Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1593]
Из жизни актеров [1601]
Мини-фанфики [2390]
Кроссовер [679]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4587]
Продолжение по Сумеречной саге [1256]
Стихи [2333]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1447]
Наши переводы [13968]
Альтернатива [8919]
СЛЭШ и НЦ [8439]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [153]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4045]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей июля
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 августа

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Задай вопрос специалисту
Авторы! Если по ходу сюжета у вас возникает вопрос, а специалиста, способного дать консультацию, нет среди знакомых, вы всегда можете обратиться в тему, где вам помогут профессионалы!
Профессионалы и специалисты всех профессий, нужна ваша помощь, авторы ждут ответов на вопросы!

И настанет время свободы/There Will Be Freedom
Сиквел истории «И прольется кровь». Прошло два года. Эдвард и Белла находятся в полной безопасности на своем острове, но затянет ли их обратно омут преступного мира?
Перевод возобновлен!

Рекламное агентство Twilight Russia
Хочется прорекламировать любимую историю, но нет времени заниматься этим? Обращайтесь в Рекламное агентство Twilight Russia!
Здесь вы можете заказать услугу в виде рекламы вашего фанфика на месяц и спать спокойно, зная, что история будет прорекламирована во всех заказанных вами позициях.
Рекламные баннеры тоже можно заказать в Агентстве.

Помни, I love you. Помни, I need you
Белла и Эдвард друзья детства. Белла уехала учиться в частную школу, а Эдвард так и не успел рассказать ей о своих чувствах. Но спустя четыре года она возвращается, удастся ли Эдварду завоевать Беллу? И что же случилось в ее старой школе, что она так неожиданно вернулась?

На грани с реальностью
Сборник альтернативних мини-переводов по Вселенной «Новолуния». Новые варианты развития жизни героев после расставания и многое другое на страничках форума.
В переводе от Shantanel

Almost Perfect, Almost Yours
Семья чистокровных волшебников похитила Гермиону, когда она только родилась. В мире красоты и богатства она - девушка мечты Драко Малфоя. Что произойдет, если он узнает, что ее кровь не так чиста, как он думал?..
История "Почти идеальна, почти твоя..." от команды переводчиков TwilightRussia
Работа над переводом ЗАВЕРШЕНА!

Успеть за пять дней
Из маленького городка на севере Америки ему нужно успеть сбежать на важнейшую гонку в карьере. На это у него целых пять дней. И только пять дней, чтобы обрести любовь и остаться там навсегда.

"Сказочная" страна
Сборник мини-истори и драбблов по фандому "Однажды в сказке".
Крюк/Эмма Свон.



А вы знаете?

... что можете оставить заявку ЗДЕСЬ, и у вашего фанфика появится Почтовый голубок, помогающий вам оповещать читателей о новых главах?


...вы можете стать членом элитной группы сайта с расширенными возможностями и привилегиями, подав заявку на перевод в ЭТОЙ теме? Условия вхождения в группу указаны в шапке темы.

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
На каком дизайне вы сидите?
1. Gotic Style
2. Breaking Dawn-2 Style
3. Summer Style
4. Breaking Dawn Style
5. Twilight Style
6. New Moon Style
7. Eclipse Style
8. Winter Style
Всего ответов: 1885
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

HVALFANGER / КИТОБОЙ-3

2017-8-18
18
0
HVALFANGER-3
КИТОБОЙ-3

Ледник растаял / Gletsjeren har smeltet


Посвящается:
ДушевнаяКсю
Latiko
Kitty
робокашка
Aelitka
Ange-lika
А так же остальным моим немногочисленным, но таким замечательным читателям.
Девушки, вы сделали эту историю такой. Спасибо вам за вдохновение.


--------




--------


Сигмундур догоняет Бериславу у кромки поляны.
Ее, такую ловкую, быструю и маленькую, что лишь придает скорости, перехватывает за мгновенье до намеченного поворота. Прижимает к себе.
Берислава взвизгивает, даже предпринимает попытку вырваться, отчего ее волосы цвета красного дерева змейками взвиваются к небу, но прекрасно понимает, что попалась. Бежать от льва шансов у нее нет.
Где-то рядом тявкает Кьярвалль. И боясь Сигмундура, и желая отвоевать хозяйку, он то подбегает поближе, то отскакивает назад. В преданных голубых глазах попытка пересилить свои страхи. И, в конце концов, пес решается. Хватает хозяина за штанину, оттягивая ее в сторону. С тихоньким рыком.
- Маленький кит спасет меня от Большого, - смеется Берислава, дергаясь в разные стороны из объятий китобоя, - ну-ка, Кьярвалль! Так его!
Сигмундур хохочет, не намеренный отпускать свою сладко пахнущую, любимую добычу. Его руки не причиняют боли, а каменные объятья вовсе не каменные, просто надежные. Влюбленный человек не отнимет у любимого свободу.
Но что-то он отвлекается.
Берислава, взметнув своей огненной шевелюрой, умудряется вырваться! И теперь бежит дальше. С Кьярваллем наперегонки.
- Ну держись, девочка… - рычит китобой, разминая плечи. Делает глубокий, заполняющий легкие вдох. И кидается за Бериславой по сухой, прорезавшейся сквозь мерзлую прежде землю, траве.
Нагоняет он ее без труда.
С распахнутыми глазами наблюдая за его приближением, почти чувствуя его, она предпринимает последнюю попытку бегства – резко повернуть налево за деревом, чтобы сбить с пути.
Только Сигмундур уже знает этот прием. Он оказывается в нужном месте быстрее, изначально направляясь в него. И очень вовремя. Успевает подхватить Бериславу, когда падает вниз. Поскальзывается на одной-несчастной луже, оставшейся на всей поляне.
- Держу, держу, - успокаивает мужчина, когда, испугавшись, она хватается своими ладошками за его. Дышит часто и сбито, почти задыхается. Зато утихает страх в глазах. Лужа позади, дерево тоже, а он здесь.
Берислава, очаровательно улыбнувшись, обхватывает китобоя за шею. Тепло, признавая свое поражение, к нему прижимается.
- Ты победил, мой Большой Кит.
- И что же, не будешь требовать реванша? – Сигмундур мягко гладит спутавшиеся от беготни волосы.
- Надо уметь проигрывать честно, - серьезным тоном докладывает Берислава. Утыкается в его шею, освобожденную от курток и воротников, оголенную байкой, и целует кожу над сонной артерией. – Что ты со мной сделаешь, победитель?
Мужчина усмехается. Многообещающе.
- Прежде всего – зацелую.
- Мне нравится твоя угроза…
- Мне тоже, - блеснув взглядом, Сигмундур наклоняется к ее лицу, губам, осторожно, не проявляя и капли жесткости, их целуя. Невесомо и настолько тепло, что весна, кажется, завидует. Солнечные лучики, играющие на лице Бериславы, дразнят их обоих.
- Красивый мой…
Девочка, приподнявшись на цыпочки, сама достает до губ мужчины. Ей особенно нравится целовать их уголки, дабы затем перейти на щеки. В нежности Берислава чемпион. Ему до нее еще учиться и учиться.
- Ты гораздо красивее, - докладывает китобой, не согласный с таким выводом. Убирает с лица спавшие пряди, открывает ровный, светлый лоб для своего поцелуя, - сколько же в тебе прелести, моя Северная ночь.
Кьярвалль, мало того, что лишенный партнеров по игре, так еще и забытый, обиженно поскуливает за спиной мужчины. Китобой шикает на него, не намеренный прекращать начатое с Бериславой действо. Ему чудесно известно, чем все кончится.
- Маленький кит настырный…
- Я – настырнее, - ни мгновенья не сомневаясь, скалится Сигмундур. – Кого выбираешь?
- Это глупый вопрос, - мягко отзывается она, вдруг взглянув на него с такой любовью, что китобой теряется. Зеленые глаза так и пышут тем волшебным чувством, в которое он, до появления этого чудесного создания в своей жизни, верить даже не собирался. – Не будь ревнивым.
Он рыкает, усмехнувшись. Подхватывает Бериславу на руки, утягивая в дом.
Горит камин. Тлеют угли. Спальня окутана теплом.
Сигмундур закрывает их дверь от настырного Кьярвалля, а затем укладывает свою бесценную ношу на постель. За единое мгновенье стаскивает с себя байку.
Берислава радостно, как ребенок, улыбается его обнаженному торсу. Ей нравятся мышцы, что так заметны сквозь кожу, нравится их гладкость, то, как перекатываются от малейших движений, как сообщают о своей силе… неизмеримой, почти нечеловеческой, когда одним движением можно уничтожить, а на деле – сделать так хорошо, как никогда не бывало. До седьмого неба.
Девушка, выгнувшись на простынях, нетерпеливо протягивает к возлюбленному руки.
- Иди же сюда, ну пожалуйста…
Сигмундур, так же широко улыбаясь, исполняет ее просьбу. Ему только этим отныне и хочется заниматься.
Он осторожно нависает на девушкой, тщательно балансируя на руках, и забирает причитающийся себе поцелуй. Глубокий, страстный и наполненный желанием. Пылающий им.
Его горячим, широким ладоням Берислава помогает снимать с себя одежду. Стаскивать даже.
Особенно нетерпелив китобой по отношению к бюстгальтеру.
- Не надевай его, - почти требует он, с рыком стараясь побороть застежку, - Берислава…
- Она спереди….
- Хороший бюстгальтер… но все равно не надевай…
Девочка смеется под ним, крепко-накрепко обвивая руками за шею. Ее пальцы зарываются в густые волосы, ноготки скребут кожу. Внутри Сигмундура все вспыхивает тотчас, едва она это делает. Знает. Все знает, что ему нравится. А он знает, что нравится ей.
Берислава и пикнуть не успевает, как оказывается сверху. Уже полностью обнаженная. С роскошными волосами, ниспадающими по плечам и груди. Кажется, локоны стали подвиваться на концах.
- Моя девочка, - не скрывая того, с каким трудом приходит каждый вздох от одного ее вида такой – растрепанной и отчаянно желающей его – почти стонет китобой. Целует идеальную небольшую грудь, пальцами умело потягивает соски. – Ни вдоха без тебя…
Расправив плечи, используя для опоры его талию, Берислава многообещающе облизывает губы.
С китобоя это срывает последние оковы.
- Шалунья, значит? – распаленно рявкает он. И тут же пальцы, обретшие полную свободу, касаются ее паха.
Берислава вздрагивает всем телом. Ее ладошки на его груди сжимаются в кулачки.
- Стой…
- Поздно, - опускается ниже, - ты сама напросилась…
- Подожди, - вдруг ее рука, в лучшем проявлении своей мягкости, накрывает его пальцы. И голос звучит уже совсем по-другому. Смущенно, каплю отчаянно и вдохновленно. В нем прослеживается энтузиазм.
Прекращая свою игру, мужчина с удивлением смотрит на девушку. Еще никогда она его так откровенно не останавливала. Неужели перегнул палку?..
Берислава смело смотрит ему прямо в глаза. Но при этом плечи ее, ладони, все чуть-чуть, едва заметно, а подрагивает.
- Северная ночь, что ты?..
- Я хочу кое-что попробовать, - девочка сглатывает, выдавив еще более смятенную улыбку. Взгляд ее опускается вниз. – Ты позволишь?
У Сигмундура появляется теория. Очень быстро и предельно четко. Но, припоминая то, чем в прошлый раз кончилось нечто подобное, он до последнего не верит, что Берислава говорит именно об этом.
Но вот она покидает его тело, опускаясь на простыни. Вот гладит по внутренней стороне бедра, призывая освободить для себя немного места. Вот, все еще немного неловко, устраивается в правильной позе… и с двояким чувством, смешавшим в себе желание и налет боязни, глядит на его мужское достоинство.
- Я знаю, я не мастер в этом, - ее щеки совсем алые, а глаза влажноваты, то и дело ресницы порываются упрятать их, разорвав прямой контакт, но Берислава изо всех сил сопротивляется, - но я бы все равно хотела попытаться…
Она говорит будто украденно, так осторожно, выверяя каждое слово. А пальчики, между тем, занимают свое место.
- Берислава… - у китобоя просто не хватает слов, а шепот выходит совсем тихим. Растроганно посмотрев на это маленькое чудо, сегодня, похоже, решившееся стереть все оставшиеся между ними границы, он ощущает невероятную нежность внутри. И любовь. Самую настоящую любовь.
- Если будет совсем плохо, я прекращу…
- Ну что ты, девочка, - его руки с обожанием скользят по ее шее, по спине, - ты не можешь сделать плохо.
- Я постараюсь, - ей чуточку легче. Настолько, насколько, конечно, может быть. – Можно?
- Если ты этого хочешь. Ты хочешь этого, Берислава?
Она смело вздыхает. Улыбается, поборов свою робость.
- Я очень хочу, мой Большой кит…
От ее первого прикосновения китобой прикрывает глаза.
Ингрид делала ему минет. Много раз. Все шлюхи, перво-наперво, начинают с минета. В разных позах, в разных местах, с разной силой…
Но абсолютно точно ничто, никто не сравнится с касаниями Бериславы. Трепетными и аккуратными, разжигающими внутри пламя, они опускаются на его саднящую от жажды близости плоть, покрывая тончайшим кружевом.
Берислава не торопится, движется медленно, но как раз эта медлительность и приводит китобоя в восторг.
Его дыхание сбивается и девушка, подняв голову, с теплом подмечает изменившееся выражение лица. Прикасается теперь явнее. Расслабляется.
Это ничуть не похоже на их первый раз. И никогда таким не будет.
Сигмундур позволяет себе коснуться ее волос, ласково запутавшись в них большими пальцами. Ощущение их шелка кожей подушечек и такого же шелка, но уже розовых губ, заводит.
…Берислава приостанавливается.
Красные теперь уже не только ее щеки, но и все лицо.
- Ты можешь… можешь не толкать меня? – внезапно выпаливает она.
Мужчина, разнежившийся в тепле и уюте, заботливо созданном своей Северной ночью, сперва не понимает, о чем речь.
- Волосы, - переходя на шепот, Берислава чуть морщится, - не надо…
И только теперь, вспомнив, как в тот далекий зимний день буквально насадил девочку на себя, требуя платы за ночь рядом, Сигмундур находит ответ.
Чувство вины, столь глубокое и колючее, пронзает сердце.
- Маленькая моя… ну что ты…
- Спасибо…
Она намерена вернуться к прежнему занятию. Все еще немного подрагивая, уж очень хочет добиться своего.
Но китобой никак не может допустить, чтобы в зеленых глазах оставалось и капля страха. Это непозволительно после всего, что Берислава делает для него.
- Иди сюда, - просит он, нежно прикоснувшись к ее скуле.
- Все в порядке, просто мне хотелось убедиться…
- Я знаю. Иди сюда, пожалуйста, - он привлекает ее к себе, чуть приподнявшись на покрывалах, - дай мне тебя поцеловать…
Берислава слушается. Поднявшись на колени, оказывается близко. Дотягивается до его лица.
- Я никогда тебя не обижу, - в знак заботы, ласково чмокнув ее губы, обещает Сигмундур. По поцелую получают и лоб, и обе щеки, - я не буду двигаться. Я бесконечно благодарен тебе, Берислава…
Она смелеет. С каждым его словом. С каждым взглядом. И особенно, похоже, от туманной пелены в глазах. Удовольствия.
- Не так уж плохо?
- Не задавай таких глупых вопросов.
Ободряется. Улыбается.
Возвращается.
Да, ее движения осторожны, да, она не сразу находит правильный темп, да, ей непросто и напряжение, даже его крохи, выдают себя…
Но китобою все равно. Ее губы – самые мягкие на свете, столь дивно обволакивающие, податливые… Ее тело, подчиняющееся, желающее его, движется в пленяющем танце. А сам факт того, что Берислава делает, как и когда – и вовсе не дает права сравнивать ее хоть с кем-то. Дарит тонну удовольствия.
Сигмундуру очень хочется двигаться ей навстречу. В этот красивый, маленький ротик, такой горячий… глядя в зеленые глаза, в которых в такие мгновения – весь мир. И неустанно ощущать, что только его она. Вся она. Без остатка.
Но он помнит свое слово. И испугать девочку, причинить ей боль абсолютно не входит в его планы.
Нет существа дороже. И уж точно нет прекраснее.
- Посмотри на меня…
Она приостанавливается. Смотрит.
Сигмундур несдержанно стонет, руками, чтобы их занять, впиваясь в простыни.
- Звезда моя…
Он направляет девушку голосом. Даже не столько голосом, сколько теми звуками удовольствия, что стремятся наружу, стоит ей затронуть определенную точку. Это ей помогает.
Берислава не уверена в себе, возможно, нежна больше нужного, и боится торопиться, убыстряя темп, но когда слушает его… начинает чувствовать… достигает успехов. Довольно быстро.
Теперь, чтобы не двигаться и не пугать ее, Сигмундуру требуются все свои силы.
Постанывая, он рычит. Лицо сводит судорога приближающейся разрядки.
- Быстрее, быстрее, пожалуйста!..
Девушка ведет увереннее. Жестче. Его распаленный, отчаянный в поисках удовлетворения вид, включающий приоткрытые губы, вспотевшее лицо и волосы, змеями разметавшиеся по подушке, ее вдохновляет.
И в тот самый момент, когда своим очаровательным язычком ощутимо надавливает в правильном месте, уже почти освоившись, китобой обнаруживает вокруг них звезды. Вздрагивает, громко застонав. И изливается, все-таки позволяя себе несколько небольших движений.
Берислава не морщится и не отводит глаз. Как раз в это мгновенье, бесценное по своей сути, она смотрит на него. Прямо на него. Не моргая.
И тем самым в десяток раз усиливает оргазм.
В зеленых омутах Сигмундуру видится вся его жизнь.
Он удивлен тем временем, за которое Берислава смогла воплотить свою задумку в жизнь.
Но еще больше удивлен тем, что девушка не оставляет простыням и покрывалам ни шанса.
Она… глотает.
Снова смущенная, не задерживается у его ног. Давая сполна насладиться видом своего тела и накатившей волной блаженства, тихонько переползает на место рядом с ним. Целует его плечо, невесомо поглаживает волосы.
- Ты невероятна, Северная ночь…
- Тебе правда понравилось?
Китобой зажмуривается, не пряча широкой, уверенно расползающейся по лицу улыбки. Глубоко вздыхает, поворачиваясь на бок, лицом к девушке. Тепло целует ее губы, еще сохранившие его собственный привкус.
Берислава отвечает ему на этот поцелуй. Но руками, столь нежными, возвращается на волосы. Похоже, ей они нравятся не меньше, чем ему ее собственные. И так просто остричь все это богатство уже не получится.
- Я уже говорил, не задавай глупых вопросов…
- Просто это мой второй…
- И замечательный, - огромными ладонями он обвивает ее спину, прижимая к себе, - я люблю тебя, Берислава.
Зеленые глаза вспыхивают. И погасают. И в них, кажется, радуга…
- Я тебя тоже, - сорванно, не таясь, шепчет она. Решительно накрывает обеими ладонями его лицо, поглаживая щеки. Применяет свой запрещенный прием, от которого у Сигмундура сосет под ложечкой и бегут мурашки по спине, но в то же время ощущается ни с чем не сравнимое благоговение.
Он стал первым для этой девочки.
А она стала – во многом – первой для него.

* * *


Бериславе страшно.
Свернувшись под одеялом в маленький клубочек, обхватив его подушку, она испуганно озирается по сторонам. Полную темноту совсем немного разбавляют отблески камина из гостиной. Вот уже третий день, как у них вырубило электричество. Неоткуда ждать света.
Берислава почти плачет, прикрыв глаза и впившись ладошкой в область у сердца. Ее трясет.
Сигмундур возвращается в комнату из ванной медленным, сонным шагом. Но сонливость спадает с него довольно быстро, едва огромные от ужаса зеленые глаза впиваются в лицо.
- Ты не ушел… - она едва не стонет. На побледневшем лбу видна испарина.
- Куда я уйду? – мужчина хмурится, присаживаясь на простыни. Вслушивается. И слышит.
- Они опять… опять! – хныкнув, Берислава пододвигается к нему. Обеими ладошками хватается за его ладонь, откровенно плача.
Китобой качает головой. Укладывается на постель, крепко прижимая девушку к себе. Она стягивает все одеяло, кутаясь в него как в кокон, что должен защитить. Но к нему льнет не меньше.
- Берислава, они не войдут.
- Но они так скребут! Я не могу поверить…
Это правда. За проведенные здесь месяцы Берислава смогла смириться со многим и многому довериться. Прежде всего, что не всегда доступно электричество. Затем – что в ближайшем магазине нет ее любимых шоколадных конфет. И никогда не будет. И даже график работы своего китобоя, столь жесткий, смогла не просто принять, а адаптировать под их общее времяпрепровождение. Ужином, любовью и уютным сном. Кьрвалль скрашивал для нее дни, Сигмундур – ночи.
Но так или иначе, к волкам за дверью после полуночи Берислава привыкнуть так и не смогла.
Уже даже пес не лаял на них. А ее все еще трясло от самого первого завывания, не говоря о скребке белой лапы о дубовую дверь.
- Ты не веришь, что я могу защитить тебя?
- Я только на это и надеюсь, - ей не до шуток. Слезы, касаясь его обнаженного плеча, запросто себя выдают.
- И правильно. Потому что ни один волк никогда к тебе не приблизится.
- А если они придут, когда тебя нет?
- Девочка, они не суются никуда днем. Тем более – сюда.
Берислава кладет голову ему на грудь. Руками крепко держится за шею, отпуская одеяло. И закидывает ногу на его бедро, создавая себе дополнительные гарантии.
Сигмундур нежно гладит ее спинку. Пришла весна и теперь она не облачается в пижаму каждую ночь. Сегодня, как и он сам, она спит обнаженной.
- Неужели тебе совсем не страшно?
Поскребывания становятся явнее и Берислава с силой прикусывает губу. Почти до крови.
- Нет, не страшно, - китобой целует ее макушку, - этот страх иррационален. Постарайся мне поверить.
- Я тебе верю. Но я боюсь.
- Напрасно, Берислава. Ты же Северная ночь. Волки должны подчиняться тебе.
Ей не смешно.
- Они меня разорвут.
- Почему ты всегда мыслишь так «позитивно»? Между прочим, у них чудесные шкуры.
Девушку передергивает.
- Нет, об этом точно не надо… Сигмундур, пожалуйста! Мне страшно… мне так страшно!..
Безопасный предел, кажется, преодолен. Эти слезы унять будет уже не так просто.
От страха девочки у китобоя всего одно лекарство. И вот уже ползимы и весну, с самой их встречи, оно служит ему верой и правдой. Он обхватывает Бериславу крепче, укладывая почти всем корпусом к себе на грудь. Подбородком накрывает макушку, ладонями прячет спину. И дышит. Размеренно. Спокойно.
Суть во всем этом для девушки – постараться выровнять дыхание до такой же степени. Перебороть слезы.
- Неужели ты никогда не хотел жить в Нууке? Или в любом городке на побережье?.. – с ощутимой, но уже давно отчаявшейся надеждой, бормочет Берислава.
Волки завывают. Их не больше трех, судя по хору голосов. Но дрожит девушка так, словно за окном вся стая.
- В городах есть крысы и мыши, - бурчит Сигмундур, утаивая, что при этих словах табун мурашек пробегает по его спине, - а еще там много народу.
- Но мыши это не волки… а среди людей тоже не так уж плохо, если постараться…
- Берислава, волки меня никогда не кусали.
Девушка сострадательно гладит его по щеке. Поднимает руку, неровно выдохнув, и ласкает израненную кожу над его бровью. С сожалением.
- Прости, пожалуйста…
- Все уже давным-давно закончилось, - отмахивается китобой, у него нет желания возвращаться к своему единственному кошмару, - давай лучше спать. Не слушай волков. Слушай меня.
- Тебя за ними не слышно…
Сигмундур морщится. Запрокидывает голову.
Все же придется вставать.
- Я уберу волков. Только не пугайся больше прежнего.
Уже одно послание, похоже, ее убивает. Схватив одеяло, Берислава ошарашенными глазами наблюдает за его перемещениями по комнате. Хнычет в ладошку.
- Тихо, - велит мужчина. Открывает шкаф. С полки, доселе почему-то Бериславе неведомой, достает ружье. Двустволка. Старая, но верная.
Сигмундур ее заряжает.
- Ты что?!
- Тихо, - повторяет, не сомневаясь в своих действиях. Игнорирует ее сорванный голос. – Ты же не хочешь слышать волков? Закрой лучше уши.
- Не иди туда! Ты с ума сошел! – она вскакивает с кровати, путаясь в одеяле. Едва не падает. Навзрыд плачет. – К черту волков, к черту! Иди ко мне… пожалуйста, пожалуйста, иди ко мне!
Сигмундур морщится. Женщины…
- Берислава, я выстрелю в окно. Не мешай мне, я не хочу ранить тебя.
Часто дыша от своих слез, девочка все же послушна. Она отползает на постели подальше и от него, и от окна и, прижав к себе подушку, тихонько наблюдает. Заглушает всхлипы.
Китобой раскрывает створку окна. Дуло высовывается наружу.
…Гремит выстрел.
Волки, завыв, оставляют дверь. Снега больше нет. Ничто не заглушает их побег по траве, к лесу. Без лишних настырных поползновений.
С подстилки вскакивает Кьярвалль, ставший уже вполовину больше себя прежнего, но все еще щенок для Бериславы. Рычит, подлаивая. Но все же его трясет.
Девушка подползает к хаски, нежно поглаживая рукой его шерстку и уговаривая не бояться. Но саму ее трясет сильнее. Красная от слез, измученная, она выглядит слишком хрупкой.
Сигмундур не доволен, он не справляется.
Со вздохом вернув ружье на место, закрыв окно и убедившись, что больше диких животных в округе нет, китобой укладывается в постель.
Только вот Берислава не спешит к нему, не пытается лечь рядом. Наоборот, она отползает, кажется, на самый край постели. К Кьярваллю. И стискивает пальчиками свою подушку.
- Боишься меня?
Она сглатывает.
- Я боюсь волков.
- Волков уже нет. В радиусе пяти километров нет, - стоит быть честным, Сигмундура задевает, что девочка так далеко. Он уже привык к ее теплому телу под боком, к ее бесценному запаху, чуть-чуть прорезывающемуся, если наклониться совсем близко, такому цветочному, ее нежным объятьям. Без этого на удивление сложно заснуть.
- Ты упрямый. Ты никогда от них не уедешь, да?
- Мне нет резона отсюда уезжать. Волки не причинили тебе вреда, Берислава. Ни разу.
- Когда причинят, будет уже поздно. Но тебе разве есть дело? – шмыгнув носом, колко бормочет она. Кьярвалль поскуливает, но Берислава унимает его своей рукой.
Блохастого пса гладит, а его – нет. Китобой злиться.
- Ты выбрала меня. Быть со мной – значит жить здесь. Я предупреждал, что это не изменится.
- Днями, значит, я смелее…
- Берислава, прекрати играть в эту идиотскую игру! А ну-ка иди ко мне!
- Не сегодня… нет.
Упрямая, значит. Самая упрямая.
Но он-то все равно упрямее.
Девочка всхлипывает, когда китобой нагло и самостоятельно утягивает ее на свою сторону. Она упирается, но разве же под силу побороть его? Сигмундур прижимает добычу к себе, крепко обхватывая руками, и чуть грубее положенного целует в рыжеватую макушку.
- Не двигайся. Спи. Спи и говорить будем утром.
Берислава усмехается. Слишком, слишком режуще.
- Физическая сила это все, что у тебя есть, верно? Не будь ее, что ты будешь делать?..
Китобой изумленно открывает глаза. Это уже грубо.
У него тоже есть предел терпения.
Он разжимает объятья и Берислава, как от огня, сразу же переметывается обратно на свою сторону. Не оборачиваясь даже.
- Сдохну, - докладывает, с трудом сдерживая голос, - и ты сдохнешь. С холоду и голоду.
И самостоятельно отворачивается от девчонки. Либо это волки на нее так влияют, либо она просто заигралась.
В спальне повисает тишина. Минут на десять.
Но спать пока никто не в состоянии.
- Сигмундур, - в ночи ее голос звучит глухо, слабо, не глядя на ссору, - неужели мыши скреблись к тебе в дверь каждую ночь?.. Их легче потравить, чем волков…
- Волки не скребутся каждую ночь. А ты просто трусиха, Берислава.
Она придушенно хныкает. Этот звук болезненной вибрацией проходится по телу китобоя.
- Но я же не упрекаю тебя за твой страх…
В ее голосе обида и легкий налет детской веры в справедливость.
Может, в этом все и дело? Что Берислава еще дитя?
Но сегодня это китобоя не останавливает. Только распаляет.
- Он рационален. Твой – нет. Ты будешь сегодня спать, мать твою? Мне завтра глушить китов!
Берислава ничего не отвечает.
Один неровный выдох – и вовсе замолкает. Нет ни звука.
Сигмундур ударяет рукой по постели.
Какая же, к чертям, темная и злобная эта ночь…
- Заткни собаку, - приметив едва слышное похрапывание Кьярвалля, велит он. Утыкается лицом в подушку.

* * *


На базе следующим днем ничего не ладится. Не выходит Йохансон и его команде приходится работать вчетвером, кит не попадается полдня и лишь к концу обеденного времени ловится нечто более-менее людское. Малый полосатик. Рагнар, не поймавший ничего, рад и этому. Но, аргументируя тем, что кит мелкий и потрошить его ничего не стоит, оставляет Сигмундуру лишь одного помощника – их новичка Олафа. Тот еще как следует и тесаком пользоваться не умеет. В Норвегии, говорит, есть бензопила… В Норвегии цивилизация, а здесь – как звери…
Сигмундур не реагирует ни на одно его слово. Мрачно занимаясь своим делом, он думает о вчерашней ночи.
Без Бериславы выспаться, как предполагалось, не удалось совершенно. Тело ломит, затекла шея, а одеяло впервые показалось холодным. Он слишком привык к ней, чтобы теперь устраивать такие тренировки на терпение.
Организм не подчинялся. В полную силу и мощь работать он отказывается, пока девушка отказывается согревать его постель как полагается.
- Цивилизация вроде, корабли какие, а кругом – аборигены, - продолжает бормотать мальчишка, с ненавистью рубя плавник кита, - ты не местный, так? У тебя глаза людские.
- Исландия, - машинально отзывается Сигмундур. На подходе китовое сердце, а у него из головы не выходит Берислава. И ее такой детский, слабый голос «я же не упрекаю тебя в твоих страхах».
И правда. Черт ее дери, чистая правда! Когда ему было плохо – физически, когда было морально – снился кошмар, она не позволяла себе грубости. Сдерживалась, сглаживала углы, заботилась и не намерена была издеваться. Ее категоричность заключалась лишь в желании дать ему как следует вылежаться… а он кинул ее боязнью ей в лицо.
Возможно, это нормально, это правильно для женщины, молодой девушки, бояться волков? Наверное, все-таки рационально.
Китобой расправив плечи, злится на себя.
Ему нужно домой. Ему нужно как следует извиниться перед Бериславой. Она не заслуживает такого отношения.
Но чертов кит… с ним еще часа два работы. А если уйдет, будут большие «терки» с Рагнаром. Тот знает, как ему нужна эта работа… уволит.
Потому, стиснув зубы, Сигмундур продолжает делать то, что делал. Лишь с удвоенной прытью, даже часть мальчика. Ему просто хочется поскорее вернуться туда, где, еще горит надежда, ждут.

В раздевалке душ он посещает первым. Отчаянно, рьяно смывает с себя вонь, выливая почти полную банку шампуня. Особенно волосы. Она любит его волосы. Что-что, а они не должны пахнуть китовой кровью.
С полотенцем на бедрах, не стараясь даже как следует вытереться, мужчина направляется к своему шкафчику. Мальчишка, хоть и остер на язык, возникать перед ним не смеет.
Он сидит на небольшой лавке, в своем грязном кровавом комбинезоне и… ест конфеты. Из шуршащей пачки.
Китобой изумленно останавливается на полпути.
- Чего?.. – поежившись от его, мягко говоря, внушительного тела, тот трусит.
- Шоколадные конфеты?
- И что с того?
- За сколько продашь?
- Конфеты? Здоровяк, ты серьезно?.. – его глаза по-настоящему округляются.
- Даю пятьсот крон (примерно 67 евро, прим.автора). Прямо сейчас.
Мальчик вздыхает. Он удивлен. Глаза его, синие, наглые, блестят. Он белокурый, приятной внешности. Но внутри, похоже, приятного мало.
- Тысяча и они твои, - он потрясывает пачкой, где из пятнадцати осталось не менее тринадцати конфет.
Сигмундур стискивает зубы.
До зарплаты еще полмесяца…
…А конфеты-то шоколадные.
- Ладно. Тысяча так тысяча.
Он сует мятые бумажки в руку мальчишки, выхватывая из его пачку с конфетами. Точно, тринадцать. Не успел съесть.
- Кто бы мог подумать…
- А ты не думай, - на его бормотания грозно рявкает Сигмундур, - закрой рот и иди в душ. Иначе завтра кита будешь потрошить в одиночестве.

* * *


- Берислава, это я, - несильно постучав в дверь, Сигмундур замирает на крыльце. На улице минус семнадцать, не глядя на начавшуюся весну и, хоть снег пока не выпадал заново, все равно холодновато. Он торопился. Голову сегодня не сушил.
За дверью слышится поскуливание Кьярвалля. Он, как чертовы волки вчера, дерет дверь лапой.
- Отойди, малыш, - раздается теплый женский шепот, когда кто-то по ту сторону оттаскивает собаку подальше.
Сигмундур поднимает взгляд на глазок, попытавшись кое-как улыбнуться.
Только Берислава, кажется, туда и вовсе не смотрит. Она нарушает правила, но плевать на это. Сегодня – точно.
Открывает ему дверь, зябко кутаясь в шерстяную кофту, что привез ей две недели назад. Теперь она заменила олений тулуп, что так тяжело ложился на ее плечики.
У Сигмундура в груди завязывается тугой узел.
Обхватив себя руками будто для того, чтобы согреться, Берислава, хмуро глядя на него, стоит чуть в стороне от входа. Кьярвалль сидит рядом с ее ногой, как верный защитник. Но глаза его блестят. И ее блестят. Влагой.
Берислава плакала.
Мотнув головой, он, сжав зубы, запирает дверь. Быстро раздевается. Проверяет карман куртки, где должны быть конфеты и, удовлетворенный их тихоньким шелестом, оставляет пока одежду в покое. Скидывает обувь.
- Девочка моя…
Девушка прислоняется к стене. Кусает, то и дело поджимая, свои красивые губы.
- Ты опоздал на четыре часа.
Сигмундур осторожно убирает прядку с ее лица. Хочет его видеть.
- Я знаю, маленькая. Прости меня.
Его ласка подводит ее к краю. Зеленые глаза быстро затягиваются слезами, а самые прыткие из них уже притрагиваются к щекам. Две тоненькие соленые дорожки.
- Я уже не знала, что и думать, Сигмундур! То ли мне идти тебя искать, то ли… то ли ты вообще больше решил не возвращаться! Зачем ты так со мной?..
- Это все кит, Берислава, чертов кит, мы разделывали его вдвоем. Ну что ты. Я никогда тебя не брошу.
Она закрывает глаза, вздрагивая всем телом. С новыми силами кутается в кофту, словно насмерть замерзая.
- Не бросай меня… - а это уже мольба.
- Берислава, - не намеренный больше ждать позволения, мужчина самостоятельно притягивает девушку к себе. Обхватывает, прижимая так сильно, как она любит, гладит, особенное внимание отдавая волосам. И согревает. Собой. Нежностью. – Этого не будет. Никогда не будет. Ты для меня значишь все.
Девочка ничего не отвечает. Бледными пальцами цепляется за его кофту, всем телом вжимается, как последний раз.
- Я тебя люблю. Я не хочу с тобой прощаться.
- Вот и не будем это делать, - оптимистичный Сигмундур чмокает ее макушку, - давай постараемся забыть эту ссору? Я прошу у тебя прощения. Я больше никогда не стану упрекать тебя в страхе перед волками. Это нормально. Это правильно – их бояться.
Придушенно всхлипнув, Берислава кое-как натягивает на сопротивляющиеся губы подобие улыбки. Протянув руку вверх, ласково касается его шрамов.
- И ты меня прости…
- Не о чем беспокоиться, - перехватив эту самую руку, Сигмундур ее целует, - а в честь примирения у меня кое-что для тебя есть.
Еще плачущая, хоть и старающаяся это искоренить Берислава удивленно поглядывает и на него, и на куртку, к которой направляется.
Но стоит только китобою вытащить из кармана мешок с конфетами, как ее глаза заволакивает радостью. Столь пронзительной, столько детской, столь искренней… ему кажется, такую он еще не видел.
- Господи, ты нашел их…
- Ты их любишь? – с надеждой зовет мужчина, возвращаясь на прежнее место и отдавая девочке свою находку, - вроде, шоколадные…
- Шоколадные, - подметив это слово на упаковке, Берислава всхлипывает, но улыбается теперь широко. Тепло. – Откуда?.. Как?..
- Магия северного сияния, - басисто посмеивается Сигмундур, целуя ее лоб.
Берислава кусает губы. Снова.
- Спасибо тебе… я даже… я даже не могу выразить, Сигмундур… спасибо!
И за эти горящие глаза, где высыхают слезы, и за это удовольствие на лице, такое искреннее и чистое, и за это тепло китобой готов скупить эти конфеты по всей стране. Сколько бы за них не пришлось выложить.
- Не за что, моя хорошая, - он растирает ее спину, не отстраняя от себя и с любовью наблюдая за тем, как рассматривает конфеты, - пошли пить чай. Кажется, ты замерзла.

Правду говорят, что после ссор близость воспринимается куда острее. И куда ярче становится, насыщаясь новыми красками, наполняясь эмоциями.
Порой в постели проходит примирение и тогда это поистине великолепные занятия любовью.
Но когда примирение в постели не начинается, а продолжается, это уже не просто секс. Это совершенство.
Этой ночью Берислава отдается Сигмундуру сполна. Он предлагает ознаменовать начала принятия друг друга со всеми страхами тихим сном, тем более, пока это – предел его мечтаний, но девушка многозначительно качает головой.
- Если ты не очень устал, я хочу любить тебя, Большой кит. Очень хочу.
Ну разве же под силу отказать такой просьбе?
Китобой отвечает убежденным согласием.
…Она сверху. Спиной касаясь его груди, руками переплетя его руки, запрокинув голову, страстно стонет от каждого движения. Такая маленькая, идеально подходит для подобной позы. А чувствительности можно только позавидовать - едва китобой накрывает пальцами ее грудь, лишь слегка массируя, Берислава ускоряется, стиснув зубы. И изгибается, сладостно схватив ртом воздух. Китобой ведет себя так, как обычно делает она сама. Забирает ее последний перед разрядкой вдох. Утягивает себе. И, по-звериному отчаянно простонав, кончает вместе со своей Северной ночью.
…Она снизу. Обняв его ногами за талию, уложив ладони на щеки, не отрываясь, смотрит в глаза. Ей нравится, как дрожат его ресницы, ходят пазухи носа, улыбка превращается в сладострастный оскал. Сигмундур исследует ее тело, а она, не отставая, движется по его. И после тяжелого дня, проведенного на таком огромном расстоянии, ему хорошо. Слишком. Благо, Берислава не пугается, а лишь радуется, когда его стоны начинают напоминать собой рык. Она знает, что это предваряет удовольствие. Берет основной темп на себя, движется с новыми силами. И смотрит. Неустанно смотрит. Ее смелый пальчик пробирается немногим ниже члена – поза тому способствует. И Сигмундур, едва она соблазнительно улыбается, надавливая, взрывается оргазмом. Как и всегда – таким, от которого встают дыбом волосы на теле, а дрожь желания еще долго потряхивает, проверяя на прочность.
Ближе к часу ночи они оба засыпают. Сигмундур, с удовольствием обвивший свое сокровище, и Берислава, на сей раз устроившаяся практически полностью на его теле. Она целует грудь, потягивает волосы, подразнивая, но в остальном – идеально-нежна. И каждое ее слово, каждый вздох возносит к небу.
- Я люблю тебя.
- Я люблю тебя.
…Волки приходят. Но никто, совершенно никто, крепко заснув, их не замечает.

* * *


Сегодня на ужин мясо по-французски.
Улыбаясь, Берислава выкладывает в форму поверх нарезанного картофеля куски свиной шеи, обильно, как Сигмундур любит, посыпанные перцем. Соли тоже не жалеет, но лишь с левой половины блюда, помеченной веточкой укропа. Такое соленое ей не нравится.
Сыр обильно устилает всю поверхность будущего шедевра. Это блюдо – одно из ее любимых. И Берислава лелеет надежду, что даже если Сигмундур не влюбится в него до потери памяти, то его определенно удастся порадовать. После вчерашней волшебной ночи – и позавчерашней, и всех прежних, до нее – ей уж хочется отплатить ему тем же. Позаботиться.
В своих фантазиях, нарезая лук, девушка вдруг касается одного маленького колечка взглядом. Белого, словно бы из белого золота, с зеленоватым оттенком потемневшей бронзы. Сама себе смущенно хихикает, надевая его на безымянный палец.
Госпожа Берислава Олафсон.
Кажется, именно такое второе имя, оно же фамилия, оно же отчество у Сигмундура. Хотя он за это время, конечно же, мало говорил о родителях.
Девушка снимает кольцо лука, откладывая его в сторону. Вряд ли он на ней женится. Что ему мешает жить так? Да и семейный опыт явно к этому не располагает. Как эти люди могли быть столь жестоки к маленькому мальчику? Бросить его… одного… с мышами.
У Бериславы железными путами стягивает сердце. Ей трудно дышать.
Сигмундур огромен, силен, наделен нечеловеческой мощью и без труда может размазать по стенке одним пальцем. Но внутри он нежен и доверчив, податлив, как ребенок. У него замечательная душа, сколько бы брони не пытался навешать сверху. Ей видно. Она чувствует. И благодарна ему настолько, насколько не хватает слов, что позволяет ей эту душу видеть…
Женится…
Не женится…
Какая разница? Она выбрала, где и с кем хочет жить. Это приоритетно.
Так что, бросив обрезков мяса Кьярваллю, верно ждущему у ее ног, Берислава ставит блюдо в духовку. Старенькую, конечно, но пока работающую исправно.
На улице уже потемнело, девять вечера, и совсем скоро, согласно плану, ее Большой кит будет дома. Сегодня он обещал прийти в десять.
Девушка возвращается в гостиную. Достает с полки ту книжку, что давно рассматривала, желая прочитать. «Китобойный промысел в веках и его подводные камни. Третье издание». Хоть Бериславе и немного страшновато, она желает приобщиться к этой теме. В конце концов, с этим человеком она живет. А сам он не спешит рассказывать о своей работе.
…Средние века. Охота на кита, как коллективная, так и индивидуальная, велась следующим способом. Увидев в море кита, охотник в байдарке осторожно приближался к нему сзади как можно ближе, бросал копье, наконечник которого был смазан растительным ядом — аконитом и быстро отплывал прочь. Раненый кит через два-три дня умирал, и тело его выбрасывало на ближайший берег. Охота на гиганта моря требовала большой смелости, ловкости и умения. Охотники на китов были самыми почетными людьми в селении.
XIX век. Для ранних китобоев гарпун не служил орудием убий­ства, он использовался для прицепления к киту линя (веревки). Метал гарпун профессиональный гарпунщик, стоя на носу гребной шлюпки и упершись коленом в специальный вырез на банке. Дождавшись, пока расстояние между лодкой и китом сократится до шести метров, гарпунщик бросал в жертву гарпун. На конце гарпуна закреплялась веревка в 150 саженей (275 м) длиной, пропитанная животным жиром (чтобы лучше «травиться»), аккуратно смотанная и уложенная в большой чан между скамьями для гребцов. Кроме того, веревку регулярно поливали водой, чтобы при разматывании та не загорелась от трения.
Когда вся веревка вытягивалась, китобоев ждало «нантакетское катание на санях». Это когда загарпуненный кит тащит судно со скоростью 42 км/ч — быстрее в те годы человек по воде передвигаться просто не мог.
Проходило много часов, прежде чем кит наконец выбивался из сил и лодка подходила к нему поближе. Вот тогда-то место гарпунщика занимал капитан или его помощник и наносил жертве смертельный удар копьем.
Ремесло гарпунщика считалось настолько опасным, что норвежцы допускали к нему лишь неженатых мужчин. Все изменилось в 1868 г., когда норвежский инженер Свен Фойн придумал гарпунную пушку. Разрывная граната на конце гарпуна — вот она-то действительно убивала кита, а саму пушку теперь можно было ставить хоть на палубе больших паросиловых судов. Это была революция в китобойном промысле: гарпунная пушка Фойна сделала возможной охоту на более быстрых и более мощных китов, таких как финвалы.
Наше время. Гарпунная пушка, столь незаменимая на китобойном судне – основной инструмент забивания китов. Как правило, доверяется капитану судна или его главному помощнику. Не требует особых силовых затрат и обеспечивает быструю смерть животного, сохраняя человеческие жизни. Алгоритм действий не меняется с девятнадцатого века. Разве что корабли теперь куда проворнее и сильнее и сами, в случае необходимости, прикрепив плавники кита к бортам, буксируют тушу на берег. Квоты на добычу китов в Гренландии – 170 особей в год.

Берислава отрывается от книги, что читает, покусывая пальцы. Это… кровавое действо. И ей впервые становится жалко китов. Но от того не менее любопытно.
…Кьярвалль останавливается у двери. Просительно трогает ее лапой, желая выйти. Близость к свободе и траве в его маленькой обители сделали свое дело – пес отказывается следовать хоть каким-то режимам, выбегая на улицу тогда, когда ему это требуется.
Хмыкнув, Берислава отпирает замок.
- Только быстренько, зайчишка. Скоро ночь… - и ежится, тревожно выглянув за дверь, на темный лес за ограждением дома, откуда ближе к полуночи подтягиваются волки. Мороз вынуждает их искать и пищу, и тепло. А где это требовать, как не у одинокого человеческого жилища.
Материнским взглядом Берислава наблюдает обстановку вокруг, зорко следя за питомцем. Он, демонстративно покрутившись у самого большого камешка, поднимает лапу.
Только вот не бежит потом в ее сторону. Вскочив, вздрогнув всем телом, лает. И кидается вперед, где по стежке, на час раньше обычного, уже возвращается долгожданный хозяин.
Сигмундур, устав от навязчивого щенка, просто поднимает его на руки, проходя в дом.
- Ты раньше, - Берислава, радостно его приветствуя, тянется к любимым губам.
- Ты не рада? – мужчина устало разминает плечи. Он выглядит вымотанным и немного злым, но при виде своей девочки, как всегда, добреет. Сует поглубже в карман свой талисман, связанный ее заботливыми руками. Он с ним не расстается, этим синим китом. И Берислава спокойна.
- Я счастлива, - блеснув глазами, откровенно признается она, не сумев этого не заметить. И чмокает его, сменившего хмурость на маленькую улыбку, промурлыкав на ухо:
- С возвращением, Большой кит.

* * *


Ананд Свенссон женится.
Его избраннице двадцать семь лет – ровно на тридцать меньше, чем ему – у нее светлые волосы, голубые глаза цвета льда и, наверное, закаленная сталь внутри в виде стержня. За эти годы у Ананда было без малого тридцать пять пассий. Но ни с одной из них дело не дошло ни до обручения, ни, как он всегда бормотал, упаси Бог, женитьбы.
Однако все, даже самое невероятное, имеет свойство случаться. Просто в свое время.
Сигмундур не испытывает ненависти к Ананду. В конце концов, он содержит их базу, кормит его и Бериславу, лично разрешил Рагнару взять его на корабль – несмышленого, обозленного, блюющего от одного вида морской воды – увидел потенциал. Кроме работы, у Сигмундура никогда ничего не было, а потому делал он ее на славу. С истинным профессионализмом.
…За этот профессионализм и пришлось заплатить свою цену.
- Ночная ловля! – раздосадованно ударив кулаком по столу, шипит китобой, не в силах сдержаться. Тарелка с его ужином отъезжает немного в сторону. Злоба выползает наружу.
Берислава против воли вздрагивает.
- Китов?..
- Дельфинов, мать его, - язвит мужчина, уже обе ладони сжав в кулаки, - конечно китов. Финвалов!
Девушка бледнеет.
- Но ночью же опасно…
- Не опаснее, чем днем, не в этом суть, - отмахивается он, - Берислава, смысл в том, что я должен проработать смену, затем у меня есть четыре часа на перерыв – и снова в море!
На его лице проступает усталость, обозленность и страх. Девочка первым замечает его, и китобою это чудно известно.
Она легко поднимается со своего места, оставляя едва начатую собственную порцию, и обнимает его спины, ступив вперед на два шага.
- Это нечестно… бедный мой…
Она явно не понимает, о чем речь. Сигмундуру больно разъяснять ей. Он перехватывает девичью ладошку, тепло ее пожав, и тяжело вздыхает. Кьярвалль всегда боится его вздохов. Забирается под стол.
- Берислава, мне придется пробыть на базе почти сутки. Ананду нужно самое свежее китовое мясо, какое плавает в океане…
Доходит.
- Сутки?
- Двадцать часов, это меняет дело? – мужчина морщится, - я боюсь оставлять тебя одну на целую ночь.
- Это еще весной, да?
- Через неделю.
- И волки придут…
Сигмундур разворачивается на стуле, приглашая Бериславу сесть на свои колени. Уговаривать ее не нужно, но скрыть того, что подобные новости ее расстраивают, девушка не в состоянии.
- Мне жаль, guld. Но я никак не могу отказаться. Это приказ Ананда всей команде.
- То есть ты не можешь остаться?
- Нет.
Странно, но на сей раз – наверное, первый за все время – его категоричность Бериславу не злит. Наоборот, задумчиво накручивая на палец прядь черных волос, она внимательно смотрит в его темные глаза.
- Но мне оставаться необязательно. Мы с Малым китом можем пойти с тобой.
- На базу? – китобой давится слюной, - тебе? Ни в жизни!
- Если гора не идет к Магомеду, Магомед идет к горе, - девушка, уже, похоже, принявшая эту сумасшедшую идею как выход, с умным видом кивает головой, - почему бы нет, Сигмундур? Я посижу внутри. Или поброжу снаружи… как скажешь.
- Снаружи минус двадцать.
- А внутри?
- А внутри чуть теплее. Не выдумывай, Берислава. Мне плевать, что там сказал какой-то Магомед, но я – как гора – запрещаю тебе приближаться. Тебе могут причинить боль. К тому же, китоубийство – неподходящее развлечение для женщин.
- Я же не буду с тобой на корабле, - она поворачивается влево, обе ладони кладя ему на плечи. Уже ощутимо касается прядей, - я буду ждать на базе, в тепле… хоть сорок часов. Зато я буду знать, что ты близко. И никаких волков.
- Похоже, волки заботят тебя больше всего, - неудовлетворительно, пока не дозволяя себе и мысли пустить Бериславу в эту обитель смрада и крови снова, выдает китобой, - а мужчин не боишься? У которых уже год нет женщины. А тут ты…
- Если ты им скажешь, что я с тобой, они меня тронут? – ведет пальцами по его щеке, жестким волосам бороды, спускаясь к подбородку. Не верит тому, что говорит. И видит, что китобой не верит тоже.
- Вряд ли, - он бережно привлекает ее поближе, но заметно хмурится, - однако процент вероятности есть.
- Я уже была там…
- И там был только я.
- Это замечательно, что ты там был, - Берислава, соблазнительно улыбнувшись, разглаживает своими нежными пальчиками морщинки на его лице, - ты подарил мне очень и очень много. Спасибо. Но я к тому, что уже видела и окровавленные плиты, и твой комбинезон… и тебя.
Смущается, покраснев. Ей идет этот замечательный румянец.
А уж за то, какими глазами глядела на него в ту субботу, прячась за дверью, за то, каким взглядом пробегает по его телу прямо сейчас, останавливаясь на известном месте, ему снова ее хочется. Без перерывов.
- Я боюсь, ты не понимаешь, куда идешь, - в конце концов тяжело признается Сигмундур.
- Ты ходишь туда каждый день, - Берислава, прищурившись от того, что видит на лице китобоя более-менее принятое – в ее сторону! – решение, выглядит очень оптимистичной, - и живой-здоровый.
- Как будто меня можно чем-то взять…
- Нет, нельзя. Рыбы мы больше не едим, а это твое единственное слабое место, похоже…
Напоминание об отравлении и всех его последствиях, даже укрывшихся уже сенью памяти долгой зимы, китобой закатывает глаза.
- Жалеешь, что больше не можешь повалить меня?
Глаза девушки задорно блестят.
- Еще как могу, - ее пальчики предельно ясно скребутся чуть ниже пояса его джинсов, - запросто.
- Запрещенные приемы, - басисто хохоча, Сигмундур крепко прижимает девочку к себе, лишая возможности двигаться, - это-то да. Надеюсь, дальше базы ты не планируешь идти?
- Ты меня все равно не пустишь смотреть на охоту.
- Неужели тебе хочется?..
- Сигмундур, это – твоя работа. Это то, что делает тебя таким, какой ты есть, каким я люблю тебя, - девочка словно бы в извиняющемся жесте пожимает плечами, чмокнув его щеку, - я бы хотела увидеть, как ты это делаешь. Для меня это не браконьерство, не варварство… ты же не боишься моего осуждения, правда?
- Я боюсь твоего обморока. Это случится быстрее.
- От крови?
- Знаешь, одно дело, когда крови – стакан. С той же утки. А другое – когда река. С кита. Ты хоть раз была на охоте?
- Только на фотоохоте, - Берислава сконфуженно потирает ладони друг о друга за его спиной, - там все проще.
- Еще бы…
- Мне хватит, если ты возьмешь меня хотя бы на базу. Я не хочу проводить здесь всю ночь.
Сигмундур молча смотрит в ее глаза. Внимательно.
- Точно не боишься?
- Нет, - благодарно, осчастливленно улыбнувшись, Берислава крепко обнимает его шею, - спасибо тебе!
А потом виновато оглядывается на их остывший ужин и голодного Кьярвалля под столом.
- Я подогрею.
Китобой не останавливает ее. В движении Берислава ничуть не хуже, чем в покое. Из нее так и плещет энергия, энтузиазм, и магия молодости.
Чудо.
Не без гордости Сигмундур, наблюдая за ее точеной фигуркой и хлопотами о его ужине, подчеркивает тот факт, что его чудо. Личное, светлое и влюбленное.
За все деньги мира Ананду такое не купить.
Пусть подавится своим китовым мясом.

* * *


Сигмундур запирает за ними дверь. Наглухо, накрепко.
Замки лязгают, содрогается тяжелое дерево, и Кьярвалль на своем ярко-красном поводке, купленном Сигмундуром специально для этой вылазки, гордо топчется по тонкому снежному покрову.
От щенка исходит тот же энтузиазм, что и от Бериславы. Они оба, похоже, готовы подскакивать на месте от нетерпения оказаться в окружении китовых трупов.
С сомнением оглядев миниатюрную девушку, столь вдохновленно наблюдающую за поднимающимся солнцем, Сигмундур не спешит прятать ключи в карман:
- Ты точно уверена?
- Точно, - сияющая, ни больше, ни меньше, Берислава благодарно заглядывает в его глаза, - и еще раз хочу сказать спасибо, что не бросаешь нас.
Поджав губы, китобой кивает. Смысла задавать дополнительные вопросы нет.
- Тогда пойдем, путь не близкий.
И это правда. Мало того, что от базы до его берлоги в прошлый раз Берислава добиралась на мужском плече, а значит, не имеет никакого представления об истинном расстоянии, так еще и снег выпал. Вчера. Как назло.
Впрочем, вряд ли существует сегодня хоть какое-нибудь обстоятельство, способное огорчить девушку. Такой веселой Сигмундур не видел ее уже давно.
Зачем же портить это настроение?
Он тоже смотрит на солнце, что вот-вот взойдет на небосвод, оглядывается вокруг на блестящее белое полотно, почти волшебное, любуется голубым небом. В Гренландии оно далеко не так часто голубое…
Китобой берет ладонь девушки в свою, надежно сжав ее пальцы. Под снегом может обнаружиться лед, а забывать об осторожности никогда не стоит.
- Ты как будто на эшафот идешь, Сигмундур, - мягко упрекает его девочка, вытянувшись струной на цыпочках и с любовью поцеловав в щеку, - ну же, улыбнись. Эти сутки пройдут быстро, я обещаю. А потом ты выспишься. Будет ведь выходной!
- Даже два…
- Даже два, но вот видишь! – весело подхватывает она, еще только не кружась на месте. Придерживает поводок свободной рукой, но Кьярвалль идет на удивление смирно для щенка. Он заинтересован уловимой лишь для его обоняния жизнью под снегом.
Китобой хмыкает, запустив руку в волосы Бериславы и тем самым прижав ее голову к себе. Горячо целует макушку.
- Доиграешься, что буду постоянно брать тебя на работу.
- Я не против, Большой кит.
И они отправляются по трижды проторенной стежке Сигмундура, ориентируясь и по его столбикам, вбитым в землю, и по ярким лучам холодного, но все же ободряющего солнца.
Где-то через полчаса пути Берислава, вглядываясь в бесконечные снежные просторы впереди, все же интересуется, далеко ли еще.
- Двадцать минут, - прекрасно определяя их местоположение по одинокой ели, растущей здесь Бог знает сколько лет, отзывается тот. – Уже устала?
- И ты ходишь так каждый день?
- Как видишь. Замена спортзалу.
- По-моему, это спортзалу нужно к тебе ходить, учиться, - хихикнув, она берет своего спутника под локоть. В перчатках, нежно-голубых, в куртке с капюшоном и обязательным атрибутом жизни на севере – шапкой – Берислава смотрится очень мило. Как маленькая снежная принцесса. Ее кудри, темно-рыжие, красноватые, прямая отсылка к Скандинавским богиням.
- Их здесь даже в часе езды нет, проблематично, - посмеивается в ответ Сигмундур. Все-таки день обещает быть хорошим. Долгий ли, тяжелый ли, его guld тут. А много ли надо для счастья?
Он беспокоится лишь о том, чтобы команда не испугала ее. Это смело – привести к ним женщину. Но Берислава права. Во-первых, у них нет выхода, оставлять ее на ночь возле самого леса – сумасшедшее решение. Во-вторых, он самый высокий, сильный и предельно меткий среди всей китобойной базы. Неужели кто-то пожелает сразиться? Важно лишь сразу и ясно дать понять, что женщина эта – только его. И кто пальцем тронет, останется без руки…
- Твой первый перерыв будет через шесть часов? – Берислава, одернув пса, намеревавшегося ухватить какую-то несоразмерную ему корягу, задает свой вопрос.
- Это зависит от того, когда поймаем кита. Может – и раньше. А может – и позже. Но перед разделкой я зайду к тебе.
- У вас общая раздевалка, - словно бы только теперь об этом вспомнив, Берислава прикусывает свою красивую губу, - я подожду на улице, пока все переоденутся… так будет правильнее, да?
- Перед входом есть нечто вроде прихожей. Там тепло, стоит скамейка – лучше посиди там.
- Я не буду мешать…
- Это правильное решение. Я не желаю, чтобы ты смотрела на кого-то голого, кроме меня.
Он знает, что эта фраза повеселит ее. И не отказывает себе в том, чтобы ее произнести. Пусть даже с предупреждающей искоркой в глазах.
- Ты так ревнуешь, правда? – девушка глядит на него снизу-вверх с улыбкой любования, - да ладно тебе! Как будто кто-то сравнится…
- От лести теплее не стало. Не лезь никому под комбинезон, договорились?
- Договорились, - жестом, обозначающим верность своему слову, Берислава демонстративно пожимает его ладонь. Очень крепко, дабы дать себя хоть немного почувствовать.
И путь их, судя по медленно всплывающим впереди силуэтам старого здания фермы, подходит к концу.
Перед самыми дверями китобой мгновенье медлит, вдруг пожалев, что поддался на уговоры и привел Бериславу сюда. Она, со щенком на руках, выглядит… инопланетянкой. Из совершенно другого, незримого мира чего-то прекрасного и столь нежного, что хрупкости можно лишь позавидовать. А он ее буквально кидает в клубок из змей.
Только вот отступать уже поздно… да и некуда.
На плитах видна вчерашняя кровь кита, не смытая. Корабли, пришвартованные у спуска, покачиваются на небольших волнах. А Сигмундур, на грани между болью и крепостью объятий сжав ладошку в голубой перчатке, ни на мгновенье не отпускает Бериславу от себя. Ведет по коридору в направлении кабинки Рагнара. Перво-наперво ему нужен он.
Команда обои судов еще не до конца в сборе. Видна обнаженная спина Кима, который, слушая музыку в своем плеере, похоже, не замечает их, шнурует ботинки, изумленно оторвавшись от своего дела и проследив за Бериславой, Гёрсс. Но он благоразумно молчит.
Рагнар, изучая показания приборов, вздергивает голову, заметив приближение Сигмундура.
Берислава подмечает, что он ниже больше, чем на голову и обладает менее внушительной фигурой. Хотя по сравнению с ней, конечно, все равно кажется великаном.
Это и есть капитан?
- У нас приватная экскурсия, Сигмундур? – с интересом осведомляется мужчина, выглядывая из-за широкой спины китобоя его гостью. - Еще и с собаками?
- Суточная смена, - спокойно, стараясь не потерять правильного выражения лица, напоминает Сигмундур, - волки нынче совсем оборзели, возле моей двери каждую ночь. Мне проще привести женщину сюда, чем доверить ей оружие.
Берислава хмурится, но ничего не произносит. Когда Сигмундур говорит таким тоном, когда так смотрит, когда так предупреждающе пожимает ее руку, лучше молчать.
Только Кьярвалль, как именует его китобой, «Маленький бес», тревожно потявкивает.
- Она – подруга Ингрид? – светлая бровь Рагнара изгибается, когда он пристальнее оглядывает Бериславу.
Та тщетно пытается вспомнить, кто такая Ингрид. Вроде такого имени между ними с мужчиной прежде не звучало.
- Она – моя подруга, - не лишенным чувства голосом, от которого у Бериславы дрожат поджилки, докладывает китобой. Пазухи его носа раздуваются сильнее прежнего, на лице – решимость и предупреждение. Даже для капитана. – Я прошу разрешения, - а эти слова даются ему с самым большим трудом, - дозволить ей остаться до утра. Мешать не будет.
- Когда это красивые женщины нам мешали, Сигмундур?
- Она – моя женщина, - повторяет китобой, недовольный высказыванием начальства, - и она будет под моим надзором. Я убедительно прошу, Рагнар, помочь мне обеспечить ей неприкосновенность.
- У нас никто и никогда не страдал от нерадивых китобоев, - капитан склизко улыбается, но Берислава не супится, как Сигмундур, пристально следящий за каждым взглядом, каждой эмоцией своего начальника. Выдавливает вежливую улыбку, приветливо кивнув. – Очаровательное создание. Вы говорите по-датски, фрекен?
- Говорит, - перебивая девочку, самостоятельно отвечает Сигмундур, - но сегодня говорить не будет. Я могу рассчитывать на вашу помощь?
- Запросто, - жестом дружелюбного хозяина хлопнув в ладоши, Рагнар усмехается, - располагайтесь, фрекен. Возможно, вы скажете мне хотя бы ваше имя? Думаю, так будет удобнее.
- Торборг, - опять же, не давая девушке и шанса, твердо произносит Сигмундур. Оборачивается на Бериславу на единое мгновение и подсказывает блеском глаз, что возражать не стоит.
Рагнар удивляется еще больше.
- Торборг, какое необычное имя в наших краях… вы всегда под защитой Тора, фрекен?
Берислава с теплой ухмылкой глядит на своего китобоя. Тор еще подвинется рядом с ним, нет сомнений. Любит он творчество или нет, уважает литературу или ненавидит, однако имена подбирает очень романтичные. Хотя тут, наверное, все дело в четком обозначении границ.
- Хотите осмотреть на базу, Торборг? Как специальной гостье, вам полагается индивидуальная экскурсия.
- Поиграет с собакой.
- Сигмундур, ваша фрекен вообще умеет говорить? – мягко обрывает его Рагнар, выглянув из-за могучей фигуры китобоя и снова пробежавшись по Бериславе взглядом. - Молчащая женщина – золото, но не постоянно же.
- Спасибо за разрешение остаться, - не теряя времени, произносит девушка. Довольно тепло, отчего Сигмундур сжимает зубы. – И за ваше гостеприимство.
Рагнар лишь милостиво ей кивает. И, махнув рукой в сторону раздевалки, предлагает и Сигмундуру, и девушке представиться остальным членам команды.
На сей раз, своей широкой спиной заслоняя девочку от капитана, китобой выпускает ее из его уголка первой.
Уже стянувшиеся мужчины, пока еще, правда, одетые в «мирскую» одежду, мгновенно поднимают на Бериславу глаза.
Она ежится.
Они все… как Сигмундур. Нет, среди них он, определенно, сильнее и выше, но по факту… мускулистые, с серьезными лицами, стянутыми суровостью, руками, что удерживают канаты и тесаки, безразмерной одеждой… и тестостероном. Он доверху заполняет пространство, лишая кислорода. Здесь почти нечем дышать.
- Наша гостья на сегодня, господа, - Рагнар, не преминув появиться рядом, указывает на Бериславу с должным уважением, но так, будто немного насмехается, - кто обидит – будет иметь дело с Тором. Фрекен Торборг. Добро пожаловать.

Получасом позже, уже одетый в свой чертов комбинезон, с зашнурованными сапогами и волосами, убранными в хвост на затылке, Сигмундур присаживается перед лавкой Бериславы, где она забавляется с Кьярваллем. Щенок ловит лапкой солнечного зайца, что зеркальцем добывает в единственном светлом уголке базы девушка.
Зеленые глаза, стоит ему опуститься рядом, тут же переметываются на лицо мужчины.
- Защищенная Тором, значит? – тихонько спрашивает Берислава, наклонившись поближе. Ее совершенно не заботит вонь костюма, это точно. Или хорошо скрывает.
- Защищенная всеми Богами, новыми и старыми, - убежденно отвечает мужчина, - Берислава, будь осторожна. Не наделай себе проблем.
- Здесь только я и Малый кит, - мягко напоминает его сокровище, - сложно наделать проблем вдвоем.
- Все равно – осторожность. Прежде всего.
Девушка вздыхает. Смиряется.
- Ладно. Я буду осторожна, - приметив, что они остались наедине, пока команда расправляется с орудиями и готовится к отплыву, Берислава нежно приникает своим лбом ко лбу мужчины. Благо, его положение это позволяет. Он теперь всегда в зоне ее досягаемости.
- Чудно, - состроив гримасу удовлетворения, китобой, выдохнув, целует ее лоб, - и не покидать базы. Ни ногой наружу, слышишь? Пообещай мне.
- Но здесь-то волков нет, Сигмундур…
- Есть другой сброд, - он сжимает зубы, дабы не ругнуться, - все. Обещаешь?
- Обещаю, - не споря, Берислава похлопывает по его внутреннему карману на груди, прекрасно зная, где он находится и что в нем, - но и ты себя береги, Большой кит. Я надеюсь, амулет тебе поможет…
- Не сомневаюсь, - так ласково, как ни разу за это утро прежде, китобой прикасается губами к ладошке девушки, - завтра мы будем дома, и я покажу тебе, на что этот кит еще способен.
- Жду не дождусь, - искренне, с огоньком во взгляде Берислава кивает, - удачи, Сигмундур.
Тот поднимается. Возвышается над ней не просто горой, а истинной горной грядой. Непроходимой. Непобедимой. В этом синем комбинезоне – сбитень из мышц, крови, силы… Тор. Он самый.
Но смотрит Северный Бог совсем не сурово, без злобы. Смотрит с тревогой. С боязнью оставлять ее одну.
- Корабль уплывет без тебя, - мягко напоминает девушка, постаравшись пустить на лицо беспечное выражение. Обнимает щенка хаски, Маленького кита, - не опоздай.
И только это, наверное, заставляет китобоя поторопиться.
…И сдались Ананду эти киты!

* * *


Восемь часов.
Восемь часов, сорок минут и двадцать восемь секунд. У Кима самые точные часы на судне. Они не врут.
Мрачно прислонившись к деревянному боку загородки у рулевого колеса, Сигмундур серым, злобным взглядом глядит на пенистые черные волны. Океан ледяной. Его брызги стеклом оседают на коже. И серебрятся, никем не тронутые, по бортам их корабля.
Расмус проверяет данные по китам. Так долго своего улова они еще не ждали.
Сигмундур в ярости. Если эти твари не плывут здесь днем, какого черта ловить их ночью? Это выходит за рамки разумного… но разве сильные мира сего хоть раз соблюдали какие-то рамки?
Ему тревожно на душе. Слишком, слишком тревожно. Наверное, это от близости Бериславы. Ее место в доме, подальше отсюда. Присутствие людей далеко не всегда обещает защиту. Порой волки – и те лучше. Уж ему-то известно.
- Идет на нас, - Расмус, оторвавшись от электронных карт, указывает в восточную сторону. Называет и скорость, и примерную длину. Это финвал.
- Судно Рагнара близко? – Ким, разворачивая корабль, вглядывается в горизонт.
- Капитан вернулся на базу, - Гёрсс, размяв плечи, готовит оружие. Кивает Сигмундуру на гарпунную пушку.
А у того в груди все сдавливает. Нестерпимо.
- Что значит вернулся на базу? В разгар охоты?! – голос взметывается вверх хищной птицей, оглушает. А руки, без сочувствия сжавшие металл пушки, обещают такую же участь многим, окажись они на ее месте.
- Он оставил ребят держаться северного направления. По рации передавали, ты не слышал?
- Он один вернулся на базу?.. – в горле Сигмундура пересыхает.
- Да. У них есть небольшая лодка, ты же знаешь. Он ею воспользовался.
Ким, приметливо поглядев на их главного китобоя, прищуривается. Понимание в нем заметно.
- Ты зря привел ее сюда, - Расмус, выправив карту, качает головой, - если это шлюха, вроде Ингрид, беды не будет. Но если девчонка правда что-то да значит для тебя, это оплошность.
- Советы своевременны… - рубанув ладонью по пушке, рявкает Сигмундур, - у нас лодки нет? Любой?
- На ките быстрее, - Расмус указывает на левый борт, вдалеке от которого показывается небольшой накат из брызг, - заряжай. Все равно, если он уже там, свое дело сделал.
- Я убью его, если сделал!
- Сначала убей кита, - Ким поворачивает корабль удобным боком.
А у Сигмундура, наверное, впервые в жизни, дрожат руки…
Сделал дело.
Сделал…
Перед глазами все ярче, чем обычно. Цвета, звуки, обстановка – насыщеннее. И восприятие уже другое. Ясное.
Китобой стреляет.
Китобой попадает в цель.
Буйствуя, кит с переломанным позвоночником расплескивает кровь по волнам, делает алой пену у бортов, мечется в водном пространстве.
Лодку швыряет – большой. Ее подбрасывает – огромный.
Гарпун ведется за животным к берегу. Ему уже нечего терять.
На полном ходу корабль направляется в ту же сторону. Китовая тяга – потрясающая вещь.
Сигмундур лично вырезает гарпун. Помогает, дабы сберечь время, прикрепить плавники к бортам. Махина, а не финвал. Ночью такого не словят. Да и к черту эту ночь. Если Рагнар посмел тронуть ее… если только вздохнул рядом…
Сигмундур в отчаянье. Его все еще потрясывает. Мгновенье он даже раздумывает, не кинуться ли в воду, однако вовремя оценивает свои шансы. И десяти минут не проплывет среди льда, а до берега километров десять.
СЛИШКОМ МНОГО.
- Берислава…

* * *


Он закидывает Кьярвалля в душевую. Темную, ледяную, с грязной плиткой и подтекающим краном. Как мешок. Берет за загривок, умудрившись не попасться на острые, хоть еще и молочные, клыки, и «освобождает пространство, чтобы дрянь не мешала».
Он уже не джентльмен. Он уже совсем не вежлив. И глаза его горят явно не желанием тихой светской беседы. К тому же, выпуклость в штанах вполне красноречива.
Берислава всеми силами пытается показать, что не боится. У нее есть нож, вытащенный из одного из шкафчиков. Блестящий, серый, острый. Вряд ли им можно убить, но всадить поглубже и отвлечь внимание – определенно. Сигмундур когда-то учил ее бить ножом… для ее же безопасности. Возможно, сегодня эти уроки пригодятся.
Берислава уже допускает оплошность, когда кидается на крупного мужчину, ухватившего ее щенка. Тот откидывает ее в сторону взмахом руки. Но собаку не отпускает.
С этой секунды девушка решает действовать умнее. Может, это и правильно, что Кьярвалля заперли. Он будет в порядке и не попадет ни под чью горячую руку.
Рагнар, расправив плечи и гордо выставив вперед грудь, с видом завоевателя направляется к Бериславе. Темная майка обтягивает его тело, джинсы ее дополняют. Мышцы что надо. Может и прибить. Они все тут могут, как выяснилось.
Девочку трясет, но она прячет эту дрожь. Нож в ладони придает уверенности.
Он. Ее. Не. Получит.
Торборг.
Под охраной Тора.
Тор его не пощадит.
- Опусти игрушку, - советует капитан, покачав бритой головой, - тебе не поможет. Шлюхам иметь оружие излишне.
- Только тронь… - настороженно наблюдая за каждым шагом мужчины навстречу, рычит Берислава. Внутри все дрожит и позванивает, но снаружи, она надеется, впечатление производит не худшее. Не плачевное так точно.
- Твоя работа – ублажать. Если клиент постоянный, не значит, что меняется суть, - тот лишь пожимает плечами, - бросай на землю нож. И становись на колени.
Девушка перехватывает оружие двумя руками. Выставляет вперед, вздернув голову. Дыхание немного сбивается.
Они здесь одни. На всей базе. Во всей округе. Никто ей не поможет, если она сама себя не защитит.
Страшно ли ей?..
Страшно. Но кого и когда спасал страх?
Берислава держит эмоции в узде. Она вспоминает, с каким лицом охотился Сигмундур, как он глядел на волков, как успокаивал ее, как выглядел в этот момент. Его удушающее спокойствие, слитое воедино с мощью, очень вдохновляет. Бериславе нравится, что гнев он выпускает лишь тогда, когда это необходимо. Трезвость – его главная черта.
- Я не девка. И на колени станешь ты! – осмелев, выдает она. Громко – эхо прокатывается по стенам, врезается в запертые двери. Кьярвалль, скребясь в нее коготками, смиряется с заточением.
- Прямая угроза? Ты, видно, строптивица. Вот за что он тебя имеет.
Девочка с силой сжимает зубы.
Нож наготове.
- Похвально, что он привел тебя прямо ко мне, - Рагнар расстегивает ширинку, хмыкнув, - не пришлось искать. Даю тебе еще минуту. Сделаешь мне хорошо – ему не слова. Будешь и дальше скакать на ките.
По спине табуном несутся мурашки. Они есть, они ощутимы, но Берислава почему-то не боится. Уже нет. Не хочет… не может. Атрофируется боязнь.
- Сама напросилась, - признает ее правду капитан. И, двинувшись вперед, протягивает к девушке свои большие горячие руки. Берислава успевает тронуть ножом его ладонь. Проезжается по коже, здорово срезает ее, из руки хлещет кровь. Но то ли кожа у капитана китобоев чересчур толста, то ли боль он не чувствует, а может, цель важнее последствий. Ему плевать. Выдернув нож, он как игрушку отбрасывает его в сторону. И, потный, с запахом железа, исходящим от неожиданной раны, вжимает девочку в стену.
- Я знаю, тебя зовут не так, как он сказал, - на ухо шипит, больно стиснув запястья, - а для меня ты и вовсе никто, так что не рассчитывай ни на каких Торов. Они до вечера в море.
Берислава брыкается. Рвется, глядя на своего мучителя с ненавистью, пинается ногами. Его ширинка расстегнута, белья под джинсами нет. Девочка знает, куда целиться.
- Шлюха, - а он лишь улыбается, едва ли не пьяно. Утаскивает ее влево, лишая шанса достать. – Попалась.
Движения Бериславы сковывает. Не шелохнуться, уж больно сильно прижимает к стене. Ее холодная поверхность со всеми неровностями царапает спину. Цепляются за крошки штукатурки волосы. Больно пережатым рукам.
- Шлюха, - повторяет, смакуя само слово, Рагнар усмехается. Но лицо его мгновенно черствеет, краснеет и наполняется презрением. Вжимает девушку в стену он уже своим тазом. Продирает рукой, сквозь ее джинсы, путь к входу…
Берислава плюет ему в лицо. Пальцы дерут плотную ткань, пытаясь, такие неумелые, грубые, расстегнуть пуговицы. Вращая тазом, насколько позволяет поза, Берислава им мешает.
В ответ капитан сатанеет. Больше не сдерживает себя. Ни на миг.
- ШЛЮХА, - произносит как приговор, сквозь зубы, брызгая слюной. И, не жалея силы, замахивается.
…Удар ее предельно ясен и краток. На мгновенье он оглушает Бериславу – звуком, болью… только пульсация ощущается не столько на коже, сколько внутри. Стягивает с ярости последний колпак терпения.
С новыми силами, как запертая в клетке птица, как рыба на льду, Берислава бьется о каменное тело Рагнара. Не дает себе и минуты промедления.
Он с насмешкой смотрит. Потешается…
Грудью вдавливает ее в стену. Коленом бесцеремонно разводит ноги, где уже немного стянуты джинсы. И направляет член в нужное место. Гордится этим.
Берислава задыхается, дернувшись из последних сил.
…И это движение оказывается действенным. Спасает ее?..
Девочка, оставшись у стены одна, часто дышит, пытаясь понять, как удалось откинуть столь сильного соперника и избежать уготованной им участи. Красная, вспотевшая, она ощущает сумасшедшее биение сердца в груди… и вместе с этим биением, под отзвук нечеловеческого рыка в пустой раздевалке, находит ответ.
Сигмундур, в вымокшем синем комбинезоне, делающем его не просто необхватным, а поистине здоровенным, в лучшее сравнение с вековыми дубами, отдирает Рагнара от нее. От стены.
Его волосы взлохмачены, разметались от спешки, змеями сползая вдоль лица. Смертельная ненависть, от самого вида которой уже хочется бежать без оглядки, заполняет черты: оскал, как у зверя, ходящие от громкого и тяжелого дыхания пазухи носа, желваки, что прослеживаются крайне ярко, и глаза, горящие огнем. Адским огнем. Пеклом.
Сигмундур не говорит ни слова. Он просто бьет. Да так сильно, что Рагнар, уже вставший в правильную позу, все равно не выдерживает. Отлетает назад, сбивая собой скамью.
Берислава улыбается. Истерично, сжато, но искренне. Она не может поверить, что Сигмундур успел. И что он правда здесь, ей не кажется.
…Тор все-таки пришел на помощь.
Рагнар атакует. Только разве же ему, уже априори проигравшему, сравниться с разгневанным Китом?
- Jeg dræber dig! (Я тебя убью!) - в его голосе нет ни одной знакомой Бериславе ноты. Он больше похож на шипение.
- Whale dræber! (Кит убьет!), - рявкает Сигмундур. И валит капитана на пол, со всей одури заставив украсить разбитой головой плитку.
Он находит Бериславу взглядом, все еще пылающим как никогда прежде, и пригвождает ее к месту. Наскоро убеждается, что в порядке. Внешне так точно.
Вмиг задрожавшими пальцами, девушка застегивает джинсы и поправляет свитер. Грудь Рагнара не интересовала как таковая, однако он успел причинить боль, вжавшись в нее с недюжинной силой.
Капитан лежит на полу. Часто, но тяжело дышит, нехотя касаясь затылка пальцами. Они алеют. По плитке течет темная кровь, смешиваясь с более красной, с его руки. Рана снова открылась.
- Ко мне иди, - Сигмундур, вытянув вперед левую руку, подзывает девушку к себе. Не терпит неповиновения, с трудом сдерживаясь, дабы не добавить Рагнару.
Берислава, боком обойдя место происшествия, напротив, спешит к двери душевой. По отдельному коридору.
- БЕРИСЛАВА!
Она выпускает Кьярвалля, радостно заскулившего при виде хозяйки, и тут же подхватывает его на руки. Крепко прижимает к себе.
Пышущий гневом, весь из себя непобедимый, Сигмундур, уже с ее курткой и своими вещами, с каменным лицом возникает в коридоре прямо перед девочкой. Грубо хватает за руку, волоча за собой. Без лишних слов, лишь с приглушенным рычанием тигра, которому не дают добить добычу.
На плитах базы уже лежит кит. Мужчины, бывшие с китобоем на забое, с интересом глядят и на Сигмундура, и на стонущего внутри базы капитана. Он уже даже говорить не пробует.
Впрочем, Сигмундур тоже. И заговорить с ним никто не пытается.
Берислава, в минус пятнадцать к обеду, без куртки, кое-как пытается поспевать за китобоем, не выронив активно желающего этого щенка. Только теперь она замечает, что Сигмундура трясет. Однако захват его от этого не становится слабее.
Он волочет девушку вплоть до пригорка, за которым база скрывается из виду. Она предусмотрительно молчит, пытаясь схватить ртом на морозе достаточно воздуха, и во всех подробностях рассматривает его спину. Мороз пробирает. Холод уже на коже. А ему все равно.
Наконец, через десять минут упрямой ходьбы, Сигмундур останавливается. Разворачивается к Бериславе, и, буквально натянув на нее куртку, только не ее, а свою, безразмерную, резко выдыхает.
- Я в порядке, - кое-как отдышавшись, бормочет та.
- У тебя кровь на всю щеку, - низким басом сообщает китобой. Втягивает воздух сквозь зубы, - не смей говорить мне, что ты в порядке!
- Но это так. И я не там, а здесь, - Берислава пробует улыбнуться, но все тщетно. Сигмундур не реагирует ни на что сейчас. И этим ее пугает.
- Молчи! Ради всего святого, молчи до дома! - мужчина разворачивает ее к их тропке, вздернув голову. - И иди быстрее!
Девочка деликатно умалчивает, что своими пальцами причиняет ей больше боли, чем удар Рагнара. Он не тащит ее, нет, она понимает теперь. Он ее держит. Отчаянно. Он боится ее отпустить.
Такое можно потерпеть.
В конце концов, китобой в очередной раз ее спас.
И снова в том же месте…
Это странное совпадение заставляет Бериславу мрачно усмехнуться. И выполнить просьбу мужчины.

За тридцать минут ходьбы – крайне быстрой, потому что где-то в середине пути, устав от ее медлительности, китобой забирает девушку на руки, - Сигмундура немного отпускает. Кровь отливает от лица. Глаза не зияют бездной бешенства. И руки уже не так дрожат.
Но это не отменяет того факта, с какой силой он распахивает двери в дом, разжигает камин, забрасывая его поленьями. И на Кьярвалля, попавшегося под ноги, злобно ревет, чтобы убирался.
Благо, пес он умный. Прячется на кухне, недалеко от своей миски с кормом.
Берислава немного теряется.
Китобой останавливается у окна, словно не замечая, что в рабочем комбинезоне. Часто, глубоко дышит. Приходит в себя.
- Покажи мне, - через минуту поворачивается к девушке, требуя взглянуть на ее лицо. Шипит от вида ударенной кожи, - тебе нужен лед. И промыть.
- Синяк все равно будет…
- Боли будет меньше, - китобой морщится, будто ударили его самого, и мрачно копошится в холодильнике. Вытаскивает замороженные овощи.
- Перцы спасут мир…
Оптимизма в нем ноль без палочки. Все движения, взгляды, слова – отрывистые. Он будто бы не отдает себе отчет в том, что делает. Или делает на автомате.
Водой помогает ей смыть струйку крови из ссадины.
А затем девушка со вздохом принимает упаковку овощей. Прикладывает к щеке.
Сигмундур сажает ее на кресло. Становится прямо перед ним.
Это длится не больше пяти минут. Пять минут он, не отрываясь, смотрит ей прямо в глаза без самого малого слова. Заставляет себя дышать. Видеть.
И наконец, переборов себя, видит.
Возвращается.
Отчаянно простонав, китобой опускается перед креслом Бериславы на колени. Перехватывает ее ладошки, мокрые, замершие, побелевшие, начиная их целовать.
- Min lille. Min vidunderlige. Min nordlige nat…(Моя маленькая. Моя замечательная. Моя Северная ночь).
Берислава, качнув головой, наклоняется к нему. Ласково целует аспидные волосы.
- Alt er godt... (все хорошо...)
Мужчина шипит, но не отрицает. Просто явнее ее целует, переходя с ладоней на запястья. Гладит локти, плечи. Поднимает глаза на лицо.
Впервые в своих любимых черных омутах в окружении звериных, но столь замечательных черт, девочка видит смертельный ужас. Он просто заполняет своего обладателя доверху.
- Сигмундур, не волнуйся так, я жить буду, честно, - она улыбается, делает голос мягче. Медленно высвободив одну из ладоней, прикасается к его щеке, защитным жестом ее накрывая, - ты успел вовремя. Ты меня спас. Спасибо.
Он супится. Брови сходятся на переносице.
- Прости, что я оставил тебя, Берислава. Прости меня… - и тут уже почти умоляет. Не осталось от несдержанности и злости ни следа. Ему больно.
- Ничего не успело случиться. Не извиняйся. К тому же, Торборг…
- К черту это идиотское имя!
Сигмундур со вздохом осматривает пачку овощей в ее руке. Пальцы побелели, замерзли. Он их сменяет, мягко попросившись и не оставив даже напоминания о грубости часовой давности.
- Неужели ты не испугалась? – зовет он.
- Чуть-чуть, - она не таится, - но когда ты пришел, нет. Мне не было страшно.
- Я узнал об этом во время охоты. Я был уверен, что он… ох, девочка моя!.. Если я его убил, это будет чудесно! Пусть бы сдох… сдох, как собака!
- Сигмундур, - Берислава не слушает его, перебивая. Наклоняется, к черту послав овощи, к любимому лицу. И нежно, как первый раз, целует губы китобоя. Гладит бороду, скользит по волосам. – Тише. Все закончилось. Мы дома и мы оба в порядке. Это ли не праздник?
Похоже, он испугался больше ее самой. Не удержавшись, Берислава тихонько, тепло хихикает.
Она не понимает, почему в ней нет страха… возможно, ответ в том, что она изначально чувствовала нутром, что он успеет? Он всегда успевает.
Китобой снова стонет, только негромко. Опускает упаковку на пол, обеими своими ладонями, столь большими, с небывалой трепетностью касаясь ее лица. Скулы с ссадиной.
Обещает низким, эмоциональным тоном, впитавшим в себя все. Весь сумасшедший день:
- Ты – моя жизнь, Берислава. И больше такого, я клянусь, не повторится.
- Я верю тебе, - не сомневаясь, сразу же отвечает она. И улыбается, как умеет, только для него.
Тысячей звездных сияний.
…Этой ночью, целомудренной и нежной, Берислава засыпает на его груди, умиротворенная и счастливая. А китобой еще долго не спит, держа ее в объятьях, молчаливо глядя в потолок.
Он принимает решение.

Сигмундур делает Бериславе предложение у того самого ледника, где впервые его поцеловала. Без лишних слов, отвлекающих жестов и непрошенных свидетелей, в окружении льдов, океана и кричащих гаг.
Протягивает ей маленький ледовый камешек, внутри которого заветное колечко.
- Раздели со мной все следующие зимы и весны, моя Северная ночь. Я люблю тебя.
Трепетно принявшая ледышку, девушка вдохновленно смотрит на нее. Так, будто воплощается ее несбыточная мечта, отчаянная надежда.
- Сожми, - советует китобой.
Берислава слушается. Кладет подарок по центру своей ладони. Крепко сжимает, теплом кожи и крови, бегущей под ней, заставив лед таять. Освобождая кольцо из плена, капельки воды стекают вниз.
И они же затаились в темном взгляде Сигмундура.
Берислава растроганно прикусывает губу. Она понимает.
- Ты сделала невозможное, моя девочка, - мужчина вздыхает, подавляя волнение, - ты растопила этот лед в моем сердце. Оно навсегда только твое.
- А мое – твое, - не заставляя его ждать, Берислава мгновенно надевает кольцо на палец. Смеется, кидаясь ему на шею и пропитывая все вокруг своим счастье. – Да, Сигмундур. ДА!

* * *


Берислава задыхается.
Грудью она чувствует грудь Сигмундура, чья поросль волос приятно тревожит кожу, а бедрами – его ноги, широкие и удобные, с туго натянутыми тросами мышц. Огромные ладони, не лишенные возбуждающей шершавости, держат ее спину. Задают, вместе со своим обладателем, темп.
Китобой, давясь воздухом, стонет в ее шею, посасывая, покусывая давно выученные чувствительные места. Холодок из раскрытого окна этой летней ночью, перемешанный с жаром его губ, утягивает на край удовольствия куда быстрее, чем могло показаться.
Постель скрипит. Дерево постанывает в такт влюбленным. А деревянный пол отзывается сапом-шорохом на каждое движение кровати. Благо, она тяжелее той, что была в хижине. Не ударяется о стену.
Берислава запрокидывает голову. Ее волосы, ставшие почти вдвое длиннее, Сигмундур захватывает ладонью. Потягивает, вынуждая изогнуться и тем самым увеличив глубину. По его лицу расползается блаженное выражение.
- Мое северное сияние…
- Мое северное сияние, - перебивает мужчина, сильнее целуя ее шею, - ты сияешь только для меня…
- И не думай о другом, - девушка сладостно вздыхает, отыскивая его губы. Вынуждает оторваться от своей шеи, оставив кожу саднить и проявлять засосы, требуя крепкого, страстного поцелуя. Их языки, заплетаясь, состязаются по силе.
Сигмундур стонет, не отрываясь от своего сокровища, но наращивая темп. Это почти больно – чувствовать ее настолько хорошо, быть настолько глубоко. От удовольствия пульсирует в висках…
- Я обожаю тебя, - заулыбавшаяся Берислава своей мягкой ладонью, сегодня следующей вполне твердо, проходится по его позвоночнику, пересчитывая позвонки. Царапает ноготками ребра, вынуждая теперь уже китобоя выгнуться, дабы получить все сполна.
Их новая поза Бериславе по вкусу. Сидя. С шикарным видом на партнера. И, разумеется, с дозволенностью самых глубокий касаний. И то, что она более чем вдвое меньше своего любовника, лишь добавляет перца.
Мужчина не отвечает на ее слова. Захватывает рот в плен, руками мнет грудь и вбивается еще сильнее. Звук шлепков кожи захватывает дух.
Берислава морщится, цепляясь руками за его голову, за волосы, так и не остриженные по ее убедительной просьбе, лишь подровненные в правильную прическу. Массирует кожу, но в то же время не дает отстраниться. До последнего вздоха, до сбитого бормотания о пощаде готова держать. В их сексе она теперь крайне уверена – и немудрено. За семь лет семейной жизни, не считая месяцы, проведенные в берлоге у леса, она знает все его эрогенные зоны, волнующие точки. И прекрасно знает, как оттянуть или удлинить конец. Ее умениям Сигмундур поражается. Либо интернет творит чудеса, либо Берислава создана для того, чтобы ублажать его. Никто, никогда, не делал лучше. С ней – к звездам. И это не сравнимо.
…Девушка окончательно теряет способность дышать. В преддверии разрядки, отчаянно двигаясь в попытке его нагнать, она кусает губы и прикрывает от удовольствия глаза. Уже близко.
Китобой любуется ее лицом. Выражением нетерпения, ожиданием, наползающей маской удовлетворения… она готова лететь. Она, пожимая его плечи, просит лететь вместе. Постанывает, едва ли не хныча. Молит.
Сигмундур крепко обвивает девичью спину руками. Насаживает на себя, не скупясь на усилия.
Его собственные глаза начинают закатываться.
- Люблю, - хрипло шепчет он, скатываясь в самый низкий бас, когда хватает двумя пальцами ее лицо, - смотри, как люблю… не оставляй меня!..
Берислава послушно, хоть и с трудом, открывает глаза. В них один туман грядущего наслаждения.
Но она улыбается. И, облизнув губы, понятливо кивает.
- Люблю не меньше… так люблю, Большой кит, так люблю!.. – голос, хоть и тихий, срывается. Берислава изо всех сил тянется к нему навстречу за последним поцелуем. Она обожает его руки на лице, на груди. Она его всего обожает, отчего Сигмундур раз за разом чувствует невыразимое счастье. Особенно при занятиях любовью.
…Поцелуй Сигмундур возвращает. Охает, ощутив ее пьянящий, горячий конец. Против такого аргумента не устоять никому.
Он кончает бурно, долго и со стоном. Утыкается в ее плечо, сдерживая голос.
Нельзя будить.
Счастливая, растрепанная и такая красивая, Берислава заключает его лицо в ладони. Любуется его выражением истинного рая, зацеловывая каждый уголок. Ее губы, внимательные и благодарные, не обделяют вниманием ни одну клеточку… и столько удовольствия за раз для китобоя много.
Все еще подрагивая от ошеломительной разрядки – а бывало ли с ней по-другому – он, не отпуская девушку, валится на простыни. Одеяло, пряча их в своем плену, летит следом.
Берислава посмеивается, оставляя его лицо и переходя на шею.
Сигмундур разминает, мягко массажируя, ее спину и плечи.
- Лучшее, что может быть…
- Лучшее во Вселенной, - он отрывисто кивает, глубоко вздохнув. Кольцо раскаляется на пылающей руке. К тому же, намеренно потеревшись о него своим безымянным пальцем, Берислава лишний раз напоминает, что все это никогда не закончится. И чем дальше – тем лучше. Они связаны золотом – крепчайшим из металлов – навечно.
…Хлопает дверь.
Сигмундур, приметливый и готовый ко всему, как знает, натягивает одеяло выше. Прячет Бериславу.
- Мамочка?..
На детский голос, прозвучавший от входа, они оба усмехаются. И пристыженно, и довольно.
- Tiden er ved at løbe ud (Время поджимает), - Берислава, нежно огладив лицо мужа, жмурится.
- Han er en smart dreng. Han vågner aldrig op tidligere. (Он умный мальчик. Он никогда не просыпается раньше), - посмеивается он, тепло чмокнув ее нос, - Jeg kan lide punktlig (Я люблю пунктуальность).
А затем обращается к сыну, с интересом наблюдающему за их позой.
- Я сейчас приду, Воробышек. А ну-ка беги в кроватку.
Севостьян, вздохнув, слушается отца. Маленькими ножками, в маленькой синей пижамке с китами, бредет в комнату.
Сигмундур дожидается, пока отойдет достаточно далеко. Поднимается, отпустив жену и оторвавшись от ее роскошного обнаженного тела.
Берислава, вся в румянце, прячет свои прелести под одеялом.
- Ты его уложишь?
Китобой, уже успевший натянуть домашние брюки в красно-черную клетку и белую футболку, возвращается к жене за поцелуем. Быстрым, но глубоким.
- Запросто. Не смей одеваться.
И, громким басом сообщив сыну, что уже идет, отправляется в детскую.
Девушка нежится на простынях, смакуя минуты недавней близости, минуту. Другую. Третью.
А потом, хохотнув сама себе, все же набрасывает теплый розовый халат, запахнув его тонким поясом. Вокруг пахнет Сигмундуром. И этот запах, сколько бы на него не злился, девушка любит больше всего.
По деревянному полу, утепленному из-под фундамента, она идет босиком, не спеша, не желая себя выдать. Мимо светлых стен коридора, через гостиную, на горящую в темноте дома лампу с обезьянкой Башмачком из любимого сериала Севостьяна. Вокруг пахнет корицей от недавно испеченного яблочного пирога. А еще зеленым чаем. Берислава полюбила зеленый чай, когда в первую их истинную брачную ночь Сигмундур принес ей его на красивом деревянном подносе.
Где-то у дивана дремлет Кьярвалль. Ему доверено блюсти покой малыша, но сегодня, сморенный долгой семейной прогулкой, он выдохся. К тому же, вполне возможно, что после кастрации завидует играм за дверью родительской спальни. И таит обиду.
Их дом в Нууке самый большой. После хижины у леса – и вовсе огромный. Но зато в нем высокие потолки, дверные проходы, заходя в которые, Сигмундуру не приходится нагибаться, удобная и красивая мебель, полностью обновленная, а так же постоянные свет, вода и тепло. Камины излишни.
Берислава тихонько заглядывает в детскую… и на сердце у нее сразу же теплеет.
Сигмундур, устроившись на большом кресле-качалке бордового цвета, уложив сына на своей груди, прикрыв его плечики цветастым одеялом, вполголоса рассказывает какую-то сказку. Сказки он полюбил с рождением ребенка.
Зачарованный сюжетом Севостьян, не двигаясь, слушает.
Он самый прекрасный мальчик, которого Берислава только видела. Черные папины кудри, перемешанные с ее зелеными глазами, и лицо, так похожее на черты их обоих… не было малыша красивее. И не было счастливее, судя по тому, какая улыбка блуждает по его личику, когда слушает низкий голос папы. Севостьян никогда его не боялся. И ему уж точно плевать на запахи.

…Сигмундур с невероятным трудом адаптировался к жизни в городе, среди людей. В отчуждении, возле леса, он ощущал безопасность, не тревожился. Волки, киты… его жизнь была простой, с нехитрым укладом. И он был доволен.
Но после той стычки на корабле, когда Рагнар едва не изнасиловал ее, а он – едва не выбил за это из него душу – на закрытой базе Ананда Свенссона работать ему было уже невозможно.
Берислава неделю уговаривала его сходить в порт в Нууке. Хотя бы попробовать, даже если оплата ниже, а коллектив совершенно не знаком.
Так Сигмундур стал официальным китобоем. С официальными часами работы пять дней в неделю, отпуском, больничным и скидками в рыбных магазинах. Постепенно, понемножку, но, вместе с Бериславой, он налаживал свою жизнь.
В Нуук они окончательно перебрались за три недели до свадьбы. Тихой, спокойной и очень, очень счастливой. Видение Бериславы в белом платье, как потом признавался китобой, стало лучшим до рождения Севостьяна памятным моментов во всей его жизни. А она помнит, как любовалась его фраком. Как сказала, после слов священника и их клятв, золотую фразу: «Теперь ты навсегда мой».
Однако сколько бы прелестей семейная жизнь в себе не таила, сколько бы возможностей не сулила новая работа, Сигмундур мучительно боролся с самим собой и собственным страхом. Ночью, такого сильного и смелого, посреди города, в цивилизованном месте, его будили кошмары и трясло дрожью ужаса. Мыши ему мерещились. Часто…
Но в такие моменты Берислава просто садилась рядом, крепко обнимала своего несгибаемого мужчину, целовала его кожу и обещала, обещала, что все наладится. Очень скоро. И навсегда.
Ее близость его вдохновляла. И со временем эта истина лишь обретала силу.

- Мама…
Ее замечают. Моргнув, Берислава возвращается в реальность, в теплый и уютный дом, к своей дорогой семье. Две пары глаз – черные и зеленые – останавливаются на ее фигуре. Только в зеленых вопрос, а в черных – искорки и смешинки. Сигмундур хмыкает ее приходу, погладив спинку сына.
Семья. Дом. Тепло.
Она даже не мечтала о таком. А получила все сполна. Благодаря мужчине, которого любить не перестанет даже под страхом смерти. Даже среди вечной мерзлоты.
…Север стал ее судьбой.
- Я тут, Воробышек, - Берислава садится на пуфик рядом со своими мальчиками, ласково чмокнув ладошку сына, - не спится, маленький?
- Тут темно…
- Темнота это очень хорошо, - китобой ерошит волосы сына, с удовлетворенным выражением лица наблюдая его фигурку на себе, - в ней лучше спится.
- Она кусается…
- Ну что ты, - Берислава придвигается ближе, поправляя его одеялко, - она рассказывает сказки. Как папа. Ты вслушайся.
- Тогда она скрипит…
Берислава краснеет, краем глаза взглянув на ухмыляющегося Сигмундура, но не подает вида.
- Это ее шепот, Воробышек.
- Я люблю, когда ты говоришь, - не соглашается мальчик, - и папа. Не хочу тишину.
Его упрямство абсолютно точно унаследовано с кровью.
Девушка вздыхает.
- А как насчет песенки, милый?
Глазенки малыша загораются. Кто не любит песенок?
- Да, мамочка, - ухватившись пальчиками за папину футболку для сна, он обращается во внимание.
…И Берислава поет.
Спи, мой воpобушек, спи, мой сыночек,
Спи, мой звоночек родной!
Спи, моя крошка, мой птенчик пригожий,
Баюшки-баю-баю…

А получасом позже, когда Сигмундур осторожно, но уже уверенно опускает Севостьяна в его кроватку, прямо на взбитую подушку, свежую простынь и под теплое одеяло, слова своей колыбельной Берислава слышит уже от него самого. На русском.
- Пусть никакая печаль не тревожит
Детскую душу твою.
Ты не увидишь ни горя, ни муки,
Доли не встретишь лихой.
Спи, мой воpобушек…
(прим. автора послушать полностью можно здесь)
Берислава, счастливо улыбнувшись, оглядывается на него повлажневшим взглядом.
- Ты ее выучил…
- Ты меня научила, - китобой нежно обнимает жену за талию. Его надежные руки вселяют уверенность.
- Хороший ученик, - хмыкает девушка. И нежится в любимых объятьях.
Они остаются наедине. В своей спальне. Вдвоем.
Забираются под простыни и, тесно обнявшись, укладываются друг напротив друга на подушки. Мягкие, большие и белые.
- Еще один день, - погладив ее щеку, бормочет Сигмундур.
- Еще один день, - оптимистично, хоть уже и сонно соглашается Берислава, - как же он прекрасен…
- Потому что в нем ты, - с любовью и обещанием защиты, он целует ее лоб. Девушка больше никогда в этом не сомневается.
- И ты. И наш Воробышек, - мурлыча, Берислава обосновывается у его груди, с несказанным удовольствием наслаждаясь близостью, - доброй ночи, мой Большой кит. Помни, что я люблю тебя. Сквозь весь лед гренландских ледников.
Сигмундур басисто, счастливо посмеивается.
- Ты его уже растопила, мое счастье. Теперь с чистой совестью засыпай. Jeg elsker dig (я люблю тебя).

Любить — это прежде всего отдавать.
Любить — значит чувства свои, как реку,
С весенней щедростью расплескать
На радость близкому человеку.

Любить — это только глаза открыть
И сразу подумать еще с зарею:
Ну чем бы порадовать, одарить
Того, кого любишь ты всей душою?!

Любить — значит страстно вести бои
За верность и словом, и каждым взглядом,
Чтоб были сердца до конца свои
И в горе и в радости вечно рядом.


Ледник растаял.

______________

Спасибо огромное всем читателям, кто заглянул на огонек и одарил своим вниманием эту историю. Она давно перестала быть для меня прости миником, став одним из вдохновляющих посылов продолжать писать ориджиналы. По сути, это конец, но зато, надеюсь, вам он запомнится. К тому же, теперь у героев есть Воробышек. Их путь к абсолютному счастью стал куда короче.
С бетой будем рады видеть вас на форуме. Выскажите мнение!
Мы с китам скучали :)


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/305-37066-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: AlshBetta (06.04.2017) | Автор: AlshBetta
Просмотров: 404 | Комментарии: 11 | Теги: AlshBetta, КИТОБОЙ


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 11
+1
10 GASA   (10.04.2017 23:55)
шикарно......и все же она полностью изменила его жизнь.....растопила его ледяное сердце и подарила ему свое.... волчьи страхи пересилили мышиные страхи.....и он нашел более спокойную работу и счастье в теплом доме.....и уже подрастает чудесный зеленоглазый наследник ....маленькая кошечка сделала льва.....счастливым....

+2
9 Angel2188   (08.04.2017 15:42)
Спасибо огромное за такую чудную чувственную историю! smile

+2
8 ДушевнаяКсю   (08.04.2017 07:33)
этому леднику суждено было растаять, когда рядом появилось такое рыжее солнце biggrin а вообще я в полнейшем экстазе от истории-чем дальше, тем лучше cool что-то подобное должно было произойти, чтобы подтолкнуть китобоя к смене среды обитания biggrin а мужество Бериславы? - это вообще отдельная тема-женщина под стать своему мужчине.. подробнее на форуме wink

+2
7 Lidiya3397   (08.04.2017 06:12)
Прекрасно. Нежно и мужественно. Браво Автору. Талант.

+2
3 Dunysha   (07.04.2017 20:48)
Как всегда бесподобно есть все и любовь и ссоры ииопасность которая расставляет все по своим местам. И счастливый финал где тепло уют и плод любви-воробушек.
Вот только скажи чем собака то не угодила за что с ней так сурово ?:(

+1
4 AlshBetta   (08.04.2017 00:01)
Мы проживаем свою жизнь так, как выбираем)) Сигмундуру и Бериславе повезло сделать самый правильный выбор. Воробышек тому подтверждение. Киты - его неотъемлемая часть. И будет он, как папа, Тором biggrin
А что до собаки... так получилось tongue
Спасибо за отзыв!

0
11 GASA   (10.04.2017 23:57)
ревность...любимая женщина любит еще какую то псину

+2
2 робокашка   (07.04.2017 20:13)
Они выстояли. Перед собой, стихией, китами, волками, нечестивыми людьми и судьбой. Спасибо!

+1
5 AlshBetta   (08.04.2017 00:02)
У них была самая главная подпитка всех сил - любовь biggrin

+1
1 Ice_Angel   (07.04.2017 19:09)
Спасибо за такой шикарный подарочек!!! Вторая-то часть была приятным сюрпризом, а эта вообще супер!!!
Может нам еще и 4 часть ждать?

+1
6 AlshBetta   (08.04.2017 00:02)
Очень рада, что вам понравилось. Спасибо! biggrin
Ничего пока не знаю, но по планам это конец))) Бонус, разве что tongue

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]




Материалы с подобными тегами: