Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1699]
Из жизни актеров [1639]
Мини-фанфики [2734]
Кроссовер [703]
Конкурсные работы [6]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4864]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2403]
Все люди [15290]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14646]
Альтернатива [9131]
СЛЭШ и НЦ [9112]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4505]
Правописание [3]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав апрель

Обсуждаемое сейчас
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Солнечная зайка
«Новолуние» с точки зрения Аро. Может, в конце концов, пожилой мужчина спокойно насладиться свободным временем?
Серебряный призёр конкурса мини-фиков "Сумерки. Перезагрузка"
Юмор.

Не сдавайся
На летних каникулах Белла знакомится с потрясающим парнем: умным, веселым и талантливым. Она влюбляется в него, но сказка кончается слишком быстро: однажды он просто не приходит на свидание.

Надежда для человечества
Души всегда были сильнее своих носителей. Именно поэтому мы оккупировали чужие миры, а не чужие миры – нас. И только здесь, на Земле, что-то пошло не так...
Фандом - Гостья

Охота Эдвáра
Его путь лежит через песчаные пустыни Эмереи к плодородному оазису в центре страны – городу Форкхагену. В него можно попасть и купаться в золоте, но нельзя покинуть с набитыми карманами – эти земли прокляты, и охраняет их тёмный демон Арозель.

Мама, расскажи мне сказку на ночь
«Мама, расскажи мне сказку про добро и зло, про добрых фей и злых волшебников» - просит маленькая Тэмми свою маму. Но так ли уж эта сказка остается выдумкой?

Теряя, обретаем…
Эдвард устал от холостяцкой жизни и ненавидит праздники, потому что проводит их в одиночестве. Но случай поможет изменить все.
Романтический мини.

Любовь. Ненависть. Свобода.
Когда-то она влюбилась в него. Когда-то она не понимала, что означают их встречи. Когда-то ей было на всё и всех наплевать, но теперь... Теперь она хочет все изменить и она это сделает.

Крик совы
Суровое, но романтичное средневековье. Проклятье, обрушившееся на семью. Благородные рыцари, готовые на отчаянные поступки ради спасения своих невест. Темная сила ведьмы против душевного света, преодолевающего самые невероятные препятствия. Мистическая история любви!



А вы знаете?

...что вы можете заказать в нашей Студии Звукозаписи в СТОЛЕ заказов аудио-трейлер для своей истории, или для истории любимого автора?

... что ЗДЕСЬ можете стать Почтовым голубем, помогающим авторам оповещать читателей о новых главах?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Сколько раз Вы смотрели фильм "Сумерки"?
1. Уже и не помню, сколько, устал(а) считать
2. Три-пять
3. Шесть-девять
4. Два
5. Смотрю каждый день
6. Десять
7. Ни одного
Всего ответов: 11747
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

A Pound of flesh | Фунт плоти. Глава 27

2021-10-24
18
0
~ Сломленные ~


Об аппарации не могло быть и речи. Гермиона знала, если попробует — ее расщепит.

Вместо этого она побежала. Когда бежать уже не было сил, она переходила на шаг. Когда ноги отказывались нести ее дальше, она прислонялась к ближайшему строению или фонарному столбу и старалась перевести дух.

Люди на улице не обращали на нее никакого внимания или же отходили в сторону, когда она пробегала мимо, обхватив себя руками, а откуда-то глубоко из груди рвались жалобные рыдания.

Сколько раз Гермиона проделывала это путешествие: от его квартиры до своей, от своей квартиры до его. Она знала название каждого дома, мимо которого проходила; знала, что если пройти мимо «Дырявого котла», то обязательно наткнется на кого-нибудь из знакомых. Поэтому она пошла в обход через Лестер-сквер, переполошив стаю голубей, собравшихся вокруг статуи Шекспира.

Приблизившись к своей квартире, Гермиона вновь бросилась бежать, стремясь оказаться в одиночестве там, где могла бы кричать во всю глотку, плакать и злиться на жестокие повороты судьбы, которые привели ее к этому моменту. От холодного воздуха у нее перехватило горло, дыхание стало затрудненным и прерывистым.

Грейнджер поступила правильно. Драко заслужил вернуть свою жизнь и заслужил шанс излить на Гермиону свою ярость. Однако, даже при том, что она знала, как он отреагирует, боль не утихала.

Гермиона взбежала по ступенькам, затем остановилась у дверей, неуверенная, что сможет встретиться один на один с воспоминаниями в своем доме. Волшебница судорожно вздохнула и на мгновение закрыла глаза, а перед ее внутренним взором предстало испуганное и удивленное лицо Драко. В одно мгновение она вернула ему всю прошлую жизнь, о которой он так мечтал, но в то же время разрушила его доверие к единственному человеку, который знал все его секреты.

«Интересно, что он делает прям сейчас?» — подумалось Гермионе. Сидит ли он еще в своей квартире, пытаясь разобраться в прошлом, или же приступил к попыткам вернуть прежнюю жизнь? Проклинал ли ее имя? Она прислонилась к двери и открыла глаза. Конечно проклинал. Если бы только он позволил ей всё объяснить.

Грейнджер открыла дверь и проскользнула в свою квартиру. Волна воспоминаний захлестнула ее. Драко сидит у камина и читает вслух книгу, пока она делает ему массаж ног. Или на кухне, потягивая чай за ее столом, рассказывает о своих последних курсах в Эшворте. Или гоняется за ней по квартире, обнаженный и мокрый после душа. Или прижимает ее к себе на диване, пока они смотрят фильм.

Спальня тоже была наполнена воспоминаниями, от которых у Гермионы заныло в груди. Запах Драко остался на ее подушках и простынях — жестокое напоминание о том, чего она лишилась. Волшебница разделась и забралась под одеяла, укрывшись с головой. В конце концов, окруженная успокаивающим ароматом Драко, она плакала, пока не уснула.

* * *


Кровать была слишком большой.

Не открывая глаз, Гермиона потянулась через пустующее пространство. Но та сторона кровати, которую совсем недавно занимало теплое, чудесное тело, была холодной и пустой.

Его не было.

Гермиона замерла; ее рука коснулась подушки в том месте, куда Драко клал голову, ложась спать.

Волшебницу захлестнула волна горя, такого черного и непроницаемого, что заглушила все остальные эмоции. Гермиона зажмурилась покрепче, не готовая открыть глаза и посмотреть.

Он не вернется.

Грейнджер убрала руку и натянула одеяло на голову. Свернувшись калачиком, она закрыла рот обеими руками, когда надрывные рыдания вырвались наружу. Из уголков ее все еще закрытых глаз потекли свежие слезы.

Сегодня вечером нет места ни для чего, кроме скорби.

* * *


Солнце слабо пробивалось сквозь жалюзи, которые были закрыты весь день. Что это был за день? Гермиона соображала с трудом; она не могла вспомнить. Когда забралась в постель было воскресенье, однако, как давно это было? День назад? Два? Год?

Всего лишь вчера, осознала волшебница.

Уставившись в потолок, Гермиона глубоко вздохнула. Воздух в квартире был прохладный, что успокаивающе подействовало на ее ноющие легкие и першение в горле. Грейнджер потерла глаза, слипшиеся от высохших слез.

Драко.

Это имя было как зазубренным ножом по ее расшатанным нервам. Гермиона нахмурилась и перекатилась на бок, чтобы зарыться лицом в подушку.

Зазвонил будильник. Волшебница игнорировала его на протяжении нескольких минут, размышляя о том, способна ли работать в своем нынешнем состоянии души. В конце концов она выбралась из кровати и, пошатываясь, направилась к камину. Она связалась с офисом Отдела магического правопорядка и сказала, что возьмет несколько дней больничного.

А затем вернулась в кровать.

* * *


Гермиона снова проснулась.

Словно в тумане, она моргнула и попыталась вспомнить, сколько раз солнце поднималось и заходило с тех пор, как она вставала с постели, чтобы заняться чем-нибудь, кроме как сходить в уборную и покормить Живоглота, который сидел в ногах, пристально всматриваясь в ее лицо своими янтарными глазами.

Дважды, решила Гермиона. Она была абсолютно уверена, что сегодня вторник.

Волшебница протянула дрожащую руку, и оранжевый полосатик подставил свою голову под ее ладонь. Его позабытое мурчание наполнило тишину комнаты.

Отчаяние притаилось в укромном уголке ее оцепеневшего мозга. Гермиона сосредоточилась на том, чтобы гладить жесткую шерсть своего верного старого кота. Он придвинулся ближе и свернулся калачиком рядом с ней, а лапы разминали скомканные одеяла, запутавшиеся вокруг волшебницы.

Это было тяжело; кровать была огромной. Дальний край, казалось, простирался так далеко от нее, словно находился за сотни миль. Подушки и простыни всё еще пахли Драко.

Грейнджер резко втянула воздух и задалась вопросом, уменьшится ли когда-нибудь боль.

* * *


Снова зазвонил телефон. Гермиона поднялась и прислушалась, как включился автоответчик. Как только волшебница поняла, что по телефону говорит не Драко, она плюхнулась на кровать и закрыла лицо его подушкой. Сделала глубокий вдох.

Где он сейчас? Неужели уже сбежал?

Гермиона сомневалась, что увидит его вновь, и осознание этого ударило ее под дых. С приглушенным стоном она выпустила из клетки отчаяние, сжимавшее ее сердце, и оно пронеслось по ее телу.

Малфой ушел и никогда не вернется. Если бы только она могла объяснить. Ей следовало заставить его выслушать.

Ей следовало сделать так много вещей.

Теперь уже слишком поздно.

* * *


На этот раз Гермиону разбудил стук в дверь. Она резко поднялась и затаила дыхание. Стук повторился, и Грейнджер быстро перебрала варианты: ответить или нет.

Что если бы он пришел повидаться с ней?

Гермиона отбросила одеяло и, спотыкаясь, поднялась на ноги. Комната тревожно зашаталась, однако волшебница схватилась рукой за стену и удержалась на ногах.

Стук раздался еще раз, а затем в замке провернулся ключ. Гермиона осела в дверном проеме. У Драко не было ключа.

Когда входная дверь в квартиру открылась и из коридора донесся взволнованный окрик Джинни, Гермиона упала обратно на кровать и натянула одеяло на голову.

— Гермиона? — голос Джинни звучал теперь совсем рядом с комнатой. — Гермиона? — на этот раз Джинни была уже в самой комнате.

Кто-то осторожно коснулся плеча Гермионы.

— Ты плохо себя чувствуешь? — голос Джинни был нежен; тревога подруги ослабила скудный контроль Гермионы, и она начала всхлипывать.

Кровать прогнулась, когда Джинни забралась рядом. Одеяло исчезло с ее лица, и Гермиона зажмурилась. Было невыносимо смотреть на неспокойно выражение лица Джинни. В данный момент Грейнджер не могла вынести чувства вины ни за что другое.

— Гермиона, что случилось?

Волшебница плакала, и, хоть и пыталась объяснить, слова выходили невыразительными, неразборчивыми. Джинни покачала головой и попыталась успокоить подругу. Затем притянула Гермиону к себе и обняла. Грейнджер вяло покорилась и положилась к груди подруги. Это сердцебиение было чужим для нее.

* * *


Когда Гермиона проснулась в следующий раз, кровать была пуста. Однако через открытую дверь из кухни доносились звуки работы бытовых приборов. У волшебницы не было сил идти на разведку, поэтому она повернулась на бок и посмотрела на часы, которые сообщали, что уже почти девять. Грейнджер бросила взгляд на окно; жалюзи всё еще были закрыты, а свет, которому удавалось проникать внутрь, был незначительным. Комната была окутана тенями.

Значит, девять вечера.

Грейнджер решила, что ей нужно в уборную, поэтому отбросила одеяло, заставила себя принять сидячее положение и встать с постели. В голове у было странное ощущение; путаница, словно Гермиона была пьяна, а во рту пересохло. Она поплелась в ванную, лишь слегка осознавая, что на ней свежая пижама, и занялась своими делами.

Когда волшебница остановилась, чтобы вымыть руки, то совершила ошибку, бросив взгляд на свое отражение. Лицо было опухшим от сна и слез, и едва различимые соленые следы змеились по ее бесцветным щекам. Волосы жидкой спутанной массой свисали вокруг головы. Но именно выражение глаз заставило Гермиону вздрогнуть и отвернуться. Карие глаза были красными, а еще грустными, плоскими и безразличными.

Грейнджер набрала воды в ладони и опустила лицо в холодную воду. Прохлада успокоила огонь вокруг ее глаз, и Гермиона еще раз плеснула водой на лицо. Потерев глаза и щеки, ощутила скользкую соленость смываемых слез.

Как только начисто вымыла лицо, Гермиона стала водить гребнем по волосам, пока не избавилась от наихудших колтунов, а затем сдалась. Какой в этом смысл?

У дверей в ванную она посмотрела налево, в сторону своей спальни, а затем направо, по коридору в главную комнату и кухню, где кто-то – Джинни, догадалась Гермиона – ждал ее.

Грейнджер долго размышляла, а затем, наконец, направилась направо.

Когда Гермиона вошла в кухню, Джинни стояла к ней спиной. Как только Грейнджер скользнула на стул за своим маленьким столиком, Джинни оторвала взгляд от чайника.

— Выпьешь чаю? — спросила Джинни.

Гермиона кивнула.

Через мгновение перед ней стояла чашка дымящегося чая и тарелка с маленькими бутербродами. Гермиона обхватила чашку руками. Тепло приятно ощущалось под ее онемевшими пальцами. Волшебница опустила глаза в чашку с чаем, не готовая встретиться с обеспокоенным взглядом Джинни.

Вместо этого Гермиона спросила:

— Меня уволили?

— Уволили? — в голосе Джинни слышалось замешательство.

— За то, что не пришла на работу.

— Но Сьюзен сказала, что ты звонила и взяла больничный. С чего вдруг тебя увольнять, если ты болеешь?

Гермиона в замешательстве оторвала взгляд от чашки.

— Какой сегодня день?

— Сегодня вторник, Гермиона.

— Вот как… — проговорила та и снова уставилась на чай. — Такое ощущение, что прошло гораздо больше времени.

Джинни скользнула на стул напротив подруги и стала теребить свою перекинутую через плечо длинную рыжую косу.

— Гермиона, если хочешь поговорить…

— Я зачаровала его, — выпалила Гермиона.
— Кого именно?

— Драко. Я зачаровала его, — прохрипела Гермиона. — Это сделала я.

— Притормози. Расскажи мне, что произошло, — проговорила Джинни успокаивающим тоном.

— Чары забвения. Это была я. Я заставила его забыть.

Один долгий миг Джинни просто смотрела на Гермиону, очевидно, пытаясь осмыслить то, что сказала подруга. Затем глаза рыжей волшебницы расширились, а рука взлетела ко рту.

— О! — воскликнула она. — Нет! Не может этого быть! Это невозможно!

— Нет, это была я. Я это сделала, — Гермиона закрыла лицо руками, опустив голову на стол.

— Нет, это не могла быть ты. Ты бы знала!

— Я видела это. Видела в Омуте памяти, как делаю это.

— Как? — Джинни встала и подошла к подруге. Ладонью она стала нежно поглаживать Гермиону по спине. — Объясни мне.

— Я наложила на него чары забвения, — выкрикнула с болью Гермиона. — А затем зачаровала себя, чтобы защитить его на тот случай, если меня схватят. — И Гермиона рассказала всё с самого начала, не в силах остановиться.

Грейнджер рассказала Джинни о том, как нашла Драко в поместье, о том, как отвезла его по адресу, оставленному Грюмом, и обнаружила Дирборна, о том, как не смогла найти иное безопасное место, чтобы спрятать Драко. Когда Гермиона дошла до той части своего рассказа, где забыла Драко для его же блага, Джинни закрыла глаза и прижала дрожащую руку ко рту.

— Мы искали работу. Мы ходили по Сохо в поисках заработка. Я не знала, что это стрип-клуб, когда входила туда, — сказала Гермиона. — И как только заметила, что это за заведение, то собралась развернуться и уйти, но у них там бар, и я подумала, что, быть может, Малфой мог бы работать барменом, но потом менеджер захотел вывести его на сцену, а я была так зла и разочарована Драко за то, что поставил меня в такое положение, и подумала, что это будет хорошей расплатой за все те комментарии, которые он высказывал в школе…

— И ты позволила ему танцевать?

Гермиона кивнула, а затем ровным голосом продолжила свой рассказ:

— Я не думала, что у него получится. Я знала, что он с этим не справится. Но Драко оказался хорош. Даже великолепен. А владелец клуба вернулся и предложил ему работу. Затем его помощник отвез Малфоя в больницу, чтобы проверить голову, а несколько дней спустя появился Дирборн и предложил ему жилье.

Джинни прикусила губу, на ее бледном лицо было выражение задумчивости.

— Драко знает?

Кивнув, Грейнджер сжала руки и уставилась на них, заставляя себя вспомнить.

— Я сказала ему в воскресенье утром. Сняла чары забвения, и он вышвырнул меня прежде, чем я смогла что-нибудь объяснить.

Факты, неуклюже сформулированные, цепляли за живое, и Гермиона сглотнула боль, причиняемую этими словами.

— Ох, Гермиона... — вздохнула Джинни. Она протянула коробку с салфетками, и Грейнджер взяла сразу несколько, благодарная, что у нее в руках есть что теребить. Джинни ободряюще положила руку ей на колено. — Спрятать его было правильным решением. Дамблдор… гордился бы.

Гермиона кивнула в немом понимании и зарылась лицом в салфетки.

— Ты была в трудной ситуации. Ты поступила так, как считала должным.

— Но я оставила его там на три года! — взвыла Гермиона в зажатые в кулаке салфетки. — Всё потому, что не смогла заглянуть в сундук и разобраться со своим прошлым.

— Что сделано, то сделано, — проговорила Джинни, гладя подругу по волосам.

— Он ненавидит меня. Я люблю его, а он меня ненавидит, — прошептала Гермиона.

— Просто дай ему время, — успокоила ее Джинни. — Дай ему еще несколько дней, а потом попробуй объясниться.

* * *


Драко уставился на пустой стакан и подал знак бармену, чтобы тот подошел.

— Не хочешь притормозить чуть-чуть, приятель? — сказал бармен, ставя перед Драко еще одну водку с тоником. — Ночь еще только начинается.

Драко посмотрел на мужчину с презрением, а затем сделал большой глоток из стакана.

Лысеющий мужчина невозмутимо уставился на него в ответ.

— Проблемы с девушкой? — подтолкнул он.

Драко фыркнул, чувствуя себя несколько поплывшим от трех бокалов, которые выпил за последний час. Если бы только проблемы с девушками были самой большой его заботой.

— Ты даже не представляешь, — проворчал он.

Малфой не знал, что делать. Мыслить здраво в последние несколько дней было проблематично, так как он бродил из бара в бар в Сохо, напиваясь до блаженного оцепенения. Он знал, что если не выпьет, то ему придется столкнуться с воспоминаниями – со всеми, даже с теми из ночных кошмаров, которые заставляли его вскакивать с постели, крича от ужаса.

Он словно бы был пойман в ловушку между Драко Малфоем и Дэмиеном Кингом. Кем из них он был?

Драко Малфой был похож на незнакомца, живущего в его теле и приносящего с собой свои собственные воспоминания. Он больше не существовал в магическом мире. А у Дэмиена Кинга была жизнь, дом, работа и доход. Драко Малфой провел бы остаток своего жалкого существования в Азкабане, а у Дэмиена Кинга была приемлемая жизнь, в которой он оголялся, пытаясь заниматься самообразованием, чтобы продолжать другую настолько же прибыльную карьеру.

Не было никаких сомнений в том, сможет ли он вновь стать Драко Малфоем.

Драко Малфой был мертв.

Он подумал о своей могиле в поместье Малфоев, вспомнил ту ночь, когда отправился бродить по задним садам и обнаружил свою надгробную плиту, запрятанную в углу семейного кладбища. Он просидел там несколько часов, уставившись на даты, составлявшие всю его жизнь. Волшебник сидел под жалким, туманообразным дождем, земля вокруг превращалась в грязь, пока он продолжал смотреть на свою могилу. Незадолго до рассвета он прокрался обратно в поместье, чтобы продолжить свое существование в качестве призрака, обитающего на втором этаже.

Драко знал, что его мать должна была продолжать притворяться, будто он мертв, но Люциус, который никогда не знал, что его сын не умер той ночью у ног Темного Лорда, был тем, кто решил разместить могилу в таком позорном месте.

А потом Люциус был убит во время неудачного нападения на лачугу Уизли.

А потом его мать умерла после того, как собственная сестра сдала ее за то, что Нарцисса заявила, что больше не является последовательницей Темного Лорда.

И вот он сам-один, призрак поместья Малфой, ищет еду на кухне, пустующую без домашних эльфов, и спит в страхе не увидеть рассвет следующего дня. Он не знал, что еще делать. Еда начала заканчиваться, и он знал, что Беллатриса будет продолжать возвращаться, чтобы красть его семейные реликвии. Отчаяние заставило его открыться в ту ночь, когда Поттер с друзьями необъяснимым образом попали в поместье.

Драко взял свой стакан и сделал небольшой глоток. Он знал, какая мысль придет к нему в голову следующей. Последние три дня его мысли кружились в карусели: одна мысль вела к другой, и к еще одной, пока он не возвращался к той, с которой всё начиналось, еще более удрученный и пьяный, чем в начале.

Гермиона.

Короткая вспышка гнева сопровождала изображение ее заплаканного лица. Гермиона Грейнджер, девушка, которая месяцами пользовалась его утерянными воспоминаниями, которая украла у него жизнь, а затем оставила барахтаться в темноте на протяжении трех чертовых лет.

Гнев бурлил в его внутренностях, темное и злостное существо с когтями, думающее о том, как причинить ей боль.

Драко просил спрятать его, а не стереть. Он думал, что Гермиона оставит его с Уизли или каким-нибудь доверенным членом Ордена. Малфой покачал головой, теперь разочарованный тем, насколько наивен был. Она не могла отвести его ни к кому, кто принимал участие в войне. Это было бы слишком рискованно. Значит, нейтральная сторона: кто-то, кто знал о мире волшебников. Она могла бы оставить его со своими родителями-магглами, но, даже подумав об этом, понял, что, если бы она попробовала, он никогда бы не остался с родителями грязнокровки Грейнджер.

Малфой вспомнил, как ощутил огромное облегчение, увидев Гермиону после адской недели, проведенной в маленькой гостевой комнате Дирборна. Он презирал этого человека и стремился оказаться где угодно. Она сказала, что больше никуда не может его взять, что Дирборн будет продолжать скрывать его, но только если получит свою арендную плату. Что требовало работы, так как любая активность на счету Малфоя в Гринготтсе предупредила бы власти о том, что он всё еще жив. А он знал, что, будучи сопливым негодяем, каким был три года назад, никогда не нашел бы работу.

Как так вышло, что Гермиона не могла найти для него другого места, куда бы он мог пойти? Что единственным вариантом было стереть его воспоминания и заставить думать, что он маггл по имени Дэмиен Кинг? Как так вышло, что она была так абсолютно неспособна найти для него другое место, куда он мог бы пойти?

Нет, заключил он, должен был быть другой вариант. Наверняка был.

Просто он не мог понять, какой именно.

Драко потягивал напиток, погруженный в свои мысли, и вспомнил, что Гермиона плакала, когда подстригала ему волосы. Затем покачал головой, не желая продолжать ход своих мыслей. Однако это было невозможно. Переход был для него так же естественен, как дыхание.

Малфой вспомнил ее поведение в день рождения, с того момента, как впервые сказал ей, что любит. Это было впервые, когда он сказал какой-либо девушке, что любит ее. Он даже Панси такого не говорил.

После того утра у Драко было не проходящее чувство, что Гермиона пытается попрощаться с ним, но всё никак не доведет дело до конца. Как много смысла обретали теперь те события. Чувство вины, наверно, было неслыханным.

«Хорошо», — злобно подумал волшебник. Он был рад, что Грейнджер было больно продолжать этот фарс. Он надеялся, что ей было очень больно.

Какой раскаивающейся она казалась. Ее слезы и воспоминания о нем имели смысл. Этого было почти достаточно, чтобы убедить Драко, что, возможно, в ходе того запутанного заговора, в который она его втянула, Гермиона совершила ошибку, действительно влюбившись в него. Однако независимо от того, что она чувствовала, она знала. Грейнджер предвидела его реакцию, даже когда он заявил, что ничто из того, что она может сделать, не будет настолько плохим, чтобы заставить его возненавидеть ее.

Она знала его лучше, чем он сам.

Гермиона утверждала, что наложила на себя чары забвения, чтобы уберечь его, и Драко неохотно признавал, что это имело смысл. Грейнджер вела опасную войну, и если бы ее схватили, то обнаружили бы воспоминания о нем, живом и невредимом, не подозревающем о грозящей опасности.

Да вот только Малфой не сознавал этого, потому что она сделала его таким.

Даже если Драко и признавал, что Гермиона спрятала его, а затем стерла себе память, он не мог понять, почему она не вернулась раньше, чтобы снять чары, и не мог ответить на вопрос о том, что Грейнджер делала с ним в течение последних двух месяцев. Почему не сказала ему раньше. Теперь он мог вспомнить, что она не раз произносила его имя, что призналась во всем, пока он был в полусне, что пыталась сказать ему утром, прежде чем отменить заклинание, но он не мог понять, почему Гермиона лгала ему в течение двух месяцев.

И если он мог бы – когда-нибудь в далеком будущем – простить ее за последние три года, то сомневался, что смог бы быть таким же всепрощающим относительно событий последних двух месяцев.

«Прощение», — сардонически фыркнул Драко, вертя в руках свой напиток и не поднимая головы над стаканом. Это было большое «если».

Министерство вот не соблаговолило предоставить ему такую же привилегию.

Сердито фыркнув, Малфой допил свой напиток и со стуком поставил стакан на стойку.

И вот, снова-здорово. Он не знал, что делать.

* * *


На следующее утро, все еще заторможенный и с жуткого похмелья, Драко вышел из своей квартиры, не зная, куда податься… Он бродил по Сохо, испытывая тошноту и избегая кафе и пабов.

Он разрушал жизнь Дэмиена Кинга и знал это. Не вернулся в стрип-клуб, не звонил, не отвечал на телефонные звонки. Не ходил на занятия в Эшворт, не готовился к предстоящим экзаменам; только и делал, что пропивал деньги на банковском счете. Однако всё еще оставалась значительная сумма. За стриптиз неплохо платили. Вот почему он не слишком старался найти другую работу.

Он плыл по течению, блуждая совершенно бесцельно. И только когда оказался в квартале от «Дырявого котла», понял, что ноги сами несли его к Гермионе. Он вернулся и уставился на волшебный паб. Два волшебника сидели на шатких стульях на крыльце, в то время как над их головами на холодном ветру раскачивалась вывеска паба.

Теперь это имело смысл, окольный путь, который Гермиона проделывала каждый раз, идя от его квартиры до своей. Она защищала его от разоблачения.

У Драко закружилась голова, и он попытался не обращать внимания на звон в ушах. Но пот выступил у него на лбу, а в груди бешено заколотилось сердце. Паб взывал к нему песней сирены, побуждая идти вперед, занять свое законное место волшебника. Малфой сунул руку в карман и погладил палочку. Он мог бы замаскироваться и просто пройти мимо. Мог бы узнать, как закончилась война, возможно, узнать, что стало с его поместьем. Никому не нужно было бы знать, что Драко Малфой ходит среди них.

Ведьма на вывеске паба помешивала что-то в своем котле, а два волшебника хохотали.

«Я волшебник. Вот где мое место», — подумал Драко, чувствуя, будто кто-то схватил его за грудки и потащил вперед. Но сначала он вернулся в ближайший переулок, чтобы замаскироваться. Было трудно накладывать чары на самого себя, но Малфою удалось сделать свои кожу и волосы темнее. Он даже превратил разбитую бутылку в очки. Когда остановился, чтобы взглянуть на свое отражение в окне, то все еще узнавал себя, но сомневался, что кто-то другой узнал бы его. В конце концов, зачем им искать того, кто был мертв?

Драко не узнал двух волшебников на крыльце, но они приподняли свои шляпы, когда он входил в дверь. Внутри паба пахло как всегда, и освещение было тусклым, с теплыми кругами света, исходящими от каминов. По телу пробежали мурашки, и Драко сразу узнал ощущение магии; это было то же самое чувство, которое он испытал в квартире Гермионы.

Он вдохнул, как будто пытаясь втянуть это ощущение глубже в себя. Да, решил он. Магия казалась живой.

В столь ранний час в пабе было не так много народу. Несколько ведьм и волшебников, которых Малфой не узнал, сидели за столами, наслаждаясь ранним обедом, но никто не обращал на него никакого внимания. Драко прошел в заднюю часть паба и вышел во двор. До этого он только дважды проходил в Косой переулок через кирпичную стену, и ему потребовалось несколько попыток, чтобы постучать по нужному кирпичу, чтобы войти.

Затем, наконец, стена открылась на оживленную, веселую волшебную улицу. Как мало изменилось за годы, прошедшие с тех пор, как он в последний раз шел по Косому переулку, размышлял Малфой. Слева от него ведьма в остроконечной фиолетовой шляпе, собственнически обхватив руками сверкающий медный казан, торговалась с владельцем магазина котлов. Справа от себя Драко заметил группу детей, слишком маленьких для Хогвартса, играющих в «Плюй-камни» прямо у Аптеки.

Малфой сделал несколько осторожных шагов по мощеной улице и сглотнул ошеломляющую волну облегчения, которая клокотала у него в горле, как рыдание. Он был дома.

Там было на что посмотреть. Так много всего нужно увидеть. Ярко-оранжевые листья шуршали на деревьях и неслись по улице, развеваясь на ветру и цепляясь за плащи и мантии ведьм и волшебников, которые слонялись по улице, заглядывая в окна или стоя небольшими, болтающими группами.

Ноги несли Драко вперед, и никто дважды не взглянул на него, когда он проходил мимо; каждый нерв трепетал в тревожном возбуждении. Магия. О, как бы он скучал по ней, если бы только помнил, что она у него есть.

Группа молодых волшебников в маггловской одежде собралась возле магазина «Всё для квиддича», уставившись на новейшую метлу в витрине. Драко остановился, с тоской глядя на «Шаровую молнию 3000». Чего бы только он ни отдал, чтобы снова летать.

Проходя мимо Торгового центра «Совы», он подумал о филине своей семьи и задался вопросом, что стало с птицей. Возможно, он всё еще был в поместье. Хотя пернатый был фамильяром его матери – Драко сглотнул комок боли в горле – так что, возможно, всё пошло своим чередом, когда она умерла1.

Драко глубоко вздохнул и прошел мимо магазина, где совы в клетках спали, спрятав головы под одно из крыльев. Прошел мимо магазина канцелярских принадлежностей, а затем обнаружил, что остановился перед магазином «Флориш и Блоттс». Вывеска в витрине гласила: «Купи одну книгу и получи в подарок еще одну по распродаже», – а под вывесками были выставлены стопки красочных книг.

Драко направился к цели. Если и было где-нибудь в мире место, где он мог бы узнать, что произошло за последние три года, так это в книжном магазине. Ощущение, что вернулся домой усилилось, когда Малфой остановился у входа во «Флориш и Блоттс». Аромат магии, смешанный со свежими чернилами на пергаменте, окутал его и проник в кости. Волшебник глубоко вздохнул и улыбнулся.

Книжный магазин был освещен приглушенным светом ламп, а солнце предпринимало слабую попытку пробиться сквозь передние окна. Драко взглянул на три уровня книг над головой и огромную стеклянную люстру, которая висела на уровне второго этажа. Однажды он заставил Винсента Крэбба запрыгнуть на люстру, и только своевременное появление миссис Крэбб удержало грузного мальчика от попытки совершить этот подвиг.

Драко задавался вопросом, что случилось с Винсентом, Грегом и остальными его одноклассниками. Сражались ли они за Волан-де-Морта и погибли или были заключены в тюрьму? Или у них хватило здравого смысла, которого не хватило ему, чтобы остаться в стороне от боевых действий и покинуть страну?

Внезапная тоска по старым друзьям заставила Малфоя, перепрыгивая через две ступеньки, подняться в Исторический отдел на первом уровне. Если они участвовали в войне, то были бы упомянуты в одной из многих книг, которые, без сомнения, были написаны о конфликте. О первой войне были написаны десятки, даже сотни книг, так что Драко не понимал, почему на этот раз всё должно было быть по-другому.

Стеллажи на первом этаже стояли ближе друг к другу, чем он помнил, а полки были так забиты, что груды книг усеивали пол в конце каждого прохода. Там были книги о времени Основателей, эпидемиях драконьей оспы, которые почти уничтожили волшебное население, восстании гоблинов, конфликте с Грин-де-Вальдом и Первой войне с Волан-де-Мортом. Однако Малфой не смог найти ни одной книги о Второй войне.

Озадаченный, Драко ходил взад и вперед по каждому проходу, но безрезультатно. Он стоял в конце последнего прохода и решил, что книги должны быть в другом отделе, но понятия не имел, в каком именно. Как раз в этот момент он заметил женщину, толкающую тележку с книгами на другом конце прохода, ее голова была низко опущена, а длинные волосы закрывали лицо.

— Извините, — крикнул он ей вслед.

Женщина не обратила на него никакого внимания и продолжила свой путь. Встревоженный, Драко нырнул в следующий проход и увидел, как она остановилась, чтобы запихнуть несколько книг на полки.

— Извините, мисс, — сказал Драко громче.

Женщина раздраженно вздохнула и откинула волосы в сторону, когда повернулась, чтобы взглянуть на него.

— Что? — спросила она.

На короткое мгновение Драко потерял дар речи, но затем вспомнил, как разговаривать.

— Пэнси? — ошеломленно пробормотал он.

Волшебница снова взглянула на него, ее лицо приняло угрюмое выражение, когда она продолжила расставлять книги на полке.

— Я тебя знаю? — спросила она.

— ...нет, — ответил Драко. Что-то холодное и твердое поселилось у него в животе. — Полагаю, вы меня не помните.

— Очевидно, нет. — Пэнси повернулась к нему спиной и подтолкнула свою тележку к другой секции полок.

— Я не хотел вас беспокоить, — сказал Драко, не отставая от нее, — но вы же здесь работаете?

Паркинсон посмотрела на него с откровенным снисхождением.

— Ты думаешь, я делаю это ради забавы?

Драко покачал головой и откашлялся.

— Простите, — повторил он. — Это просто удивительно для меня. В школе вы жили на широкую ногу.

— Многое изменилось со времен школы, — пробормотала Паркинсон. — Любезность Министерства.

— Что?

Пэнси сжала губы в тонкую линию и покачала головой.

— Не бери в голову. Тебе что-то было нужно?

Драко, все еще не оправившийся от удивления, что столкнулся с кем-то, кто был ему так дорог, попытался вспомнить, что же ему было нужно. Пэнси тем временем подняла на него тонкую бровь и скрестила руки в нетерпеливом жесте.

— Ну? — спросила она.

Драко вспомнил о своей цели.

— Вторая война. Я ищу несколько книг о Второй войне.

Губы Пэнси снова сжались в тонкую, напряженную линию, а глаза сузились.

— Ты думаешь, что это смешно, да? Кто-то подговорил тебя на это? Заскочи в «Флориш и Блоттс» и поиздевайся над Пэнси Паркинсон, ее отец гниет в Азкабане за то, что сражался за Сам-Знаешь-Кого?

Драко хотел оттащить ее в более уединенную часть магазина и сбросить свою маскировку, но Пэнси развернулась на каблуках и, оставив свою все еще наполовину заполненную тележку с книгами, бросилась к лестнице.

— Я не позволю, чтобы надо мной насмехались! — крикнула она через плечо, спускаясь по лестнице. — Оставь меня в покое!

Нахмурившись в замешательстве, Драко уставился ей в след. Несколько пожилых волшебников в традиционных одеждах, которые просматривали ближайшие полки, уставились на него, и, чувствуя себя очень уязвимым, он кивнул им один раз и начал отступать в ближайший проход.

— Вторая война в Особых интересах, второй этаж, — сказал ему самый старый волшебник, сутулый мужчина с пучками волос, торчащими из-под черной шапочки.

— Спасибо, — автоматически ответил Драко.

— И не расстраивайся из-за девки Паркинсон, — продолжил высохший волшебник. — Ее семья потеряла больше, чем большинство, и младшие любят дразнить ее по этому поводу.

Драко снова кивнул и скользнул в узкий проход, желая спрятаться. Он прислонился к полкам, его сердце бешено колотилось, а на лбу выступили холодные струйки пота. Некоторое время его самой насущной заботой было не забывать дышать.

Что только что произошло? Вот Пэнси стоит прямо перед ним, с теми же знакомыми глазами, носом и ртом, и всё, что он хотел сделать, – это обнять ее, обрадованный встречей, а в следующий момент она приходит в ярость из-за невинного вопроса и убегает от него.

Ощущение холода в животе распространилось на грудь. Что случилось с миром, пока его не было? У Малфоя возникло внезапное ужасное подозрение, что на самом деле он не хочет знать, что случилось с его друзьями, в конце концов, поскольку, что бы с ними ни случилось, с ним случится то же самое, если он решит вернуться к жизни.

Темное любопытство толкнуло волшебника вверх по лестнице на второй этаж, который был гораздо более открытым, чем первый, со столами и обтянутыми плюшем стульями, выстроившимися вдоль перил, с которых открывался вид на огромную люстру. И там, занимая целый угол всего этажа, был раздел книг, посвященный второй осаде Волан-де-Морта в волшебном мире.

Там были биографии Поттера, семьи Уизли, даже Гермионы. Драко задержался над одной тонкой книгой, написанной Ритой Скитер, озаглавленной «Грейнджер: Золотая девочка Гриффиндора», на обложке которой была изображена задумчивая Гермиона. Увидеть ее лицо было труднее, чем он себе представлял, поэтому после короткого спора с самим собой о безрассудстве покупки, поставил книгу обратно на полку.

Малфой нашел две многообещающие книги под названием «Последние дни Тома Реддла» и «Чистокровный: Собирая осколки». Менее уверенный, чем когда-либо, в том, что хочет знать что-либо о том, что произошло в его отсутствие, Драко сунул книги под мышку и направился к столику в самом темном углу магазина.

В первой книге Драко обнаружил, что война закончилась всего через шесть дней после того, как он начал свою новую жизнь в качестве Дэмиена Кинга. Он сжал книгу в руках с такой силой, что переплет протестующе заскрипел. Выругавшись себе под нос, Малфой отбросил книгу в сторону. Он бы продолжал прятаться в поместье, если бы знал, что ему нужно продержаться еще две недели. Если бы только он не доверился Гермионе, ища защиты.

Однако сейчас было слишком поздно что-либо менять. Ослепленный гневом, Драко пододвинул к себе другую книгу и пролистал указатель, чтобы найти свою фамилию. Когда обратился к главе, в которой упоминалась его семья, то обнаружил, что женщина по имени Андромеда Тонкс, отвергнутая сестра его матери, теперь контролировала его поместье. Малфой потерял счет времени, уставившись на страницу, которая расплывалась, когда его глаза наполнялись слезами. По какой-то причине, увидев это в печати, он осознал реальность того, что ему некуда было идти, что всё, что принадлежало ему, исчезло.

Чувствуя такую сильную волну тошноты, что закружилась голова, Драко закрыл книгу и отодвинул ее в сторону. Затем подпер лоб руками и сделал несколько глубоких, очищающих вдохов. Убедившись, что не потеряет сознание, Малфой снова отважился заглянуть на полки, всё еще цепляясь за надежду, что сможет вернуться и вернуть то, что принадлежало ему, если только Министерство даст ему шанс.

Между томиками «Армия Дамблдора: Студенческая революция в Хогвартсе» и «Подъем и падением Тьмы» он заметил книгу Т. Дэвиса «Падение Пожирателя смерти». Сделав глубокий вдох, Драко снял ее с полки и уставился на белую маску на обложке. Она словно вышла из его ночных кошмаров. Волшебник взял книгу, вернулся в свой темный угол и сел.

В течение следующих двух часов он читал, приходя в ужас с каждой перевернутой страницей. Теперь Драко понял горечь Пэнси и ее комментарий о Министерстве. Визенгамот был безжалостен во время преследования последователей Волан-де-Морт, заключая в тюрьму каждого подозреваемого Пожирателя Смерти, который оказывался перед ними. Помимо этого, Министерство конфисковало поместья каждого заключенного в тюрьму волшебника, оставив их семьям жалкие гроши на выживание.

Двадцать один из соратников его отца и его собственных друзей проводили остаток своей жизни в Азкабане, включая отца Пэнси. Его тетя подверглась «поцелую дементора» и была гниющей оболочкой, сидящей в камере строгого режима. Теодор Нотт и Винсент Крэбб последовали за своими отцами в тюрьму, а Грегори Гойл встретил ужасный конец во время финальной битвы.

Драко закрыл книгу и снова уставился на белую маску на обложке. Он обхватил руками край стола, боясь, что если отпустит его, мир опрокинет его набок и перевернет вверх тормашками. Он был глупцом – тупицей – даже допуская мысль о возвращении. Он знал это еще до того, как Гермиона забрала его память его, знал это во время своего трехдневного запоя, знал это даже тогда, когда вошел в Косой переулок и снова почувствовал себя как дома в собственной шкуре.

Если он вернется, то отправится в Азкабан. Драко Малфой был мертв и должен был оставаться таковым.

С колотящимся сердцем, ревом крови в ушах и пятнами, затуманивающими зрение, Драко, пошатываясь, поднялся на ноги, грудь его сжималась всё сильнее и сильнее. По-домашнему уютный книжный магазин стал тусклым, темным и зловещим. Малфой представил, что авроры поджидают его за каждым стеллажом, желая добавить в Азкабан еще одного заключенного.

Драко преодолел два лестничных пролета, вцепившись в перила так сильно, что костяшки пальцев побелели на фоне загорелой кожи. Он заставил себя не бежать; бегство вызвало бы подозрения. Увидев за прилавком Пэнси, пробивающую на кассе заказ клиента, почувствовал, как у него пересохло во рту. В порыве глупости он почти раскрылся ей.

Дверь на улицу казалась находящейся в нескольких милях от него, но Драко переставлял одну ногу за другой, сохраняя на лице маску беззаботного безразличия, пока не оказался снаружи в свете слабых солнечных лучей. Затем, опустив голову, вернулся в «Дырявый котел» и вышел в маггловский Лондон.

Он оглянулся только дважды.

Драко шел довольно долго, стараясь уйти как можно дальше от Косого переулка. Он оказался в своем собственном районе, чуть дальше по улице от своей квартиры. Твердо удерживая на месте наложенные чары, – сейчас не годилось бы, чтобы его поймали – он нырнул в паб. Ему нужно было выпить чего-нибудь покрепче.




1 Фамильяр очень привязан к своему хозяину, и в случае смерти ведьмы или колдуна, которому он служил, дни жизни фамильяра сочтены. Он будет медленно угасать, стараясь не отходить далеко от тела своего покойного владельца. Источник




Переводчик: Deruddy
Редактор: Shantanel


Будем рады вашим отзывам здесь и на ФОРУМЕ!


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/205-36353
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Deruddy (11.10.2021) | Автор: Перевод Deruddy
Просмотров: 107 | Комментарии: 5


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Всего комментариев: 5
2
5 Гизимера   (17.10.2021 13:31) [Материал]
Спасибо за продолжение!

2
4 Каталина9756   (15.10.2021 10:26) [Материал]
Конечно, ничего хорошего Драко в волшебном мире не светит. Возможно, ему стоит оставаться магглом и дальше. В конце концов, после 3-х лет жизни в этой среде он акклиматизировался и теперь вполне способен найти другую работу, распрощавшись с профессией стриптизера. Большое спасибо за перевод! С нетерпением ждала новую главу и надеюсь, что следующая будет в скором времени.

2
3 sova-1010   (14.10.2021 23:40) [Материал]
Обоим героям тяжело. У каждого из них свой страх и своя боль. Легко рассуждать, что нужно было бы подождать всего две недели, зная когда и чем закончилась война. Но не зря же говорят, что история не знает сослагательного наклонения. Вполне возможно, что не откройся Драко Гермионе, его бы поймали и убили Пожиратели, или, что еще вероятнее, он уже три года гнил бы в Азкабане. Как ни крути, Гермиона оказала Драко огромную услугу спрятав его так на долго.

2
2 Svetlana♥Z   (13.10.2021 22:07) [Материал]
Очень жаль Гермиону. Но Драко, как оказалось, совсем несладко. Я не удивлюсь, если хорошо все обдумав, он сам придет к Гермионе просить вернуть ему маггловскую жизнь. sad

2
1 Svetlana♥Z   (13.10.2021 18:15) [Материал]
Спасибо за долгожданное продолжение! happy