Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1686]
Из жизни актеров [1640]
Мини-фанфики [2736]
Кроссовер [702]
Конкурсные работы [0]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4826]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2405]
Все люди [15375]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14628]
Альтернатива [9232]
Рецензии [155]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [4]
Фанфики по другим произведениям [4318]
Правописание [3]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав лето

Обсуждаемое сейчас
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Боец
Вся его жизнь - борьба. Удар за ударом. Он кажется несокрушимым перед стихией. Но что если она посягнёт на самое дорогое?

Игры судьбы
Что если кто-то, обладающий неограниченными возможностями, решит вмешаться в судьбу человека? А если ставкой в этой игре служит твоя любовь, твоя жизнь?..
Смогут ли Эдвард и Белла снова быть вместе? Что им придётся преодолеть на пути к своему счастью?

Занятная история из прошлого
Первая брачная ночь приятно удивила его – избранница была невинной. Это было единственным сходством, которое он и нашел между своими женами

Слишком идеальна, чтобы быть правдой
Моя жизнь почти идеальна: лучшие друзья, успешная работа и заботливый жених, который однажды станет моим мужем. Погода в маленьком городке не бывает ненастной, особенно когда я спешу по делам. Почему же мне кажется, что с моей жизнью что-то не так?
Фантастика, романтика

Тайны крови. Еще один шанс
Мейсон осознал свои ошибки и принял единственно правильное решение: оставить в покое ту, которой причинил так много боли. Пять лет он держался в стороне. Но провидение дает ему еще один шанс. Сможет ли он им правильно воспользоваться?

Идеальный носитель
Путешествуя в поисках древних ощущений, исчезнувших в современном мире, Элис Брэндон никак не думала, что станет Беллой Свон, а еще – что не захочет возвращаться к прежней жизни.
Любовь и путешествия во времени

Зима в воздухе
«В Рождество все дороги ведут домой» - Марджори Холмс.

О большем не прошу...
Когда-то я заносила ногу над истоком гибельной тропы. Тогда непререкаемая воля любимого вампира украла меня у рока, не дав превращению свершиться. Но судьба всегда берёт своё. Теперь она настигла меня, требуя не только долг, но и почти непосильные проценты.



А вы знаете?

...что теперь вам не обязательно самостоятельно подавать заявку на рекламу, вы можете доверить это нашему Рекламному агенству в ЭТОМ разделе.





...что у нас на сайте есть собственная Студия звукозаписи TRAudio? Где можно озвучить ваши фанфики, а также изложить нам свои предложения и пожелания?
Заинтересовало? Кликни СЮДА.

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Образ какого персонажа книги наиболее полно воспроизвели актеры в фильме "Сумерки"?
1. Эдвард
2. Элис
3. Белла
4. Джейкоб
5. Карлайл
6. Эммет
7. Джаспер
8. Розали
9. Чарли
10. Эсме
11. Виктория
12. Джеймс
13. Джессика
14. Анджела
15. Эрик
Всего ответов: 13526
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

Онлайн всего: 77
Гостей: 69
Пользователей: 8
Nataly2784, idemina810, siliniene7, 1992, eclipse1886, Кот0183, leser, medvedevairina95
QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » Мини-фанфики

Искусство прощания. Часть четвёртая

2024-7-25
21
0
0
- Удачи на ужине. Надеюсь, тебе удастся что-то поесть. Или ты можешь приехать позже обратно, и я тебя накормлю, - Белла обхватывает рукой моё плечо, пока я обуваюсь, и двигает рукой немного вверх и снова вниз. Как же прекрасно ощущать её прикосновение. Прекрасно от него, от её запаха, вдыхаемого на таком коротком расстоянии, и от тепла в голосе. - Не думаю, конечно, что ты лишишься еды.

- Думаю, нет. Нет. Но я всё равно могу приехать позже. Независимо от того, как всё сложится с едой.

- Как пойдёт. Позвони мне, и мы поговорим о еде и прочем.

- Я обязательно позвоню.

Я наклоняюсь к Белле. Мне пиздец как хочется её поцеловать. Я знаю, она позволит, и, промедлив всего секунду, прикасаюсь к её губам своими, мягко, нежно оттягивая нижнюю. Белла захватывает в руку ткань моей рубашки на спине сильным касанием и скользит языком мне в рот. Наши языки встречаются в знакомом ощущении. Это всегда было так. Ощущение, которое можно только прочувствовать. От него заходится сердце. Тысячи мелких мурашек проползают по коже. И от импульса, от силы влияния момента по телу проходит разряд, напоминающий удар током. Это как вывернуть всего себя наизнанку. Позволить кому-то слиться с собой и поглотить. Отдать всего себя именно в этот миг. Здесь и сейчас. Будто более поздний миг уже никогда не наступит. Я скучал по ней такой и, неспособный удержать себя в узде, скольжу ладонью ниже, прежде чем прижаться сильнее. Впиться в неё руками. Не желая отпускать. Оттягивая момент, когда придётся. Но он всё равно настаёт. Когда она выдыхает мне в рот разгорячённым, прерывистым от нашего поцелуя дыханием и отодвигается.

- Тебе пора ехать.

- Поеду через минуту, - я держусь близко, не торопясь тоже отодвигаться. - Если потребуется, сразу пиши. Что бы тебе не требовалось. Я о дальнейшем вечере.

- Я не помру, Эдвард, пока ты ешь жаркое или что-то другое. Не сегодня. Всё, что приходит на ум из того, что может понадобиться, у меня есть.

- Хорошо. Пока.

- Пока.

Выйдя за дверь, я двигаюсь к машине и сажусь за руль. Белла поднимает руку махнуть мне прежде, чем закрывается в доме изнутри. Я неспешно завожу двигатель. Здесь всё будет хорошо. В моё отсутствие. Дорога до дома родителей занимает около получаса вместо привычных пятнадцати минут из-за необычно загруженных дорог. Дом, как всегда, содержится в порядке, как и прилегающий участок. В основном это относится к заднему двору с зоной отдыха, требующему больше внимания, чтобы всё было чисто. Мангал, обеденный стол и стулья, диван со специальным покрытием, которому не страшны ни осадки, ни влажность в воздухе после их завершения. Мама реагирует на меня именно так, как должен реагировать человек, увидев на своей кухне кого-то, кому он не открывал настолько долго, что пришлось воспользоваться своим ключом.

- Эдвард. Чёрт. Ты… - мама заходит в дом через заднюю дверь. - Ты…

- Извини. Но не стоит отлучаться надолго, если приглашаешь гостей.

- Я накрывала на стол.

- А где отец?

- Во дворе. Жарит колбаски на решётке. А ты откуда в таком виде? Была какая-то встреча?

- Да… - в своей заминки я невольно отвожу взгляд и тянусь к шкафчику, где обычно дожидается меня мой бокал. Он и сегодня там, как и во все предшествующие разы. Тяжеловатый, но любимый. Однотонного серого цвета, не считая вкраплений более тёмного оттенка. - Надо было кое-что решить.

- Ты собираешься уйти из спорта?

- Нет. В смысле когда-то, конечно, да, но не сейчас. Не завтра. Почему ты подумала так?

- Потому что либо это, либо ты хочешь сменить команду и был на встрече с боссами новой.

- Я не хочу сменить команду и тем более вот таким способом, подло делая что-то в тайне. Лимон есть?

- Должен быть. Посмотри в холодильнике.

Я открываю его, прежде налив кипяток из оказавшегося горячим чайника. Единственный лимон обнаруживается в контейнере для фруктов на нижней полке. Я режу его сразу полностью для всех, если кто ещё захочет. Лимон сразу подчёркивает и усиливает запах от чая.

- Новая заварка?

- Да. Та надоела. Что думаешь?

- Необычный вкус.

- Это кардамон. Перемалываешь одно-два зерна и добавляешь в чай. Я понемногу добавляю сразу в заварку. Но эффективнее именно сразу в бокал. Тогда и вкус будет сильнее.

- О нет, лучше так. Мне не слишком нравится. А если будет ещё и сильнее… Пойду к отцу. Что-то захватить к столу?

- Нет, всё уже почти там. Хотя возьми салат и поставь его под сетку.

- Давай.

- И осторожнее с Максом.

- Блять, - кот пробегает у меня перед ногами, когда я только-только делаю шаг с салатницей. - Ему бы не помешал навигатор, а не ошейник.

Я выхожу на улицу и вижу отца у мангала, как и сказала мама. Папа машет чем-то, разгоняя дым вместе с обеспечением большего притока воздуха к огню. Я ставлю салатницу под сеточный купол, прежде чем подойти к отцу так, чтобы он заметил моё приближение не в последний момент. Мне это удаётся.

- Эдвард.

- Привет.

- Привет, сын, - он вытягивает кулак, и я ударяю своим кулаком по нему привычным с детства образом, который мы использовали тогда и продолжаем использовать в качестве приветствия и по сей день. - Нормально добрался?

- Да, всё хорошо.

- Ты не с Кейт?

- Нет.

- Ясно.

Отец принимает это, как факт, не уточняя, почему. Я просто топчусь рядом, пока он готовит, и мы говорим о зелёных насаждениях, которых тут слегка прибавилось. С его слов, это была мамина идея, чтобы создать тень у мангала, запустив ростки вьющихся растений на деревянные опоры решётчатого навеса. Но мама никогда не делает что-то, если отцу не нравится. Так что я точно знаю, что на самом деле он поддержал данный замысел, да и мама точно не стала бы выкапывать ямы для посадки сама, как и нанимать всякий люд для столь простой работы. Это по-любому дело рук отца. Он способен справляться с мужской работой по хозяйству не хуже специально обученного персонала, а иной раз и лучше, даже будучи начальником отдела снабжения в крупной компании. Вскоре мы садимся за стол. Макс тоже выходит на улицу, но просто полежать в тени. Он никогда не лезет к человеческой еде. Мама воспитала его в этом плане, когда он ещё был совсем мелким и порывался залезать на стол. Максу доставалось водой из пульверизатора, но постепенно он понял, что нужно делать, чтобы с ним больше так не поступали. С тех пор он просто образец послушания. Ну почти. Кот потягивается, а потом приступает к вылизыванию шерсти, отросшей ещё не до конца после процедуры кастрации.

- Так зачем вы так поступили с его хозяйством спустя столько лет?

- На участок повадилась одна кошка, - неопределённо пожимает плечами отец. - Ошейник у неё есть, так что она может быть домашней. Мы уверены, что Макс никуда отсюда не девается, но если теперь ему и не нужно покидать территорию, чтобы найти приключения…

- А если он уже успел их найти до вашего оперативного вмешательства?

- То жизнь покажет. Но надеюсь, что нет.

Я доедаю стейк. Ну вот теперь можно и говорить. Мама пьёт вино. В равной степени это может как улучшить моё положение, так и ухудшить. Я о положении дел здесь и сейчас. О её реакции. О реакции отца. Можно не переживать, что они выставят счёт за свадьбу, потому что я не просил у них ни фунта на оплату чего бы то ни было, но я развожусь не каждый день, чтобы отец тоже просто кивнул, как в тот момент, когда я сказал о том, что Кейт со мной нет.

- Вы должны что-то знать.

- Мы тебя слушаем, Эдвард, - мама отодвигает фужер. - Как и всегда.

- Есть не так много способов сказать такое, и, думаю, будет проще, если я просто скажу, как есть. Всё равно я… В общем, я и Кейт… Мы…

- Ждёте…

- Разводимся.

Мама не договаривает то, что хотела сказать. Она молчит. Отец тоже. Он смотрит на неё, а она на меня и отвергает, дёрнув рукой, его прикосновение, но он пытается снова и обхватывает её плечо, надавив. На этот раз она принимает касание, физическое проявление любви и поддержки. Никто ещё не кричит. Пока что. Может, так и останется?

- Значит, ребёнка нет.

- Нет, мам, никак нет. Я и не хочу сейчас. Я сказал не то, что мы хотим, но не получается. Я сказал…

- Что уходишь от жены. Мы с твоим отцом услышали. Ты же слышал, Карлайл?

- Давай не так, пожалуйста, милая. Он…

- Он разводится. Наш сын разводится.

- Но необязательно это его решение. Ты хочешь этого, Эдвард?

- Хочу.

- И что теперь ты скажешь, Карлайл?

- Давайте мы все сделаем глубокий вдох и выдох. Особенно ты, милая.

- Я могу узнать, что послужило причиной? Я приму любой ответ. Я не буду кричать на тебя, Эдвард, даже если ты делал что-то не в соответствии с тем, как я тебя воспитывала. Я точно не воспитывала тебя…

- Ох, ясно. Ты уже точно уверена, что я спал с Беллой за спиной у Кейт.

- Скажешь, этого не было?

- Хотел бы, но не скажу.

- Тогда не строй из себя оскорблённого моим предположением, тем более когда оно правдиво, и ты… Как давно вы? Весь этот год?

- Как моя мать, ты не хочешь знать ответ на этот вопрос.

- Как твоя мать, я хочу знать тебя со всеми твоими делами, о которых ты уже начал говорить и теперь не слезешь с этой темы. Сколько ты спишь с Беллой?

- Около полугода.

- Кто проявил инициативу?

- Нам обязательно говорить об этом?

- Очевидно, она не была против. Но ты…

- Да, это я. Я пришёл в наш бывший дом. Не зная, что она будет там. Но она была. И всё… случилось.

- И продолжилось.

- Что бы ты ни сейчас сказала, ты не изменишь случившегося, мама.

- Значит, мы просто должны принять… всё? Ты этого от нас хочешь? Разрыв с ней почти раздавил тебя. Казалось, с Кейт стало лучше, но теперь я вижу, что не стало. Она потратила на тебя, с тобой целый год, Эдвард!

- Я жил в этом браке, мама, я! Я знаю, что на меня потратили год, - я повышаю голос в ответ. - Я причина, по которой это больше не может работать. И, может, так лучше. Может, всё к лучшему, чем если бы я… Да ладно я. Чем если бы Кейт как очнулась лет в пятьдесят и осознала, что у нас нет детей, что у неё нет детей от меня, и что по сути только это могло бы связать нас на всю жизнь вольно или невольно. Лучше мы пройдём через всё сейчас. Лучше я сейчас буду напяливать костюм дома, чтобы её адвокат осматривал моё имущество, чем стану кряхтеть в пятьдесят перед его визитом, надевая ботинки. В мои пятьдесят…

- Нам будет уже не пятьдесят.

- Да, папа, вам будет далеко не пятьдесят.

- Значит, адвокат.

- Чистая формальность, мама. Но я должен сказать ещё одну вещь. Попросить вас. Наверное, больше тебя, мам, ну а там как получится. Мне нужна помощь. С Беллой.

И я рассказываю им обо всём. О её состоянии и предстоящей операции. О том, что, пока меня не будет, мне нужен кто-то, кто иногда проверял бы её для меня. Кто-то с моей стороны. Я пока не готов восстанавливать контакт с родителями Беллы. Не сейчас. И не хочу начинать с телефонного звонка из другого города вместо личной встречи.

- Это грустные новости, Эдвард, - мама протягивает руку ко мне через стол, на мгновение касаясь моей ладони, прежде чем посмотреть на отца, чьё выражение лица изменилось от просто серьёзного к напряжённому, а он сам сел прямее. - Но я не думаю, что мы… Что я желанный гость для неё в целом, а сейчас и подавно. Я, правда, не понимаю, чего ты от меня ждёшь в свете этих… событий.

- Может быть, и не потребуется, но, если что, я бы хотел быть уверенным, что ты заглянешь к ней.

- Если что это если тебе покажется, что надо заглянуть, пока тебя нет?

- Да, в эти дни.

- Хорошо. Это я могу. Но давай проясним. Белла знает про развод?

- Знает. Я сказал.

- И вы это обсудили?

- Нечего обсуждать.

- Но вы вместе?

- Белле сейчас не до этого. Но мы общаемся, проводим время вместе. Не знаю, что ещё сказать.

- Пока достаточно.

- Хорошо.

- Итак, кто будет десерт? В холодильнике есть чизкейк.

- Я буду. И я помогу тебе убрать со стола.

Я встаю, только сейчас замечая, что Макса рядом с нами уже нет. Наверняка сделал лапы, ещё когда мы кричали. Отец заливает очаг водой, чтобы перестало дымить. Мы с мамой уходим внутрь оба с тарелками. На улице становится чуть темнее, и мама включает подсветку, проложенную светодиодами по всей длине стены под кухонными шкафчиками.

- Ты не захочешь, чтобы я общалась с Кейт потом, верно? Хотя не думаю, что у неё останется такое желание.

- Это ваше личное дело. Я не буду вмешиваться и запрещать тебе что-то, если у вас сохранятся взаимоотношения.

- Прости, если моё отношение к Белле, возможно, подтолкнуло тебя в отношения, которых ты сам не желал.

- Ты не подталкивала меня, мам. Я сам так решил. Всё наладится.

- Конечно. С Кейт уж точно.

Я провожу дома у родителей ещё около часа. От чизкейка не остаётся и следа, что было предсказуемо. Я всегда его любил. Любой. И домашний, и магазинный, и в кофейнях. Этим я точно пошёл в отца. Он и купил его мне впервые, когда в моём далёком детстве мама ослабила свой запрет по поводу сладостей до определённого возраста. Но я не злоупотребляю. Если бы я ел чизкейк везде, где видел, то точно перестал бы помещаться между сидением и рулём в болиде, который и так не отличается грандиозным пространством внутри. Быть пилотом не для толстых людей.

Отец выходит на крыльцо со мной. Не только чтобы проводить до машины. Я его знаю. У него ко мне разговор. Всё, что сказала бы мама, но никогда не осмелится, тогда как он достаточно смел и не делает скидку на родственные чувства.

- Я твоих измен не одобряю.

- Знаю, пап.

- Ты не плохой, но поступил плохо. Ни одна женщина, подчёркиваю, ни одна женщина не заслуживает такого. Что бы ты ни чувствовал, ты клянёшься в верности ей, и если наступает момент, когда соблюдать клятву больше не выходит, в первую очередь мужчина должен быть честным. Сначала ты заканчиваешь одни отношения и только потом вступаешь в другие.

- Думаешь, мне ещё пригодится эта лекция?

- Это зависит от тебя. Я не ты, и я не Белла. Мне неоткуда знать всю глубину ваших чувств друг к другу.

- Меня… меня ломает без неё. Не знаю, можешь ли ты понять это на примере вас с мамой.

- Нет, Эдвард. Точно нет. Мы более приземлённые. Всегда были. Мы не родились в ваше время. Мы не хотели всё и сразу. Жизнь была не медленнее, но стабильнее. Нет смысла сравнивать наши жизни. Мы продукт другого времени. Я могу понять твои чувства лишь на уровне того, что они существуют, и для тебя это нормально. Это твоя норма, это то, как ты чувствуешь что-то к человеку, к Белле. Ты сейчас к ней?

- Может быть. Наверное. Если она позволит.

- Полагаю, тебя не должно это волновать. Точнее, должно, но если ты хочешь показать ей, что ты с ней в этой ситуации, действительно с ней, то и твои действия должны быть соответствующими. Пока ты в городе и можешь их совершать.

- Спасибо, пап.

- Ну поезжай, сын.

- Пока.

- Да, пока.

- Мы ещё увидимся до моего отъезда. Я обещаю.

Я сажусь в автомобиль и выезжаю за ворота. Проехав несколько десятков метров, я сворачиваю на обочину, чтобы позвонить Белле. Хоть я почти и решил не звонить, а просто приехать. Но мы договаривались по-другому. Она отвечает спустя несколько гудков.

- Алло. Привет, - слышно звук закрытия двери или чего-то в этом роде, когда Белла говорит в трубку. - Как дела на ужине?

- Нормально. Он уже закончился, и я могу скоро приехать.

- Да, давай. Ты поел или..?

- Поел. Не беспокойся об этом.

- Стало быть, всё прошло более-менее.

- Да, более-менее.

- Слушай, чтобы это не стало неожиданностью, должна сказать, что мама сейчас здесь и пока не собирается домой.

- Хорошо, я понял. Но я всё равно приеду. Или не стоит?

- Как ты хочешь.

- Нет, как хочешь ты. Если это зависит от того, говорила ли ты ей что-то или не говорила…

- Не говорила. Но я хочу, чтобы ты приехал. Если она уедет сразу, так тому и быть. Если не уедет, то мы сможем что-то наладить. Или начать налаживать.

- В таком случае я скоро.

- Жду. Пока.

Мать Беллы у неё дома. Рене во многом своеобразная личность. Она может купить дорогущее зеркало, когда именно оно понравилось ей больше всех рамой или отражением, но потом искать диван, который был бы функциональным и удобным в той же степени, что и самый крутой в магазине, но по стоимости дешевле раза в два. Я бы ни за что не стал экономить за счёт того, чем пользуюсь чаще, чем зеркалом. Никто не будет ходить к зеркалу каждый час без особой потребности. На диван же можно сесть и провести на нём часа полтора, не вставая, если заранее обеспечить себя чаем и вкусняшками, а потом погрузиться в просмотр фильма или шоу. Но при этом Рене неординарна лишь в том, что касается вещей и предметов быта. С близкими у неё всё однозначно. Она с лёгкостью произнесёт крепкое словцо и не одно, если поступить хреново с теми, кто ей дорог. Возможно, она и не ударит, но, лишившись её расположения, вернуть его обратно будет крайне сложно. Вот где я нахожусь. На этой самой территории. Однако я не какой-то трус. Я приму всё, что бы ни сказала Рене, и каким бы тоном это не было произнесено. Это не имеет значения. Я возвращаюсь на дорогу и приезжаю к Белле, скидывая сообщение у ворот, чтобы она открыла их. Они приходят в движение фактически сразу. Я паркуюсь близ дома почти на том же самом месте, что и днём. У Рене нет машины, хотя есть водительские права, поэтому мой автомобиль здесь единственный. Белла открывает дверь, сразу отступая в сторону, чтобы я вошёл. За несколько часов ничего не изменилось. Белла всё в тех же шортах и майке, в которых была. Я касаюсь её руки, ощущающий, что успел соскучиться и по этому обычному прикосновению.

- Хей. Как дела?

- Нормально. Как и предполагалось, что будет. Как ты сам?

- Тоже нормально.

- Белла, кто там? - заговорив на расстоянии, Рене появляется в прихожей и мгновенно направляет свой взгляд на меня. - Ты.

- Да, Рене.

- Белла, я могу спросить, что это означает? Что здесь делает этот мужчина? Тебе полагается быть в известном нам всем месте, и я точно могу сказать, что это место не здесь.

- Я нахожусь как раз там, где должен быть. Белла мне всё рассказала. Я знаю всё, и мы пройдём через это вместе.

- Белла, можно тебя на два слова? Я хочу поговорить с тобой наедине.

- Нет, я не пойду. Говори здесь.

- Вот как. Хорошо. Я не буду притворяться, что мне это нравится, и что я за секунду отброшу всё дерьмо между вами. Не говоря уже о его образе жизни. Этот образ жизни несовместим с тем, что происходит сейчас.

- Я приеду…

- Не перебивай меня, Эдвард. Ты будешь у её постели, когда ей понадобится заснуть? Ты будешь там, когда моя дочь проснётся?

- Буду, - твёрдо говорю я. Её слова звучат в её манере, к которой я привык. К этой манере прибавились ещё и свирепые нотки, но и ими меня не запугать. - Это может казаться лишь словами…

- Это ими и кажется.

- Но мы все будем там, и полагаю, если меня вдруг не окажется, то наши отношения станут тем самым дерьмом уже лично между нами.

- Вот и выясним.

- Ничего не придётся выяснять, Рене, потому что я буду там.

- Это обещание. Я воспринимаю это так. Если не согласен, говори сейчас.

- Воспринимайте. Это оно и есть.

- Ладно. Я поплаваю в бассейне, а потом уеду.

Рене перехватывает журнал, с которым вышла, и удаляется в сторону двери, ведущей на задний двор. Белла идёт на кухню, где царит небольшой беспорядок. На разделочной доске явно что-то резали, а поблизости на столешнице валяются банановая кожура да какая-то обёртка. Кроме того, стол местами мокрый, но что могли, уже впитали в себя отрезы бумажного полотенца.

- Мама делал себе смузи.

- Понятно. Я помогу тебе убрать. Подвинься немного.

Мы прибираемся вместе, а когда с этим покончено, я наклоняюсь к Белле. Она прикасается ко мне ещё прежде, чем я целую её. Её губы словно созданы для моих, и она примыкает своим телом так плотно, что я едва не пропускаю момент, когда её рука спускается между нами и накрывает мою промежность. Меня всего обдаёт мгновенным приливом жара. Я вздрагиваю от нажима и трения, но не позволяю этому перейти во что-то большее.

- Белла.

- Если бы я не рассказала…

- Это сделал Джейк ещё до тебя. И всё правильно.

- Я хочу, чтобы ты остался на ночь.

- Я останусь на все эти ночи, хочешь?

- Хочу.

Рене покидает дом только где-то через час. Уже совсем темно, что не имеет значения, потому что за ней приезжает официальное такси. Я провожу с Беллой максимум своего времени в течение трёх дней до отъезда в Италию. Это почти всё время дней и ночей, не считая отлучек по делам в целях разрешения организационных моментов и тех полутора-двух часов, что требуются Кейт, чтобы съехать. Я не могу находиться вне дома, пока по нему снуют туда-сюда чужие люди, вынося коробки и мебель. Что-то Кейт ещё продолжает собирать, когда они уже здесь, так что какое-то время они просто торчат без дела, ожидая её указаний и обращаясь ко мне, чтобы их дал я, но я прямо говорю им, что я никуда не еду, и спрашивать с меня нет смысла. Но всё-таки со временем она спускается вниз и даёт распоряжения, а также просит быть аккуратнее с её вещами. Когда грузчик выносит, по-моему, последнюю коробку, Кейт возвращается в дом, ранее отнеся в грузовик свою кухонную утварь, и замирает почти у самой двери. Осматривая. Запоминая. Или думая, как бы забыть мой дом и весь этот отрезок жизни целиком, а не только дерьмовые моменты.

- Ну пока. Я бы попрощалась, но это какое-то громкое слово. Хотя в то же время оно уместно.

- Думаешь, мы больше никогда не встретимся?

- Нет, думаю, нет. У меня есть адвокат, и, по-моему, моё появление на суде излишне. Когда бы он ни состоялся. Ты ещё не нашёл своего, так ведь?

- Не было времени.

- Ну да. Что ж, я…

Кейт скрещивает пальцы рук, продолжая смотреть на меня, несмотря на своё движение, выдающее то, насколько она сейчас эмоциональна и уязвима передо мной. Это не полностью её выбор. Это выбор, вызванный моей неверностью. Выбор, который всегда назревал. Если и не она, то его мог бы сделать я. С той лишь разницей, что тогда чувствовал бы себя хреновее, чем сейчас. Потому что вся вина была бы на мне. Буквально вся. Эгоистично мне словно проще от того, что Кейт решилась и первой совершила этот шаг к жизни вне нашего брака, не став терпеть, не ожидая, что я её полюблю, подобно оправдывающим женщинам, и не стремясь меня удержать любой ценой. Любая цена непомерно высока, когда на кону то, как человек проживёт оставшуюся жизнь. Не все это понимают, но те, кто понимает, в конечном итоге складывает её вновь из руин и однажды видит, как она чертовски прекрасна, что лучшее, что он мог сделать для себя, это разрушить всё до основания и сложить всё заново.

- Ты будешь счастлива.

- Буду. Конечно, я буду. Ты не станешь моей вечной занозой.

- Да, кстати, я должен тебе на проигрыватель, как мы и договаривались. Пятидесяти хватит?

- Хватит и сорока.

Когда я достаю купюры из кармана, Кейт берёт у меня две двадцатки. Я убираю обратно купюру номиналом в пятьдесят. В эту самую секунду, когда мы вроде всё решили лично между нами, окончание всего чувствуется, как никогда. Если нам нет нужды более встречаться лицом к лицу, и Кейт полагает, что остальное могут устроить без нас, то это оно и есть. Окончание. Время подвести какой-то итог. И реально попрощаться.

- Пусть тогда твой адвокат шлёт бумаги пока мне.

- Он знает.

- Хорошо.

- Мне пора ехать. Удачи тебе, Эдвард.

- Тебе тоже, Кейт.

- Спасибо.

Пару дней спустя я отправлюсь в Италию. Ночь перед отъездом я провожу с Беллой. Её особенная близость чувствуется даже сквозь сон, и в состоянии дремоты где-то под утро я ощущаю прикосновение к животу. Глаза открываются почти мгновенно в миг, когда Белла проводит рукой, стягивая с меня трусы.

- Белла.

- Помолчи сейчас, ладно?

Я сглатываю под влиянием прикосновения и момента. Всё, что бы я ни хотел сказать, кажется таким несвоевременным. Я прикасаюсь к Белле, и она движется вверх по моему телу, прежде чем опуститься сверху, одетая лишь в ночную сорочку, под которой ничего нет. Её тело вступает в контакт с моим, мы целуемся, и в каждом движении, в каждой секунде взаимного трения от Беллы, от её наготы исходит обволакивающий мой член жар. Это так порочно, но правильно. Чертовски правильно. Мы можем сделать это. Мы оба этого хотим. Меня колотит от того, как она близко. Яйца сжимаются, и я трусь об неё, не желая, чтобы это прекращалось. Желая только большего. С ней. Сейчас. Её язык хозяйничает в моём рту. Я проникаю ладонью среди прядей волос, несильно тяну за них, но Белла стонет и ёрзает, едва не захватывая меня в себя. От её соков становится ещё более влажно между нами. Их запах наполняет воздух. Её запах от того, что мы вместе, возбуждённые и страждущие.

- Есть презерватив?

- Да, - прерывисто шепчет она. - Сейчас.

Она дотягивается до ящика тумбочки и, достав фольгированный квадратик, разрывает его, передавая мне. Я натягиваю презерватив и на секунду замираю, прежде чем придвинуться к Белле. Она обхватывает рукой мой член у основания. Так обжигающе. Так приятно. Так горячо. Мы целуемся, когда я продвигаюсь в неё медленным движением. Некуда торопиться. Я и не хочу. В первую секунду всё словно возвращается. Она ко мне, и я к ней. А ещё воспоминания. Эмоции. Физические ощущения. В член устремляется вся кровь, что есть во мне. Потому что мне больше не нужно представлять Беллу, занимаясь сексом не с ней. Она здесь, со мной. Такая же порочная, как и я. Такая же отзывающаяся, какой была всегда. Моя девочка. Несмотря ни на что. Это не секс. Это любовь. Нежная и страстная одновременно. На грани приличий. На грани всего, что только может происходить между двумя людьми. Ты отдаёшь и получаешь. Получаешь и отдаёшь. Вот что есть истинная любовь. Я вонзаюсь в Беллу глубже в череде постоянных толчков. Она поддаётся и скользит грудью по моей. Я переворачиваю нас, и Белла начинает сжиматься вокруг меня. Уже? Да, уже. Одержимо я совершаю ещё несколько толчков, стискивая бедро Беллы. Совсем чуть-чуть. Она совсем близко. Ощущать её как мука. Самая мучительная мука. Но и благословление. Освобождение.

- Белла.

- Люблю тебя. Люблю.

- Я люблю тебя, Белла.

- Кончи, Эдвард. Пожалуйста, кончи. Я не могу… Я не пущу, если ты…

Ей не удаётся договорить. Я заставляю её кончить раньше. Толкнувшись, как ей нравится. Как ей нужно. И только потом, повторив, я кончаю сам, ощущая свою струю в презервативе. Я пытаюсь не навалиться на Беллу, не придавить её собой, не рухнуть сверху, но частично всё равно граничу с её телом, даже удерживая вес на левой руке и немного ногами. Белла моргает и шевелится, прежде чем найти мой взгляд своим усталым взором. Я вымотал её. Вот же блять. Если ей было слишком… Да нет, она бы сказала. Или нет? Раньше бы точно сказала. А сейчас? Я изучаю её лицо, черты и реакции. Ничего не выдаёт боль или дискомфорт. И меня отпускает эмоционально. Сердце снова колотится лишь из-за недавнего оргазма, не из-за беспокойства, что на несколько мгновений отягощило всё внутри.

- Скажи это снова.

- Что я люблю тебя? Это тебе сказать?

- Это.

- Уже сделано. Давай ещё поспим.

- Только схожу в туалет.

Я не принимаю душ, не желая совсем проснуться. И ещё не желая смывать с себя запах Беллы. Мне хочется поскорее вернуться к ней в постель, что я и делаю, как только выкидываю в урну завёрнутый в салфетку презерватив. Белла лежит на боку под одеялом спиной к двери ванной, и я просто забираюсь в кровать. Мы спим до моего будильника, звонящего в начале девятого. Мне не сильно хочется есть, но Белла подаёт тосты с джемом, и я съедаю все четыре, чтобы не выглядеть козлом в случае отказа, когда она потратила на них время и продукты. Около десяти утра я уезжаю домой за вещами, чтобы поехать в аэропорт. Расставание проходит преимущественно в молчаливой обстановке. Это не в новинку. Так было между нами всегда. Всего несколько слов, прежде чем выйти за дверь, уезжая на неделю или дольше. Но теперь слова немного другие. Теперь я должен Белле больше, чем год назад.

- Я буду звонить каждый вечер. И каждый раз, когда будет время. И ты звонишь мне, если почувствуешь потребность. Если я не отвечаю дольше двадцати минут, значит, оставляешь голосовое или пишешь сообщение. Ты меня слышишь?

- Слышу.

- Шесть дней, и мы увидимся. Потом я отлучусь в Майами, а потом мы…

- Потом у меня операция.

- На которую я не опоздаю. Ты это знаешь?

- Знаю.

Я целую её долгим поцелуем, прежде чем переступить через порог и пойти к машине. Белла не уходит, а ждёт, когда я сяду за руль. Дома мне остаётся только переодеться в спортивный костюм для комфортного перелета да вызвать такси. В ожидании автомобиля я перепроверяю заблаговременно собранную сумку. Всё необходимое, кажется, на месте. И документы в том числе. Я лечу один на месте у окна. Весь персонал уже в Италии. Пока салон самолёта заполняется пассажирами, и ещё никто не велел отключить телефоны или активировать авиарежим, я звоню Белле. Она единственная, с кем мне нужно успеть поговорить. Мама позвонила, когда я ехал в такси, и пожелала удачи, сказав, что будет ждать от меня весточки по приземлении. Она знает ориентировочное время, но потом для меня должны организовать трансфер до Имолы на машине. Там находится автодром, и есть несколько достопримечательностей. Хотя сомневаюсь, что на них у меня найдётся часик или два.

- Алло.

- Я уже в самолёте.

- Скоро взлетаете?

- Наверное. Но посадка ещё продолжается, - я посматриваю на людей, надеясь, что место рядом со мной останется свободным. Не хочу сидеть с кем-то независимо ни от чего. У меня была мысль выкупить место, чтобы точно избавить себя от компании, но теперь я один, а мне несвойственна привычка привычка платить вдвое больше ради комфорта. - Я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю. Ты уже говорил с кем-то насчёт того, кто тебя встретит там и сопроводит?

- Нет. Я думал сделать это на месте. Или, может, они ещё позвонят или скинут сообщение.

- Лучше позвонить сейчас, Эдвард. Ты окажешься в незнакомом месте…

- Не таком уж и незнакомом. Я уже бывал в Риме и знаю аэропорт.

- Да, но что-то может и меняться год от года. Указатели, табло и даже то, где что находится внутри. Мне будет спокойнее, если ты позвонишь и узнаешь, всё ли готово к тому, чтобы тебя встретить, сейчас, до вылета.

- Я позвоню, если ты так просишь, - говорю я в трубку. Мимо меня проходит мужчина, едва не замедляясь у моего ряда, но его догоняет спутница, и они уходят в направлении хвоста. - Пока. Я напишу тебе, когда мы приземлимся. Примерно через два с половиной часа.

- Хорошо. Я буду ждать.

За две минуты до завершения посадки рядом со мной никто так и не садится. Я удостоверяюсь, что меня встретят, переговорив с Биллом, который заведует всеми организационными вопросами и высылает мне на всякий случай номер автомобиля. Этого не требуется, потому что в зоне прилёта в римском аэропорту поодаль от других людей стоит презентабельно выглядящий парень с табличкой с моим именем на ней. Я подхожу к нему с багажом, и он приветствует меня на слегка ломаном английском. Но понять можно.

- Добро пожаловать в Рим, сэр. Это все ваши вещи?

- Добрый день. Да, это всё.

- Тогда прошу за мной. Желаете, чтобы я взял вашу сумку?

- Нет, я сам.

Путь на автомобиле до Имолы требует не менее шести часов. Пейзаж становится монотонным через несколько километров. Вид за окном не отличается от чего-то, за чем наблюдаешь во время автомобильной поездки где-нибудь за городом почти в любом другом городке Европы. Поля, деревья, растительность. Пару раз я вижу лошадей, пасущихся под присмотром, но в остальном всё стандартно. Мы с Беллой уже говорили, когда я только приземлился, и позже, когда мы отъехали от аэропорта, но примерно в часе езды от Имолы я звоню ей снова. Скучая по ней, по её голосу в трубке, по этому чувству, что её нет физически рядом, но она настолько близко, настолько только может быть. Со мной, с нами ничего этого не было целый год. Именно в такой степени.

- Это опять я.

- Что, скучно?

- Типа того. Ехать ещё где-то час. Что ты делаешь?

- Ничего. Я была у родителей, но уже приехала. Это тоже было утомительно и не нужно. Не сам ужин, а череда вопросов после, сводящаяся к тому, уверена ли я в тебе и в нас с тобой. Я ответила, что, конечно, уверена. Что ты не мой способ заделывать некие дыры во мне, а мой партнёр. Я выбрала тебя снова, Эдвард, и я уверена. Ты меня не подведёшь.

- Не подведу, Белла. Если подведу хоть в чём, хоть когда, я согласен на то, чтобы твоя мать разобралась со мной, как ей того захочется и наверняка уже хотелось.

- Оторвать тебе член? Этого не произойдёт. Она хочет внучку. Одно невозможно без другого. В перспективе. Не прямо сейчас.

- Ты… хочешь ребёнка?

- Ты мужчина, которого я люблю, и который любит меня, - с внезапной откровенностью говорит Белла, не останавливаясь, не прерываясь в своих словах, и я слышу только, как она вдыхает и выдыхает. - Как ты можешь думать, что я вообще не хотела детей с тобой? Я хотела. И хочу. Но ты должен будешь… вложиться. Эмоционально. Ситуационно. Если у нас получится, я не хочу быть с ним или с нею неделями одна.

- Я это понимаю. Я и сам не хотел бы. Но сейчас в приоритете ты, и нам точно не нужно обговаривать другое столь скоро.

- Не нужно. Но я просто даю тебе понять, что готова оказаться в этой лодке с тобой, если и ты будешь готов настолько, насколько возможно быть готовым морально. Это не о деньгах, хорошо? Это о тебе, о твоей готовности и о твоём решении или отсутствии такового.

- Он или она будет часто плакать.

- Часто, но не постоянно. Нас двое, на нашей стороне численное преимущество, и, полагаю, нам будет посильно справиться с кем-то, чей рост не более шестидесяти сантиметров на первых порах.

- Мы не готовы настолько, насколько возможно, Белла. Тем более сейчас.

- Я знаю.

Она сама оставляет эту тему. Мы говорим ещё какое-то время о погоде, о том, что в ближайшие дни обещают хорошую погоду без осадков, которые никто из гонщиков не любит. Осадки это мокрая дорога, необходимость смены шин, если дождь начинается только по ходу гонки, и для лучшего сцепления нужен другой комплект. Риски увеличиваются неоднократно, и управлять машиной может стать сложнее. Как бы быстро ни меняли техники шины, что доведено до автоматизма и длится несколько секунд, это всё равно заставляет нервничать. Ты сидишь и просто ждёшь. Мимо пролетают другие болиды, либо уже сменившие колёса, либо решившие обождать, а ты смотришь им вслед. Не то чтобы это много значит, если у тебя всё равно не лучшие результаты. Переменчивые и нестабильные. Я знаю себя. И меня знают в команде. Каждый раз, когда у меня выстреливает, это становится поводом отпраздновать, спустившись в бар при отеле и попросив шампанское в номер. В Италии мне улыбается удача. Я становлюсь третьим в квалификационном заезде, пятым в спринте и совсем уж внезапно третьим в гонке. Это пиздец как неожиданно. И, может, странно. Обойти многих титулованных пилотов, кто крут и сейчас, просто не так крут, как прежде. Боттаса, Феттеля, Хэмилтона, Алонсо. У них было всё. Чемпионство или вице-чемпионство, неоднократные в обоих случаях. Мне до них, как до Луны и обратно. Или как до Марса. Марс же вроде дальше, да?

- Ты был крут, - Уилл снова наполняет мой фужер, хотя я ещё не допил. - Правда. Я говорю это нечасто, не каждый раз, когда ты действительно делаешь всё, что можешь, но это была исключительная гонка для тебя. Знаешь, что теперь?

- Пресс-конференция.

- Нам надо тебя подготовить. Ты редко даёшь интервью.

- Меня редко приглашают, и я редко бываю высоко. Но я не школьник, - откликаюсь я.

На самом деле мне пиздец как хочется, чтобы все уже ушли. Чтобы стало тихо. Остаться наконец одному. Хочется поговорить с Беллой нормально, а не в течение пары минут, когда я добрался до телефона сразу после финиша. Но никто здесь не знает о нас. Знали когда-то, но не сейчас. Мы не обсуждаем мою личную жизнь. Кто-то спросил, и я ответил, что Кейт пришлось остаться дома по делам. Это всё, что я сказал. И приехал я с кольцом на пальце. Мне не нужны расспросы. Когда разберусь с разводом, когда он будет оформлен, тогда и скажу.

- Я этого не говорил.

- Так и не говори, не развивай эту тему.

- Ты какой-то не такой, Эдвард.

- Да ну?

- Да, - кивает Уилл, прерываясь на длинный глоток, пока кто-то прибавляет громкость звучащей в моём номере рэп-композиции. Её ставил не я. Терпеть не могу рэп. Лучше самая убогая попса, чем рэп, если только это не Эминем. Но сейчас это не он. - Не расскажешь, что там с Кейт?

- Я уже рассказал.

- Правда лучше всякой лжи. Мир не развалится, если мы хоть раз поговорим по душам.

- Твой разговор по душам это твои крики мне в наушник по ходу гонки. Тебе мало? Мне надо отлить.

Я не лукавлю. Мне действительно надо. Я оставляю фужер на столике в гостиной. Игнорируя всех, я запираюсь в своей ванной. В глаза бросается то, что здесь находятся какие-то девушки, будто мужики привели их с собой, где-то сняв, но меня это совершенно не колышет. Я не великий моралист и не собираюсь припоминать мужикам их девушек, ждущих дома, тем более что и я не лезу в их любовные дела. Мне нет дела до этих девиц. Я не стану выгонять их пинками. По крайней мере, пока они ведут себя прилично. Главное, чтобы в моём номере никто и ни с кем не трахался. Я сажусь на крышку унитаза, опустив её, когда заканчиваю с физиологическими потребностями. Тут значительно тише, музыку слышно уже не так, и я звоню Белле по видеосвязи. Не хочу обычным образом. Хочу говорить с ней и видеть её, а не просто слышать голос. Мне нужно всё, а не что-то одно. Вопрос лишь в том, ответит ли она на такой звонок. В противовес мне она не сильно любит это. Я жду несколько секунд и уже собираюсь выключить, но она принимает вызов и берёт телефон так, чтобы попасть в отображающее окно.

- Привет.

- Привет, детка.

- Все ещё там?

- Да. Это смешно или нет, но я закрылся в туалете. Снаружи какие-то девушки, которых я даже не знаю, и это бесит. Ещё там включили убогий рэп, и лучше бы я оглох, чем слышать его, несмотря на дверь.

- Ты закрылся в туалете?

- Да.

Белла смеётся. Она пытается сдержаться на протяжении нескольких секунд, но потом бросает эту затею и заливается смехом. Я рад, что ей смешно. Блять, ей смешно, и это хорошо, что ей смешно хоть из-за чего. Хоть из-за меня. Да сколько угодно. Я тоже начинаю смеяться, потому что смеётся она. Так заразительно и приятно. Она заканчивает не слишком скоро. Я перестаю откровенно ждать, просто смотря на неё через экран. Наслаждаясь, впитывая её смех, готовый его слушать и слушать. Потом, вдохнув, она смотрит уже серьёзно.

- Всё это мило и интересно, и ты заслуживаешь эту тусовку, но давай ты будешь их аккуратно отправлять в их номера, ладно? Постепенно и аккуратно.

- Или мы пока поговорим, и они сами соберутся уходить, потому что меня всё равно нет.

- Или так.

Не проходит и десяти минут, как кто-то стучит в дверь. Белла замолкает, но не отключается.

- Да?

- Эдвард, это Уилл. Раз ты там живой, то хотел сказать, что мы уходим. Мы прибрались и…

- Девушек, надеюсь, тоже прибрали? Мне не нужно наткнуться там на кого-то.

- Обижаешь. Никого нет. Спокойной ночи.

- Спокойной. Увидимся на конференции.

Уилл уходит, и я выхожу, когда слышу звук хлопнувшей двери, чтобы запереться. Они, и правда, прибрались. Ну почти. Мой фужер так и стоит там, где я его оставил, а рядом с ним лежит записка, прижатая початой бутылкой из-под шампанского. Я выдёргиваю бумажку, которая оказывается чеком из бара.

- Что там? - спрашивает Белла, видимо, замечая, как я что-то взял со стола. - Записка?

- Да. Мы любим тебя, хоть ты и свалил.

- Я тоже тебя люблю, Эдвард. Я сейчас кое-что скажу, чтобы согласовать это с тобой. Мне не хуже, и это вообще не о моём здоровье.

- Ладно, - я пытаюсь успокоить всё в своей голове, что успело там возникнуть и свернуть не туда. - Это плохое начало на самом деле, - я обхватываю колено, чтобы физически переключиться. - Блять. Всё нормально. Говори, что хочешь согласовать.

- Твоего адвоката. Я нашла тебе того, кто сейчас свободен. У него своя практика, точнее, он партнёр в крупной фирме, мы с ним знакомы по группе, и в его графике есть время. И он сделает скидку в двадцать пять процентов. Я заключила с ним устную договорённость, и если ты не возражаешь, то он дал номер.

- Сначала я бы предпочёл увидеться и переговорить с ним лично. Я благодарен тебе за помощь, но не могу нанять человека, не зная, как он выглядит. Для меня это важно.

- Да, я знаю. Он сказал перезвонить в любое время.

Время, как величина, проходит быстро. Оно никогда не замедляется и не останавливается. Его не поставить на паузу подобно фильму на экране ноутбука или телевизора. Ещё никто не придумал, как это осуществить. Пресс-конференция при моём участии проходит почти идеально. Удивительно, что мне не задают минимум вопросов, когда могли бы сосредоточиться на главной звезде не только нынешнего этапа, но и всех предшествующих гонок. В прошлые годы Макс подбирался к подиуму всё ближе и ближе, и теперь первое место обычно ускользает от него лишь в тех случаях, когда что-то произошло, и ему пришлось сойти с дистанции. Это проигрыш, но не всегда в том повинен пилот. И у победителей отказывают болиды, не говоря уже о столкновении с кем-то.

- Эдвард, в этом сезоне вы впервые оказались на подиуме. Поделитесь своими ощущениями по этому поводу. Можете ли вы назвать что-то, что повлияло на вас внутренне или физически и поспособствовало подъёму?

- Ощущения, соответствующие событию, - я наклоняюсь поближе к микрофону. - Может быть, мне повезло больше обычного, но меня всегда очень поддерживают и в семье, и в команде, и я не могу желать чего-то ещё сверх этого. У нас вчера был удачный день, и все очень рады, все находятся на позитиве. Хотелось бы развить успех. Надеюсь, всё сложится.

- Были бы ощущения ярче, будь с вами на протяжении всех этих дней ваша супруга?

Я пытаюсь не показывать эмоций, вызванных этим вопросом. Он закономерный и не странный. Все видели и помнят, что Кейт приезжала со мной всегда. При условии хорошего и тщательного выполнения своей работы все здесь присутствующие знают, что она моя жена. И вот я занял третье место, а её со мной нет. Я глубоко вдыхаю перед ответом, который не является отказом комментировать это.

- Моя супруга приняла решение остаться дома, и я принимаю то, что взрослые люди, являясь личностями, не могут быть всегда вместе. Какая-то часть нашей жизни проходит вдали друг от друга. Ощущение поддержки при этом не становится меньше. Ещё вопросы?

- Да. Вы заезжали в бокс для замены шин позже всех.

- Не я один.

- Это было ваше решение или решение команды?

- Совместное. Я принял решение подождать, и никто его не оспаривал. У нас демократия. Ещё вопросы?

- Нет, сэр, спасибо.

Несколько минут до официального завершения пресс-конференции я слушаю, как отвечает Макс. Он тоже не спешил в бокс, но в случае с ним обходится без подобных вопросов. К победителям особенное отношение. Я это принимаю и уважаю. После мы трое пожимаем друг другу руки. Серхио, выступающий с Максом за одну команду и занявший второе место, подходит ко мне первым, а Макс протягивает руку за его спиной. У меня не было шансов с ними. Не единого. Даже на то, чтобы прийти вторым. Восемнадцать секунд отставания это пропасть, огромный невосполнимый разрыв.

- Спасибо за гонку, Эдвард.

- Увидимся, Серхио.

Я спускаюсь вниз в зал, чтобы уйти. Уилл встречает меня в проходе, отрываясь от телефона.

- Молодец. Всё прошло на уровне. Говорят, снаружи пошёл дождь.

- Сильный? Аэропорт не закроют? Я не могу пропустить рейс.

- Нет, не думаю. По прогнозу он ненадолго.

- Где Билл? Я буду готов выехать в аэропорт через тридцать пять минут.

- Снаружи конференц-зала.

Мы выходим после нескольких журналистов, которые подошли к дверям раньше, и поначалу из-за столпотворения я не вижу Билла, но он подскакивает, пробежавшись между операторами, отчего его бейджик улетает ему за спину. Забавно. На автомате я протягиваю руку взять бейдж за ремешок, чтобы вернуть его вперёд.

- Мне нужна машина в аэропорт, Билл. Через полчаса будет хорошо. Хотя на всякий случай переговори с сотрудниками на рецепшен. Может быть, у них есть данные о пробках или иной загруженности в направлении Рима. Тогда я готов на всякий случай выехать чуть раньше, например, через двадцать минут. Но только дай мне знать, если так.

- Да, сэр.

- Отлично.

Билл звонит мне в номер со стойки через десять минут, сообщая, что трасса не загружена больше обычного. Я подтверждаю свои изначальные поручения о времени и, повесив трубку, заканчиваю собираться, а потом прохожусь по всем комнатам ещё раз. Ничего не забыто. Я ненавижу оставлять бардак, поэтому сворачиваю мокрые после утреннего душа полотенца. Уже в дверях в кармане звякает мобильник, и я приостанавливаюсь, чтобы его достать. То сообщение от Беллы. Я чертовски рад. Хоть мы и говорили всего-то час назад прямо перед тем, как мне надо было уйти.

Скоро домой?

Сейчас буду выезжать в аэропорт. Скоро. Как прилечу, сразу к тебе.

Благополучного полёта.

Спасибо, детка.


Я проезжаю на лифте всего один этаж, когда тот совершает остановку, и записанный женский голос предупреждает об открытии дверей. Прекрасно, ещё один пассажир. Я сторонюсь со своей объёмной сумкой, потому что необязательно в коридоре ждёт именно один человек, но спустя несколько секунд в кабину заходит Шарль. Победитель этапов в Бахрейне и в Австралии и обладатель второго места на этапе в Саудовской Аравии. До того, как сегодня вынужденно остановиться на быструю замену деталей, он был на моём месте. По итогу он стал шестым. Но я не сомневаюсь, что это временная осечка, и он ещё не раз заступит на пьедестал по ходу сезона. В нём я уверен больше, чем в себе. Во много раз больше. Мы едем молча и оба смотрим перед собой. У Шарля при себе нет никакой поклажи, значит, он, видимо, пока остаётся здесь.

- Я заглядывал на вашу пресс-конференцию, - замечает он за два этажа до окончания поездки. - Хреново, что лезут в душу.

- Хреново, но терпимо.

- Не будь терпилой, иначе зададут подобные вопросы снова. Женщин может быть много. За каждую оправдываться что ли.

- Снова через год? Это моё первое участие в пресс-конференции со времени пятнадцатого или шестнадцатого этапа в прошлом году.

- Неважно. Они такие же, как все. Им только дай посплетничать. Когда бы ты ни оказался на пьедестале снова, в этом сезоне или уже только в следующем, говори о профессии, Каллен. Будь, как мы. Мы соперники, но можно сходиться в желании не опошлять этот мир. Наш мир.

- Я учту.

- Круто.

Лифт пребывает на первый этаж, и Шарль выходит первым, направляясь в общую гостевую зону. Там круглосуточно доступны напитки на заказ, будь то коктейли или просто разновидности кофе да чая, и можно употреблять их, при этом не находясь в одиночестве наверху. Я видел, что там бывает многолюдно, возвращаясь с пробежек, когда вечерами на них оставались силы. Но сам не провёл там ни минуты. Мне не было это нужно. Я не искал ничьей другой компании, кроме как компании Беллы. Билл провожает меня до поданной машины, и я отправлюсь в аэропорт. Несмотря на моросящий дождь, который льёт то сильнее, то вновь ослабевает, но так и не прекращается совсем, мой рейс не переносят, и самолёт вылетает ровно по графику. Мне удаётся поспать, уткнувшись лицом в свою сложенную куртку, отгородившись от всего и даже от своей соседки, которая приобрела билет на соседнее место. Я просто чертовски устал. Но становится лучше к тому моменту, как я открываю глаза и смотрю на часы на руке. До посадки семнадать минут. Стюардессы начинают ходить по салону, прося людей убрать столики и привести спинки кресел в вертикальное положение, у кого они опущены ниже этого уровня. Я выбираюсь со своего места в туалет, а вернувшись, прошу воды. Мне приносят стакан и уносят почти сразу, как я допиваю. Через иллюминатор видно лишь темноту по мере снижения почти до самого последнего момента, когда среди мрака становятся видны проблески света с земли. Самолёт приземляется, словно резко ухнув из воздуха на твёрдую поверхность, и дрожит, как и всегда. При торможении чувство дрожи исчезает, и я расслабляюсь. Скорость всё снижается, пока не становится совсем низкой. На ней борт выруливает к телескопическому трапу, минуя несколько закрытых, подсвечивающихся в темноте и, возможно, заложенных для принятия или отправки других бортов. Приходится ждать, когда нас выпустят. Меня трясёт от необходимости ждать сейчас. Но я отключаю авиарежим, чтобы дать знать, что всё нормально, и Белле, и родителям. Некоторые люди нетерпеливо встают с мест, будто это что-то изменит, стоят какое-то время в проходе, и садятся либо сами, либо об этом их настоятельно просят стюардессы. Наконец спустя минут пять дверь самолёта разблокируют, и я поднимаюсь, чтобы выйти как можно раньше. Не имеет значения, что ещё надо ждать багаж. Меня не посещают мысли оставить его и вернуться для получения в другой день. Это какая-то херня. Так что я жду, прикупив кофе в автомате и батончик. Батончик так себе, но кофе всё компенсирует. Я разминаю ноги, слегка потяжелевшие после сидения в одной позе. Но наконец лента включается, и на ней появляются первые сумки. Я наблюдаю, чтобы не пропустить свою. Наконец её закидывают через транспортировочное окно, и я спешно забираю её, сделав эти два шага. Теперь можно и на выход ловить такси. Я так погружён в обдумывание этого, что не сразу понимаю, как меня кто-то настойчиво зовёт. Но это точно меня. Это моё имя. И голос, что я знаю. Я поворачиваюсь, и Белла почти сразу впечатывается в меня. Блять, она здесь. Здесь, в аэропорту. Не ждёт дома. Она приехала встретить меня. Она приехала за мной. У меня перехватывает дыхание от того, что я вижу её и чувствую. Каждую её часть, каждый контур её тела и изгиб. Моей женщины.

- Боже. Ты здесь.

- Здесь. Не могла больше ждать дома. Как долетели?

- Хорошо, я в основном спал.

- Поехали, продолжишь спать дома.

Мы добираемся к ней домой, где оказываемся в кровати и просто разговариваем почти до полуночи. О гонке, о пресс-конференции, о том, ёрзал ли я там, сидя на стуле. Белла непрестанно касается моих волос, двигая рукой среди прядей. Я отвечаю на всё, пока вопросов больше не остаётся. И тогда Белла выключает свет и располагается рядом удобнее, а я обнимаю её как можно крепче, вновь ощущая собственное рваное дыхание. Она смотрит в мои глаза, а я в её. Это сейчас важнее всего. Просто видеть её взгляд, просто быть с ней. Всего одна гонка, одна поездка, и я вернусь сюда, чтобы сосредоточиться на этом.


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/58-38768-1
Категория: Мини-фанфики | Добавил: vsthem (08.07.2024) | Автор: vsthem
Просмотров: 524 | Комментарии: 10


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Всего комментариев: 10
0
9 MiMa   (21.07.2024 15:56) [Материал]
Одно слово, они дорвались друг до друга, ушел барьер и обиды. Даже есть мечты и планы. Только болезнь портит всю эту идиллию. Спасибо за продолжение.

0
10 vsthem   (Вчера 19:46) [Материал]
Спасибо за комментарий!

0
7 Elena_moon   (15.07.2024 17:50) [Материал]
спасибо) wink

0
8 vsthem   (15.07.2024 19:35) [Материал]
Пожалуйста!

0
5 Alin@   (14.07.2024 08:28) [Материал]
они становятся только ближе друг к другу. Так приятно когда тебя ждут. Лишь бы было меньше палок в колёса).
Спасибо

0
6 vsthem   (15.07.2024 00:36) [Материал]
Когда ждут, это одно из лучших чувств в жизни.

0
3 Karlsonнакрыше   (09.07.2024 02:33) [Материал]
Спасибо за продолжение)
Хочется надеяться, что не будет никаких эксцессов, и он сможет присутствовать на операции как и обещал. Все же это очень важный момент для обоих, будет больно за них(
Немного пожурила бы Эдварда за их диалог о возможности детей. Все же Белла была предельно откровенна и явно сказала о готовности к детям, понятно его беспокойство о необходимости повременить и забота о ее здоровье, но раз она сама начала, а до этого они аж расстались на этой почве - все же было необходимо заверить любимую женщину, что полностью разделяешь все ее стремления и надежды, а не трижды сворачивать тему)

0
4 vsthem   (09.07.2024 19:33) [Материал]
Цитата Karlsonнакрыше ()
Хочется надеяться, что не будет никаких эксцессов, и он сможет присутствовать на операции как и обещал.

Исходя именно из рабочего графика, ему ничто не должно помешать. У него будет предостаточно времени добраться домой, гонка днём, закончится также ещё при свете дня, и впереди весь вечер и целая ночь, а лететь всего несколько часов. Думаю, об эксцессах можно не переживать.
Цитата Karlsonнакрыше ()
Немного пожурила бы Эдварда за их диалог о возможности детей. Все же Белла была предельно откровенна и явно сказала о готовности к детям, понятно его беспокойство о необходимости повременить и забота о ее здоровье, но раз она сама начала, а до этого они аж расстались на этой почве - все же было необходимо заверить любимую женщину, что полностью разделяешь все ее стремления и надежды, а не трижды сворачивать тему)

Ну тут двояко, стоит заметить. Да, он пытался свернуть тему вообще, но при этом чётко сказал, что сам не хочет, чтобы Белла неделями была с ребёнком одна, значит, её желания о пополнении он разделяет. Он не озвучил это буквально, да, однако констатировал уже почти как факт, что их малыш будет много плакать, а не какой-то там гипотетический ребёнок. Но опять же ситуации бывают разные. У Беллы со здоровьем всё не вот прям предсказуемо и однозначно. Что она там решила для себя и сказала Эдварду, что готова, может пойти в разрез с реальностью в целом.

0
1 adri   (08.07.2024 21:17) [Материал]
Спасибо за главу!!

0
2 vsthem   (09.07.2024 02:06) [Материал]
Пожалуйста! Рада, что ещё есть "ждуны" smile smile smile