Гермиона, сжавшись в маленький комочек, сидела в кресле общей гостиной Гриффиндора. В воздухе пахло ванилью... и нежностью.

Девушка безучастно оглянулась – вокруг не было ни души. Она аккуратно достала изрядно помятый кусок пергамента из кармана мантии. Как только она прикоснулась к пергаменту, на неё сразу же хлынули приятные и такие волнующие воспоминания о минувшем уроке Астрономии...

Гермиона осторожно дотронулась до записки, опустившейся прямо перед ней. Слегка распустив волосы, чтобы не было видно ее движений, девушка бережно разворачивает записку:

Г: Ты ведь исполнишь мою мечту и превратишь этот мир в рай? А потом я проснусь феей, а ты будешь тем самым принцем, который ни разу не посмотрит в мою сторону. Я уколю тебя взглядом, и с твоих губ закапает алая кровь. А я вдруг вспомню, кем я была в своей прошлой жизни, и потом меня уже не остановить. Ты не знал, что я плохо себя контролирую?

Д: Если ты будешь феей, то я предпочту не быть принцем: лучше стану волшебной палочкой в твоих руках, чтобы касаться тебя раз за разом. И через наши соприкосновения мир станет волшебной сказкой...

Г: Если верить твоей сказке, то я добрая фея, но я ведь слишком сладкая, чтобы ею быть? А значит, ты будешь палочкой в руках маленькой стервочки. Ты будешь усмирять мою совесть и подслащивать мой собственный рай. Я подарю тебе большую шкатулку, а ты предпочтешь ей мою кровать. Мы прелестно проведем время: я буду сглаживать твои неровности, а ты – мои морщинки. Я буду дарить тебе слова, а ты – искры. Разве не заманчив наш маленький рай?

Д: Он слишком заманчив, чтобы быть правдой. Но вместе мы сможем сделать и это! Когда ты, лежа со мной в постели, будешь шептать мне слова любви, твои сладкие губы будут рядом – и это будет главным. Они будут так близко, как только могут быть твои губы. О, эти сладкие мгновенья!..

Г: А еще у меня сладкий язык и пушистые ресницы. Я могу укрыть тебя под ними и прошептать карамельную колыбельную. Ты уснешь, и будешь видеть прекрасные сны - тебе буду сниться я. Такая же красивая и сказочная, как в жизни. Только там я буду уже принадлежать тебе всецело. Буду твоей до самых кончиков волос, которые ты всегда будто нечаянно задеваешь своим угловатым кончиком. Ах, эти прикосновения!..

Д: Если бы ты была моей... Я купал бы тебя в звездочках счастья. Накрывал бы твое гибкое тело цветастой радугой. Целовал золотистые искорки твоих глаз. Хочешь?

Г: Хочу. Хочу, чтоб я могла падать в твои объятия и просыпаться и сразу тонуть в морской глубине твоих глаз. Хочу, чтоб ты всегда был рядом со мной и всецело принадлежал мне. Хочу, чтоб никто больше не значил для тебя так много, как значу я...

Д: Твоя жемчужная кожа... Так хочется прижаться к ней! И пролежать так рядом целую вечность. Хотя даже вечность рядом с тобой будет всего лишь сладким мигом любви. Я готов дать обет молчания, лишь бы вновь прикоснуться к лепесткам твоих губ. Ведь твои поцелуи сжигают дотла и возрождают вновь, я ощущаю себя фениксом - погибающим и восстающим из пепла ради жизни... а жизнь – это ты.

Г: Феникс? Значит, твои слезы лечебны, а песни обладают живительной силой.
Ты подарил мне рай из лепестков роз и медовых признаний, сентябрьской ласки и ароматных прикосновений.
Я рассказала тебе свои желания, а ты поведал мне о тайной страсти.
Я подарила тебе шанс, а ты мне – надежду.
Я купила тебе вечность, а ты забрал меня в свою шкатулку. Теперь я навсегда принадлежу тебе.

Гермиона, глубоко вздыхая, прижимает пергамент к губам и тихо, на лукавой улыбке произносит:
– Навсегда. Тебе.