Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1619]
Из жизни актеров [1604]
Мини-фанфики [2394]
Кроссовер [679]
Конкурсные работы [6]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4592]
Продолжение по Сумеречной саге [1258]
Стихи [2339]
Все люди [14610]
Отдельные персонажи [1449]
Наши переводы [14019]
Альтернатива [8929]
СЛЭШ и НЦ [8475]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [153]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4037]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей сентября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 сентября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Подарок на Рождество
Девушка шла по тоннелю, указанному на ее навигаторе. Она следила, чтобы гаджет не замерз, иначе никогда не выберется из этой снежной ловушки. Впервые за несколько лет в Форкс пришел такой снегопад. В сочельник дороги были заметены, деревья блестели серебром.
Когда все нормальные люди собирались встречать Рождество, Свон готовилась вершить чужую судьбу.
Призер конкурса мини-фиков "Зим...

Клуб Критиков открывает свои двери!
Самый сварливый и вредный коллектив сайта заскучал в своем тесном кружке и жаждет свежей крови!

Нам необходимы увлекающиеся фанфикшеном пользователи, которые не стесняются авторов не только похвалить, но и, когда это нужно, поругать – в максимальном количестве!

И это не шутки! Если мы не получим желаемое до полуночи, то начнем убивать авторов, т.е. заложников!

trick
На заре человечества мир был полон магии, тайн и всевозможных тварей. Они властвовали над людьми, не подозревая, что однажды время их сытого царствия придёт к концу. Но прежде, чем всех существ запишут в книги сказок, Джаспер преподнесёт детям ночи последний пир.

Паутина
Порой счастье запутывается в паутине лжи, и получается липкий клубок измен, подстав, предательств и боли.
История о Драко и Гермионе от Shantanel
Завершена!

Рекламное агентство Twilight Russia
Хочется прорекламировать любимую историю, но нет времени заниматься этим? Обращайтесь в Рекламное агентство Twilight Russia!
Здесь вы можете заказать услугу в виде рекламы вашего фанфика на месяц и спать спокойно, зная, что история будет прорекламирована во всех заказанных вами позициях.
Рекламные баннеры тоже можно заказать в Агентстве.

Заблудшие души
Озлобленность против счастья. Новая соседка. Несчастный мужчина. Протяни руку и поверь.

Звездный путь, или То, что осталось за кадром
Обучение Джеймса Тибериуса Кирка в Академии Звездного Флота до момента назначения его капитаном «Энтерпрайза NCC-1701».

Наш месяц
Это история о слабом мужчине и сильной женщине. Если он падает, она его поднимает, если падает она, он падает вместе с ней. Это история о простых людях и о родственных душах. Это история просто о них.



А вы знаете?

... что можете заказать комплект в профиль для себя или своего друга в ЭТОЙ теме?



... что можете оставить заявку ЗДЕСЬ, и у вашего фанфика появится Почтовый голубок, помогающий вам оповещать читателей о новых главах?


Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Оцените наш сайт
1. Отлично
2. Хорошо
3. Неплохо
4. Ужасно
5. Плохо
Всего ответов: 9602
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Избавь меня от кошмаров

2017-10-17
18
0
Бывают моменты, когда мне становится страшно до тошноты.

Мы ведь, бесстрашные, ужасные лицемеры, так что от эрудитов не слишком-то и отличаемся. Впрочем, разница между нами всё же есть, она и определяет наши сущности: эрудиты врут всем другим фракциям, мы — самим себе. В нас нет страха? Как бы ни так. В каждом из нас его столько, что на пятнадцать томов страшных историй хватит или на один, но мощный сердечный приступ — такой, чтобы уже и второй не понадобился. Среди нас нет ни одного, кто не просыпался бы по ночам от кошмаров — и нет разницы между неофитами и опытными бесстрашными. Последние только признаться боятся куда сильнее, чем первые — они-то лицо и уважение потерять могут. Не за то, что боятся; за то, что не нашли в себе сил это скрыть от остальных.

Все эти чертовы симуляции призваны не искоренить наши страхи — нет, они призваны научить нас в стрессовых ситуациях брать себя в руки и думать головой. Смешно ведь звучат эти слова в исполнении бесстрашной: «думать головой»? Но если ты можешь подавить свои эмоции в самый ужасный для тебя момент, то во все остальные уже сделаешь то, что нужно, с легкостью. А сами страхи никуда не деваются. Даже если со временени перестают пускать твое сердце галопом, то на их месте моментально появляются новые — и с этими, как правило, бороться куда сложнее.

Эрик стал моим новым кошмаром совсем недавно. Пожалуй, большинство из тех, кто прошел подготовку под его «заботливым» крылом, смеяться не стали бы — он вызывал ужас у многих самим своим присутствием. Кристина, например, не раз просыпалась посреди ночи с криком и будила своих соседей по комнате; спустя несколько таких ночей, когда я резко подскакивала на кровати, а затем долго не могла уснуть, зарабатывая себе головную боль и вялость на утро, я всё же не выдержала и выпытала, что же ей такого снится, что она просыпается вся в поту. Ответ тогда заставил меня недоуменно вскинуть брови: «Эрик». Несомненно, лидер Бесстрашия тоже не вызывал во мне желания погладить его по головке и спеть колыбельную на ночь (откровенно говоря, единственное желание, которое он во мне вызывал — это медленно и с особой жестокостью бить его головой о стену, окрашивая побелку в темно-бордовый цвет), но, тем не менее, первобытный ужас при его виде внутри меня не появлялся.

— Мне снится, что он бьет меня раз за разом, заставляя отрабатывать блоки, а я не могу. А потом встает, брезгливо руки вытирает от моей крови, бросает эту тряпку мне на лицо и говорит: «Таким как ты нет места в Бесстрашии. Убирайся к своим отбросам-бесфракционникам», — шептала Крис, густо краснея от проявления собственной слабости. Я её не винила. Сама помнила Эрика, когда Молли избивала меня на его глазах — тогда в его взгляде было не равнодушие, нет! Он наслаждался картиной, которая разворачивалась перед ним, и презирал сухаря, который изо всех сил пытался подняться и не мог.

Я опасалась Эрика, но никогда по-настоящему его не боялась; так, скорее, стороной обходишь хищного зверя — знаешь, что одно неосторожное движение, и может броситься, так что следует быть максимально незаметной и вести себя спокойно.

Я не боялась его тогда, когда он заставил меня встать живой мишенью лицом к несущимся ножам. Не боялась тогда, когда в самом начале обучения он наставил на меня пистолет, взбешенный тем, что я не могу попасть ни в одну цель. Не боялась даже тогда, когда он почти сбросил Крис с мостика — меня сбросил бы с куда большим удовольствием, думаю, причем за малейшую провинность. Но я сжимала зубы и не замечала его презрения и, черт возьми, едва ли ни ненависти, хотя и не могла найти причин подобного отношения.

Эрик наблюдал за мной — я это знала. Он наблюдал за всеми неофитами, хотя мы, вообще-то, находились под опекой Фора, но почему-то именно я была под его пристальным вниманием. Может, он просто ненавидел бывших отреченных. Может, я удостоилась такой чести, потому что прыгнула первой — хрупкая девчонка и не урожденная бесстрашная. Может, он просто был геем.

Он появился в моих кошмарах в тот же день, когда я убедилась в ошибочности последнего предположения. Эрик нагнал меня в коридоре, когда я спешила на ужин и явно опаздывала — задержалась в Яме, отрабатывая с Фором захват-треугольник.

— Тебя можно поздравить, Сухарь? Ты прошла на следующий уровень и, наконец-то, начала зарабатывать баллы. Хотя вряд ли этого хватит, чтобы остаться среди нас, — насмешливо бросил он, поравнявшись со мной и продолжая идти плечом к плечу.

Я постаралась выглядеть равнодушной, но вряд ли получилось достаточно хорошо:

— Я стараюсь. — До столовой оставалось совсем немного, так что я уже предчувствовала миг, когда этот разговор завершиться.

— Мне только интересно, — Эрик чуть ускорил шаг, приноравливаясь к моему ритму, а затем вдруг, зажав мне рот, впечатал в стену. До заветного поворота, который бы вывел в общий коридор, а затем и в столовую, мы не дошли метра два. Я испуганно вытаращила на него глаза, не понимая, что происходит. Эрик, прижимающий меня к стене, не вязался ни с одной разумной мыслью в голове. Между тем он наклонился слишком близко, вдавливаясь в меня всем телом, отчего дышать стало тяжело. Я постаралась оттолкнуть его, но он с легкостью перехватил мои ладони и прижал их над моей головой, заодно освободив и рот. Вот только кричать я не стала — слишком уж была шокирована происходящим. А он зарылся носом в волосы и прошептал над самым ухом: — Что же в тебе нашел Фор, что так оберегает тебя?

— Он не оберегает меня. Просто учит, — выдохнула я, стараясь двигаться как можно меньше, чтобы не елозить по его прижавшемуся телу — в идеале было бы слиться со стеной, но это, увы, невозможно.

Эрик передвинул лицо в сторону и уперся лбом в мой лоб, отчего его губы оказались прямо напротив моих. Смотреть было некуда, так что я уставилась прямо в глаза, карие и совершенно не теплые, с расширившимися зрачками.

— В это слабо верится. Человек, который прославился таким малым количеством страхов, учит тебя, которая справляется с ними в рекордное время. Я же видел результаты, Трис. — От звучания собственного имени вместо привычного «сухарь» я даже забыла о рвотном рефлексе, который возник в тот же миг, когда Эрик заговорил и его дыхание накрыло мои губы. — Так что в тебе особенного?

— Ничего, — испуганно пискнула я, вызвав у мужчины лишь презрительную усмешку. Он медленно провел носом по скуле, демонстративно вдыхая в себя мой запах, прочертил им полоску до уха, а затем и шеи, где я вдруг ощутила влажные губы, чувственно обхватившие кожу там, где под ней бился пульс. От этого поцелуя я мигом забыла про то, как занемели сдавленные, словно в тиски, запястья и как плотно мы прижаты друг другу, и начала дергаться, стараясь получить хоть немного свободы. От этого я только лучше чувствовала его тело, чуть ли не слившееся с моим, и отчаянно покраснела, услышав смешок над ухом, а затем и то, как Эрик едва ощутимо прикусил мочку и потянул на себя, прежде чем выдохнуть:

— Кажется, я понял.

Он отпустил мои руки, оттолкнулся от стены и, ухмыляясь чему-то, двинулся в сторону столовой, оставляя меня стоять, потирать запястья и ждать, пока моё сердце прекратит попытки пробить грудную клетку. В тот день Эрик стал еще одним моим страхом.

Эту ночь я долго не могла уснуть. Вертелась в кровати, слушая сопение других неофитов, и не могла отделаться от ощущения, что руки лидера Бесстрашия всё еще сдерживают мои мощным кольцом. Я долго простояла под холодным душем, почти до крови растерла запястья жесткой мочалкой, но всё еще чувствовала его пальцы прямо над своим бьющимся пульсом. Кожа в том месте, где он прикоснулся губами, горела, хотя я проверяла — не осталось ни следа. Может, он отраву какую выделяет, которая сразу сквозь поры проникает в организм? В ту ночь я мечтала лишь о том, чтобы яд этот оказался смертельным. Но хуже всего было в те мгновения, когда я всё-таки пыталась закрыть глаза. Эрик появлялся в моем сознании — такой реалистичный, что с ума можно сойти, что прикоснуться, казалось, можно — и медленно, удивительно грациозно приближался ко мне. Я пятилась, пока не упиралась в стену, а он уже знакомым движением перехватывал мои запястья, чтобы прижать к кладке над моей головой.

— Кажется, я понял, Трис. — «Трис» в его исполнении звучало шипяще, словно и не человек он, а змей. И скользкий, острый под стать змее язык, медленно провел дорожку от подбородка по шее до ключиц и ниже, в разрез обычной черной майки, как носят все вокруг, оказавшейся вдруг чересчур откровенной. Одна его рука всё еще держала меня за запястья, вторая же медленно скользила по ребрам, вызывая почему-то желание не смеяться, как в детстве, а часто-часто дышать.

Его пальцы казались холодными, когда он достиг края майки и провел по бледной коже вдоль пояса штанов. От этого на теле мурашки начинали отбивать чечетку, но холод внизу живота резко контрастировал с жаром его губ, неспешно, лениво ласкающих скулы. От этого контраста хотелось бежать, но ноги предательски подгибались, и мне вдруг показалось, что если он сейчас и отпустит, то я просто упаду на пол, словно мешок картошки. И Эрик, кажется, это тоже понимал — он усмехался мне прямо в губы, но я чувствовала кожей лишь холодную сережку, смешанную с теплотой дыхания. Его пальцы умело, почти незаметно расстегнули пуговицу штанов, а потом скользнули внутрь, успешно минуя тонкую ткань трусов, когда я резко вскочила на кровати и постаралась отдышаться. За окном светало, а я понимала, что больше просто не смогу сомкнуть глаз.

Тори всё еще не спала — только отпустила последнего клиента и теперь собиралась отдохнуть, когда я постучалась в её дверь. Она распахнула её, явно ожидая увидеть кого-нибудь из подвыпивших бесстрашных и послать куда подальше, но при виде меня её лицо смягчилось. Девушка сделала шаг в сторону, пропуская меня в просторную комнату, увешанную эскизами татуировок. Когда я была здесь впервые, глаза разбегались от обилия всей этой красоты — теперь, правда, тоже ничего не изменилось. Тори провела меня в свой маленький кабинет и усадила на стул, впихнув в руки стакан с чем-то пахнущим крепче обычного чая. Она сразу поняла, что я явилась вместе с рассветом не ради нового рисунка на теле.

— Что стряслось?

Я хлебнула для храбрости и тут же скривилась — к алкоголю я всё еще не привыкла, ведь в Отречении его не было, хотя, попав в Бесстрашие, я уже пробовала его пару раз.

— Меня пугает Эрик.

Тори понимающе усмехнулась и плеснула янтарной жидкости и себе.

— Понимаю. Он многих пугает.

— Нет, не понимаешь. Он… — Я знала, как сказать о том, что меня действительно ужасает. Но выговориться мне нужно было, а Тори была единственной, кому я могла рассказать. Даже Крис не поняла бы меня. Но в Отречении было не принято говорить о таких вещах, потому я долго не могла подобрать слов. — Недавно он прижал меня к стене возле столовой.

— Он любит девушек-неофитов. А ты красавица. Неудивительно, что ты привлекла его внимание. Да еще и Фор тобой интересуется, а они давние соперники. — Тори, видимо, и правда не видела всего трагизма ситуации. А я не знала, как объяснить ей, что со мной происходит. — Ты боишься, что это может повториться и зайти куда дальше?

Она наклонилась ко мне, и мы оказались лицом к лицу. Глядя в её искренние и полные заботы карие глаза было легче сказать то, что прежде я никак не могла сформулировать:

— Я боюсь, что если это повторится и зайдет дальше, мне понравится.

Тори понимающе улыбнулась и взъерошила мне волосы. Я чуть скривилась от такого покровительственного жеста, но не стала акцентировать на нём внимание — в конце концов, она готова меня слушать и давать советы. Даже если они мне не нравятся.

— Это и есть твой страх?

— Да. Скорее всего, он появится в симуляторе. А я не хочу, чтобы Фор это видел.

Вырвалось. Искренне, прямо, до тошноты остро. Тори чуть усмехнулась, как умеют лишь бесстрашные — весело и, одновременно, с насмешкой над всем миром. У правдолюбов и эрудитов вместо таких улыбок — горделивые ухмылки, стремящиеся тебя унизить и поставить на место. В Дружелюбии и Отречении вообще не принято так усмехаться — в моей родной фракции даже смеяться громко не принято, если уж говорить откровенно.

— Ты будешь бояться этого, пока не преодолеешь.

— Как?

— Как преодолеть страх высоты? Подняться на самый верх и не спускаться, пока не станет плевать на сотни метров под ногами. Страх воды? Лежи в ней, пока практически не растворишься. Страх замкнутого пространства? Проведи неделю в маленькой комнатке без окон и, если не сойдешь с ума, справишься. Любая борьба со страхом граничит с безумием. — Видя непонимание в моем взгляде, Тори закатила глаза и объяснила более доступно: — Если боишься получить удовольствие с Эриком, переспи с ним. И либо тебе не понравится, либо всё же понравится, но страх перед неизвестностью ты преодолеешь.

Я вспыхнула, словно сухая спичка, которой чиркнули об серу. То, что предлагала Тори, не лезло ни в какие рамки. Переспать с Эриком и забыть? Я так не могла. Может, на то они и бесстрашные, чтобы не бояться ничего, но я во мне всё еще жив сухарь, для которого и разговор подобный кажется дикостью.

— Спасибо. Я, пожалуй, пойду, — пробормотала я и поспешила прочь, прежде чем девушка, однажды спасшая меня, не потащила на дно со своими идеями.

В столовой во время завтрака было как обычно людно. Я опустилась возле Крис и протянула руку за тостами.

— Где ты была утром? — подруга доедала четвертый кекс и, кажется, не собиралась останавливаться на достигнутом.

— С Тори виделась.

— Видимо, хорошо виделась, — хихикнула она, втягивая воздух поглубже, и я сообразила, что от меня, наверное, пахнет алкоголем. Прежде я не опускалась до того, чтобы заливать свои слабости. — В любом случае, нам скоро на симуляцию. Лучше выпей кофе, — она подтолкнула ко мне кофейник, но её последних слов я не слышала. О симуляции я совершенно забыла, но я просто не могла позволить Фору увидеть то, что творилось в моей голове. Я лихорадочно соображала, что же предпринять, когда Крис толкнула меня локтем: — Ты чего застыла? Говорю, времени…

Моя подруга осеклась и вжала голову в плечи, явно стараясь выглядеть меньше. Я с недоумением обернулась на неё, а затем проследила за взглядом, чтобы заметить вошедшего в столовую Эрика. Во рту предательски пересохло, а все мысли слились с отчаянной барабанной дробью в моей голове. Лидер Бесстрашных даже не повернул головы. Он сел на свое обычное место и принялся завтракать, пока я пыталась вспомнить, как дышать.

— Передай Фору, что я себя плохо чувствую, — хрипло пробормотала я и едва ли не бегом бросилась из столовой.

Половину дня я пролежала на своей кровати в общей спальне, а затем, не в силах ни уснуть, ни успокоиться, потуже зашнуровала ботинки и побрела в Яму. Сейчас там было почти пусто: старшие бесстрашные на патрулировании или еще где, неофиты — на симуляциях. Я раз за разом била тяжеленную грушу, отрабатывая удары, когда за спиной послышался знакомый голос:

— Крис сказала, ты плохо себя чувствуешь. Тебе стало легче?

Я обернулась и взглянула в полные волнения глаза Фора. Он замер в полуметре, скрестив руки на груди и всем своим видом выражая недовольство моим прогулом, но ему не хватало актерского мастерства, чтобы скрыть прорывающиеся переживания. За меня. Это показалось мне таким подлым с моей стороны, что я отвернулась и со всей силы ударила грушу, едва не вывихнув кисть.

— Выбиваю из себя эту дурь.

Фор положил свои руки мне на плечи и заставил прекратить сыпать ударами, и обернуться.

— Тебе правда лучше? Может, стоит отлежаться? Мы бесстрашные, Трис, но не бессмертные. — Его «Трис» было теплым и воздушным, а моё сердце сжалось от боли, которую я могу причинить. Действиями, мыслями — любым способом. Мне едва удалось сдержать слезы.

— Мне правда лучше. Но спасибо за поддержку.

Мне хотелось бежать как можно дальше, но Фор так и не отпустил мои плечи и не дал совершить самый трусливый в моей жизни шаг.

— Ты в порядке?

Я слабо улыбнулась, рассматривая его волевое красивое лицо. Теплые руки так удачно грели озябшие плечи — в Яме всегда прохладно.

— Да, всё хорошо. Пожалуй, ты прав, мне просто нужно отлежаться. Завтра буду лучше всех.

Фор все еще внимательно смотрел мне в глаза, но, в итоге, отпустил и сделал шаг назад:

— Плохое самочувствие не делает тебя слабой, Трис. Просто отдохни, а завтра снова приступим к занятиям.

Я кивнула и попятилась к выходу, а затем развернулась и едва не пустилась бежать. Второй раз за день, это уже входило в привычку. Уже на жилом этаже, не дойдя до общей спальни шагов тридцать, я вдруг остановилась и решительно повернула в левый коридор. Будь что будет. Я бесстрашная, я не сухарь. Я бес-страш-на-я. И мне не страшно.

И всё же я почти молилась, чтобы внутри никого не оказалось, когда стучалась в дверь. Секунд десять было тихо, затем она резко открылась, а передо мной предстал Эрик. Одетый, слаба Богу, полностью, с привычной презрительной ухмылкой на губах:

— Неожиданно, Сухарь. Чему обязан?

Я, недолго думая и мотнув головой по сторонам, чтобы убедиться, что в коридоре пусто, толкнула его в грудь, заставляя сделать шаг вглубь комнаты, и захлопнула за собой дверь. Теперь дороги назад уже точно не было. Эрик стоял на том же месте, куда я его и толкнула, и удивленно вскинув брови, ждал объяснений.

— Поговорить надо. Что это вчера, к черту, было?

— Разве вас так учили разговаривать в Отречении, а, Трис? — Эрик расплылся в омерзительной ухмылке, сообразив, о чем речь. — Вы же привыкли подчиняться чужим желаниям, так в чем же дело?

Он подошел к столу и оперся на него поясницей, внимательно и распутно разглядывая меня, не стесняясь обводить взглядом каждый сантиметр тела. Я сложила руки на груди, стараясь скрыться от него хоть немного.

— Отречение не выполняет идиотские желания остальных. Оно действует во благо…

— … идиотским желаниям остальных, — закончил за меня Эрик. — Знаешь, у меня не то настроение, чтобы говорить о различиях между фракциями. Зачем ты пришла?

Я насупилась и опустила взгляд, чувствуя, что отчаянно краснею. И от этого становилось только еще более стыдно.

— Поцелуй меня.

Эрик замер, а затем вдруг расхохотался, едва не согнувшись пополам, словно я лучшую шутку в мире только что озвучила. На глаза предательски накатили слезы, а затем подоспел и гнев — это было неплохо, ведь я лучше владею собой, когда злюсь, чем рыдаю.

— Чего, Сухарь? Мне послышалось?

— Нет. — Я глубоко вздохнула и подняла глаза, стараясь заполнить их безразличием ко всему происходящему. И словно почувствовала, как каменеет лицо.

Эрик эти изменения тоже заметил. Он перестал хохотать, хотя насмешливые искорки из его глаз не исчезли, а губы всё еще подрагивали.

— Ты собираешься стать бесстрашной, Трис. Если чего-то хочешь, то подходи и бери, а не проси об этом.

Меня не надо было просить дважды — в теле весь день томилось желание, а в голове — желание от этого избавиться. Я в долю секунды преодолела между нами расстояние, практически врезавшись в Эрика и прижимая его к столу. Сережка в губе дразнила мои собственные губы, пирсинг в языке казался приятным холодным акцентом в жаре наших сцепившихся ртов. Эрик легко и не разрывая поцелуй запрыгнул на стол и подхватил меня под задницу, поднимая и усаживая на себя, а другой рукой вцепился в волосы, грозясь вырвать несколько прядей с корнями. Я глубоко запустила ногти в его спину, скользнув под ткань майки, отчего он зашипел, прервав поцелуй, а второй нетерпеливо расстегивала его ремень, когда он перехватил меня за запястье:

— Прости, Сухарь, в этой комнате трахаю только я.

Я не успела сообразить, что же он имел в виду, когда Эрик, вновь подхватив меня под задницу, приподнялся и усадил на столешницу, устроившись между ног. Я обхватила его бедра своими и притянула ближе, вновь впиваясь в губы и скользя рукой под майкой по накачанной груди. Хочет быть сверху — пожалуйста, лишь бы кошмары с его участием закончились. Парень стянул сначала свою майку, а затем и мою и с ехидной ухмылкой уставился на мою грудь:

— Не думал, что в Отречении не носят лифчики. Теперь буду активно присматривать за неофитами из твоей бывшей фракции.

Когда его язык, затем губы и зубы коснулись правого соска, я едва сдержалась, чтобы не закричать от удовольствия. Он надавил мне на плечо, заставляя откинуться на спину, и продолжил путь вниз от груди к самому низу живота — резко, рвано, кусал и сразу же зализывал красные отметины, отчего хотелось кричать и стонать одновременно. Я вдруг поняла, что между ног предательски мокро — поняла, когда он прижался тканью своих джинсов к моим и потерся, с тонкой ухмылкой на губах рассматривая моё лицо и то, как я неожиданно для себя охнула и подалась всем телом к нему навстречу.

— Разве сухари не должны быть более сдержанны? — Его голос доносился словно откуда-то издалека, пока я пыталась взять себя в руки. Ни черта не выходит. Я резко оттолкнулась от столешницы, заставляя встать и его, и в этот раз куда решительнее потянулась к его ширинке — позже я буду об этом жалеть, но в тот миг голова отказалась давать советы, отдавшись во власть гормонов. Когда моя рука скользнула под ткань трусов — как его во сне, — глаза Эрика расширились, и он впервые часто задышал за то время, пока мы были вместе. Хватило всего нескольких движений вверх и вниз, чтобы он, с тихим рыком «Трис», стянул остатки одежды и с себя, и с меня.

Перед глазами вспыхнули мириады звезд, когда он проткнул меня, словно колом, а из горла вырвался совсем не возбужденный вскрик. Эрик замер на несколько секунд, внимательно глядя мне в глаза, полные слез, и вдруг прошипел:

— Дура.

А затем начал двигаться, мягко обхватив руками бедренные кости. Не быстро и резко, как я себе представляла, а медленно, плавно, опустошая и заполняя меня до краев, так что дышать было нечем. Я, словно завороженная, следила за сережкой в его губе, постепенно расслабляясь и избавляясь от боли. Эрик часто дышал и не отводил взгляда от моего лица, словно видел впервые, изучал каждую деталь. В какой-то миг я вдруг неосознанно подалась вперед, навстречу ему, и с тихим хрипом он начал ускорять темп, вбиваясь теперь так глубоко, что мне казалось, что он достигает моего желудка. Пришлось вцепиться одной рукой в край стола, чтобы не улететь с него к чертовой матери, а другой — в его задницу, чтобы хоть как-то контролировать глубину, на которую он пронзал меня всё чаще и чаще.

Он вскинул голову, прежде чем резко вышел из меня и облил живот и грудь горячей струей спермы, а после на несколько секунд замер, всё также неотрывно глядя мне в глаза.

— Вытрись. — Он отошел к подоконнику, стащил с батареи полотенце и кинул мне, а затем закурил. Я молча стерла с себя быстро теряющую белый цвет сперму и соскочила со стола, оглядываясь в поисках своих вещей. — Зачем, Трис?

— Чтобы избавиться от кошмаров, — я равнодушно пожала плечами, хотя внутри уже давно разразилась буря, застегнула пояс джинсов и наклонилась, чтобы зашнуровать ботинки.

— Каких кошмаров? — Его голос звучал необычайно глубоко и спокойно, словно ему и правда было интересно. Словно он разговаривал не с Сухарем.

— С твоим участием, конечно, — я натянула майку и двинулась к двери. — Спасибо, Эрик, — хмыкнула я и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Права была Тори. Чтобы избавиться от страха — надо самолично довести его до предела.

ФОРУМ
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Tesoro (23.02.2017) | Автор: OSima
Просмотров: 194 | Комментарии: 1


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 1
+1
1 Shape●Of●My●Heart   (24.02.2017 15:12)
Довольно горячо Трис прошла избавление от кошмаров ) И вообще искры, конечно, летали между ней и Эриком. А вот в общении с Фором я этого не заметила. Большое спасибо за этот рассказ, очень ждала этот пейринг!

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]