориться мне нужно было, а Тори была единственной, кому я могла рассказать. Даже Крис не поняла бы меня. Но в Отречении было не принято говорить о таких вещах, потому я долго не могла подобрать слов. — Недавно он прижал меня к стене возле столовой.

— Он любит девушек-неофитов. А ты красавица. Неудивительно, что ты привлекла его внимание. Да еще и Фор тобой интересуется, а они давние соперники. — Тори, видимо, и правда не видела всего трагизма ситуации. А я не знала, как объяснить ей, что со мной происходит. — Ты боишься, что это может повториться и зайти куда дальше?

Она наклонилась ко мне, и мы оказались лицом к лицу. Глядя в её искренние и полные заботы карие глаза было легче сказать то, что прежде я никак не могла сформулировать:

— Я боюсь, что если это повторится и зайдет дальше, мне понравится.

Тори понимающе улыбнулась и взъерошила мне волосы. Я чуть скривилась от такого покровительственного жеста, но не стала акцентировать на нём внимание — в конце концов, она готова меня слушать и давать советы. Даже если они мне не нравятся.

— Это и есть твой страх?

— Да. Скорее всего, он появится в симуляторе. А я не хочу, чтобы Фор это видел.

Вырвалось. Искренне, прямо, до тошноты остро. Тори чуть усмехнулась, как умеют лишь бесстрашные — весело и, одновременно, с насмешкой над всем миром. У правдолюбов и эрудитов вместо таких улыбок — горделивые ухмылки, стремящиеся тебя унизить и поставить на место. В Дружелюбии и Отречении вообще не принято так усмехаться — в моей родной фракции даже смеяться громко не принято, если уж говорить откровенно.

— Ты будешь бояться этого, пока не преодолеешь.

— Как?

— Как преодолеть страх высоты? Подняться на самый верх и не спускаться, пока не станет плевать на сотни метров под ногами. Страх воды? Лежи в ней, пока практически не растворишься. Страх замкнутого пространства? Проведи неделю в маленькой комнатке без окон и, если не сойдешь с ума, справишься. Любая борьба со страхом граничит с безумием. — Видя непонимание в моем взгляде, Тори закатила глаза и объяснила более доступно: — Если боишься получить удовольствие с Эриком, переспи с ним. И либо тебе не понравится, либо всё же понравится, но страх перед неизвестностью ты преодолеешь.

Я вспыхнула, словно сухая спичка, которой чиркнули об серу. То, что предлагала Тори, не лезло ни в какие рамки. Переспать с Эриком и забыть? Я так не могла. Может, на то они и бесстрашные, чтобы не бояться ничего, но я во мне всё еще жив сухарь, для которого и разговор подобный кажется дикостью.

— Спасибо. Я, пожалуй, пойду, — пробормотала я и поспешила прочь, прежде чем девушка, однажды спасшая меня, не потащила на дно со своими идеями.

В столовой во время завтрака было как обычно людно. Я опустилась возле Крис и протянула руку за тостами.

— Где ты была утром? — подруга доедала четвертый кекс и, кажется, не собиралась останавливаться на достигнутом.

— С Тори виделась.

— Видимо, хорошо виделась, — хихикнула она, втягивая воздух поглубже, и я сообразила, что от меня, наверное, пахнет алкоголем. Прежде я не опускалась до того, чтобы заливать свои слабости. — В любом случае, нам скоро на симуляцию. Лучше выпей кофе, — она подтолкнула ко мне кофейник, но её последних слов я не слышала. О симуляции я совершенно забыла, но я просто не могла позволить Фору увидеть то, что творилось в моей голове. Я лихорадочно соображала, что же предпринять, когда Крис толкнула меня локтем: — Ты чего застыла? Говорю, времени…

Моя подруга осеклась и вжала голову в плечи, явно стараясь выглядеть меньше. Я с недоумением обернулась на неё, а затем проследила за взглядом, чтобы заметить вошедшего в столовую Эрика. Во рту предательски пересохло, а все мысли слились с отчаянной барабанной дробью в моей голове. Лидер Бесстрашных даже не повернул головы. Он сел на свое обычное место и принялся завтракать, пока я пыталась вспомнить, как дышать.

— Передай Фору, что я себя плохо чувствую, — хрипло пробормотала я и едва ли не бегом бросилась из столовой.

Половину дня я пролежала на своей кровати в общей спальне, а затем, не в силах ни уснуть, ни успокоиться, потуже зашнуровала ботинки и побрела в Яму. Сейчас там было почти пусто: старшие бесстрашные на патрулировании или еще где, неофиты — на симуляциях. Я раз за разом била тяжеленную грушу, отрабатывая удары, когда за спиной послышался знакомый голос:

— Крис сказала, ты плохо себя чувствуешь. Тебе стало легче?

Я обернулась и взглянула в полные волнения глаза Фора. Он замер в полуметре, скрестив руки на груди и всем своим видом выражая недовольство моим прогулом, но ему не хватало актерского мастерства, чтобы скрыть прорывающиеся переживания. За меня. Это показалось мне таким подлым с моей стороны, что я отвернулась и со всей силы ударила грушу, едва не вывихнув кисть.

— Выбиваю из себя эту дурь.

Фор положил свои руки мне на плечи и заставил прекратить сыпать ударами, и обернуться.

— Тебе правда лучше? Может, стоит отлежаться? Мы бесстрашные, Трис, но не бессмертные. — Его «Трис» было теплым и воздушным, а моё сердце сжалось от боли, которую я могу причинить. Действиями, мыслями — любым способом. Мне едва удалось сдержать слезы.

— Мне правда лучше. Но спасибо за поддержку.

Мне хотелось бежать как можно дальше, но Фор так и не отпустил мои плечи и не дал совершить самый трусливый в моей жизни шаг.

— Ты в порядке?

Я слабо улыбнулась, рассматривая его волевое красивое лицо. Теплые руки так удачно грели озябшие плечи — в Яме всегда прохладно.

— Да, всё хорошо. Пожалуй, ты прав, мне просто нужно отлежаться. Завтра буду лучше всех.

Фор все еще внимательно смотрел мне в глаза, но, в итоге, отпустил и сделал шаг назад:

— Плохое самочувствие не делает тебя слабой, Трис. Просто отдохни, а завтра снова приступим к занятиям.

Я кивнула и попятилась к выходу, а затем развернулась и едва не пустилась бежать. Второй раз за день, это уже входило в привычку. Уже на жилом этаже, не дойдя до общей спальни шагов тридцать, я вдруг остановилась и решительно повернула в левый коридор. Будь что будет. Я бесстрашная, я не сухарь. Я бес-страш-на-я. И мне не страшно.

И всё же я почти молилась, чтобы внутри никого не оказалось, когда стучалась в дверь. Секунд десять было тихо, затем она резко открылась, а передо мной предстал Эрик. Одетый, слаба Богу, полностью, с привычной презрительной ухмылкой на губах:

— Неожиданно, Сухарь. Чему обязан?

Я, недолго думая и мотнув головой по сторонам, чтобы убедиться, что в коридоре пусто, толкнула его в грудь, заставляя сделать шаг вглубь комнаты, и захлопнула за собой дверь. Теперь дороги назад уже точно не было. Эрик стоял на том же месте, куда я его и толкнула, и удивленно вскинув брови, ждал объяснений.

— Поговорить надо. Что это вчера, к черту, было?

— Разве вас так учили разговаривать в Отречении, а, Трис? — Эрик расплылся в омерзительной ухмылке, сообразив, о чем речь. — Вы же привыкли подчиняться чужим желаниям, так в чем же дело?

Он подошел к столу и оперся на него поясницей, внимательно и распутно разглядывая меня, не стесняясь обводить взглядом каждый сантиметр тела. Я сложила руки на груди, стараясь скрыться от него хоть немного.

— Отречение не выполняет идиотские желания остальных. Оно действует во благо…

— … идиотским желаниям остальных, — закончил за меня Эрик. — Знаешь, у меня не то настроение, чтобы говорить о различиях между фракциями. Зачем ты пришла?

Я насупилась и опустила взгляд, чувствуя, что отчаянно краснею. И от этого становилось только еще более стыдно.

— Поцелуй меня.

Эрик замер, а затем вдруг расхохотался, едва не согнувшись пополам, словно я лучшую шутку в мире только что озвучила. На глаза предательски накатили слезы, а затем подоспел и гнев — это было неплохо, ведь я лучше владею собой, когда злюсь, чем рыдаю.

— Чего, Сухарь? Мне послышалось?

— Нет. — Я глубоко вздохнула и подняла глаза, стараясь заполнить их безразличием ко всему происходящему. И словно почувствовала, как каменеет лицо.

Эрик эти изменения тоже заметил. Он перестал хохотать, хотя насмешливые искорки из его глаз не исчезли, а губы всё еще подрагивали.

— Ты собираешься стать бесстрашной, Трис. Если чего-то хочешь, то подходи и бери, а не проси об этом.

Меня не надо было просить дважды — в теле весь день томилось желание, а в голове — желание от этого избавиться. Я в долю секунды преодолела между нами расстояние, практически врезавшись в Эрика и прижимая его к столу. Сережка в губе дразнила мои собственные губы, пирсинг в языке казался приятным холодным акцентом в жаре наших сцепившихся ртов. Эрик легко и не разрывая поцелуй запрыгнул на стол и подхватил меня под задницу, поднимая и усаживая на себя, а другой рукой вцепился в волосы, грозясь вырвать несколько прядей с корнями. Я глубоко запустила ногти в его спину, скользнув под ткань майки, отчего он зашипел, прервав поцелуй, а второй нетерпеливо расстегивала его ремень, когда он перехватил меня за запястье:

— Прости, Сухарь, в этой комнате трахаю только я.

Я не успела сообразить, что же он имел в виду, когда Эрик, вновь подхватив меня под задницу, приподнялся и усадил на столешницу, устроившись между ног. Я обхватила его бедра своими и притянула ближе, вновь впиваясь в губы и скользя рукой под майкой по накачанной груди. Хочет быть сверху — пожалуйста, лишь бы кошмары с его участием закончились. Парень стянул сначала свою майку, а затем и мою и с ехидной ухмылкой уставился на мою грудь:

— Не думал, что в Отречении не носят лифчики. Теперь буду активно присматривать за неофитами из твоей бывшей фракции.

Когда его язык, затем губы и зубы коснулись правого соска, я едва сдержалась, чтобы не закричать от удовольствия. Он надавил мне на плечо, заставляя откинуться на спину, и продолжил путь вниз от груди к самому низу живота — резко, рвано, кусал и сразу же зализывал красные отметины, отчего хотелось кричать и стонать одновременно. Я вдруг поняла, что между ног предательски мокро — поняла, когда он прижался тканью своих джинсов к моим и потерся, с тонкой ухмылкой на губах рассматривая моё лицо и то, как я неожиданно для себя охнула и подалась всем телом к нему навстречу.

— Разве сухари не должны быть более сдержанны? — Его голос доносился словно откуда-то издалека, пока я пыталась взять себя в руки. Ни черта не выходит. Я резко оттолкнулась от столешницы, заставляя встать и его, и в этот раз куда решительнее потянулась к его ширинке — позже я буду об этом жалеть, но в тот миг голова отказалась давать советы, отдавшись во власть гормонов. Когда моя рука скользнула под ткань трусов — как его во сне, — глаза Эрика расширились, и он впервые часто задышал за то время, пока мы были вместе. Хватило всего нескольких движений вверх и вниз, чтобы он, с тихим рыком «Трис», стянул остатки одежды и с себя, и с меня.

Перед глазами вспыхнули мириады звезд, когда он проткнул меня, словно колом, а из горла вырвался совсем не возбужденный вскрик. Эрик замер на несколько секунд, внимательно глядя мне в глаза, полные слез, и вдруг прошипел:

— Дура.

А затем начал двигаться, мягко обхватив руками бедренные кости. Не быстро и резко, как я себе представляла, а медленно, плавно, опустошая и заполняя меня до краев, так что дышать было нечем. Я, словно завороженная, следила за сережкой в его губе, постепенно расслабляясь и избавляясь от боли. Эрик часто дышал и не отводил взгляда от моего лица, словно видел впервые, изучал каждую деталь. В какой-то миг я вдруг неосознанно подалась вперед, навстречу ему, и с тихим хрипом он начал ускорять темп, вбиваясь теперь так глубоко, что мне казалось, что он достигает моего желудка. Пришлось вцепиться одной рукой в край стола, чтобы не улететь с него к чертовой матери, а другой — в его задницу, чтобы хоть как-то контролировать глубину, на которую он пронзал меня всё чаще и чаще.

Он вскинул голову, прежде чем резко вышел из меня и облил живот и грудь горячей струей спермы, а после на несколько секунд замер, всё также неотрывно глядя мне в глаза.

— Вытрись. — Он отошел к подоконнику, стащил с батареи полотенце и кинул мне, а затем закурил. Я молча стерла с себя быстро теряющую белый цвет сперму и соскочила со стола, оглядываясь в поисках своих вещей. — Зачем, Трис?

— Чтобы избавиться от кошмаров, — я равнодушно пожала плечами, хотя внутри уже давно разразилась буря, застегнула пояс джинсов и наклонилась, чтобы зашнуровать ботинки.

— Каких кошмаров? — Его голос звучал необычайно глубоко и спокойно, словно ему и правда было интересно. Словно он разговаривал не с Сухарем.

— С твоим участием, конечно, — я натянула майку и двинулась к двери. — Спасибо, Эрик, — хмыкнула я и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Права была Тори. Чтобы избавиться от страха — надо самолично довести его до предела.

ФОРУМ
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Tesoro (23.02.2017) | Автор: OSima
Просмотров: 157 | Комментарии: 1


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 1
+1
1 Shape●Of●My●Heart   (24.02.2017 15:12)
Довольно горячо Трис прошла избавление от кошмаров ) И вообще искры, конечно, летали между ней и Эриком. А вот в общении с Фором я этого не заметила. Большое спасибо за этот рассказ, очень ждала этот пейринг!

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]