Twilight Russia - сайт поклонников Сумеречной саги.

Зарисовки №25

Irenekitty — Wed, 31 Aug 2016 15:17:53 GMT

Просьба

Книги всегда были моим убежищем от людей. Что же... Да, я недолюбливаю людей. Мне гораздо проще жить без общения. Ведь общение тянет за собой кучу других мелочей. Одна из них - привязанность. Что вовсе мне несвойственно.

Вот и сейчас я сижу на лавочке в парке и читаю книгу. Не буду утомлять вас названием и описанием этой книги, скажу просто, что она была весьма интересной. Но в один миг не книга вовсе меня стала интересовать.

Он стоял возле машины со своим братом. Этот самый брат мой одноклассник. Который, стоит заметить, пытается ухаживать за мной. Странно, что никто до сих пор так и не понял, что мне отношения вовсе не нужны.

Оба они статные, красивые и... синеглазые. Только вот младший имел точно яркие синие глаза всегда. А вот старший... Они менялись, серьезно!
Менялись по всем оттенкам синего. И это удивительно. Хотя, это, может, всего лишь моя фантазия, и многие могут сказать мне это, и вы можете. Но даже если это все лишь моя фантазия, то я счастлива жить с ней.

За своими размышлениями я не заметила, как ко мне подошел мой вышеупомянутый одноклассник. О, нет! Что же ему нужно? Оказалось не много: помочь подтянуть математику. Многие весь год гуляли, а под конец решали подтянуться. И первым делом такие гуляки ишли к умным, тем, которые усердно учились. Я никогда не соглашалась помагать таким. Поскольку меня очень бесили подобные экземпляры. Но в этот раз я не смогла отказать этой просьбе. Быть может, все дело в синих глазах...

На часах два ночи, а я никак не могу уснуть , не смотря на чудовищную усталость. Стоит мне лишь закрыть глаза как перед мной встаёт страшная картина смерти. Сегодня у меня на руках умер молодой тяжелораненный солдат, ему уже ни чем нельзя было помочь. Казалось ,что за три с лишним года можно привыкнуть каждый день видеть смерть, но я не могу. К этому невозможно привыкнуть. В такие моменты, помимо моей воли, представляю, что где-то, в этот самый момент, умирает мой Джаспер. Каждый раз когда к нам в госпиталь привозят новых раненных я всегда страшусь увидеть среди них его. Никогда особо не верующая в Бога за это время научилась и верить и молиться. Единственное, что помогает держаться, продолжая бороться, моя любовь, надежда и вера. Я проклинаю тех кто раскрыл на земле врата ада. В мире нет ничего тяжелее не известности и ожидания. Когда у меня выдаётся свободная минутка я не спешу возвращаться домой где меня ждёт пустота и холод одиночества. Четыре года назад ,за полгода до войны, сразу после свадьбы мы с Джаспером искали подходящий нам дом в котором могли бы начать строить совместную жизнь и лишь раз увидев сразу влюбились в этот маленький домик окруженный садом, в котором потом разместилась беседка. Каждый вечер мы сидели там, вдвоем, наслаждаясь обществом друг друга, не заполняя уютную тишину ненужными словами, порой мне казалось, для того чтобы общаться нам не нужны слова. Нашу связь я называла волшебством а Джас говорил, что просто любит меня.Эти тихие вечера стали нашей маленькой традицией, а потом в один миг наш мир рухнул, навсегда разделившись на до и после. Даже сейчас я ловлю себя на остром желание проснутся оказавшись в надежных объятьях любимого и понять, что это всего лишь кошмар.Но у меня ничего не получается. Я живу словно по инерции, как во сне , стараясь проводить в госпитале всё своё время, выматывая до тошноты, только чтобы не думать. Некогда такой уютный дом , который я обустраивала с такой любовью и заботой пришёл в полное запустение, так словно в нём никто не живет, от этого становится больно и грустно. С каждым днем бомбежки становятся всё сильнее и сильнее, воздушная тревога звучит почти не умолкая. Порой орудийные канонады не замолкают ночи на пролет, а небо расцвечивают прожектора противоздушной обороны. Они становятся все ближе к пригороду Лондона где и стоит наш дом. Все наши соседи давным давно покинули свои дома спасаясь от ужасов войны уезжая кто к своим родственникам а кто покидает страну, только я остаюсь здесь, исполняя просьбу моего Джаспера.
Провожая его на фронт и прощаясь на пероне около поезда, в толпе других провожающих, стараясь перекричать крики и плач, он просил исполнить лишь одну его просьбу : ждать его в нашем доме ведь чтобы с ним не случилось ,где бы он ни был обязательно вернется, вернется в наш дом. Джас не брал клятву, не требовал, только просил. Но для меня его просьба стала клятвой крови, которую не возможно ослушаться. Я держу её вот уже больше трех лет и чтобы не случилось останусь верна ей до последнего.
Вот погода от него нет никаких известий. Почтальон боится посмотреть мне в глаза зная то что для меня нет писем. Но я научилась радоваться даже этому леденящему душу молчанию, это лучше чем похоронка. Значит ещё есть надежда.
Но сегодня пришло такое долгожданное письмо, не в силах ждать, дрожащими руками вскрываю конверт, перед глазами всё расплывается от слёз. Но первая же строчка заставляет кровь застать в моих жилах - " Сообщаем, что Ваш муж, майор Джаспер Уитлок пропал без вести в боях... смутно чувствую, что кто то поддерживая и сажает на скамейку. Казалось, что последние силы покинули меня, в голове словно молот бьётся эта строчка, для кого то сухой концелярский отчет, но в нём смысл моей жизни. И будто из глубины оцепеневшего сознания пробивается крик исполненный надежды " Пропал не значит умер! " и я цепляюсь это как утопающий за соломинку.
С момента этого письма проходит месяц и больше не было никаких известий, ни одной строчки. Казалось бы всё кончено, можно собрать вещи и уехать, спастись, но для меня это равносильно предательству, измене. Я знаю подобных женщин, которые проводив своих мужей и женихов бросаются во все тяжкие, тут же забывая о клятвах верности и любви, предают тех кто ушел на фронт, защищая их ценой своей жизни.
К ним я не испытываю ничего кроме презрения.
Проснувшись ещё за светло, уснуть вновь не удалось, не смогла. Меня охватило странное предчувствие так словно должно произойти нечто хорошее. Во всём теле поселились острое нетерпение, словно я попала в своё детство, на утро после Рождественской ночи, когда встав раньше всех торопилась посмотреть подарки от Санты. Сейчас испытывала те-же самые ощущения. Не могла бездействовать, сидя на одном месте, начала пробежаться в доме. Распахнула настежь все окна, выпуская в дом свежий весенний ветерок. Всё моё существо жаждало деятельности. Такой я была лишь с Джасом, который наблюдал за моей кипучей деятельностью, с тёплой улыбкой на губах. Тогда он дал мне прозвище " неугомонный эльф " и частенько дразнил меня любя.
Почти забытое мной чувство.
Ближе к вечеру весь дом сиял чистотой,наполнился воздухом и светом. Всё было так словно я жду дорогого мне человека.Зачем-то впервые решила приготовить нехитрый ужин из оставшихся запасов картошки. Света давно не было, приходилось пользоваться свечами. Когда почти всё было готово, а часы показывали половину девятого послышался стук в дверь, тихий и неуверенный, но этого хватило для того чтобы заставить меня застать на месте, стук повторился , я на не гнущихся ногах бросилась открывать дверь, руки не слушались дрожа ,но мне всё таки удалось её открыть. На пороге, в потрепанной офицерской форме, стоял мой Джаспер. Чтобы не потерять равновесие, вцепившись в дверной косяк я потянулась ему на встречу, желая проверить, что он не плод моего воображения, а реальность. Он, до боли знакомым жестом протянул мне свою руку и когда я коснулась грубоватой кожи его ладони , всё встало на своё место . Я вновь оказалась дома и впервые позволив себе заплакать, стать слабой, бросилась ему навстречу, мгновенно очутившись в его крепких, таких родных объятьях, вдыхая полной грудью его запах. Сквозь судорожные рыдания смогла расслышать его участившиеся дыхание и руки сжавшие меня ещё крепче.
- Элли...моя Элли...
- Я знала, что ты вернёшся ! Сегодня !
- Ты исполнила мою просьбу, исполнила и дождалась меня, - его взволнованный голос звучал хрипло и тихо , в нём слышался любимый мной, немного растягивающий , южный акцент.
- Разве могло быть иначе, - Я немного отклонилась, посмотрев в его голубые глаза, в которых поселилась усталость пополам с болью, но в них по прежнему светилась нежность.
- Я так люблю тебя, -прошептал Джаспер
- А я сильнее, - традиционно поспорила я. Уголки его губ слегка преподнялись изогнувшись в легкой улыбке.
Мы вновь обнялись , крепко прижавшись друг к другу, забыв обо всём, так словно в мире не было никого кроме нас.

Я смотрела на него, и сердце мое сжималось от боли. Как, такой красивый, мужественный мужчина мог сейчас лежать весь в бинтах, со множеством трубок, проводков в окружении множества пищащий аппаратуры. Его серые глаза, были закрыты, черные как смоль волосы были едва видны из-под повязки на голове, на правой щеке проступали глубокие рубцы от порезов. Слезы потекли по моим щекам, и я прикусила палец чтоб наружу не вырвались мои страдания. «Как я могла так опрометчиво поступить» - сокрушалась я. Это я виновата в этой аварии, если бы я только сдержала слово, выполнила ее просьбу. Но нет, я решила по - свойму, решила, что он должен знать правду, что Кира беременна, ждет ребенка от него. Нет, чтобы рассказать ему при встрече, я позвонила, даже не спросив удобно ли ему говорить.Он был за рулем, он всегда водил машину на бешенной скорости. Моя новость чуть не убила его, в прямом смысле чуть не убила… я слышала в трубке визг тормозов, как скрепит покореженный металл от удара, а затем тишина… Боже как я была глупа.
Видимо я не смогла сдержать всхлипов и это разбудило моего друга. Я поспешила вытереть следы слез, прежде чем встретится с его взглядом. Его большие серые глаза сказали больше, чем тысячи сказанных слов. Минутный бессловесный монолог его серых глаз, кричащих, умоляющих, просящих ничего не говорить ей, я не смогла долго сопротивляться этому властному взгляду, закрыв глаза я согласилась выполнить его просьбу. Мое сердце сжалось, я знала, что он значит для Киры, что она броситься к нему, не взирая ни на что. А то, что она могла увидеть могло ее потрясти, а в ее положении этого допустить было нельзя. Я знала, что мой друг прав, оградив ее от горькой правды. Открыв глаза, я вновь встретилась с его серыми глазами, в которых прочитала страх за нее и безграничную любовь.
- Я ничего не скажу ей, - прошептала я, его глаза закрылись и глубокий вдох облегчения, разлетелся по палате.
Дверь отварилась и во внутрь влетела девушка, которая тут же припала к телу мужчины. Вероника - жена моего друга, мы были с ней знакомы, но подругами нас назвать было нельзя. Только, когда она оторвалась от мужа, и встала, чтоб меня поприветствовать, я обратила внимание на ее округлый животик. Перекинувшись с ней парой слов, я поспешила покинуть палату. Оказавшись в коридоре, я опустилась в кресло, пряча свое лицо в ладонях. «Дура! Какая же я дура!» - не переставала я ругать себя, ведь она знала о беременности его жены, потому, то и просила ему ничего не говорить, она хотела сохранить его семью.

Он проиграет. С отчаянием глядя на лежащую перед ним девушку, Адольф не мог отделаться от бьющей набатом, пульсирующей мысли: проиграет, проиграет, проиграет.
Откуда этот мерзкий, хвастливый слизняк, гордо именующий себя его другом, узнал искусство мехенди? И как у него получились такие ровные, без разрывов линии?
Он с самого начала знал, что поддаваться на провокацию и соглашаться на пари было плохой идеей. У него не столь богатая фантазия, да и материал, как назло попадался неуступчивый, только портящий замысел.
С тяжким вздохом задвинув выдвижной стол и закрыв холодильную камеру, Адольф поспешил на выход. Обычно, морг действовал на него успокаивающе, недаром выбирая специализацию, он остановился именно на профессии патологоанатома. Но сейчас не время предаваться рефлексии, стоило поторопиться. Остался последний раунд, последний вечер, последнее убийство, которое решит исход игры.
И все-таки, когда он соглашался сыграть с Ральфом в самое красивое убийство, то не знал, что заносчивый мерзавец так искусно владеет ножом. Еще бы Мона Лизу нарисовал на теле той блондиночки. Надо же, мехенди! А он еще обрадовался, когда труп привезли. Подумал – грязная работа. От запекшейся крови, покрывающей каждый дюйм кожи толком ничего не было видно. Но как только отмыл труп, понял - счет стал 3:2. И сейчас только чудо может спасти его от позорного проигрыша.
Он шел не разбирая дороги, даже на случайных прохожих не обращал внимания. Чувствовал, что в этот раз логика и холодный расчет не помогут. Надо довериться интуиции, или высшим силам, ведь если сильно и искренне верить, они обязательно приведут его к Идеальной Жертве!
Из транса он вынырнул внезапно, как будто за веревочку дернули. Остановился, огляделся. В нескольких шагах были гостеприимно раскрыты двери балетной студии. Это точно знак!
Адольф заприметил как раз напротив здания небольшой сквер. Улыбнулся победно, и неторопливо пошел к свободной лавочке. Теперь оставалось только ждать.
Долго скучать ему не пришлось. Со ступенек студии, как ангел слетела прекрасная девушка. Она была так грациозна, воздушна, так искренне радовалась погожему деньку, напевая какую смутно знакомую мелодию, что Адольф невольно задержал дыхание. Это была Она.
Адольф потянулся, как сытый кот, и бодро направился следом за своей Идеальной Жертвой. Удача благоволила ему, девушка завернула в темный, безлюдный переулок, возможно, хотела срезать дорогу до дома. Наивная малышка даже не подозревала, что за спиной притаилась опасность. На накрывший рот платок, смоченный в хлороформе, отреагировала лишь тихим, удивленным вздохом.
Позже, наблюдая как медленно плавится воск в большом чане, Адольф не мог отделаться от радостного предвкушения победы. Маленькой победы, которая спасет остатки его самолюбия, растоптанного Ральфом. Надо же, мехенди!
Девушка тем временем, постепенно начала приходить в себя. Не дав ей возможности закричать, Адольф подбежал к связанной пленнице и лихорадочно затараторил:
- Девушка, не бойтесь. Я не сделаю вам больно. Обещаю, вы даже ничего не почувствуете. Только помогите мне, пожалуйста! Вы ведь балерина, да? И умеете принимать красивые позы?
Не дождавшись ответа от связанной и онемевшей от ужаса девушки, Адольф пошел к столу, где в художественном беспорядке валялись ножи разной величины. Взяв один из них, он с доброй улыбкой обернулся к своей гостье.
- Я вас сейчас освобожу. Только пообещайте мне не пытаться сбежать. Я очень не хочу вас ранить. Во-первых, нарушу слово и сделаю вам больно. Во-вторых, может пострадать целостность картины.
Нервы девушки не выдержали и она закричала, заливаясь слезами:
- Кто вы? Что вам надо? Немедленно отпустите меня!
- Девушка, ну зачем же вы кричите. Мы тут все цивилизованные люди, способные вести спокойный, конструктивный диалог. Понимаете, я со своим лучшим другом поспорил. Кто сможет совершить самое красивое убийство. Пока я, к сожалению, проигрываю. Вы моя последняя надежда. Мне очень нужно, чтобы вы приняли какую-нибудь красивую позу из балета. Воск все зафиксирует, я потом огоньку добавлю, да красок. И будете вы еще долго глаз услаждать. Вы не волнуйтесь, я все очень реалистично сделаю! Всю вашу природную красоту сохраню. Я умею!
И видя, что девушка находится на грани то ли обморока, то ли нервного срыва, Адольф торопливо договорил:
- Вы же все равно сегодня умрете. Так выполните напоследок мою маленькую просьбу.
Долго уговаривать свою Идеальную Жертву Адольфу не пришлось. Недаром же она была идеальной. И вскоре он уже любовался на девушку, застывшую в изящной позе Épaulement.
Ральф сгрызет ногти от зависти. Это шедевр! Это триумф!
Это ничья.

Зарисовки №45

Aelitka — Thu, 01 Oct 2015 08:08:29 GMT

Волшебство

Волшебство
Я подошел к окну. Капли дождя бежали на перегонки по стеклу, стремясь достичь своей цели - лужицы на карнизе, на которую завистливо поглядывал кактус через окно. Я невольно улыбнулся этой картине, взяв кувшин полил засохшее растение, - Пей дружок, не печалься скоро придет хозяйка.
Подумать только, что это колючее растение стало поводом для нашего знакомства. Я как сейчас помню тот день. День выдался напряженный три лекции, три семинара в институте, конечно я очень любил своих студентов, как и историю, которую им преподавал, но вот дополнительные занятия, которые руководство решило мне поставить в этот день были не кстати. Сегодня был день рождения мамы, и я уже ужасно опаздывал, но появиться в этот знаменательный день без цветов я не мог, поэтому и притормозил у цветочного магазина с причудливым названием «Феи и эльфы». Снаружи это было совсем не приметное здание такое же, как и многие другие, что располагались на N45thSt. Но внутри царило полное волшебство, я попал словно в сказку. Вокруг были различные цветы: розы, лилии, герберы, хризантемы, пионы, орхидеи, ромашки, васильки и еще куча разных цветов, которые источали дивный аромат. Маленькие деревца от елочек до березок располагались в помещении и еще лианы свисали с потолка, я шагал зачарованный этой сказкой помимо аромата цветов помещение было наполнено щебетанием птиц, мне пришлось нагнуться, когда над моей головой пролетела желтая канарейка и присоединилась к своим сородичам на одной из веток лианы.
- Я могу вам помочь? - позади меня раздался нежный женский голосок. Я обернулся и замер на месте в немом шоке. Передо мной стояло юное создание - невысокая девушка в бледно розовом платье, черные локоны покрывали ее хрупкие плечики, обромляя милое личико. Она поправила рукой свои волосы и бабочки что украшали ее прическу взлетели вверх, я проследил за их полетом и вернул свой взгляд к девушке.
- Вы волшебница!? - полу утвердительно полу вопросительно спросил я. В ответ я услышал ее дивный смех, словно переливы серебренных колокольчиков.
- Нет, - с улыбкой произнесла она, - Но в моих в моих силах вам помочь.
- Ах, да мне нужен букет… для женщины, - ее изящная бровь вопросительно поднялась.
- Это моя мама у нее день рождение, - словно провинившийся признался.
- Расскажите мне о ней где родилась, чем увлекается, какой ее любимый цвет, время года, - обходя меня произнесла девушка.
Запустив руку в волосы, я ударился в рассказ о своей маме - Лилиан Кетрин Уитлок, пока я говорил девушка ходила от одних цветов к другим. Я так увлекся рассказом, что не заметил, как девушка проследовала к стойке, приглашая меня за собой. Закончив с составлением композиции, девушка протянула мне букет полевых цветов - ромашки, лютики, колокольчики, маки и еще какие-то цветы.
- Как вы узнали, что мама любит именно полевые цветы?
- Вы об этом мне рассказали, - лукаво подмигнув сообщила мне волшебница.
- А какой ваш любимый цветок? - поинтересовался я, расплачиваясь за букет.
- Кактусы всегда колючие цветут очень редко, но эти цветы красивы своей индивидуальностью.
Я хотел продолжить свое общение с этой прелестной феей, но телефонный звонок прервал мои планы, мне пришлось распрощаться с хозяйкой волшебного королевства и отправиться к родителям, которые уже начали волноваться моим долгим отсутствием.
Стоит ли говорить в каком мама была восторге от цветов, признаваясь, что букет унес ее в годы далекой юности? И что на следующий день я стоял на пороге цветочного магазина сжимая в руках кактус?

В волосах у нее ленты, в глазах – искры. Она танцует по зеленым полям, купаясь в лучах утреннего солнца. Большего мира ей пока не надо. Только тепло, свет и природа.

В лесу она преображается. Широко распахивает глаза и глядит на верхушки деревьев, что скрывают солнце. Говорит, каждый лес хранит тайну. И идет дальше по тропинке, слегка касаясь листьев кустарника и высматривая что-то. Что-то, что может быть сокрыто. Что-то необычное. Незримое. Нереальное.

Если бы она только знала.

Неожиданный ветер шелестит ветками. Она оборачивается. Зовет за собой в лабиринт деревьев и зелени. Не заходи далеко.

Чем дальше она идет, тем темнее лес, тем гуще тьма. Еще чуть-чуть, и заметит. Спустя пару минут резко останавливается. Догадалась? Умная девочка.

Вслушивается. Всматривается. Хмурит лицо. И понимает.

Нет стрекота сверчков. Нет щебета птиц. Нет муравейников. Нет вездесущих белок и лисиц. Все, что она видит вокруг - лес. Все, что она чувствует – свое дыхание, теперь шумное и прерывистое. Свое. И чье-то еще.

Не вздумай убежать.

Не слушает. Как она говорила? Каждый лес хранит тайну? Теперь ты будешь хранить ее вечно.

Зарисовка №44

Irenekitty — Mon, 14 Sep 2015 21:02:36 GMT

Диалог

Зарисовки №43

Irenekitty — Thu, 10 Sep 2015 08:40:33 GMT

Песня: Бумбокс - Та, что

- Здравствуй, родная, давно не виделись…. Ну как ты? Хотя, о чём это я? Прости, глупый был вопрос. Просто… помнишь то время, когда мы были вместе? Мы были так счастливы, так сильно любили, думали, что будем любить вечно, что никогда не расстанемся, всегда будем вместе, всегда будем счастливы…. Как давно это было. Скажи, что с нами случилось? Почему всё вдруг рухнуло? Как мы могли это допустить? Ведь мы любили! По-настоящему любили! И сейчас… до сих пор… я люблю тебя также сильно, как прежде…. Но теперь это не имеет значения. Уже ничего не вернуть назад, как бы сильно этого не хотелось. Судьба не даст нам второй шанс, и мы уже никогда не будем вместе…. Как же так? Как такое могло случиться? Я столько лет жил надеждой на новую встречу, на второй шанс, и даже предположить не мог, что…. Я считал, что сумею всё исправить, думал, что ещё не всё потеряно, думал.… Все эти годы я лелеял надежду на то, что мы снова будем вместе, что ты простишь меня, и всё вновь станет как прежде. Как глупо… Я столько лет прожил надеждой, которой в действительности никогда не существовало. Для нас никогда не было надежды, потому что уже нет никакого «нас»… ведь «нас» не может существовать без тебя… а тебя больше нет… Страшно… глупо… нелепо… Я всегда представлял, что ты где-то там, где-то живёшь, ходишь на работу, общаешься с друзьями, просто где-то существуешь… Я столько раз спрашивал себя, где ты? С кем? Думаешь ли обо мне? Счастлива ли ты? Пусть даже с другим…. Но я никогда и представить себе не мог…. Прости меня…. Если бы не я, возможно, всё могло быть иначе… Ты бы не уехала… не было бы машины, потерявшей управления на скользкой от проливного дождя дороге… не было бы автомобиля нёсшегося по встречке… не было бы аварии… и ты была бы жива…. Прости, что я тогда всё разрушил. Я сам не знаю, почему я это сделал. Наверное, я просто испугался. А когда понял, что натворил, хотел всё исправить, но ты уже уехала, обрубила все контакты и скрылась в неизвестном направлении…. Я до сих пор не могу поверить, что после нашего расставания ты прожила всего три месяца… каких-то несчастных три месяца… а я узнал обо всём только сейчас, спустя столько лет… Я приехал как только смог, прости, что это заняло целых десять лет…. Но теперь я здесь, стою под проливным дождём, точно таким же, как и в последний день твоей жизни, разговариваю с тобой и знаешь, впервые за все эти годы я испытываю чувство умиротворения.… Чувство, которое я всегда испытывал, находясь рядом с тобой… словно ты сейчас тоже где-то здесь, стоишь совсем рядом, и слушаешь мою сбивчивую и путаную речь. И знаешь, от этого становится легче, спокойней, словно я, наконец-то, обрёл то, что потерял так много лет назад… тебя… ту, что была со мной…

Машина неслась по серой ленте дороги, по лобовому стеклу стучали капли дождя так сильно, что дворники ели успевали справляться, встречные машины тускло приветствовали своими огнями. В салоне авто было тепло, мягкие звуки джаза обволакивали, принося спокойствие и умиротворение. Я повернул голову к пассажирскому сидению, в котором мирно спала моя любимая. Мы возвращались с семейного ужина, где состоялось знакомство моей любимой и родителей, они были восхищены ей, как и я при первом знакомстве с Элис.

***

Я очнулся от звука дождя, что барабанил по стеклу. Наша маленькая квартирка в Сиэтле была, как-то по-особенному пуста, чувствовался холод и одиночество. Все находилось на привычных местах, застыв в ожидании, когда вернется хозяйка, чтоб озарить все пространство своим светом и энергией. Но все равно что-то было не так, я упускал какую-то деталь, очень важную деталь. Я подошел к окну. Капли дождя бежали на перегонки по стеклу, стремясь достичь своей цели - лужицы на карнизе, на которую завистливо поглядывал кактус через окно. Я невольно улыбнулся этой картине, взяв кувшин полил засохшее растение, - Пей дружок, не печалься скоро придет хозяйка. Элис любила кактусы, говоря, что за своими шипами они скрывают самые красивые цветы. Тяжелый воздох вырвался из моей груди - Где же ты любимая? - спросил я в пустоту квартиры.
Я склонялся по квартире еще минут сорок, зайдя на кухню обнаружил пустую миску кота, странно, но я негде его не видел. Наполнив кормом емкость, продолжил свои скитания. Стены начали на меня давить, словно выталкивая наружу под проливной дождь. Все больше ощущая дискомфорт я решил подчиниться этому странному чувству и выбраться на свежий воздух. В коридоре я обнаружил свою пропажу, моего старого и верного друга - рыжего кота Маркуса. Тот уютно устроился на моих тапках, уместив свою рыжую морду на замшевых туфлях Элис, когда я поравнялся с ним, кот резко вскочил ощетинился, зашипел и скрылся в глубине квартиры. Такая реакция меня несколько удивила, но я не стал заострять внимание, покидая свое прибежище.
Меня встретила прохлада, моросящий дождь, тусклый свет уличных фонарей. Подняв воротник своей куртки, я побрел по улице в неизвестном направлении. Капли скользили по моему лицу, волосам, проникая за шиворот, я не замечал, как намокает моя одежда, принося дискомфорт, ноги сами меня несли по пустынным улочкам, будто зная где именно я должен сейчас находиться. Пройдя несколько кварталов, я вышел на широкий перекресток, освещенный светом уличных витрин, фонарей. Большое скопление машин привлекло мое внимание, даже нет, меня потянула туда какая-то неведомая сила. Проходя мимо машин скорой помощи и бригад спасателей меня охватило чувство дежавю и вместе с этим на сердце растеклось тепло и тут же сменилось пустотой, словно это тепло прошло сквозь сердце и пропало в темноте ночи. Перед моим взором возникла картина два покорёженных автомобиля, голоса спасателей и врачей, которые вытаскивали пострадавших, оказывая им помощь и госпитализируя их в больницу. Я же видел другое…
Проливной дождь, перевернутый автомобиль по среди дороги, осколки стекла, вой серен, тело девушки с кислородной маской на лице, помещают в карету скорой помощи, в то время как тело молодого парня упаковывают в черный пакет. Осознание и память медленно пробирались по извилинам моего мозга и как только они достигли нужной точки все стало на свои места. Вечер, дождь, мы с Элис возвращались от моих родителей, яркий свет, визг тормозов на скользкой дороге удар, темнота… я умер…
Крик боли, отчаянья, потери пронеся по улице, но никто не заметил мучений парня, что склонился на колени под гнетом своего горя, его никто не видел каждый занимался своим делом, спасал тех, кого можно было спасти.
- Джаспер! - донесся тихий голосок до парня, через голоса спасателей и врачей, рев моторов машин и улисившийся дождь.
- Джаспер! - и сердце парня вновь наполнилось теплом, которое уже никуда не пропадало, а наоборот распространяло тепло по всему телу.
- Джаспер! - парень поднялся на ноги, чтоб встретиться с глазами любимой.
- Элис!
Две души устремились навстречу друг другу, минуя людей на своем пути. Под проливным дождем посреди проезжей части среди машин и суетящихся людей, парень сжимал в своих объятиях хрупкую фигуру девушки покрывая поцелуями ее лицо и шепча слова любви.

***

Городская больница. Доктор Стивенсон шел по коридору, просматривая бумаги, когда к нему подошла медсестра.
- Доктор, пациентка из седьмой палаты умерла, не приходя в себя, сердце отказало, - произнесла медсестра по имени Сюзен.
Стивенсон оторвался от своих бумаг и взглянул на девушку, затем перевел взгляд на окно палаты под номером семь. На кушетки лежало хрупкое тело девушки с черными волосами, бледной почти белой кожей словно фарфор, да и сама она была похожа на статуэтку балерины. Медсестра, находящаяся в палате, отключала провода от тела, а затем и вовсе скрыло ангельское создание под белой простыней от посторонних глаз.
- Жалко, такая молодая, - тихо произнесла Сюзен, наблюдая, как и доктор за действиями своей сослуживицы.
- Сколько она пробыла в коме?
- Пять дней…

Все бренно.
Теперь он осознавал истину особенно остро. Здесь, в тишине разбитых сердец, крушения надежды, что тянулись кровавым шлейфом за ее телом, за графитовым асфальтом, как озеро оникса, где только тьма властвовала в дождливой ночи.
Его не замечали, он видел лица, их сожаление, то, как опускали глаза, пряча гребаную жалость. Ведь ей было незачем умирать, ей не нужно умирать. Лучше бы Смерть забрала его... А может, так и вышло? Потому что он больше ничего не чувствовал: ни крови, струящейся отовсюду, но будто из нее. Это покров алой маски беспощадной Смерти.
Он убил ее. Собственными руками. Так кто же он? Человек, ли? Монстр, чудовище...
Он не помнил, как побежал. Дождь хлестал по плечам, бил в лицо, но и этого казалось мало. Ему хотелось прыгнуть в бездну, чтобы легкие заполнила вода. Сжать ее ладонь и в последний раз заглянуть в глаза, полные ужаса и безысходности.
Потому что это стало бы их общим концом. А может... Начало.
Даунтаун сверкал, у него нет плохих дней, нет неудач, нет поражений, нет потерь. Только бесконечный поток людских амбиций, заключенных в потреблении. Но ведь и они живут и любят, страдают и ненавидят. Только сегодня его день. Их. Сегодня ночь его греха.
Когда он попытался обернуться, то колени подогнулись. Ноги больше не смогли удержать его, словно весь груз несчастья наконец нагнал, навалился и раздавил.
У них могла бы быть другая жизнь. Теперь он осознавал и эту истину.
Но было поздно.
Есть вещи, которые нам не дано вернуть. Время и люди...
И когда он все же оглянулся, тень кого-то настигла его и резко придавила к земле. С его стороны не нашлось желания на сопротивление, он позволил незнакомцу разорвать свое горло, в последний раз бросая мутный взгляд на Бруклинский мост.

Зарисовки №42

Aelitka — Tue, 08 Sep 2015 11:35:34 GMT

Ненавижу!

Часть 4. Все познается в безысходности.

Когда-то давно, еще на заре цивилизаций и осознания чего-то масштабного в душевной организации, образовалось первое общество. Обрастая с течением времени, сложными механизмами противоречий и правил, оно трансформировалось в так называемую Систему. Пространство, правовое, религиозное, социальное, - место обитания каждого здравомыслящего человека. Оно стало диктовать нам, что такое хорошо, а что такое плохо; что белое и черное, что есть правда, а что — ложь. И когда ты оказываешься изгоем Системы, то в полной мере ощущаешь на собственной шкуре каково ее влияние. Оно огромно, оно диктует вам, как жить, что пить, что есть, кем быть и кем не становиться ни в коем случае.
Мои друзья по несчастью знают, что такое стать врагом Системы, и она беспощадно давит их, словно букашек, мелких и заразных. Мы перестаем быть людьми, у нас больше нет прав. Мы — никто. И когда я впервые вижу лица входящих, то на них читается одно — презрение. Потому что Система однажды внушила в их умы, что бродяги — нарывы на здоровом общественном теле, социоиждивенцы, утратившие смысл жизни, состоящий в том, чтобы лизать чьи-то задницы и гробиться в бесконечной погоне за вожделенными бумажками.
Вы думаете, я их ненавижу, но я ненавижу не людей, я презираю Систему. Она больше, чем мы, она больше, чем смерть, она и есть сама смерть.
И я, чудом избежавшая кончины насильственной, теперь взираю молча на черные формы с блестящими жетонами. Пара крепких ребят зыркают в мою сторону, а затем переводят взгляд куда-то за спину. Это словно ток по намокшим проводам: интуиция заставляет дрожащее тело прийти в движение и обернуться, сделать усилие и натолкнуться на фигуру во тьме.
Она стынет в углу, ее сложно признать за нечто одушевленное, однако она принимает очертания человеческого, и время будто исчезает, едва я вглядываюсь в лицо тьмы.
Если тьма может породить человека, то он сидит и смотрит на меня так пристально, что пыль, потревоженная двуногими созданиями, замирает в полумертвом воздухе. Да, на лице тьмы печать изнуренных мучений, боли и безысходности, она проникает через глаза черного и зеленого, и тогда я понимаю, что оттенки во взгляде порождения тьмы не смешиваются. Это унисон низменного, сломленного и последнего помешательства, потому как я не могу прочесть, скрывается ли за ним что-то, что люди называют сознанием. На самом деле, где-то глубоко внутри меня нарастает ужас. И когда я стараюсь оторваться от обозрения бледного лица с живыми барометрами неприкрытых чувств и эмоций, то понимаю, что не в силах пошевелиться. И пусть другим покажется это лицо с острыми скулами и густой бородой цвета ржавой меди отталкивающим, мне оно видится невыразимо противоречивым: оно прекрасно и ужасно одновременно.
Мой взгляд с трудом скользит, катится вниз по плечам и рукам, и тогда, длинные пальцы поднимают бурю воспоминаний в голове. Это он! Он не спаситель. Он палач!
И прочтя по глазам истину, порождение тьмы тихо шепчет:
- Ариэль.
Глухой, низкий голос пронзает мои нервы, и я бросаюсь на него изо всех сил.
- Сволочь!
Но дорога к нему невозможно трудна: чьи-то руки скручивают меня в узел и чуть ли не бросают ниц к ногами порождению тьмы. Дрожь волнами поднимается изнутри, и хочется хныкать, как маленький ребенок, от поражения, от бессилия.
- Эй, Джейк! Помоги! - Раздается позади. - Она бешеная.
Вот почему я ненавижу Систему. Презрение, которое осталось у меня в память о беззаботной жизни. О моей семье...
Порожденный тьмой смотрит на потуги троих человек и вдруг поднимает голову.
По полу раздается стук каблуков, помимо защелкивающихся на запястьях браслетов, но я замираю в последнюю секунду, делая удивительное открытие.
Лицо напротив озаряется, словно охваченное каким-то небесным светом, и черно-зеленый лихорадочный блеск уступает ясному взгляду человека, а не зверя.
Я следую за направлением его взгляда и вижу в полумраке женщину.

Ненависть…
Нет, пожалуй, это слишком громкое имя для того чувства, которое она испытывает к нему теперь. Но, тогда как его назвать? Презрение? Отвращение? Омерзение? Она могла бы с легкостью выкрикнуть: «Ненавижу тебя! Ненавижу!» Вот только было бы это правдой? Действительно ли это то, что она к нему испытывает? Вот кофе в ее картонном стакане действительно обладал премерзким вкусом, но она ведь не станет из-за этого ненавидеть свой любимый напиток. Просто постарается больше не попадать в забегаловки сомнительного вида, в которых подают не менее сомнительного качества напитки. Это даже будет почти не трудно: нужно всего лишь… Всего лишь что? Уйти от него? Уйти, чтобы он перестал быть вечным раздражителем, вызывающим желание сесть за руль и ехать, куда глаза глядят. Ехать, покуда хватит горючего. Затем остановиться на ближайшей заправке, залить полный бак и ехать дальше. Что бы не видеть. Чтобы не слышать. Чтобы не знать. Не видеть его утренней сонной улыбки. Не слышать его хриплого спросонья голоса. Не знать, как приятно ощущать рядом с собой его теплое ото сна тело.
Забыть все. Вычеркнуть из жизни. Возненавидеть.

Зарисовки №41

Limon_Fresh — Tue, 08 Sep 2015 11:29:15 GMT

Нечаянно

Все познается в безысходности.

Как таковая, болезнь имеет две формы: скрытую и открытую. В первой стадии она ведет себя тихо, еще робко, словно озираясь в страхе. Ее раздирают противоречия, хотя она, на свой риск, делает первый шаг, встречая вялый отпор или путем нечаянных проб добивается таки успеха. Тогда это дает болезни надежду, уверенность в малознакомой почве, она с оглядкой осваивает территории по тихому, размеренному темпу, и мы не подозреваем, как ее латентные силы крепнут, приумножаются.
Мы начинаем с малого, как и болезнь: смеемся над чьей-то болью или неприятностью; затем больше — проходим мимо полумертвых птиц или игнорируем изувеченных бродяг. Так расцветает равнодушие — следующий шаг в разрушительном воздействии над человечностью. Вы думаете, почему я размышляю над этим, находясь на грани жизни и смерти? Почему не сожалею о несделанном, почему не сокрушаюсь о несказанном?
Потому что равнодушие завладевает некоторыми из нас в тот момент, когда мы теряем надежду. Если бы болезнь современности — равнодушие, отступило хоть на миг от любого из нас, мир бы стал чище. Жестокость, что становится следующей ступенью к развитию малодушия, мертвых внутри, но живых снаружи людей, то я бы не оказалась сейчас на пограничной стадии, плавающей в жутком кубическом аквариуме и не смотрела на лицо палача, прекрасное, структурно вылепленное матерью-природой, имеющего странный изъян, который станет моим кошмаром, если вдруг Судьба дарует мне жизнь. Глаза, что глядят по ту сторону, где люди совсем близко не догадываются, что я уже готова уйти туда, откуда большинство не возвращаются. Эти глаза другие, почти нечеловеческие, они не не похожи на те, которые принадлежат сотням ньюйоркцам, они иные: левый — зеленый, правый — черный. Оба незримые свидетели и палачи, к ним присоединяется ладонь с длинными пальцами, касаясь моей стеклянной тюрьмы. Тьма явила свое лицо перед агонией, но вот мое тело тяжелеет, веки больше не борются с участью никогда не увидеть ни серого монолита, ни редких деревьев, ни солнца и голубого неба над собой.
Пузырьки последнего воздуха покидают легкие, волосы, словно причудливые водоросли, окутывают лицо и шею, и я замираю. Это конец. Я больше никого не вспомню, никого не прогоню мысленно, не обижусь и не порадуюсь чему бы то ни было.
Жестокость порождена малодушием, она проистекает из наших поступков. Вероятно, этот поступок никогда не станет известен широкой публике. Все мы привыкли думать, что бездомные виновны в своем положении сами, но спасать утопающих никто не собирается.
Сердце замирает, хотя сквозь мутность слышен какой-то стук. Я ничего не вижу, потому где-то в умирающем мозге проходит еле заметное недоумение.
Тук-тук... Тишина. Громкий звук, смазываемый толщей воды.
Тук-тук...
Следующее, что происходит, это резкий взрыв, который захлестывает мое тело. Оно немилосердно падает, а вокруг исчезает саван, окутываемый ранее, служивший смертью. Нечто острое вонзается в несколько частей тела, затем что-то стучит, когда я оказываюсь в холодной, промозглой сфере. Сфере воздуха.
Мое тело приподнимают, разворачивают, как полумертвую рыбу, а затем бьют по лицу, давят на грудь. Внутри мне хочется кричать, отталкивать и бесноваться, не того хотелось моей душе. Я уже приняла конец, так зачем продлевать муки агонии?
Однако мой спаситель упорнее, он дышит в рот, разгоняя воду, она мчится, устремляется вверх, и глаза распахиваются, а тело срывается в судорогах, отторгая жидкость прямо на грязный пол. Звуки и запахи врываются в уши, конечности едва слушаются, онемев. Меня начинает трясти от холода, и тогда приходит понимание — я все же выжила.
- Жива, - облегченно вторит мой спаситель.

— Ой, прости. Я нечаянно!

Ага, конечно. Так я и поверил, что ты на меня «нечаянно» вылил этот замечательный тыквенный сок, прямо на макушку. И всё по той же нечаянности он мерзко холодит мне спину. И конечно же нечаянно теперь прилипает мантия к спине, вызывая кучу мерзких ощущений. Нечаянно. Абсолютно.

— Конечно, Сириус, ты же не мог сделать это специально.

За что, братец? Вот что я такого тебе сделал? Ведь не видно в твоих глазах ни раскаяния, ни даже хотя бы жалости. Только холодная, ничем не прикрытая ненависть. Не в силах смотреть на него, отвожу взгляд и продолжаю вяло ковыряться в тарелке. Есть уже не хочется, но и уходить прямо сейчас — это оказаться под новой волной усмешек и издевок с твоей стороны. Наверняка ведь не упустишь шанса съязвить по поводу того, что я трусливо убегаю, поджав хвост, вместо того, чтобы ответить.

Нечаянно. Сколько же было этих «нечаянно» со времён твоего поступления на Гриффиндор. Кажется, всеобщая ненависть между львиным и змеиным факультетами напрочь отбила в тебе остатки тёплых братских отношений, «выживших» после постоянных стравливаний нас матерью. Я всегда восхищался тобой, брат. Ты силён. Силён духом, и потому можешь противостоять нашей матери. А я слабак.

Медленно пропускаю меж пальцев слизеринский полосатый галстук. Смешно. Никогда не хотел попасть на этот факультет. Он мне ненавистен так же, как и тебе. Но я слишком слаб! Мне не хватило смелости даже подумать о том, чтобы выбрать другой факультет. Едва возникает мысль о том, что мать будет недовольна мной — и мне становится страшно. Её взгляд, бесчувственный и устрашающий, кажется, всегда проникает прямо в душу. Я не могу противиться ей. Я — не ты.

Я жалею, что всегда отказывался следовать за тобой если это вызовет недовольство родителей. Я жалею, что удерживал тебя на месте, не давая шанса вырваться из паутины нашей семьи, сковывающей всех Блэков с самого рождения. Я обо всём жалею.

А теперь я расплачиваюсь за это. И платой стала твоя ненависть ко мне.

Зарисовки №40

Irenekitty — Tue, 08 Sep 2015 11:25:34 GMT

Болезнь

Часть 2. Все познается в безысходности.

У тьмы есть жуткое качество — неожиданность. Ты вязнешь в обыденности, а затем вдруг по твоим проводам идет чистый адреналин, и мир уже не кажется таким серым, сердце выбивает чечетку, потому что именно она — ритм жизни. То, за чем другим никогда не спрятаться, из-за чего становятся наркоманами. Заложниками адреналина.
Прямо сейчас он впрыснулся глубоко в клетки и на смену Госпоже Неожиданности пришло еще одно качество тьмы, что живет с нами изо дня в день. Оно древнее, идет вслед за ней и нашептывает, что уже не будет все как прежде. Мы пытаемся избавиться от него, кто-то годами, кто-то думает, что свободен, но это обманчивое состояние. Все мы боимся. Так или иначе, чего-то или кого-то. Мы испытываем страх. Он липкий или леденящий, берущий за душу или всепоглощающий, как ужас, и некоторые всеми силами бегут от него, спасаясь живительным источником света, только страх не такой. Потому что он идет рука об руку с Господином Ужасом, стоит нашему мозгу обработать клеточками, что опасность уже не призрачный обман, не болезнь и не наваждение. Явь, что диктует изо дня в день нечто понятное, безопасное, превращает нас в роботов, а потом теряет смысл, едва ужас подкрадывается к нашей мнимой безопасности. Больше нет убежища.
И вот уже что-то обозримое колышется под моими ногами, я делаю рваный вдох, а воздух больше не кажется таким приятно-затхлым. Он обманчиво поглотил безобидность и поселил в сердце страх и животный ужас. Где же гребаная интуиция? Ее нам должны были передать праматери с молоком и причудливыми цепочками ДНК, так нет же, моя, видимо, выбилась из колеи опыта и подняла голову, чтобы сказать себе: «А тебе слабо?» Вот ведь сука!
Я вижу лишь голубую воду, она мне намекает, что дела-то не очень... А как все хорошо начиналось... Без связанных рук за спиной, без причудливых бликов от кубического сосуда, над которым ноги держит обманчиво-надежная опора. Какая-то часть вопит, что нужно вспомнить о последнем желании и вызвать в убийце хоть кроху жалости, потому как рот свободен и можно орать целые баллады. Однако я смотрю во внушительную тень в углу с безразличием. Тьма порождена, прежде всего, тенями. Что же появилось раньше? Тьма или тень? Наоборот?
Сколько бы времени ни прошло, мы смотрим друг на друга. Тьма на меня, я — на нее. В голове должны проистекать картинки из жизни, кто-то должен плакать по тебе, но все, кто был со мной, - предатели. Так обязана ли я думать о них? Дали ли они мне последний шанс? Ведь тьма не собирается делать это. Она просто разрастается, мнется под немыслимыми углами, превращаясь в человека, неотделимого от нее. Он — ее порождение.
Поздно сокрушаться о собственной участи, больше нет желания посетовать на то, чего не успел.
Я вдыхаю глубоко, когда тень скользит ближе к голубым отблескам, желая стать видимой, но тут же отступая с явным намерением покончить раньше со мной.
Треск чего-то старого, писк...
Оглушительный плеск окружает меня, это мое тело погружается в водяной куб.
Выдыхая, я прижимаюсь к стеклянной стене. За ее пределами тень рассеивается, меня накрывает лихорадочная, болезненная агония, а затем предстает лицо. Бледное, оно прекрасное, неотрывно следящее за мной. Пузырьки вырываются на поверхность, со мной сложнее. Мы ведь не на равных.
Говорят, красота требует жертв. То есть, ты прекрасен, но платить должны другие? Тот, кто трус, может обрекать на жертвы окружающих. И я смотрю в лицо напротив до тех пор, пока взгляд не мутнеет. Лицо исчезает, и кто его знает, что это.
Возможно, я умерла.

Зарисовки №39

Aelitka — Tue, 08 Sep 2015 11:22:15 GMT

Семья

Часть 1. Все познается в безысходности.

Аристотель как-то говорил, что город — единство непохожих. У него, наверняка, хватило бы времени изумиться и ужаснуться тому, как живут потомки. Мы все превратились в обывателей, безнравственных и малограмотных. Если раньше человек жил ради открытий, ради мира, то сейчас, то и дело мы наталкиваемся на сообщения об очередной войне. Тогда бы Аристотель задумался, прежде чем стать наставником Македонского. Он бы посмотрел на современность и разочаровался в бытие бесцельного, деградирующего общества. Города, в единстве которого заключается полное отсутствие мира и согласия. Конечно, и на тот момент захватывались целые страны, однако деньги еще не достигли столь разрушительного воздействия, как сейчас, а люди все же делали открытия в стремлении не обогатиться или прославиться, а потому что шли по зову сердца. Говорят, у каждого есть свое предназначение, место. Определяя себя, мы стремимся найти его, и неразрывно следуя за мечтой, постепенно разочаровываемся в ней. Как и в жизни. Как и в мире, где правят деньги.
Нью-Йорк — это единство непохожих, семья, что имеет по уроду на каждого сознательного индивидуума. Того, кто не забыл насколько важна человечность.
Вероятно, я попала к нечисти, не ведающей о ней и забывшей об истинном предназначении.
Быть человеком.

Зарисовки №38

Irenekitty — Mon, 07 Sep 2015 12:12:55 GMT

Безысходность

У Нью-Йорка множество лиц. Как и для каждого человека, у него существует великое количество путей, он может поднять до небес и опустить в бурлящие жерла ада. Нью-Йорк демонстрирует кичливую роскошь и убогое подобие жизни. Самое главное — успеть заскочить в поезд удачи, расцеловав в задницу изменчивую хозяйку-судьбу. Она безжалостна, и под руку с городом, выхватывает из рукава козырь для того или иного смертного по собственной прихоти, отмеряя благ в избытке для кого-то и лишая другого смысла к существованию.
Если вы хотите знать, как стать владыкой мира, то вам сюда, но если вы не хотите бороться, как я, то оставьте надежду за дверью, вдохните липкий, ядовитый воздух, расстаньтесь с тонкой опорой, на которой пытались удержаться все это время, называемой жизнью, и спуститесь пониже, под самую землю, загляните в темнейший, злачный угол и найдите таких, как я. Среди грязи, копоти и испражнений, в груде бесформенных обрывков, блеклых гламурных куч тряпья, мы сидим в глотке Нью-Йорка, словно черви, питающие Новый Свет, слывший и ставший местом исполнения американской мечты. Есть среди нас и те, кто не добился чего бы то ни было, есть другие, вроде меня, кто сдался, тот, кто оставил надежду и поплыл в течении ежедневных скитаний и подглядываний за прохожими. Кто-то из нас напяливал выброшенные шмотки, изображая подобие нормальной жизни, которую ведет каждый из вас, но и они возвращаются из грез в реальность, ничем неприглядную и очевидную: все мы здесь, потому что мы неудачники. Просто отребье.
Вы ткнете в нас пальцем, укорите или прогоните, когда мы станем докучать вам своими протянутыми руками или дурным запахом, но, на самом деле, мы такие, как вы, просто отвратительно грязные и опустившиеся, признавшие, что больше не верим в мечты. Они не бегут за нами, а мы больше не признаем их своими идеалами, не молимся и не падаем ниц.
Я видела, как и среди наших рядов происходило нечто подобное — предательство. Кулаками некоторые выбивали правду и делают это и поныне, только мы честны с самими собой и окружающими. Некоторые, вроде меня, сторонятся этого, иные лезут на рожон даже к прохожим, а копы потом выбивают из них спесь. Они называют это дурью, типа, хотят вернуться и делают попытку, а есть и такие, как я, которые несутся сломя голову от манящего соблазна окунуться в прежнюю рутину. Нет, я не ленивая дура, у меня просто ничего не осталось, и я не верю в жизнь, не верю в людей. Потому что все они проходят мимо любого, кто нуждается в помощи. Равнодушие стало основным качеством, залогом того, что наступит привычное завтра, ты проснешься в постели с любимым человеком, и день станет одним из тех, что ты проживешь по миллиону раз, только... Никто не задумывается, что ты можешь оказаться не в том месте, не в то время, и от тебя будут отворачиваться с омерзением и спешить дальше, в тот самый теплый дом, в который и ты торопился еще вчера. Все проходит... Судьба может сделать финт, от которого ты окажешься на лопатках и не станет никого, кто хотел бы придти тебе на помощь...
Эта осень была на редкость холодной. Где-то в поджилках трясло будь здоров, а, кутаясь, в старое пальто, не почувствуешь сытости. Вообще-то я люблю осень, но как и другие преходящие вещи, и она утратила былое очарование. Кое-что из прошлого еще пыталось настигнуть меня в парке, когда я бродила в особо погожие деньки, и нечто знакомое вливалось в клеточки мозга, стимулировало его и он, как проектор, пытался подсунуть картинки смеющихся детей и счастливых родителей, но я быстро моргаю и бросаю взгляд на свое отражение в ближайшей луже.
В той части Манхэттена, где соединялись непривычная тишина и неброская, почти интеллигентная роскошь, я очутилась около десяти. Наверное, это было похоже на то, как неведомая сила тянет тебя именно в тот вагон, что через секунду взорвется, однако ноги в поношенных ботинках несли меня по идеальным асфальтным дорожкам, искусно затененных фонарями. Складывалось впечатление, словно ты ступаешь по ковру из плотной кружевной скатерти: местами она обрывается, потому что истончилась и прохудела с неумолимым течением времени, а затем ты ступаешь в пропасть, пустое серое полотно безо всяких промежуточных признаков. Асфальт не имеет индивидуальности, он вне жизни, и я останавливаюсь, чтобы изучить каждую трещинку. Может, я не права: трещинки — это отпечатки? Или мозг играет в свои шарады, задавая голодную головоломку?
Наконец отвлекшись от непонятных даже самой себе мыслей, я поворачиваю голову в сторону дома, возле которого меня угораздило заняться странной философией. Если бы ночь не скрывала его под своим покровом, то разница с другими однотипными зданиями была бы ощутимой. Дом производил впечатление запущенного и брошенного. Здесь царила какая-то особая обстановка, аура, что бросала вызов холеному району богачей, и это немедленно подкупало маленькую бродяжку, вроде меня.
Я даже не отдаю отчета в том, как глаза скользят по полуразрушенным ступеням и останавливаются на приоткрытом окне первого этажа, до него чуть меньше усилий, что у меня есть, и я не справляюсь с искушением оказаться внутри. Наверное, там никто не живет.
Да, можно рассчитывать на это, но риск состоял в том, что по ту сторону я была уже на территории частной собственности, а тут и до тюрьмы недалеко.
И все же, вот она я, шарю ногой в пустоте за стеной и нахожу пол. Он не скрипит, и глаза быстро привыкают к темноте и свежему, не спертому воздуху. Внутри просторная комната с высокими потолками, ее красоту ничего не смущает: полное отсутствие мебели придает ей ощущение свободы. Как чистый холст художника.
Несколько секунд я кружу по ней, раскинув руки, это похоже на помешательство, но почему-то все-равно.
Чуть дальше, комната с тремя окнами, образующие полукруг, она кажется светлее, хотя поверхность стекол мутная и серая, словно мышиная шерсть. Пыль повсюду, она имеет отчетливый запах и следует за мной по пятам, вгрызаясь безжалостно в пазухи носа, в глотку. Я ступаю осторожно, однако перед глазами образуется маленькое облако, и я едва сдерживаюсь, чтобы не чихнуть. Не похоже, что тут кто-то живет. Чем не лучшее место для ночлежки?
Обойдя просторные комнаты, бывшие когда-то кухней, гостиной и кабинетом, я иду к лестнице, широкой, дубовой, шоколадного цвета. Она выглядит лучше комнат, однако посередине зияет дыра и острые щепки угрожающе торчат вверх, предупреждая, что визитеров они не жалуют.
Хмыкнув, я возвращаюсь обратно в гостиную, через которую попала в дом, и приваливаюсь к стене, неожиданно теплой. Смежив веки, мне приходит в голову идея, как сюда не залезли раньше? Кто-то из наших патрулировал эти улицы на предмет сердобольных граждан. Не могли же ребята пройти мимо такого лакомого кусочка?
Стоило только идее сформироваться и выльется в рациональное решение убраться из странного дома, как что-то крепко прижалось ко рту и носу, я невольно вдохнула едкую вонь и провалилась во тьму.

Как? Как смотреть в глаза тем, кто отобрал у тебя самое дорогое? Тем, кто дал тебе жизнь, воспитал тебя и отнял, то что тебе дорого. Да родители хотят тебе добра, хотят оградить тебя от бед. Но от куда им знать, что это и есть твое счастье, это и есть твоя жизнь - Он, все для тебя.
«Он преступник, уголовник» твердят они тебе, а твое сердце кричит об обратном. Нет они не знают его, не знают какой он человек. Даже там сидя в заключении он всегда помнил о тебе поддерживал тебя, ругал, кричал, злился, когда ты опускала руки, заставлял тебя бороться, жить. А теперь? А теперь у тебя дыра в сердце, слезы душат тебя каждую ночь, и ты пытаешься скрыть свой крик подушкой от сильной боли в груди, там, где должно биться сердце.
«Они желают тебе добра. Я отпускаю тебя. Живи полной жизнью. Твои отношения с родителями для меня дороже чем наши» - вот так раз, и твоя жизнь кончается, потому что ты знаешь Он не меняет своих решений, и нет шанса на будущее… того будущего, которое ты себе рисовала - его не будет. Все что осталась у тебя это ненависть к ним, и сын, который вытирает тебе слезы с лица и прижимается к тебе со словами «Мама», поглаживая твою спину. Сын с Его цветом глаз, которого зовут так же, как и Его.

Зарисовки №37

Limon_Fresh — Wed, 05 Aug 2015 20:20:35 GMT

Сила

Вайнона с огромной болью в сердце смотрела, как «USS Кельвин» прямым курсом шёл на корабль врага. Она видела, как он рассыпается по частям по время полёта. Она слышала, как её муж говорит с ней, понимала, что слышит его голос в последний раз. Пыталась запомнить все его слова, которые он говорил ей, запомнить его голос... Обладатель, которого, она считала, будет с ней всю жизнь... Который должен был сейчас быть рядом с ней, с любовью в глазах смотреть на их новорожденного сына... Которого больше не будет рядом, и который больше не посмотрит на неё, как будто бы она весь его мир...
Он должен быть рядом. А не на корабле, который вскоре разлетится на тысячи осколков, как и её сердце.
В трикодере она услышала его последнее: «Люблю», и тут связь оборвалась. Посмотрев в иллюминатор, она увидела взрыв, который унёс жизнь её мужа. Она впала в состояние прострации. Могла только, что и смотреть на стену напротив, в то время как челнок уносил её всё дальше от того места, где осталось её сердце.
Как будто бы со стороны, она услышала плач. Опустив взгляд вниз, она увидела у себя на руках сына. Их с Джорджем сына. Она посмотрела в его глаза, точная копия глаз мужа, и поняла, что она должна прийти в себя. Найти в себе силы жить дальше, по крайней мере, ради своих сыновей. Пусть они и потеряли отца, они не могут потерять и мать.
По пути на ближайшую звёздную станцию Вайнона не могла оторвать глаз от своего сына, в глазах которого она набиралась смелости, отваги и силы.

Это была адская погоня.
Блейн понимал, что навряд ли сможет уйти от них, тем более со сломанным пулемётом, но он всё равно старался всячески маневрировать в воздухе. Но это мало, что давало. Град пуль сыпался ему в спину. Крылья и фюзеляж, уже давно были в дырах. В какой-то момент он подумал, что это конец. Он один против трёх самолётов противника, которые не уставали расстреливать его самолёт. Но тут он услышал заряжающий смех, и крик полный отваги: «Рыцари неба». Это был Дженсен. Который мастерски расстреляв самолёт немцев, пустил его под откос. Более того, ему удалось одним ударом убить двух зайцев. Второй самолет, не успев увернутся, столкнувшись с подбитым, взлетел на воздух.
Роулингса била лёгкая дрожь, он уже почти прощался с жизнью, но его друзья пришли к нему на помощь. Он посмотрел налево и увидел ободряющую улыбку Дженсена. Он не увидел в его глазах прежнего страха, только силу, отвагу и стремление отомстить за своих погибших друзей.

Снова послышалась очередь выстрелов, Чёрный сокол вновь встал в бой, вместе с другими подоспевшими самолётами.
Роулингс понял, что именно он должен уничтожить Чёрного Сокола, в память о своих друзьях, в память о Кэссиди.
Бой был не на жизнь, а на смерть. В один упущенный момент самолёт врага оказался за спиной у Блейна, и тут он ощутил, как его плечо прошивают тысячи игл, почувствовал металлический запах в воздухе. Слева от него показался Сокол, с ухмыляющимся пилотом. Он не сказал ни слова, но ясно дал понять, что это конец для отчаянного американца, который посмел, вступить в эту войну.
Перед глазами Роулингса начали проплывать не давние события. Он вспомнил смерть родителей, первый полёт, первого сбитого немца, всех погибших друзей...В голове всплыли слова Кэссиди, что нужно найти смысл в этой войне, по крайней мере для себя. Последним, что пришло ему в голову была Люсьен. Его Люсьен. Он вдруг понял, что больше никогда не сможет увидеть её очаровательную улыбку, её неумелый английский... И осознание этого придало ему сил.
Он резко пустил самолёт вниз, сделал несколько манёвров, чтобы поравняться с Соколом. Когда он посмотрела на пилота, он увидел недоумение в его глазах. Но это не продлилось долго.
Блейн взвёл курок на револьвере и сделал три точных выстрела. Он с какой-то необычайной лёгкостью смотрел, как самолёт его врага падает на землю и взрывается.
Он отомстил, за своих друзей. Он выполнил долг.

Зарисовки №36

Aelitka — Wed, 05 Aug 2015 20:10:45 GMT

Не нужна

Спустя 4 часа...

- Мэм, бросьте пистолет!
Темное дуло было направлено на меня, другое — у виска дрожащей девушки. Я чувствовала ее отчаяние, моя ладонь до боли сжимала плечо, чужое тепло распространялось липкими волнами внутрь, но я не реагировала на то, как человек в моих руках — это чья-то жизнь.
Прохладный ветер с гор бросил в лицо волосы, полицейский говорил что-то еще. Его напарник в патрульной машине проверял мои данные. Если бы все сложилось верно четыре года назад, может, меня не было бы сейчас. Я не стояла, окруженная патрулями полиции штата Мэн, приставив дуло пистолета в висок незнакомой девушки. Это больше не было моей жизнью. И я знала, кто уничтожил ее.
- Мэм, я буду вынужден стрелять, - прокричал мужчина в паре футов.
Да, почему бы и нет?
Девушка начала что-то шептать, еще немного и она потеряет сознание. Как бы мне хотелось потерять связь с реальностью навсегда. Когда из твоей жизни уходит любимый человек, ты оплакиваешь его, а что делать, если он — предатель?
Я щелкнула предохранителем как раз в тот момент, когда в кармане завибрировал телефон. Девушка замычала и чуть дернулась.
- Тише. Потерпи немного, - пробормотала я и вытащила сотовый нарочито медленно, чтобы полицейский видел, что делаю.
Ее банковская голубая форма помялась, но она нашла в себе силы кивнуть, давая понять, что услышала меня.
Вспотевшие пальцы чуть не промахнулись на кнопке, но вот зеленый огонек засветился, а на экране незнакомый номер. Одно из двух. Добилась ли я нужного? Нам некогда было говорить по душам. Я бы с большим удовольствием всадила пулю в Эдварда, за столько дней в моей голове было разыграно сотни сценариев его убийства. Похоже, он действительно был прав: он не ошибся во мне тогда, четыре года назад. Я могла убить...
Я прижала к уху телефон.
- Белла. - Мягкий голос с бархатистыми нотками послал по телу мурашки. Когда-то я любила этот голос, то, как он произносил мое имя... Между нами пролегла пропасть, огромная, как разбитая скала. - Что ты делаешь?
- Ты не знаешь? - Я усмехнулась. - Ты же видишь, Эдвард.
Он помолчал несколько томительных секунд.
Второй полицейский вышел из машины, держа оружие, не поднимая руку. Наши взгляды на мгновение пересеклись.
- Наверное, это не то, что ты запланировал, но я больше не буду игрушкой в твоих руках. Я не нужна тебе.
- Ты нужна мне, Белла! - Зло закричал в трубку он. - Сдайся полиции!
Из моих глаз потекли слезы. Мне так жаль. Жаль, что я была настолько слепа. Почему тогда у меня не хватило ума держаться от него подальше? Я ведь чувствовала, что с ним что-то не так.
- Слишком поздно, Эдвард. Я не нужна тебе. Тебе нужна смерть.
Я оттолкнула девушку от себя, она пробежала несколько шагов, падая в объятия полицейского. Этого должно было хватить.
Направив на себя пистолет, я спустила курок.
Оглушительно и больно...

Весна еще никогда не была для меня такой холодной. И, что самое ужасное, холод шел изнутри, не давая согреться под теплыми майскими лучами, которые уже вовсю радовали всех вокруг.
Но не меня. Разве можно радоваться чему-то, когда твоя жизнь практически в одночасье превратилась в пепел, который горсткой лежал у твоих ног.
А осознание того, что всему этому виной ты сама, колит и так израненное сердце еще больнее. Видеть любимого человека в объятиях другой – это, наверное, самое ужасное, что может случиться с любящей женщиной.
Первое желание, которое возникло при виде Драко, сидящего за столиком в кафе и целующего какую-то девушку, - это запустить в них Авадой. И уже потом, поразмыслив всего несколько секунд, мне захотелось забиться в самую дальнюю нору, которую только смогу найти. И плакать… Сильно!
Навзрыд!
Я совершенно не помнила, как оказалась в нашей с Малфоем квартире, лишь в один момент поняла, что сидит на диване в гостиной и, не моргая, смотрю в одну точку - на нашу колдографию, которую была сделана три года назад, когда мы въезжали в эту квартиру.
Мы были влюблены... Счастливы!
А сейчас, находясь тут одна, вспоминая увиденное, я пыталась вспомнить, когда последний раз Драко целовал меня также? И не могла...

Зарисовка №35

Limon_Fresh — Wed, 05 Aug 2015 20:08:01 GMT

Деньги

Я проснулась... в машине. Память услужливо преподнесла поездку с Элис, Джеймсом и Полом, поэтому мне стало еще больше не по себе.
Когда же я вспомнила, как заснула, то начала вертеть головой.
В салоне, кроме меня, никого не было, а сам автомобиль стоял посреди леса. Позади — круто уходящий поворот дороги, которой едва ли пользовались, а впереди... Я судорожно сглотнула, видя между креслами конверт, белоснежный и гармонично вписывающийся в роскошь песочного кожаного салона.
Внутри меня клокотала истерика, поднимающаяся к самому горлу, прорываясь сквозь наркотический дурман, все еще бродивший в крови. Но страшно становилось даже не от того, что просыпаешься одна в машине посреди глуши леса, а то, что скрывал этот конверт. Последнее послание Эдварда продемонстрировало картину покалеченных тел, безжизненных глаз, уставившихся в никуда и остекленевших от ужаса; сейчас я презирала себя за трусость и омерзение. Нужно было сразу догадаться, что эти психи что-то приготовили для меня. Слишком заурядно и скучно вывозить человека, преодолевая немыслимые кордоны полиции. Это была игра. Чудовищная, жестокая игра.
Как далеко ушли психи, что везли меня? Наблюдают ли они сейчас? Делают ставки? Спорят? У них нет ничего человеческого, они не знают жалости, не знают доброты или любви. Люди — инструмент развлечения.
Подавив огромнейший соблазн сесть за руль и умчаться к чертям собачьим, я взяла конверт из плотной бумаги и вытащила листок. Такой же плотный, явно дорогая бумага, на которой напечатана строка:
11415142513.
Всмотревшись в цифры внимательнее, мной овладела паника вперемешку с ужасом. Что если это координаты очередной жертвы, замученной тремя психами? Вдруг они убили кого-то, пока я мирно посапывала на заднем сиденье?
На обороте листа слово «Включи».
Что за головоломки?
Обведя взглядом салон, я честно покрутила и потыкала все, до чего смогла дотянуться. Тело было ватным, а ноги плохо слушались. Пришлось выйти из машины.
Лес шуршал листвой, будто приветствуя, птицы тревожно вспорхнули ввысь от громкого хлопка двери, я не без удовольствия вдохнула свежий воздух. Говорят, нужно наслаждаться каждой минутой бытия, когда же его отмеряет кто-то за тебя, оно становится дороже любых денег мира. Хотелось бы и мне понять, как остановить то, что начато...
Было лишь одно место, до которого я не добралась: небольшой экран на приборной панели. Его-то я и включила с замиранием сердца. Экран моргнул, он тут же показал до боли знакомый салон и лицо девушки. Элис Брэндон. Она улыбнулась, отчего мне стало тошно.
- Привет, Белла, - ее голос был весел, - надеюсь, ты не злишься на нас. Ты уже нашла конверт? - Она сделала паузу, словно действительно ждала ответа. - Сейчас ты находишься недалеко от города Бэтл, и это достаточно далеко от Портсмута, так что не пытайся связаться с полицией или попросить помощи. Мы наблюдаем за тобой. - Фокус сместился на длинноволосого Джеймса, ухмыльнувшегося в камеру. - Эдвард попросил нас кое-что сделать, это покажет, насколько ты хочешь быть с ним. - Девушка вновь оказалась в поле зрения. - Итак, Белла, в конверте указана комбинация цифр ячейки местного банка, в который ты должна проникнуть. Как именно — зависит от тебя. Если через пять часов ты не вскроешь ячейку, то одна милая брюнетка умрет. Она попросту задохнется.

Деньги не пахнут! – довольно известное выражение, наверно знакомо оно почти всем? Конечно, каждый может понимать его по своему, но в итоге смысл один – каким бы видом деятельности ты не занимался, деньги, как оплата твоего труда, всегда остаются деньгами. Они не имеют какого-то определенного запаха, вкуса, цвета, это просто то, за счет чего ты делаешь свою жизнь комфортней. Обустраиваешь свое жилье, покупаешь одежду, делаешь подарки своим близким людям, все это делается за счет денег, и главное здесь цена вопроса, а не многообразие выбора, как думают многие. Я это понимаю, и принимаю, как есть, но при этом не стремлюсь заработать больше, чем нужно для семьи, хотя, то, что я почти каждый рабочий день задерживаюсь на работе допоздна, не говорит в подтверждении моих слов. Но моя семья и мои друзья уже давно поставили мне диагноз – трудоголик и уже не так рьяно доказывают свою точку зрения, что отдых от работы просто необходим и в первую очередь мне. Все уже поняли, что легче сдвинуть планету со своей оси, чем меня заставить отложить дела на потом, поэтому смирились уже, но только не мой муж – Рон. Он мне каждый вечер, как только я возвращаюсь из министерства пытается доказать, что я не правильно живу, что мне нужен отдых. Конечно, будь его воля, я бы вообще дома сидела и растила уже двух ребятишек, и пока мне везло, я находила аргументы и доводы, понятные для него и отстаивающие мою точку зрения. Но сколько еще времени будет эта война продолжаться? Я уже устала от наших ссор и криков, что последнюю неделю домой приходила к десяти вечера, специально засиживаясь на работе допоздна, что бы Рон спал, к моему приходу и не поднимал тему о моем трудоголизме.
Вот и сегодня я закрылась у себя в кабинете и разбираю отчеты, которые мне прислал весь наш отдел для проверки и сдачи их нашему руководству. Взглянув на часы, я увидела, как маленькая стрелка устроилась между одиннадцатью и двенадцатью часами. Ужас! Осталось полчаса до полуночи. Сегодня я точно перестаралась, так скоро меня Рон и из дома выгонит. Зачем ему такая жена? Встает с петухами, быстро приводит себя в порядок, варит кофе и убегает на работу, а приходит, чуть ли ни в полночь? Не о такой семейной жизни он мечтал, с его воспитание и виденьем семейного счастья. Молли Уизли – самая лучшая в мире мать и хранительница очага, когда Рон делал мне предложение, я даже в его глазах видела идеальную картину мира, в котором он хотел жить: Муж – защитник, добытчик и опора, который содержит свою семью, жена – это уют и красота дома, она всегда в платье с передником ходит по дому и прибирает несуществующий беспорядок или готовит завтрак, обед, ужин, а дополняли эту картину пара малышей бегающих по дому и стуча своим босыми ногами по полу. И это потрясающая картина жизни, жаль, что не моя, ну, не хочу я, в двадцать три года, обзаводится двух или трехэтажным домом, садом и огородом, а тем более детьми! Я хочу изучать права, порядки и законы, быть активным гражданином общества, а не домохозяйкой переживающей из-за сериалов! Рон этого не мог понять, ни год назад, когда я стала его женой, ни сейчас, поэтому мое убежище, в виде моего личного кабинета заместителя главы отдела по правовой безопасности, с каждым днем становился все уютнее и уютнее. Сначала рамки с фотографиями своей семьи оказались на всех горизонтальных поверхностях, потом пара горшков с цветами, поместились на маленьком, но широком подоконнике, затем коврик под моими ногами, половина моей домашней библиотеки переехала сюда, если не большая ее часть. Так что моими стараниями это пространство три на четыре метра преобразилось и стало выражением моего внутреннего я, теперь у себя в офисе, мне было так же уютно, как дома, если не уютнее.
Разложив отчеты в две стопки: проверенные и проверю завтра, я собрала свои письменные принадлежности и закинула их в верхний ящик стола. Открыв маленькое зеркальце, я взглянула на свое отражение, вид у меня был еще тот: подглазники были еще не синие, но уже близко, на голове опять беспорядок, дурная привычка зачесывать волосы назад руками делает свое дело. Захлопнув зеркало, и убрав его в сумочку, я встала и потянулась. За такое долгое время сидения все мышцы затекли, а спина начала побаливать. Потянувшись и прогнувшись, как кошка, я выключила свет и вышла из кабинета, не забыв запереть его на ключ. Но, не успев ступить и пары шагов от своего рабочего место, на меня что-то или точнее кто-то налетел, причем удар был достаточно сильным, чтобы потерять равновесие и начать падать на пол. Почему начать? Удара не последовало, две крепких руки удержали меня от приветствия с полом и поставили на место.

Вот уж не знал, что Вероника окажется такой алчной, что деньги для нее значат больше чем все остальное. После аварии мне потребовалось долгое восстановление были задеты нервные окончания, я едва мог ходить, держать ложку.
К рождению нашего сына с Вероникой я смог восстановить двигательную функцию рук, так что смог держать своего малыша. Держа ребенка в своих руках, я представлял, что мог точно так же держать нашего с Кирой ребенка - тоже мальчика, который родился месяц назад. О рождении ребенка моей любимой мне рассказала Марика, в тот день я послал Кире смс с незнакомого номера «Спасибо за сына. Карл». Раз в две, три недели я созванивался с Марикой, узнавал, как дела у Киры и сына. Прошло примерно полтора года на прямую жена не говорила, что тяготиться моим состоянием, но я все видел. Конечно я начал вставать на ноги и делать первые неуверенные шаги. Атмосфера в семье была не та, когда я содержал семью, безусловно я и сейчас находил способы, но только не в тех масштабах. Жить так дальше я не видел смысла, неизвестно сколько я еще мог так «ели волочить» ноги и поэтому решил развестись с ней. Она долго упрямилась, но все таки согласилась, я продолжал встречаться с ребенком и как мог помогал финансово, и продолжал восстанавливать свои силы.
И что теперь? Я потер ладонью лицо, всматриваясь в ночной город. Оставшись один я начал более упорно и усиленно тренироваться, что привело к своим результатам. Отмечая третий день рождения сына, я бегал вместе с ним и другой ребятней. Сходиться обратно у меня не было желания, как и у нее. Но вот как только до Вероники дошли слухи, что я хочу сойтись с Кирой, ее как будто подменили. Она стала упрекать, что я мало времени уделяю сыну, а когда сойдусь с Кирой так и вообще забуду про него, перестану помогать деньгами. Я вот только не мог понять, что это? Ревность? Способ шантажа по добиванию денег?

Зарисовка №32

Limon_Fresh — Wed, 29 Jul 2015 17:12:27 GMT

Спешка

Пауза между нами затянулась. У меня не было никакого желания сейчас объяснять Джесс, что в нашем доме частые гости не только крысы.
- Разве ты не опаздываешь на собеседование?
Идеальная бровь подруги поползла вверх.
- Ты меня выпроваживаешь? - Она подошла ближе и заглянула за мою спину. - Голого мужика прячешь?
Я фыркнула. Мы знаем друг друга с детства, а Джессика Стэнли прекрасно была осведомлена, что у меня никогда не находилось времени на секс. На самом деле, я не думала, что могу влюбиться или увлечься кем-то. Это казалось таким нелепым. Просто абсурд.
- Ладно, ухожу лишь потому, что опаздываю. - Джесс погрозила пальцем. - Но если у твоего мужика есть друг, то...
- Замолвлю за тебя словечко, - выпалила я и покосилась на пол. Похоже не на пыль, а на кирпичную крошку. Что за ерунда?
Выпроводив подругу, я покосилась на длинный холл, ведущий в кухню. Если вызвать полицию, то вдруг они ничего не найдут в подвале? Если же я сама посмотрю, обнаружу ли что-то ужасное? Но если не проверить, живьем себя съем.
Вооружившись фонариком и уговаривая свою бунтующую интуицию, я все же дошла до кухни и распахнула старую дверь. Как в фильме ужасов. Сейчас какая-нибудь мохнатая тварь схватит меня за ногу, фонарик упадет вслед за мной на пол, а потом...
Дурочка, возьми себя в руки.
Вместо лохматого монстра меня встретил спертый воздух. Ступеньки скрипнули жалобно, как бы говоря, проваливать отсюда. Я бы и сама не прочь, но проверить нужно.
Темно-рыжая крошка протянулась до каменной кладки дома, а это не тянуло на нечто ужасное. Темнота производила куда более жуткое ощущение.
Наш подвал оказался удивительно огромным, правда, его изучением я заниматься не стала. Снаружи меня ждало столько дел, что нужно было брать ноги в руки. Когда же я бросила взгляд на дисплей телефона, то поняла, что без спешки собраться не удастся. Хорошо, что Джесс оставила машину.
Меньше чем через полчаса я припарковалась на стоянке перед главным корпусом Портсмутского университета. Задрав голову, я почувствовала неприятный спазм внутри. Челюсть грозилась выпасть на асфальт. Здесь было дорого. Очень дорого. И публика тут подобралась под стать. Кто-то из студентов отдыхал прямо на лужайке, не взирая на ветреную погоду. Старичок "Форд" терялся на фоне шикарных автомобилей.
Глубоко выдохнув, я вошла внутрь.
- Мисс Свон, добро пожаловать!
Меня встречала высокая женщина лет сорока. Ничего вычурного, только дорогой черный костюм.
Я сглотнула и натянуто улыбнулась. Похоже, спешка была напрасна.

Зарисовки №33

Aelitka — Wed, 29 Jul 2015 17:10:29 GMT

Бесит!

Я со всей силы зажмурила глаза, не позволяя горючим слезинкам катиться по моему лицу. Ни за что не позволю ему видеть мою слабость. Но все слабый всхлип вырвался из моей груди: он прозвучал как набат посреди бела дня. Сжавшись в комок, я ждала совершенно не нужной мне порции утешения. Но ее не было - лишь мое непростительно громкое дыхание нарушало тишину кухни. Каждая частичка моего сердца разрывалась на части, умоляя вернуть все назад. Будь у меня хоть мизерный шанс повернуть время вспять, я бы отдала бы все. Лишь бы не было той аварии, унесшей жизни моих родителей. Не было бы и вынужденной командировки Эдварда в Японию... Не было бы...
Не было бы меня такой... Разрушенной и совершенно убитой горем...
Не было бы его такого... Циничного и далекого...
Внезапно меня накрыла такая бессильная злоба, которая и вытолкнула из моего рта жесткие слова:
- А знаешь, меня все это бесит!!! Да, именно бесит!!! Я больше не могу держать все это в себе. Ты всем своим видом показываешь, что между нами все кончено. А в следующий момент, как самый лучший в мире парень, отчаянно стараешься стереть из моей памяти недавние события. Это лицемерие, Эдвард Энтони Каллен! Я не могу изменить прошлое, в котором ты бросил меня одну, умотав в дурацкую командировку. И мне пришлось одной справляться со всем этим... - я резко развернулась к нему лицом, застав ужасную картину. Зеленые глаза Эдварда были налиты кровью, а по щекам катились слезы. Он даже не заметил моего движения - лишь так же беззвучно рыдал, стиснув зубы и не двигаясь. Слова замерли на моих губах, так и не достигнув конечной цели. Я замерла точно так же, как и Эд. Я испытала самый настоящий шок - обжигающая боль в глазах мужчины оказалась куда более ядовитее, чем моя собственная. На короткое мгновение он повернул в мою сторону голову. Всего лишь на пару сантиметров. Но этого хватило, чтобы я бросилась к его ногам и принялась целовать сжатые в кулаки ладони. Как же я могла не видеть его страданий все это время? Да, мне тоже пришлось несладко, но никто не отменял и его боли...
- Боже мой, прошу... Прости меня... Мой хороший, я и не знала...
Лихорадочно покрывая его похолодевшие ладони горячими поцелуями, я без остановки рыдала, находясь рядом с человеком. Что мучился и горевал не меньше моего...

«Бесит, бесит, как же это бесит» я почти вбежала в кухню, где на плите почти закипал чайник. Устремив свой взгляд в окно, я попыталась обуздать свои эмоции, которые просто бурлили внутри. Свист чайника оповестил меня, что он справился со своей задачей, теперь пришел мой черед. Я достала чайник для заварки и насыпала обычный рассыпной черный чай без всяких добавок, как он любит. Залила кипятком, дала немного настояться, налила в кружку, сделала глубокий вдох, зацепив по пути корзинку с печеньем, вернулась в комнату.
- Твой чай, - как можно безразличнее произнесла я, ставя кружку и печенье перед ним на столик, получилась плохо, так как даже я уловила в моем голосе нотки раздражения, а он и подавно.
Пытаясь скрыть свои эмоции, и все таки попытаться обуздать их, я решила скрыться в душе. «Бесит, бесит, бесит» глубоко засело в моей голове пока по моему телу бежали струйки теплой воды. Пара глубоких вдохов и эмоции стали постепенно отступать, как вода в водосточный слив. Я злилась, но вот только на кого? На него? На себя? На ситуацию, которая сложилась десять минут назад? Глупо, глупо, все это глупо. Глупо ссориться по мелочам, раздувать из мухи слона, ведь я все равно сделаю то что он попросит. Нет я не без характерная кукла в его руках, просто… просто я люблю его… люблю всем сердцем, душой. Просто я теряю волю в его присутствии, но я благодарна ему за то, что он никогда не пользуется этой моей слабостью перед ним … никогда.
Укутавшись в махровый халат, я вернулась в комнату. Нетронутый чай так и стоял перед ним на столе, а он щелкал пультом перелистывая каналы на телевизоре развалившись на диване. Сделав очередной за последнее время глубокий вдох, я забралась на диван, устраиваясь под его боком и пряча свое лицо в изгибе его шеи.
- Успокоилась? - тихий голос и крепкая рука обнимает мою фигуру. Я молчу, мне стыдно за свое поведение, поэтому я просто киваю головой.
- Вот и хорошо, а теперь давай пить чай, - все тот же спокойный голос и объятия.

Вы видите девушку с карими волосами и карими глазами. Она сидит на диване, яростно стуча по клавишам своего ноутбука. На лице девушки застыло угрюмое выражение. Увидев ее, вам, наверно, захочется либо подойти и спросить, что с ней не так, либо уйти, боясь чем-то разозлить ее. И лучше бы вам принять второй вариант.
Почему? Потому что эта девушка - я, и…. Меня. Все. Бесит.
Меня бесит то, что люди в плохом настроении обязательно испортят настроение мне, а все потому, что им так легче. Их внутренние черти подпрыгивают от радости, что кому-то тоже стало плохо. Почему они не могут просто проигнорировать меня?
Меня бесит то, что закон подлости для меня работает круглосуточно. Хочешь почитать - нужно сходить в гости к родственникам, они скучают, потому что давно не видели тебя. Нужно лечь спать - захочется есть, а холодильник ведь пуст.
Меня бесит то, что я не могу сказать, какое название у моей любимой песни. Любимой книги. Фильма. А все потому, что интерес рано или поздно исчезает. Все в мире непостоянно.
Меня бесит то, что погода никогда не бывает такой, как я хочу. Почему на улице жарко и душно, когда мне нужно работать на открытом воздухе? Почему город поглощается арктическим холодом, когда дома случайно отключают отопление? Почему идет дождь, когда у меня нет с собой зонта?
Пожалуйста, остановите мир, я хочу с него слезть! Как же меня все БЕСИТ!

Это был паршивый день. Один из тех, про которые говорят: «Встал не с той ноги, а потом все покатилось к дьяволу». Впрочем, вся моя жизнь катилась прямо под копыта к его величеству черту с закрученными рогами и длинным хвостом. Уход Мэри словно ознаменовал собой эпоху «Доведи Джона до ручки, или до биты в черепе какого-нибудь извращенца».
Выйдя из редакции и натянув повыше воротник твидового пальто, я не твердой походкой направился в один ничем не примечательный ирландский бар. Непримечательным он был исключительно днем и для наивных, заблудившихся туристов. Ночью там кипела бурная жизнь, приправленная подпольными боями без правил. Главный давно требовал статью об этом гадюшнике. И вот сейчас, когда настроение имело тот же градус, как вечно промозглая, дождливая погода на туманных улицах, я был готов предоставить ему репортаж. Эксклюзив, из первых уст, с вещественным доказательством в виде выбитой челюсти у главного репортера. Кто же упустит возможность надавать какому-нибудь Микки* тумаков, прикрываясь благим начинанием в виде рабочей необходимости. Уж точно не Джон Сноу. Нет, сэр!
К тому же никто больше не будет верещать над ухом, причитая, что я совсем себя не берегу. Не будет прикладывать кусок замороженного мяса к распухшей щеке и тяжело вздыхать, что вышла замуж за идиота. А потом ласково, едва касаясь, целовать разбитую губу. Нет. Больше ничего этого не будет. Как нет и Мэри.
Откинув сентиментальные воспоминания и ненужные сожаления, я толкнул толстую, но с прогнившими досками деревянную дверь. Хорошо хоть ноги соображают лучше никчемной головы. Привели точно в цель.
Шум в баре на мгновение оглушал после тихих, немноголюдных улочек. Народу уже собралось достаточно, и все столпились вокруг небольшого, самодельно огороженного ринга, где с энтузиазмом дилетантов друг друга лупили два мясистых яппи.
Понаблюдав за этой бесполезной тратой сил, я подошел к бармену, который принимал ставки и назначал поединки. Подсунув под грязную руку двадцатку, и дождавшись согласного кивка, вновь отошел к толпе.
Поединок закончился предсказуемо. Выдохшись после нескольких бестолковых ударов, яппи расползлись по разным углам. Жалкое зрелище: ни контроля дыхания, ни чувства дистанции, про элементарные познания в физиологии и говорить не проходится. Бьют куда попало не рассчитывая силы.
Осматривая разочарованную толпу, я натолкнулся взглядом на невзрачного на первый взгляд рыжего бородача. Жилистый, собранный, похожий на сжатую пружину, он излучал скрытую, но хорошо ощутимую опасность. Достойный соперник. Пока я бестактно рассматривал возможного соперника, он успел почувствовать и поймать мой взгляд в тиски. Не отпуская, подавляя, предупреждая. Никогда не любил давление. Позволив раздражению и копившемуся гневу прорваться наружу, я нагло ухмыльнулся и кивком указал на ринг. Не дожидаясь реакции, я начал расталкивать толпу, пробираясь в центр, уверенный, что рыжий бородач следует за мной.
Пора с этим кончать. Ситуация бесила с каждой секундой все больше. Мэри, Главный, этот грязный бар, бородач – крутились калейдоскопом перед глазами, давая нужный настрой на первые мгновения боя.
Вот и все. Стоим лицом к лицу посреди импровизированного ринга. Пробравшийся следом бармен собирает ставки с возбужденной толпы, почувствовавшей аромат еще не пролившейся крови.
Начинаем медленно двигаться по кругу. Приноравливаясь, изучая повадки, медленно сокращая дистанцию. Все посторонние звуки отходят на второй план, время замедляется.
Его атака внезапна. Повыше меня ростом, он имеет преимущество на дальней дистанции. Боковой удар в челюсть получается смазанным, но следующий за ним прямой левой чуть не отправляет в нокаут. Успеваю отклониться и поставить блок. Он тут же смещается чуть в сторону и пытается провести серию. Нет, дружок, так не пойдет. Уйдя в глухую оборону, я, тем не менее, постепенно сокращаю расстояние. Скоро он выдохнется, а перехваченная инициатива и не защищенный корпус дадут быстрый и мощный эффект. Дыхание у моего соперника становится все тяжелее, а удары теряют силу. Пора. Отвлекая ложным хуком слева, делаю короткий замах и наношу резкий удар в солнечное сплетение. Воздух со свистом вырывается из груди бородача. Сейчас он временно дезориентирован от боли. Пользуясь приобретенным преимуществом, провожу серию быстрых ударов по корпусу. Он пытается оправится, оттолкнуть, приобрести необходимую дистанцию. Но я не даю ему такой возможности. Идя на максимальное сближение, не щадя наношу удары по почкам. Неприятно, знаю. Наверняка уже звездочки перед глазами.
Пора с ним кончать. Сам отталкиваю не сопротивляющееся тело. Качается, но пытается принять стойку. Слишком поздно. Боковой хук справа и прямой на добивание завершают наш поединок.
Бородач падает в глубоком нокауте. Толпа восторженно ревет и норовит похлопать меня по плечу, пока пробираюсь к выходу. Хватит на сегодня. Порадую утром Главного разбитой физиономией и наброском статьи. А пока, пора домой. В одинокую квартиру. Где все еще витает еле уловимый аромат духов Мэри…

*Мик, Микки – уничижительное обозначение ирландцев.

Зарисовки №34

Irenekitty — Wed, 29 Jul 2015 17:07:39 GMT

Поворот

Не оглядываясь, я отправилась к колледжу, прекрасно зная, что Джессика не пойдет за мной. Ее поведение неприятно удивило меня. Никто ведь не говорил, что она поступила правильно, нагрубив девушке. Это могло и осложнить ситуацию. Тем более, в первый день.
Отметившись и отдав свои документы секретарю в административном корпусе, я отправилась на занятия, невольно всматриваясь в лица студентов.
Войти в аудиторию незаметно не получилось. Несколько десятков человек уставились на меня, как на бородатую женщину в цирке. Хотя сейчас этим вряд ли кого-то удивишь.
Место было свободно рядом с ярко одетой девушкой и, присмотревшись, я узнала в ней соседку Эмили. И снова этот цепкий взгляд и короткий ежик темных волос. В ее глазах читалось нечто такое, что меня невольно передернуло. Но другого выбора не было.
Молча села рядом и достала все необходимое. До самого конца лекции она не сказала ни слова.
Зато перед уходом повернулась и произнесла:
- Ты красивая.
...Я открыла глаза и резко вскочила, в ужасе ища ненормальную девицу. Однако вокруг меня была странная обстановка. Я проснулась... в машине. Память услужливо преподнесла поездку с Элис, Джеймсом и Полом, поэтому мне стало еще больше не по себе.
Когда же я вспомнила, как заснула, то начала вертеть головой.
В салоне, кроме меня, никого не было, а сам автомобиль стоял посреди леса. Позади — круто уходящий поворот дороги, а впереди... Я судорожно сглотнула.

Зарисовки №31

Irenekitty — Tue, 28 Jul 2015 05:57:59 GMT

Пыль

Все началось раньше. Не с городов-пустынь и высушенных океанов, не с дорожных разбоев, где главной добычей стали не деньги, а вода. И не с пистолета, нацеленного на моего лучшего друга.
Для меня конец света наступил, когда Зак впервые подарил мне предательство.
Наша с ним дружба была предопределена. Соседние трейлеры на огромной выжженной беспощадным солнцем площадке, которая когда-то звалась Йеллоустонским озером. Родители, вместе сбежавшие из ультрасовременной микроволновой печи, которую по ошибке люди называли мегаполисом. Переезжая с места на место в поисках клочка не обезвоженной природы, мы стали одной семьей. Хотя в нынешних условиях правильней было бы называть нас стаей. С ружьями наперевес наши вожаки-отцы защищали свой маленький прайд от нашествия Гиен. Смрадные, с кожей больше похожей на иссохший пергамент, и бесконечной злобой на медленно поджаривавшийся мир и его обитателей – воины-дорог, как они себя называли, устанавливали собственный тариф за проезд по «их» территории. Как и их зеркальное отражение в животном мире, они нападали всем скопом, брали не качеством, а количеством.
Наш мир все больше приближался к животному. Люди теряли совесть, честь, рассудок - все, что определяло нас как личность.
Но меня никогда не заботил остальной мир. Только наша семья, только Зак.
Каждый раз, когда я вспоминаю тот день, внутри что-то обрывается. Умирает.
Истекая кровью, как лежащий на пыльной дороге отец. Захлебываясь, и пытаясь зажать дрожащей рукой рваную рану на шее, как мать. Стоя на коленях, вымаливая жизнь для сына, как мистер Прингстон, и вместо надежды получая пулю прямо в центр высокого лба.
Но когда я ночами просыпаюсь от сухого кашля из-за забитых пылью легких, то вспоминаю не их страшную смерть. В сопровождении тонкого, надрывного крика миссис Прингстон, в сознании всплывают светло-голубые глаза Зака, и его непонятные мне тогда слова: «Забирайте их, делайте что хотите. Только возьмите меня с собой. Научите выживать!».
Я не понимала, почему он не подбирает отцовское ружье и не отбивается от скалящих свои вонючие, гнилые зубы Гиен? Не верила, что он бросил нас. Ведь не мог львенок в один миг превратиться в шакала, пусть и пройдя крещение кровью.
Но мне пришлось осознать страшную истину. Нас не только окружают пыль и песок. Наша жизнь превратилась в пыль. Дружба, любовь, верность – все это так легко развеять легчайшим порывом ветра, оставляющим после себя сухость во рту и странную, расточительную влагу на глазах.
В тот день, лежа на полу заброшенного склада, пытаясь абстрагироваться от обступивших и жаждущих разорвать мое тело Гиен, я смотрела в безучастные глаза Зака и принимала его первый подарок по случаю моего шестнадцатилетия. Предательство.
После, мы долго не встречались. Возможно он думал, что мое тело умерло также как истерзанная душа. Но я дышала, жила, хотя правильней сказать – существовала. Вопреки апокалипсису и опустошающим мир песчаным бурям. Вопреки умершему в тот день сердцу. Не потому, что любила жизнь или имела возвышенную цель по спасению человечества. Мы обречены. Это я понимала очень четко.
Но я не могла принести свое тело в жертву беспощадной и бесконечной пыли до тех пор, пока не подарю своему лучшему другу прощальный подарок.
И сейчас, подъезжая на видавшем лучшие времена мотоцикле к логову Гиен, я чувствую, что цель близка.

Все началось раньше. Не с городов-пустынь и высушенных океанов, не с дорожных разбоев, где главной добычей стали не деньги, а вода. А с момента, когда я приставила дуло к виску моего лучшего друга и нажала на курок…

Жажда. Невыносимая жажда — это все, что чувствовал Джек. Он не помнил ни сколько шел под палящим солнцем, ни куда, ни для чего он это делал. В голове набатом стучало только одно: желание выпить — нет, напиться — хоть какой-нибудь жидкости. Несмотря на незавидное положение, в котором он оказался, было и что-то, что радовало Джека. Отсутствие других мыслей. Одна элементарная неудовлетворенная потребность затмевала собой все остальное и дарила странное наслаждение от неспособности думать о чем-то другом.
Как давно он об этом мечтал.
Работа финансового аналитика крупной корпорации и без того непростая, а в условиях мирового кризиса уровень стресса зашкаливал.
Сначала пришла бессонница, сперва просто маскировавшаяся под нарушение сна — Джек ни с того ни с сего вскакивал посреди ночи и подолгу не мог заснуть. Чуть позже маскировка прошла, и он просто разучился засыпать без употребления каких-либо вспомогательных средств — снотворного, а иногда и алкоголя. Отсутствие сна потянуло за собой раздражительность, а за ней саркастичные ответы коллегам, агрессию во время вождения, озлобленность на всех и вся. Естественно, не обошлось и без домашних скандалов — на почве бытовой, денежной, любой мелочи было достаточно, чтобы вызвать бурю негодования и обрушить волны несправедливого гнева на его супругу.
Налетевший внезапно ветер поднял и закружил столб пыли вокруг Джека. Песок заскрипел на зубах и попал в глаза, вызывая слезы.
Она предложила взять перерыв и отдохнуть друг от друга, «пока он не придет в себя». И вроде Джек понимал, что так будет лучше, так еще останется возможность сохранить то, что они построили за несколько счастливых лет семейной жизни… Но скрыть обиду не получалось. Она его бросила, пусть и облекла в более мягкую словесную форму.
Песочно-пылевая воронка становилась плотнее, окутывая Джека, залетая за воротник футболки и неприятно скребя спину.
Джек с головой окунулся в работу, проводил там дни и ночи, сходя с ума от огромного количества данных и их постоянных изменений и превращаясь в красноглазого зомби.
Мужчина начал размахивать руками, пытаясь вырваться из песчаного кокона на свободу. Он боролся со стихией, которая угрожала его жизни — мелкие частички залетали в нос, мешая дышать. С закрытыми глазами он молотил руками по воздуху, как утопающий барахтается в воде, силясь удержаться на поверхности.
Джек забыл обо всем — и о размолвке с женой, и о друзьях, и уж тем более об отдыхе. Даже его босс — жесткий руководитель, требовавший ото всех отдачи работе по максимуму — и тот заговорил о том, что не мешало бы уйти в отпуск. Но Джек не видел в этом никакого смысла — для чего ему отпуск, если его все бросили, а оставаться наедине с самим собой он попросту боялся?
Не прекращая попыток вырваться из песочного кулака, Джек отчаянно махал руками и пинался, пробивая себе путь вперед, словно через кирпичную стену. Силы были на исходе, разум помутнел, появилось желание сдаться, покориться воле судьбы и прекратить сопротивление неизбежному. В сердцах вскинув кулак и ударив по пылевому столбу в последний раз, окончательно выбившийся из сил Джек упал без сознания, не успев заметить, что вокруг него все прояснилось.
— Джек, милый, ты очнулся! — Голос жены привел мужчину в замешательство.
— Ч..что?.. — Язык еще не хотел подчиняться. — Откуда ты?..
— Постарайся пока не говорить, у тебя пока слишком мало сил. — Женщина заботливо погладила его по щеке. — У тебя нервное истощение. — Она нервно вздохнула, словно сдерживая всхлип. — Ты потерял сознание на работе, мне позвонили сразу же, как доставили тебя сюда. — Она замолчала. — Не следовало мне тебя оставлять одного…
Джек прикрыл глаза в знак понимания и улыбнулся, насколько позволяло его состояние. Знак принят и осознан. Он все наладит.

Зарисовки №30

Aelitka — Tue, 21 Jul 2015 10:42:59 GMT

Сон

Извилистыми путями, что вели их вглубь страны, компания из четырех человек ехала в черном «Ауди», изредка перекидываясь короткими фразами. Миниатюрная девушка с коротким ежиком темных волос была сосредоточена. Иногда она оборачивалась, чтобы посмотреть на безмятежное лицо спящей девушки в компании черноволосого парня с красноватой кожей, который пялился в окно, поигрывая перочинным ножом.
Водитель, статный блондин, старший из попутчиков, производил впечатление байкера, путешествующего по всему свету: его куртка видала и лучшие времена, а слегка сальные волосы были собраны в хвост. Он вновь бросил взгляд на соседку справа. Такая девушка не производила впечатление хладнокровного убийцы, однако именно безобидная внешность помогала ей не раз уйти от правосудия.
- Надеюсь, ей снится что-то хорошее, - отстранено, будто и не обращаясь ни к кому, сказала девушка.
Девица сзади бесила блондина. Ему никак не удавалось понять, что Эдвард мог найти в обычной девчонке с карими глазами. Сотнями тысяч ходили ее копии по всей стране, но нет, рискуя своими жизнями, они должны были вернуться в Портсмут и поджидать, пока эта идиотка придет к ним. Конечно, ему нравилось убивать похожих на нее, но сейчас у него чесались руки задушить сучку, что дрыхла на заднем сиденье.
- Тебя что-то беспокоит, Джеймс? - Переливчатый, как колокольчик, голос совсем рядом заставил мужчину посмотреть на попутчицу.
- Не пойму, чего мы с ней возимся.
Конечно, он знал, что это разозлит брюнетку.
- Ты как маленький, - внезапно улыбнувшись, произнесла девушка. - Изабелла одна из нас. Просто она пока не принимает это.
Парень сзади фыркнул.
- Советую ей поскорее прозреть, иначе нас обнаружат раньше, - заметил он.
Девушка посмотрела на него, перевела взгляд на блондина.
- Эй, ну, почему обязательно быть такими засранцами, а? Белла наша семья. Необязательно выходить из себя, Пол. Кстати, что за снотворное ты дал ей?
Тот хмыкнул:
- Достаточно сильное, чтобы она всю свою никчемную жизнь вспомнила.
Сверкнувшие глаза девушки не укрылись от внимательного Джеймса. Зря паренек так отозвался об Изабелле Свон. За одно это Элис его убьет, а судя по ее виду, дело уже решенное.

Суматоха, беготня, рабочий день в разгаре. Так захотелось сделать перерыв и услышать голос любимого. Обычно я никогда не звоню ему, чтоб не ставить в неловкое положение перед женой, но тут сильно захотелось слышать родной голос. Гудки сменялись один за другим, я начала уже беспокоиться как вдруг раздался женский голос.

- Можно услышать Карла? - не растерялась я и спросила свою собеседницу.

- Его больше нет… он разбился, - ответили на том конце провода.

«Его больше нет» эхом пронеслось в моей голове, затем пустота, тишина, трубка выпала из моих рук, ноги меня не держали, и я рухнула на пол. Не видящим взглядом я уставилась в одну точку, чувствовала, как силы покидали меня и только одна фраза «Его больше нет» словно колокол била в голове отзываясь нестерпимой болью в груди.

Я открыла глаза, комната была озарена утреннем светом, я повернулась на спину, сон… это всего лишь сон, но сердце бешено колотилось, предчувствуя беду. Утро прошло на автопилоте - душ, кофе, дорога до работы. Я боялась позвонить ему, боялась услышать слова из своего сна. Когда раздался звук моего телефона, кинулась не раздумывая отвечать и вздохнула с облегчением, когда услышала любимый голос. Живой, целый, здоровый. Мое волнение и беспокойство в голосе не ускользнуло от него, заверив меня, что с ним все хорошо, пообещал приехать вечером.

Я смогла свободно дышать, только тогда, когда оказалась в объятиях любимого, ощущать его поцелуи, пройтись пальцами по его крепким мышцам, покрыть поцелуями каждую частичку его тела.

- Чем ты была так обеспокоена, моя птичка?

- Мне приснился плохой сон.

- Поделишься? - мягко настаивал любимый. После того, как я поведала о своем кошмаре, выражение лица Карла изменилась. - Знаешь, птичка, сегодня ночью я возвращался из Брно… чудом удалось не вылететь с трассы, - тихо договорил Карл притягивая меня в свои объятия.

Зарисовка №29

Limon_Fresh — Tue, 21 Jul 2015 05:37:37 GMT

Закон подлости

О чем думает человек глядя в темное, притягивающее взгляд дуло винтовки? О бренности бытия, о краткосрочности человеческой жизни, о неотвратимости страшного суда? Конечно нет, все это лишь пафосный бред чокнутых теоретиков, которые никогда не слышали оглушающей, звенящей тишины перед выстрелом, не улыбались открывающейся воронке, которая приведет тебя… куда? Слава кому-то там наверху, пока этот вопрос остается открытым.
Вот и послужили Родине. Море красивых слов о патриотизме, на которые ежегодно покупаются сотни легковерных мальчишек. Изматывающее, убивающее тебя морально и физически «обучение». Где каждый инструктор словно проходил специальный курс по навыкам садизма. И после того, как стаю безродных шавок натаскают на запах крови, научат не думать, а исполнять приказ, наступает следующий этап. Здесь как с кругами ада, или Алисой в кроличьей норе – чем дальше, тем страньше. Про то, что глубоко внутри все дрожит от страха и отвращения даже упоминать не стоит. Ведь все это надежно скрыто миллионами масок и заперто на самые крепкие засовы, которые никогда не будут открыты. Если конечно однажды не захочется стать слюнявым идиотом, который боится закрыть глаза и палит без разбора из самострела на любой шорох.
Итак, что у нас дальше? Интересно у всех талибов отсутствует воображение, или это только нашему отряду повезло? Выстроить в шеренгу, да дать мощный пинок по коленным чашечкам, чтобы не размениваться на лишние команды. А в нескольких метрах скалящиеся черномазые ублюдки, примерившие сегодня на себя роль палачей проверяют обоймы. Конечно, ведь осечек быть не должно. Казнь проведут на высшем уровне, если они вообще знают такое выражение.
Опять мысли скачут как белки по деревьям в каком-нибудь солнечном лесочке. Хорошо сейчас там. Не в пример лучше, чем в палящем, сухом, пыльном и пропитанным безнадегой Афгане. Пора заканчивать с философией, жить остается пару минут, а голове белочки…
Чтобы завершить исповедь перед самим собой стоит вспомнить и начало службы, не так ли? Нет никакой романтики в переброске в зону боевых действий после тренировочной базы. Ты – никто и звать тебя – никак. Лишь пушечное мясо, призванное утолить аппетит напыщенных политиков, которые развязывают войны для того, чтобы пополнить кошелек и потешить самолюбие, поиграть с доставшейся властью. Если каким-то образом удается пережить первые месяцы в утопающем в крови аду, который по странной причине носит звание Афганистан, то можно считать себя счастливым неудачником. Уже не вызывают удивление мальчонки лет девяти – десяти, которые так и норовят оставить в тебе пару лишних дырок. Местным не нужна эта война, но они охотно приняли правила игры, и всю злость, ярость они вымещают на «пришлых». Какими же надо быть идиотами, чтобы лезть в этот адский муравейник не зная порядков, не понимая местных обычаев, пытаясь навязать свою философию. Что ж, нас ежедневно посвящают в местную культуру. Каждая подорванная колонна, расстрелянные патрульные отряды – это все экспресс – курс хороших манер для наивных, мнящих себя выше всех западных захватчиков.
Отрывистая команда на ставшем ненавистным диалекте и слишком громкий щелчок встающего на законное место затвора обрывают не особо жизнеутверждающие размышления. Что ж, вот и все. Итак задержался на этом свете дольше положенного, жаль конечно, что не удастся захватить с собой на экскурсию в преисподнюю парочку командиров отправивших, хоть и лучшее боевое подразделение, но на заранее провальную разведывательную операцию. Один большой сработавший закон подлости для шестерых в общем-то неплохих ребят, которые не выбирали такую страшную участь.
Затихает едва слышимая молитва моего соседа справа. Наверное, он прав, и стоило попросить всевышнего о снисхождении, отпущении грехов. Вот только нет в груди ни сожаления, ни уныния, ни смирения, ни мольбы о прощении. И в пустые глазницы красотки в черном всматриваюсь с улыбкой. Слишком уж долго бегал от назначенного свидания, а это невежливо, черт возьми.
Так что, здравствуй, родная, рад встрече.

Зарисовки №28

Irenekitty — Tue, 14 Jul 2015 20:03:30 GMT

Может, отдохнём?

На улице стояла не выносимая жара, погода так и шептала своей зеленой листвой растянуться где-нибудь возле водоема, получая свою порцию ультрафиолета. Не задумываясь я набрал до боль знакомый номер. Не успел раздаться второй гудок, как в трубке раздалось тихое и мелодичное «Да!»
- Здравствуй, моя птичка!
- Привет! - я почувствовал, как губы любимой растянулись в улыбке.
- Чем занята? Может, отдохнем?
- Занята… да ничем, отдохнем? Как это воспринимать? Что ты имеешь ввиду?
- Я заеду за тобой, через пятнадцать минут, будь готова… да, и не забудь купальник.
- Что? Куда мы едем?
- Не трать время на вопросы собирайся.
В назначенное время я стоял под ее окнами, она выпорхнула из дверей словно птичка. Короткий белый сарафан открывал вид на ее стройные ножки и загорелые плечи, большая сумка через плечо, шляпа с широкими полями завершала ее образ. Наблюдая за ней, пока она подходит к машине я гадал, что будет дальше: скромно сядет ни сказав ни слова, или же будет щебетать без умолку закидывая меня вопросами. Открылась дверь.
- Привет! - и ее улыбка озарила салон авто. Я знал ее «от» и «до» читал словно книгу, предугадывая каждый ее шаг и все равно ей удавалось меня удивить.
Я знал, что сейчас все пляжи на реке Влтавы будут переполнены, но у меня на примете было одно укромное местечко.
Тихая спокойная река, каменистый берег скрываемый под кроной пышной зелени, в тени которой можно было спастись от палящего солнца и моя любимая в моих объятиях. Вдыхая запах ее мокрых волос после купания, я ощущал себя таким счастливым, умиротворенным, спокойным.
- Здесь так красиво, - прошептала Кира, устраиваясь удобнее в моих объятиях.
- Да, - ответил я, прокладывая дорожку поцелуев от ее плеча к шее, ощущая, как она таит в моих руках, я продолжил ее целовать пока не достиг ее губ… мягких, податливых губ.

Я смотрю и не могу поверить. Не могу поверить,что смотрю в свою мечту. В свои любимые синие глаза. Он говорит и говорит, а я только глазею и совершено не вникаю в суть. Раньше, когда мне рассказывали о том, что можно не слышать, что тебе говорят, я лишь смеялась. Ведь как так можно? А вот нет... Оказывается, что с любимым человеком еше как можно.

Поскольку Влад лучший друг моего брата, да и всей нашей семьи, то неудивительно, что идти за помощью мне было бы логично к нему. Тем более он в английском великолепен. Не сказать, что я вообще не понимаю этой темы, нет, я все прекрасно понимаю. Но шанс послушать его я не могла пропустить.

- Может, отдохнём? - спросил он меня.
- Да, хорошо.

Я пошла на кухню заварить нам чай. К слову, дальнейшие развития событий совсем банальны. Прям как в тех любовных романах, что я иногда читаю. И подумать я не могла, что со мной такое будет.

Сахарница была пустой. Поэтому я открыла верхние дверьки шкафчика, чтобы достать коробку и наполнить сахарницу. Но вот роста моего не хватало, чтобы подхватить коробку. И, когда я уже хотела отступить, то внезапно почувствовала мощное тело позади.

Повернувшись, я утонула в синих глазах.

К тому времени, как я дошла до парка, буря достигла своего апогея, вылив изрядную порцию холодной воды. И без того дрожащая от ужаса, я остановилась у торца Портсмутского университета и выглянула из-за угла, изучая хрупкую фигурку девушки и статного парня. Ее волосы намокли и топорщились каштановым ежиком, когда-то я находила это забавным; она озиралась по сторонам, а вот ее спутник, блондин с собранными в хвост волосами, стоял статично на месте и что-то говорил ей. Он был крайне недоволен, но девушка будто не замечала этого, она просто рыскала глазами повсюду. В черной машине сидел кто-то еще.
Я вновь прижалась к прохладной стене и глубоко выдохнула, стараясь уговорить себя сделать шаг и покончить с этим. В конце концов, это неизбежно. Люди, что окружали Эдварда, были психами, но вот они стоят посреди белого дня у всех на виду и не тревожатся, что их может кто-то опознать. Кажется, что люди их сознательно игнорируют. Но как быть мне? Если я сяду в машину, то никогда уже не выберусь живой. Если же не сяду, то убийства продолжатся.
Мысленно попросив прощение у Денали, я вышла из импровизированного укрытия и направилась прямиком к девушке и парню. Она сразу же узнала меня, широко улыбнулась и распахнула объятия. Я настороженно остановилась.
- Ты стала еще красивее, - восхищенно произнесла миниатюрная брюнетка. - Ну же, Белла, подойди.
Блондин усмехнулся, его черты лица были приятными, но я все равно не доверяла никому, кто находился в компании Элис Брэндон.
Ноги одеревенели, и все же я подошла к девушке и, превозмогая ненависть и отвращение, обняла ее. Теплые ручки погладили спину, будто в успокаивающем жесте.
Элис взяла меня под руку и махнула в сторону блондина.
- Знакомься, это Джеймс. Сегодня он наш водитель.
Парень шутливо поклонился, когда я не стала отвечать на рукопожатие. Его лицо казалось знакомым, и, увидев татуировку на большом пальце в виде змеи, я вспомнила. Он участвовал в нападении на конвой, перевозящий преступников, неделю назад.
Словно почувствовав мою панику, Джеймс открыл дверь машины.
- Садись.
Судорожно сглотнув ком, я повернулась к девушке.
- Пожалуйста, скажите, что вы не убили ее.
Карие глаза Элис Брэндон расширились. На первый взгляд могло показаться, что она в ужасе от моих слов, однако она была той еще хладнокровной сукой. Ей приходилось убивать. И не раз.
- Белла, тебе нечего бояться.
Как же.
Последний раз бросив взгляд на университет, я опустилась в темный кожаный салон и немедленно поняла, что совершаю чудовищную ошибку. Рядом сидел черноволосый парень с красноватой кожей, как у индейца, его глаза равнодушно прошлись по мне. Будто оценивая, куда можно всадить нож, поэтому я вжалась в закрытую дверь.
Элис представила парня:
- Это Пол. Наверное, ты помнишь его?
Я злобно посмотрела на нее. Конечно, я помню его. Этот урод чуть не искалечил меня и подругу, а потом расправился со своими друзьями по дороге в тюрьму!
Не успела я хоть что-то сказать, как вдруг почувствовала болезненный укол в руку.
Сознание резко стало путаться, салон поплыл и лишь мужской голос совсем близко произнес:
- Может, отдохнем?

Зарисовки №27

Aelitka — Mon, 13 Jul 2015 19:49:41 GMT

Татуировка

Существует такая пора в жизни каждого человека, когда хочется больших перемен. В основном мы переживаем кульминацию такой поры в подростковом периоде. Но я самое большое исключение.

Мне двадцать лет и я хочу перемен. Эти перемены напрямую касаются моих любимых синих глаз. Да, пусть я и пыталась скрыться от них за учебниками, но не смогла уйти от своей фантазии, которая каждую минуту выводит мне их. Я мечтала о ярком образе, но так и неосуществила эту мечту. Но однажды одну маленькую прихоть я все же воплотила. А точнее мне воплотили на плоть мою.

Я пролистала очень много журналов, просмотрела множество фотографий в интернете, но так и не нашла именно ту татуировку. Я не хотела просто наколоть себе что-то ради прикола. Я хотела что-то со смыслом. Чтобы взглянув на нее через пять лет, я не сказала, что это была глупость. И вот я решилась.

Теперь на моих ребрах красуются незабудки. Да, голубые незабудки, которые напоминали мне Его. Эти цветы символ чистоты и любви, верности и памяти. Именно поэтому я выбрала эту татуировку. Она стала мои символом любви, а также постоянно напоминали о прекрасных синих глазах.

Прости, но я не люблю тебя. Нет, даже не так, я никогда тебя не любила. Мне всю жизнь был отвратителен твой смех, твоя улыбка, отвратные ямочки на щеках. Почему ты никогда не унывал? Когда всем становилось грустно или случалось какая-то беда, ты сразу же разбавлял всю эту печаль одной из своих шуточек. И атмосфера, как не странно, тут же менялась в позитивную сторону.
Мне никогда не нравились твои светлые, кудрявые волосы, а твоя стрижка напоминала мне взрыв на макаронной фабрике. Стоит ли говорить о том, как ты одевался? Эти все сезонные огромные армейские ботинки ты не снимал никогда, а единственная ярко-жёлтая футболка, подаренная мной тебе на день рождения, была самой яркой вещью в твоём скудном гардеробе.
Но все это меркло, по сравнению с тем отвратительно слащавым взглядом, которым ты награждал меня при каждой нашей встрече. Всё время бесстыдно разглядывал меня, дарил такие умопомрачительные комплименты, на которые был способен только ты. Тысячу раз в шутку признавался мне в своих чувствах, но ведь это были всего лишь шутки, верно? И никакой большой любви не существует? Видишь, теперь я сомневаюсь, а ведь раньше всегда была твёрдо уверенна в своих решениях.
Наверное, я всё себе придумала. Все наши ночные прогулки, телефонные разговоры с утра до вечера, переписки на уроках, школьный бал и единственный поцелуй, оставленный тобой на моих губах…
Но о суровой реальности напоминает лишь татуировка на моём правом плече, сделанная в день твоей смерти.

Темно-изумрудный тоннель из сосен и елей укутал синий фургон, двигавшийся на умеренной скорости из штата Нью-Хэмпшир в Вирджинию. Водитель сжимал руль, но проклятое дурное предчувствие не покидало его ни на секунду. Еще утром, целуя жену перед уходом, он не находил себе места. Рас, коллега, давно вышедший на пенсию, как-то сказал, что если у тебя волосы на заднице встают дыбом, значит, будет плохой день. Возможно, тебя даже пристрелят.
Поджарый мужчина на пассажирском сиденье по соседству слегка постучал тяжелым ботинком по полу, так что ключи на поясе ударились об ствол автомата. Он бросил мимолетный взгляд в зеркало заднего вида: пусто, лишь тени деревьев кружат быстрый хоровод на солнечном асфальте. Мужчина посмотрел на водителя, замечая, что тот сжал челюсть, глядя вперед.
- Эй, Гарри, успокойся. Хвоста нет.
- Я в порядке, - буркнул водитель.
- Может, музыку включим? - не унимался его попутчик.
Желваки на лице водителя стали заметнее. Он отвлекся на секунду от дороги.
- Мы что, по-твоему, на пикник едем?
Мужчина пожал плечами. Работал он всего-ничего, около пяти лет. Для тюрьмы этот срок ничего не значит, он все еще новичок. Сегодня ему хотелось поскорее отделаться от четверых ребят, которые сейчас сидели через толстую стену металла в наручниках и ждали своей участи. Но стоило только этой мысли возникнуть в голове новичка, как в следующую же секунду машина резко сбросила скорость.
Впереди, поперек дороги, стоял черный фургон.
Гарри, не раздумывая, нажал на тормоза и крикнул:
- Передай нашим!
Мужчина вытащил рацию и затем услышал звон бьющегося стекла. Лобовое, двое в масках стреляли прямо в них из винтовок. Он успел отметить, что это было профессиональное оружие, кожа на руке одного из парней сине-зеленая, наверняка татуировка; а затем в его грудь попало что-то жалящее и горячее. Острая боль, и сердце бросило кровь в организм последний раз, затихая.
Гарри лежал рядом, с продырявленным виском. В рации шумело.
- Гарри, что там у вас? Где ты?
Трое мужчин в конвое сняли автоматы с плеча и дали знать заключенным в наручниках сидеть тихо. Двое, высокие со смуглой, красноватой кожей, черноволосые, были старше тех бедняг, которые крутили головами по сторонам.
- Они пришли! - Закричал тот, что помладше. - Этот татуированный псих добрался до нас!
- Заткнись, Джаред! - Грубо оборвал его статный, красивый парень с короткими волосами и карими глазами. Он не отличался покладистым характером. Если бы его довезли до тюрьмы, то там бы он нажил себе проблем.
Конвоиры коротко доложили о ситуации по рациям, а затем перекинулись парой слов, обсуждая тактику. Было ясно, что водитель и второй мертвы. Но сколько же человек снаружи? И почему так тихо? О каком татуированном парне шла речь?
- Пол, - самый старший из заключенных повернулся к черноволосому парню-грубияну, - ты связывался с кем-то до того, как нас увезли?
Тот усмехнулся, и это была недобрая усмешка.
- Может быть.
Не успели конвоиры и глазом моргнуть, как черноволосый парень резко дернул голову соседа, смещая шейные позвонки.
- Прости, Сэм, - без сожаления произнес он.

«..Пусть продлиться жизнь твоя
Даже если без меня…
И тебе я не скажу,
Что, по-прежнему, люблю…»

Продолжал напевать ее телефон и тишине комнаты. Она так и не подошла к телефону и не ответила на его звонок, потому что просто не знала, что ответить. Душа и сердце рвались к нему, а вот разум противился, но проигрывал эту битву. Сделав глоток уже холодного чая, она отставила кружку в сторону и посмотрела на свои ладони. На ее правом запястье красовалась маленькая татуировка в виде двух больших букв «К», которые переплетались между собой. Проведя пальцами по тату, она улыбнулась своим воспоминаниям.
- Смотри, как красиво, - залюбовалась девушка татушкой незнакомки в виде китайского иероглифа на лопате.
- Я всегда мечтала что-то подобное себе сделать, - продолжила свои рассуждения девушка, но была прервана резким захватом сильных рук.
- Не смей, слышишь не смей этого делать, - чуть ли не прокричал парень, вглядываясь в испуганные глаза любимой.
- Не смей уродовать свое тело подобными надписями, - уже более спокойно произнес парень, - прошу, не надо.
Тогда она пообещала, что не будет делать татуировку никогда. Но нарушила свое обещание, когда они расстались, нет не назло ему, а как память о их любви. Интересно, что он скажет теперь, когда увидит, что она не сдержала своего обещания? Рассердится? Будет злиться или посчитает это милым? Тяжелый вздох пронесся по комнате, она вновь перевела взгляд к окну, по которому продолжал барабанить дождь. Капельки на перегонки спешили по стеклу, но не этот затейливый забег привлек внимание девушки, а фигура парня, который стоял под дождем, устремив свой взор на ее окно.

"На эту и на ту набью себе тату"
В современном мире татуировки давно перестали быть чем-то необычным и привлекающим к себе внимания. Их можно увидеть на людях совершенно разного возраста и пола.
Но вы когда-нибудь задумывались, почему люди их делают? Ведь многие изображения на теле, будто надпись, рисунок или какой-то символ сделаны не просто так.
Да, не спорю, бывают ситуации, когда человека просто захотелось, но чаще всего, даже самые на ваш взгляд безумные татуировки носят для хозяев какой-то особенный смысл.
Думаю, многие знают, что у меня тоже есть татуировка, и когда я ее сделала, первые слова моей бабушки были: "Фу, ты же девочка!". И мне было забавно слышать это от человека, у которого из его юности осталось два шрама от ножевых ранений из драк. То есть, тогда она не думала о том, что она девочка,
К чему это я? А к тому, что сейчас, хоть татуировки и перестали быть чем-то выдающимся, но все еще вызывают осуждение во взглядах, а иногда и в словах ("И как ты будешь с ними в старости?") у многих, у кого их нет. Но все эти люди забывают одну очень важную вещь - это наша жизнь и наше тело, и если мы посчитали нужным (необходимым) сделать себе татуировку, то это наш выбор и нам с ним жить.

Зарисовка №26

Limon_Fresh — Thu, 09 Jul 2015 23:13:02 GMT

Выбор

Тяжелая капля упала на асфальт, разбиваясь на несколько мелких, словно хрусталики, покрывая полотно и переливаясь на свету уличного фонаря. Вторая капля приземлилась рядом с моей ногой, и кожа покрылась мурашками. Ветер, колючий и цепкий, лизнул лицо и пропутешествовал вниз, к лепным домам, уставшим людям и их собакам.
Я повернулась к реке лицом и опустилась на каменные ступени. В руке только телефон, в кармане пара долларов, в голове и в сердце полно отчаяния и обреченности.
Зажмурившись, передо мной вновь возник человек, который уничтожил всю мою жизнь. Поначалу мне казалось, что это невозможно, но Джессика была права. Горечь подступила комом к горлу, я сглотнула, понуро закрыв лицо ладонями.
Где-то у крутого спуска с Маркет-стрит, откуда берет начало центр города, зачиналась гроза. Она несла потоки свежего ветра и бури, стирая грани города и неба, уступая природе законное место. Вот, сырое небо полнится водой, оно на мгновение синеет, затем подергивается легкой предгрозовой дымкой, которая появляется вместе с радугой, и я открываю глаза, отнимая озябшие руки. Начинающаяся канонада капель заставляет дрожать, приходится придвинуться ближе к краю тротуара.
Мой взгляд упал на дисплей телефона. Сегодня я могла бы тысячу раз умереть, но именно сегодня этот выбор сделаю я, не кто-то другой. Я вижу, как пальцы жмут кнопки на пустом белом поле.
«Я готова».
Короткий, запутанный номер связывает меня с ними. Молюсь про себя, чтобы все прошло удачно. Они заберут меня, потому что добились цели. Больше никто не умрет из-за меня.
Проходит вечность, гроза гремит уже над головой, я делаю усилие, чтобы не убежать, потому что знаю: сегодня, если я не соглашусь уехать, они убьют еще кого-нибудь. Я не смогу жить, зная, что лишили жизни невинного человека просто потому, что у меня не хватило смелости сделать нужный шаг. Отчаянный шаг, вместо возможности спрятать голову в песок и довериться другим решить эту проблему.
Писк сообщения заставляет меня передернуться. Ответ пришел и очевиден.
«Университетский парк. Я так по тебе соскучилась».
Мне захотелось кричать, бросить телефон и растоптать его, вырвать из сердца предательский страх и отвращение к нему, к ним, кто сотворил с моей жизнью этот кошмар.
В последний раз обернувшись и посмотрев на дом в стиле английского колониализма, я сгорбилась и побрела вниз по улице.
Там, в гостиной, на столе лежал простой белый конверт. Внутри — черно-белые фотографии. На них запечатлены девушки от двадцати и старше: вьющиеся, темные волосы, карие глаза, средний рост, хрупкое телосложение, светлая кожа.
И все они мертвы.
Все похожи на меня.
Однажды он сказал мне, что когда он уйдет, то и мир исчезнет. Для него исчезнет всякий смысл, если меня не станет.
Но если я существую, то почему других больше нет?

— Люблю тебя, — нежно прошептал он, оставляя трепетный поцелуй на шее. — Люблю.
Сердце девушки учащенно забилось, но отнюдь не от счастья, нет. Это был страх. Абсолютно иррациональная реакция на подобные слова от не чужого, казалось бы, человека, но она ничего не могла с собой поделать. Равно как и объяснить, почему ее глаза расширились, слово она увидела привидение, а ладошки вспотели.
Приняв ее реакцию за удивление, он поспешил объясниться:
— Я понимаю, это очень скоро, мы встречаемся лишь пару месяцев. Но я с самого нашего знакомства знал, что ты станешь особенной для меня. — Выражение ее лица не менялось (что не прибавляло парню уверенности), и это начинало пугать уже его. — Вижу, ты не ожидала. Прошу, скажи хоть что-нибудь.
Как поступить? Сказать правду — что ему ради собственного же блага в ближайшее время на взаимность чувств рассчитывать не стоит? Но тогда об отношениях с ним можно будет сразу забыть. А парень, пусть и не любимый (с приставкой «пока» — бог его знает, что будет дальше), но ей нравился. Да и не в ее стиле делать другим больно.
Соврать и ответить, что тоже любит? Но это банально нечестно. Как по отношению к нему, так и к самой себе.
И как сделать выбор?
Настолько привыкшая лгать себе, часто объясняя это желанием угодить другим, она уже открыла было рот, чтобы ответить на признание, но что-то помешало ей.
— Спасибо, ты мне тоже очень дорог. Прости… — Дальше слов не нашлось, зато появился комок в горле, который она тут же попыталась сглотнуть. Безуспешно. — Я…
Быстро поднявшись, она схватила сумочку и уже собралась трусливо сбежать, как вдруг была остановлена сильной, но в то же время осторожной хваткой за запястье.
— Стой. Ты не можешь так вот уйти, — уверенно произнес парень. Прикрыв глаза и помолчав с минуту, он вновь заговорил: — Конечно, не на «спасибо» я надеялся… Но это лучше, чем ничего. Лучше услышать правду. Скажи тогда еще одну: я действительно поторопился или у «нас» нет ни шанса?
И снова выбор. Поддаться первому появившемуся желанию сбежать и больше уже не возвращаться? Но в таком случае она никогда не узнает, к чему это все могло бы их привести.
Остаться и попытаться полюбить его? Но сдерживает страх того, что ничего не выйдет, а больно будет обоим.
Она молча стояла, прислушиваясь к себе. Медленно, словно давая себе возможность передумать, она повернула руку так, чтобы взять его ладонь. Так же не спеша она подошла ближе и дотронулась свободной рукой до его груди, почувствовав, как сильно билось его сердце.
— Есть. Шанс. Он есть. Я… — Она запнулась и робко посмотрела ему в глаза. — Ты только не торопи меня, ладно?

«Мы выбираем, нас выбирают», никогда не задумывался над смыслом этой фразы, пока не встретил Киру. Я всегда был ценителем женской красоты, нет я не волочился за каждой юбкой, но среди моих знакомых было много женщин. Вероника - моя жена, конечно знала об этом, но это был ее выбор - связать жизнь со мной.
Однажды возвращаясь домой я встретил девушку, которая без успешно пыталась поменять колесо. Остановив свой автомобиль, я поспешил ей на помощь, разговорились. Так я познакомился с Марикой, в ней я нашел друга, с которым можно было поболтать на разные темы, и который не откажет в помощи в трудную минуту. Где-то примерно меньше, чем через год я познакомился с Кирой, они с Марикой сидели в кафе. Что-то странно-притягательное было в этой девушке, от нее веяло спокойствием, а глаза излучали тоску, но мне очень захотелось увидеть, как они светятся от счастья. И проблески этого света я заметил в тот вечер, когда она робко прятала свой взгляд под опущенными веками. Когда мы остались одни в машине, я не смог удержаться, чтоб не прикоснуться к ее лицу. Боже, она затрепетала от моего прикосновения словно былинка на ветру, пухлые губки приоткрылись в призывном жесте, мягки, податливые это был самый «вкусный» поцелуй, который, я когда либо испытывал. Я был сражен ее робким «Я хочу тебя», я не ожидал услышать от нее подобного, но она была настроена решительно.
Я не могу сказать точно, что именно меня привлекло в этой девушке, ее кроткий нрав или аура спокойствия и умиротворения, которой она окружала меня. Она была «моей», понимайте как хотите, но это было именно так. Она превращалась в робкого, тихого птенчика радом со мной, буквально боялась дышать в моем присутствии. На мои вопросы почему она так себя ведет, она лишь пожимала плечами и смущенно опускала взгляд.
Передо мной вставал серьезный выбор развестись женой и остаться с Кирой или оставить все как есть, я больше склонялся к первому варианту. Но судьба сделала выбор за меня - Вероника забеременела. Я всегда хотел детей, и теперь отказаться от ребенка я не мог. Я знал, что Кира меня поймет, я видел боль, любовь, тоску в ее глазах, когда сообщил о беременности жены. И она отпустила меня, просто ушла в сторону, уехала к родителям. Я тосковал по ней… звонил…
Новость Марики меня застала врасплох, все мысли вылетели из головы я был полностью дезориентирован. Резко нажал на тормоза, не осознавая, что нахожусь на перекрестке и с права на меня несется большой джип. Удар… темнота… и только одна мысль в голове «Кира, ребенок, мой ребенок от любимой женщины».

- ДОК! – Марк влетел в комнату мистера Шнайпса, который сидел за своим письменным столом из красного дерева и что-то писал в блокноте. – ДОК! – Парень повысил голос.
- Да, Марк? Что-то случилось?
- Это… Он… - юноша размахивал руками, а несколько прядей чёрных волос прилипли ко лбу. Он плюхнулся на кушетку перед доктором, вздохнул, чтобы восстановить дыхание, и посмотрел мистеру Шнайпсу в глаза. – Зачем вы его пустили?
- Парнишку? Не вижу поводов сказать ему «нет». Кто это был, Марк?
- Мой… Док, что вы наделали… - парень закрыл лицо руками, чуть нагнувшись вперёд. – Что вы наделали…
- Ты меня пугаешь, что случилось? – Доктор отложил очки в сторону. Взбудораженное состояние его пациента слишком пугало, настораживало.
- Это он, док. Он поджёг дом. Семь лет назад. СЕМЬ ГРЁБАНЫХ ЛЕТ НАЗАД, ДОК! Я действительно провёл в этой чёртовой клинике столько времени?
- Календарь за моей спиной, Марк. Что ты вспомнил?
- Была вечеринка, понимаете? Я обдолбался, а потом друзья привели меня домой. Помню, как мать кричала, а потом свою комнату… Я отрубился прямо в одежде, док. Я бы не смог встать, никак. Ничего не соображал… Меня вели под руки, док! Это он… Брайан… Моего брата зовут Брайан… И это сделал он.
- Послушай, - мистер Шнайпс выдержал довольно продолжительную паузу, прежде чем продолжить, - а появись этот парень с другими речами, например, что он еле спасся из огня, а дом поджёг всё-таки ты, что бы ты чувствовал?
- Не знаю, правда. Понятия не имею, но крики…
- Как ты спасся, Марк?
- Что?
- Ты же не мог ходить, как ты выбрался на улицу? И почему мне никто не говорил, что у тебя есть брат? Почему нет никаких документов?
- Я НЕ ЗНАЮ! – Марк был на грани истерики. Ему не верили. Да он бы и сам себе не поверил, но слишком отчетливыми становились картинки в его голове. Слишком слова брата сильно повлияли на его итак хрупкую психику, чтобы и дальше блокировать воспоминания.
- Знаешь, Марк, - доктор встал и принялся шагами мерить кабинет, - я позволю тебе выйти отсюда. Можно сказать, я поверю тебе и свяжусь с полицией, чтобы разузнать более детальные подробности той ночи, но скажи мне, ты уверен? Что ты будешь делать в том мире? Семь лет, Марк, ты сам это сказал. Месть? Новая жизнь? И, - прежде чем парень вскочил с кушетки и ринулся к двери, - я не выпущу тебя, не выписав сотни таблеток. Надеюсь, ты это понимаешь и подумаешь не один раз…
***
Спустя три дня под проливным дождём с небольшим рюкзаком наперевес по дороге шёл высокий темноволосый парень. У него не было никого. Ему некуда было пойти, а в медицинской карте было указание того, что несколько лет он провёл в психиатрической больнице. Но он мог дышать. Мог начать всё заново.
Мог…
Но в сознании билась единственная мысль «Я убью тебя, Брайан. Но прежде, ты ответишь на все мои вопросы».

Зарисовки №24

Aelitka — Mon, 06 Jul 2015 21:06:17 GMT

Сомнения

Она сидела на подоконнике, закутавшись в плед, держа кружку ароматного зеленого час с жасмином. По стеклу барабанил дождь, ей так же, как и природе за окном, хотелось плакать, но сил на слезы не было…уже не было. Ее взор устремился в окно, признаться это было ее любимым занятием. Она могла подолгу сидеть на подоконнике и наблюдать за прохожими, за игрой ребятишек во дворе, за колыханием листвы на дереве от легкого ветерка, и, конечно же, ждать, когда к ее подъезду подъедет его машина. Тогда она с широкой улыбкой на лице, захватив телефон и ключи, неслась к нему по лестнице, в его объятия.
Тяжелый вздох, и ее взгляд обращен к кружке с остывшем чаем. «А что теперь?» повис вопрос в ее голове. В ее голове крутились одни сомнения. Тогда все было просто – она любила и была любима, не думая о будущем она жила одним днем, лишь бы быть с ним рядом. Даже, когда пришло время расставаться, она, не задумываясь, сделала это. Потому ну что знала, что такого мужчину как он не удержишь ни слезами, ни мольбами, ни истериками, все это может только навредить, испортить, оттолкнуть от себя. Если судьбе будет угодно, он вернется… и он вернулся.
Вернулся через три года. Для чего? Что бы вновь разбередить ее старые раны, а потом вновь оставить? Или вернулся, что бы быть вместе? А хочет ли она быть с ним теперь? Нужен ли он ей? Нужен. А нуждается ли он в ней так же сильно, как она в нем? И так же сильна любовь, что была?
Столько вопросов и сомнений кружилось в ее голове, не находя выхода, не находя ответа. Окружающую тишину нарушил ренгтон телефона. Ее изумленный взгляд кинулся к телефону, а сердце начало бешено биться, будто слова песни могли развеять все ее сомнения. Еще тогда, три года назад она установила эту мелодию на его номер, не осознано, не вникая в текст, просто понравилась мелодия. Теперь же слова песни очень остро врезались в ее сознание:
«Помолюсь и попрошу
За которую люблю…
И за первую весну,
За несбывшуюся мечту…
Пусть продлиться жизнь твоя
Даже если без меня…
И тебе я не скажу,
Что, по-прежнему, люблю…»

- Ты сейчас действительно там, где должен быть? Вот в эту секунду, минуту, ты там, где хочешь быть? Почему ты здесь? Какие события повлияли на твой выбор? А если бы ты свернул где-то не туда?
- Тогда, возможно, я был бы уже мёртв. – Парень смахнул со лба отросшую чёлку и вновь посмотрел на доктора, который сидел напротив.
- Марк, я наоборот стараюсь подвести тебя к более положительным выводам. Давай не будем про смерть.
- Давай не будем, - чуть помедлив, ответил юноша, скользя взглядом по интерьеру кабинета в котором бывал каждый день на протяжении последнего года.
- О чём ты сейчас думаешь?
- О том, почему я всё ещё тут.
- И почему же?
- Я не знаю, док. Я не чувствую себя нормальным, но и психом, с которыми мне приходится делить спальню, себя не чувствую.
- Так что же тебя отличает от других, Марк? – Мужчина поправил очки, что-то записал в своём блокноте. Он делал различные пометки, но все ответы пациента никогда не приносили плодов. Они были разными, от раза к разу Марк говорил что-то новое, чувствовал по-другому, даже его воспоминания, и те менялись.
- У меня нет проблем с головой, и вы это знаете, - парень чуть подался вперёд, вперив взгляд в мистера Шнайпса.
- Обычные люди не попадают в психушку.
- Обычные люди не сжигают родителей заживо.
- Так может пришло время рассказать мне, зачем ты это сделал?
- Оно никогда не придёт, потому что каждый грёбаный день я пытаюсь вспомнить, что тогда случилось, но не могу, док… Не могу. Я даже не помню их лица, а фотографии все сожжены. Я помню, как стоял с подожжённой спичкой и сомневался. Потом зажёг вторую, третью…
- Знаешь, если ты сомневался в своём решении, то это лишь говорит о том, что ты мог принять другой выбор, и, возможно, сейчас был бы счастлив, а не сидел напротив меня.
- Вы не поняли меня, мистер Шнайпс, я не сомневался в своём решении, лишь в выборе его исполнения. Вам не кажется, что умереть во сне, пусть и от пожара, слишком гуманный способ?...

Когда он впервые подошел ко мне, я засомневалась. Не понимала, как могла привлечь его: красивого, успешного, уверенного в себе и завтрашнем дне. Рядом с ним я выглядела заглянувшим на птичий двор гадким утенком. Но желание быть любимой им, греться в лучах его неиссякаемой жизненной энергии, и скрываться от жестокого мира в окружающей его ауре власти стали сильнее голоса рассудка и разумных сомнений.
Когда он впервые поцеловал меня, я поняла, что ничего не знаю о поцелуях. Никто не подготовил меня к тому сбивающему с ног шквалу чувств. Каждое прикосновение его губ обжигало, ставило клеймо. Никто не ласкал меня столь умело и всепоглощающе. В один момент я испугалась, что он не оставит мне ничего, даже бессмертной души. Просто выпьет досуха, как столовое вино.
Близость с ним ошеломляла и дарила новые сомнения. Он беспощадно сметал все барьеры. С каждым откровенным толчком руша бастионы стыда, нравственности, воспитания. И я боялась тех ощущений, что он пробуждал во мне. Он не звал меня в мир чувственного наслаждения, нет. Он кинул меня туда, как в бушующее море без спасательного жилета, не слушая жалкий лепет и не принимая отговорки. И я сомневалась, что смогу выплыть.
Когда он впервые заставил меня опуститься на колени в его кабинете с полупрозрачными стеклянными стенами, я не испугалась. Ведь каждый раз он желал от меня большего, но надо быть честной перед собой, он и дарил больше. Больше удовольствия, больше эмоций, больше любви. Задыхаясь, но не смея закрывать глаза и прекращать движения, я настойчиво отгоняла от себя внутренний голос с сомнением спрашивающий: «А ты уверена, что хочешь большего?»
Однажды я поняла, что больше не вижу вокруг друзей и родных. Только он. Повсюду он. Любимый, желанный, безраздельно владеющий моим телом, разумом и сердцем. И это открытие ошеломило меня, заставило предательские сомнения вновь расползтись по коже скользкими червями. Я предприняла попытку освободиться, вырваться из оков его запаха, вкуса, подчиняющих глаз. Назначила встречу с друзьями в клубе, шутила, смеялась и не отвечала на вопросы о нем. И почти убедила себя, что верю в эту иллюзию нормальности, желаю ее. Почти. Когда появился он. Без слов сняв меня с высокого стула у барной стойки, не обращая внимания на крики моих друзей, он повел за собой во тьму. И я не сопротивлялась, лишь с упоением глядела на высокую фигуру моего личного дьявола, перед которым, как воды перед Моисеем, расступалась непонимающая и напуганная толпа.
Тогда он впервые наказал меня. И лежа на кровати, закованная в наручники, сдирающие нежную кожу запястий, я поняла, что нашла свой ад, который слаще рая. Ведь каждая отметина, оставленная им, кричала о любви. Потом он нежно смазывал мои синяки заживляющей мазью и тихо шептал, что я принадлежу ему. И у меня почти не осталось сомнений, что так оно и есть.
Принадлежать ему было… сладко. Теперь я осознавала, как отчаянно не хватало маяка в моем непрекращающемся жизненном шторме. И он стал для меня путеводной звездой. Каждый приказ был наполнен заботой обо мне. Каждое наказание уберегало от ошибок, которые бы принесли мне боль намного превосходящую физическую.
И однажды, он принес мне две коробочки. Спросив разрешение открыть, я увидела потрясающей красоты обручальное кольцо. Непослушные слезы заструились по щекам. Губами собрав свидетельства моей слабости, он потянулся ко второй коробке и сам открыл ее. При виде простого черного ошейника у меня перехватило дыхание. Мой родной, любимой, он сделал так, чтобы любой выбор вознес меня на вершину блаженства. Предоставил мне возможность через возможность самоотречения от своей сути.
И у меня не осталось сомнений.
Поцеловав своего мужчину, господина, бога, я протянула руку…

Зарисовки №23

Irenekitty — Thu, 12 Mar 2015 18:55:25 GMT

Радиоактивный

Я открываю глаза, яркое солнце пробивается сквозь засаленные занавески, вокруг тишина. Тишина повсюду, в комнате где я лежу, во всем доме даже с улицы не доноситься ни одного звука. Нет ни пения птиц, ни голосов людей, ни лая собаки ничего – полная тишина.
Странно, что я вообще остался жив, этот проклятый радиоактивный дождь выжег все живое вокруг – животных, птиц, растения, людей. Люди умирали с дикими криками сгорая заживо от ядовитых капель. Все случилось внезапно. На нашем маленьком ранчо, посреди бескрайних полей, проживало и трудилось около десяти человек, включая меня и моих родителей, и в тот злополучный день все до единого находились на улице. Я же на кануне упал с лошади и серьезно повредил ногу и вторые сутки не мог подняться с кровати. Это было сущий ад, слышать предсмертные крики людей стоны, вопли, завывания в предсмертной агонии. Превозмогая ужасную боль, я добрался до окна. Увиденная картина меня просто убила, корчащиеся тела под проливным дождем, который разъедал их тела.
Глубокий вдох… Какое-то время я бродил по пустынному, разрушенному ранчо пытаясь найти уцелевших, но все было напрасно, я был один. Уже наверное пятые сутки я лежал и ждал, когда смерть заберет меня… заберет меня к моей семье.
Я закрыл глаза, позволяя тишине завладеть моим телом, разумом. Наверное я стал проваливать в сон, из которого меня вырвали звуки скрипки. Резко открыв глаза, я сел на кровати, звуки становились ближе. На ватных ногах я рванул к выходу, застыв на крыльце в полном не до умении. По дороге, ведущей к дому шла группа людей, впереди которой пританцовывая, играла на скрипке миниатюрная девушка. Заметив мое появление, она ускорила свои движения. Оказавшись ближе, я смог рассмотреть ее. Белая почти фарфоровая кожа, стройное тело, черные как смоль волосы обрамляли кукольное личико, голубые глаза светились счастьем, вселяли надежду, веру в жизнь. Когда смолкли последние звуки чарующей мелодии, она стояла передо мной, искренняя улыбка и протянутая рука:
- Пойдем с нами…

Зарисовки №22

Limon_Fresh — Thu, 05 Mar 2015 08:12:28 GMT

Музыка

Музыка связывает души

Музыка нас связала… Сколько себя помню, без музыки, этой составляющей моей жизни, не могла представить сие существование. С самого детства душа рвалась в танец и плыла под волнительные ритмы зарубежной эстрады. Банально, старомодно, но лишь искренняя заводная или медленная музыка приводила меня в восторг. Подпитывала изо дня в день, да и просто не давала скиснуть.
Говорят, вкусы у всех разные, не собираюсь с этим спорить, мое же предпочтение отдано ритмам восьмидесятых. По-моему, в прошлом музыка была чище, искреннее и писалась так ярко, что ее слушают по сей день и считают классикой. Знакомые мелодии, въевшиеся в память, даруют спокойствие, поднимают настроение, и с ними просто легко жить. Где бы ни был человек, услышав веселую песню, начинает работать увереннее, и у него обязательно поднимается настроение. Сама так делаю и вижу со стороны, как у знакомых появляется улыбка от той или иной песни.
Музыка со мной всегда: в ноутбуке, на радио, на работе, в плеере, телефоне, на улице, и даже в метро… везде ее можно услышать, и она никуда от тебя не уйдет.
«Шикарно», - кричит мое сердца, когда в ушах раздаются мелодии классической музыки, будь то вальс цветов, или «Летучая мышь». Пожалуй, каждый вальс затягивает меня в свой танец и заставляет поразиться, как такое могли сочинить когда-то люди. Это потрясающе.
«Песня на века», - мне не стыдно сказать такое о «Show must go on», «The winner takes it all», «The Phantom of the Opera» и множестве других великих вещах, которые я знаю наизусть и наслаждаюсь ими, растекаясь по клавиатуре дома или на работе. Даже войдя в азарт трудовой деятельности, я тихонечко напеваю себе под нос, стуча мыском сапога по полу или просто дергая ножкой.
Музыка нас связала… Она связала меня с исполнителями великих хитов, с судьбами героев, чью судьбу озвучивают певцы, связала с такими же фанатами песен, как и я. Великое невозможно не любить, нельзя разорвать столь крепкие узы и пойти по-другому пути. Да, говорят, вкусы меняются, но вечное остается. С музыкой идет наша жизнь, а без нее она стала бы серой и скучной, не наполненной никакими радостными красками, эмоциями.
Да и ведь не только хорошие слова и приятная мелодия красят музыку, прекрасный голос звучит и ведет нас сквозь вселенную, даря неземное блаженство, где ты взрываешься миллионами звезд и растворяешься в бесконечности счастья, пускай и не долгого. Я верю, что это счастье мы храним в своем сердце, и оно никогда не исчезнет. Мы живы, а музыка вечна…
«Ты сквозь года, ты сквозь года летишь за мной…» - пускай это лишь слова песни, но невозможно выразить словами, как много значит для каждого человека ощутить себя частью мира, где рождается и живет музыка, из года в год приносящая ему спокойствие и теплые моменты радости. Так пусть же музыка свяжет как можно больше сердец в нашем мире и приоткроет дверцу каждому, кто хоть как-то чист душой.

Музыка сопровождала ее всю жизнь. Иногда тихо, незаметно, стучащими каплями по скрипучему подоконнику. А иногда… иногда она заменяла собой реальность. Вытесняя все: важное и неважное, людей, предметы, события, воспоминания. И в ушах набатом гремела симфония безумия. В такие моменты она вспоминала слова отца: «Следуй за зовом сердца. Оно проведет тебя даже через штормовые удары беснующихся нот».
Весь мир складывался для нее из обрывков звучащих мелодий. У каждого человека был свой тон, свое неповторимое звучание. Соломенная шляпка, покрывающая белокурую головку совсем молоденькой девушки, звучала как флейта. Такая же чистая, наивная, не знающая печали и тревог. Старушка кошатница, живущая этажом выше была похожа на расстроенный аккордеон. Лишь изредка из океана фальшивых нот и стонущих пассажей вырывался глубокий, чистый звук, напоминающий об ушедших годах и бурной молодости.
Она почти научилась видеть их размытые лица, слушать странные буквы, немелодичные, пустые, которые по недоразумению назывались фразами. Никто из них не умел говорить на ее языке. Языке музыки. И когда отец, прекрасный мощный орган, сыграл свой финальный реквием, она перестала претворяться. И в стройную гармонию ее жизни вторглась резкая, безжалостная какофония. Белые люди, блеклая разумность, столь похожая на мелкие, суетливые черные ноты. Они не понимали. И так настойчиво хотели, чтобы и она перестала слышать.
У них почти получилось. Теперь острые, рваные буквы складывались в чужие слова: «сумасшедшая», «повысить дозу», «ей уже не поможешь».
А она радовалась освобожденным рукам и ногам, и танцевала по белым стенам под звуки бравурного вальса. Впервые слыша собственную мелодию, чувствуя, что поднимается все выше и выше. Навстречу миру без границ, где правит. Музыка.

Зарисовки №21

Aelitka — Tue, 10 Feb 2015 07:43:52 GMT

Время

Зарисовки №16

Limon_Fresh — Thu, 05 Feb 2015 10:08:30 GMT

"- Я раньше говорила, что люблю тебя?
- Нет.
- Я люблю тебя.
- Всё ещё?
- Всегда."

Еще одна встреча
Периодически она представляет себе их очередную встречу. Иногда размыто, как в тумане, иногда четко, словно цифровой снимок высокого разрешения. Но всегда с впечатляющей уверенностью в том, что это случится. И зачем, спрашивается? Хороший вопрос.
Хочет высказать ему все, что накопилось за годы их… отношений, думает она. Нет, то, что между ними, определенно таковым не является. Связи? Может быть. В конце концов, теперь она как никогда остро ощущает, что связана им по рукам и ногам. Сердце ее связано, и этого достаточно.
Она задается вопросом, в этом ли причина. Ответ готов моментально, еще до того, как мысли принимают в голове упорядоченное состояние. Не нужен ей этот спектакль. Их… как бы ни называлось то, что между ними… Эта штука всегда была довольно прозрачной. Жестокой. Циничной. Односторонней. Но прозрачной. А правила во время игры не меняют.
В кабинке лифта раздается короткий сигнал, и двери плавно раскрывают перед ней подземную парковку. Она перехватывает коробку с личными вещами и идет в сторону своей машины. Крайний ряд, самый дальний от лифта. Пятьдесят восемь шагов. Гордо подняв голову, лениво переводит взгляд в никуда перед собой. Она двигается в незнакомой тишине и лишь запоздало понимает, что причиной тому – сапоги без привычного ей каблука. Одна из мелочей в ворохе тех привычных вещей, которых больше не будет в ее жизни. Хорошо это или плохо? Она знает ответ, но внутренний голос, подзуживая, твердит, что это будет ой как плохо. И больно.
Ее шаги по-военному точны и размерены. Половина маршрута остается позади. Она на мгновение замедляется и ловко опускает руку в карман кожаной куртки, выуживая из нее ключи. Машину, которая въезжает на парковку и занимает соседнее с ее «Фордом» место, она замечает сразу, но замечает как-то абстрактно. Смысл разворачивающейся перед ней картины настигает ее несколькими секундами позже, с трудом пробиваясь сквозь плотную завесу размышлений. Шаги автоматически приобретают прежний темп, но взгляд сосредотачивается в одной точке. И хочется не верить, да не получается.
Он всегда проверяет свои вещи, чтобы ничего не оставить в салоне, поэтому выходит не сразу. Сердце, такое тяжелое и неповоротливое с прошлого дня, начинает биться, словно в агонии. Иной раз так сильно, что, кажется, будто ударяется о грудную клетку.
Она подходит ближе, уже четко различая цвет и узор на его галстуке. Знает, что нужно отвести взгляд, но не отводит. Намеренно, но, оказывается, лишь для того, чтобы в следующее мгновение в свойственной ей мазохистской манере различить и женский силуэт на пассажирском сидении. Ну, конечно же, блондинка. И не какая-нибудь, а та самая, которая двадцать четвертого декабря станет миссис Сторм. Да, она – мазохистка до мозга костей, потому что знает даже дату их свадьбы.
«Как трогательно, Алекс», – иронизирует она, замечая, что расстояние сократилось до десяти метров.
Замечая движение, он бросает короткий взгляд в ее сторону. Хмурое выражение его лица через мгновение сменяется улыбкой, и она улыбается в ответ. Как дура, потому что с этой улыбкой он отворачивается и открывает дверь своей спутнице. Даже подает ей руку. Чертов джентльмен.
Спокойствие дает трещину – она чувствует это почти физически.
– Я раньше говорила, что люблю тебя? – улыбаясь, щебечет девица и прижимается к нему, ловко выскользнув из салона.
– Нет, – подыгрывает он.
Тошнота подступает горьким комом. Ключи предательски позванивают, выдавая ее с потрохами. – Я люблю тебя.
Смех теряется в быстром поцелуе, который он оставляет на ее излишне пухлых губах.
– Все еще? – с притворным удивлением на ходу бросает невесте, неспешно увлекая ее в сторону лифта.
Красными от слез глазами она смотрит им в след. Устало прислоняется к холодному металлическому корпусу автомобиля.
– Всегда…
Словно услышав, он быстро оборачивается и бросает ей еще один беглый взгляд, как кость бездомной собаке. И стремительно удаляется прочь.

- Я раньше говорила, что люблю тебя?
- Нет.
- Я люблю тебя.
- Всё ещё?
- Всегда.
- Хм-м-м… Даже тогда, когда я храплю?
- Даже когда ты храпишь.
- Даже когда смеюсь и хрюкаю одновременно?
- Особенно тогда.
- Ух, ты! А если я сделаю это в публичном месте?
- Хоть на сцене Ковен-гардена!
- Оу, это очень экстремальная идея о том, как попасть в топ-просмотров на Ютьюбе. Ты любишь меня, даже когда я пью молоко из бутылки, а потом не закручиваю крышку обратно и оставляю молоко на столе?!
- Представь себе, как велико мое терпение!
- Ты просто невозможна! Мне так повезло, а я и не представлял, что ты любишь меня так сильно. О!
- Что?
- Боюсь, это переменит твое мнение.
- Я же сказала, что люблю тебя всегда! Почему ты такой недоверчивый?
- Уф! Слава Богу! Я уж решил, что если признаюсь, что перешел к фан-клуб Джейкоба, ты отправишь меня спать на коврик.
- …
- Милая?
- …
- Милая, пожалуйста, опомнись! Это я, твой любимый муж! Я вымою посуду, схожу в магазин за продуктами, заберу сына из детского сада. Хорошо-хорошо! Согласен! Эдвард лучше всех! Эдвард – самый клевый, бла-бла-бла, а теперь положи нож обратно, пожалуйста!
- Я так люблю тебя, милый! И буду любить всегда!
- Господи, спаси…

- Я раньше говорила, что люблю тебя?
Эти слова долетели до него, когда он пытался уйти не замеченным со встречи выпускников, куда он пришел лишь только для того, чтоб тайком взглянуть на нее. Ее голос пригвоздил его к земле. Легкая поступь по ступенькам, затем пара шажков и вот она стоит за его спиной в ожидании ответа.
- Нет.
Он так и не решился повернуться к ней, взглянуть в ее глаза, в которые так любил смотреть и шептать признания в любви. Стыд от собственной глупости охватил его.
- Я люблю тебя.
Слезы текли по ее щекам, она не верила, что судьба подарила ей еще один шанс на встречу. Тогда пять лет назад он просто исчез без объяснений, все ее попытки найти были напрасны единственное, что ей удалось узнать так эта причина его поведения.
- Все еще?
Его сердце сжалось в ожидании ответа, он был так глуп, так наивен, что поверил сплетням завистникам не стал разбираться, а просто сбежал как трус, боялся того что это окажется правдой, что она обманывает его, изменяет. Он так боялся ее потерять, что сам бросил без объяснений. Позже правда нашла его, он было поздно, разве захочет она вернуться к нему, который верит чужим словам больше, чем своей девушке, к тому, у кого не хватило смелости во всем разобраться, а просто сбежать.
-Всегда.
Одно слово, и его сердце застучало в бешеном ритме, разгоняя кровь по венам. В одно мгновение она оказалась в его крепких объятиях, он шептал ей «Прости» и «Люблю» покрывая лицо поцелуями. Она еще ближе прижималась к нему, вдыхая такой родной и желанный аромат.
Школьное здание пестрело своими огнями в надвигающихся сумерках, доносилась музыка, смех и голоса людей, но здесь посреди пустынного школьного двора царила совсем другая атмосфера, парень сжимал в своих объятиях девушку, даря ей незабываемый поцелуй, поцелуй – шанс, поцелуй – надежду.

Зарисовки №18

Aelitka — Sat, 31 Jan 2015 06:06:47 GMT

Круг

Я лежала в темноте, прислушиваясь к тишине. Неяркий свет луны слабо освещал комнату. Я перевела взгляд на часы – время 03 часа 21 минута ночи. Вздохнув, я снова откинулась на подушку, уставившись в потолок.
Где же он? Надеюсь с ним всё в порядке. Наверное, я уже должна была привыкнуть к его поздним возвращениям домой, к постоянным пьянкам и шлюхам, с которыми он проводит всё своё время. Но я не могла. Каждую ночь, вот уже более семи месяцев, я лежала ночью без сна и ждала его возвращения. Ещё раз устало вздохнув, я сморгнула подступившие слёзы и взглянула на фотографию, стоявшую на тумбочке рядом с кроватью. С неё на меня смотрела счастливая семья, состоящая из пяти человек: любящие родители и трое детей с радостными улыбками махающие в объектив фотокамеры – два сына и дочь.
Теперь от сплоченной и дружной когда-то семьи практически ничего не осталось. Родители постоянно ругаются, а если не ругаются, просто не разговаривают друг с другом, мама всё время плачет и редко выходит из своей комнаты, отец целыми днями пропадает на работе, а брата практически невозможно застать в адекватном состоянии. А я? Я просто живу в постоянном страхе, что однажды один из них тоже не вернётся домой.
Все мы словно попали в какой-то замкнутый круг, из которого не могли вырваться. Безнадёжность, горе, отчаяние, опустошённость и боль окутали каждого из нас. И каждый старался справиться с этим, как мог – замкнувшись в себе и никого не впуская в свою душу и сердце.
Из собственных мыслей меня вырвал громкий звук резко затормозившего перед домом автомобиля. Я прикрыла глаза и с облегчением вздохнула. Слава Богу, он в порядке. Через несколько минут я услышала, как в замке с трудом поворачивается ключ и, громче чем следовало бы, захлопывается входная дверь. Я лежала тихо, практически не шевелясь и притворялась крепко спящей, потому что знала, что через несколько минут, когда ему всё же удастся справится с лестницей, он по возможности тихо, насколько позволит ему его состояние, заглянет ко мне в комнату, чтобы убедиться, что я в порядке.
И действительно, буквально через минуту и десяток еле слышных ругательств, дверь тихонько приоткрылась, и я почувствовала на себе его взгляд. Я старалась не шевелиться и глубоко дышать, чтобы брат не догадался, что я не сплю. Когда через несколько минут, показавшихся мне целой вечностью, дверь, наконец, тихонько закрылась, слёзы вновь затопили мои глаза, и в этот раз я не стала их сдерживать, позволив им течь свободно.
Я устала. Ужасно устала. Мне просто хотелось перестать чувствовать этот всепоглощающий страх, преследующий меня каждый день, каждую минуту, каждую секунду моей жизни вот уже более семи месяцев, с тех самых пор, как погиб мой второй брат. Каждый день меня поглощал страх, что однажды Алекс тоже не вернётся домой, что среди ночи раздастся звонок и холодный, равнодушный голос официальным тоном сообщит, что он не справился с управлением автомобиля, что был слишком пьян и уснул за рулём.
Но сегодня этого не произошло. Сегодня всё в порядке, он дома и у меня есть возможность немного передохнуть. А завтра всё начнётся сначала. Я снова всю ночь буду ждать его возвращения, а потом в следующую ночь, и после неё тоже. И так каждую ночь, до тех пор, пока кому-нибудь из нас не удастся вырваться из этого замкнутого порочного круга, разорвав его раз и навсегда, и вновь вернуть в нашу жизнь немного света, тепла и счастья.

Ветра не было. Ни один лист многовековых дубов не трепетал, распространяя тихую, неподвластную человеческому сознанию мелодию. Кладбище в полночь напоминало застывший в пространстве и времени узор из сожалений, не совершенных поступков, боли от потери любимых. Возле одного из старинных надгробий неподвижно замерли в коленопреклоненной позе шесть фигур. Молчание окутывало их темный круг. Кто они, и зачем потревожили обитель скорби оставалось загадкой, возможно, даже для них самих. Глухо каркнул ворон. И его упрек стал сигналом для трех мужчин, и трех женщин, что собрались в эту темную ночь свершить древний ритуал призыва. Глухой мужской голос речитативом возрождал забытый миром единый язык. С каждой последующей строчкой к нему присоединялись сподвижники, добавляя в страшную песнь все новые гармонии. Они взывали к Ангелу Смерти, моля о снисхождении. Чем была вызвана их попытка пойти на сделку с неизвестной, неотвратимой и древней сущностью? Страхом, жаждой знаний, боязнью потерять всеобщее признание, желанием никогда не разлучаться с найденной половинкой души, или местью? У каждого были свои причины. И объединяло их лишь страстное желание никогда не становиться тленом. Застыть на веки в выбранном обличье, и с мнимым интересом, а затем с подлинным безразличием наблюдать, как сменяются эпохи.
Крещендо голосов завершилось на высокой ноте, полной надежды. Все замерло, в ожидании вердикта. А затем послышалась музыка: тихая, мрачная, не оставляющая сомнений, что ожидает глупцов, посмевших бросить вызов нерушимым законам бытия. Аккомпанируя торжественной и глумливой мелодии, поднялся ветер, ясное небо затянуло грозовыми тучами. Аккорды гремели, смеялись и им вторили молнии, рассекающие небосвод. Испугавшиеся гнева высших сил и разгула стихии, люди затрепетали, паника захлестнула их, заставив забыть о вынашиваемом годами плане. Они хотели убежать, скрыться от собственного невежества, но не могли сдвинуться с места. Музыка, слившаяся с разбушевавшейся природой превратилась в гул, который разрывал барабанные перепонки шестерых, съежившихся от страха смертных. А вдали, на небольшом возвышении за угрожающей и завораживающей картиной наблюдала размытая, словно созданная из дыма и пепла фигура. Потусторонний голос на мгновение заглушил какофонию звуков:
- Вы получите желаемое. Но расплата будет неотступно следовать за вами всю оставшуюся вечность. За каждый прожитый день, вы будете платить кровавую дань.
Ослепительно белая вспышка света поставила финальную точку в беспощадной, не терпящей оспаривания речи Ангела Смерти.
Все стихло. Ветра не было. Старое, заброшенное кладбище опустело.
Проходили годы, сменялись столетия, и в разных народах появилась одна схожая легенда. О бессмертных, проклятых существах, всегда юных и прекрасных, но платящих за свое благословение цену гораздо большую, чем за любое проклятие. И их кроваво-красные глаза, подобные оставленной на челе печати дьявола, служили каждодневным напоминанием о безрассудстве, обрекшем их на вечные страдания.

Зарисовки №20

Aelitka — Fri, 30 Jan 2015 22:47:12 GMT

Утро

Утро. Моё любимое время суток. Так было всегда, с самого детства. Я всегда была ранней пташкой, к большому неудовольствию всех своих знакомых, особенно своего лучшего друга.
Помню, как в детстве я вставала на рассвете и сразу же мчалась к нему, вытаскивала его из пастели и силой вытягивала на улицу, чтобы встретить рассвет. И хотя, в отличие от меня он не был жаворонком, и терпеть не мог подниматься в такую рань, он никогда по-настоящему не сопротивлялся мне. Ворчал, жаловался, но неизменно следовал за мной, куда бы я, ни шла.
А я всегда обожала наблюдать за пробуждением природы, слушать пение птиц, бродить по влажной утренней траве, вдыхать свежий прохладной воздух. Мне всегда казалось, что только утром можно дышать полной грудью и по-настоящему наслаждаться жизнью. И мне всегда хотелось поделиться этим чувством со своим лучшим другом, заставить его понять, чтобы он почувствовал то же, что и я, увидел то, что вижу я. Но он только ложился рядом со мной на траву, улыбался и наблюдал за мной.
Сейчас это казалось таким забавным и милым. Я безумно скучала по тем временам. Как же давно всё это было. С тех пор как я уехала из родного города мы с ним ни разу не виделись. И хотя утро, по-прежнему является моим любимым временем суток, за все эти годы я так ни разу и не выходила встречать рассвет. Просто мне казалось, что даже восход солнца теряет своё очарование, если ты не можешь разделить его со своим лучшим другом.
Но вот я вновь возвращаюсь домой. Самолет идёт на посадку, а моему взору предстаёт восхитительная картина родного города купающегося в первых лучах восходящего солнца. А меня саму переполняют радостные и светлые чувства, такие же, как в детстве. Картинки счастливого прошлого проносятся перед глазами, и радостная улыбка медленно появляется на моём лице.
И всё-таки утро – самое прекрасное время суток…

Зарисовки №19

Limon_Fresh — Fri, 30 Jan 2015 06:58:11 GMT

Вечность

Я сидела на нашей поляне и размышляла о своей жизни. Я вспоминала свое детство, когда мой отец приходил с работы, и я бежала его встречать под веселый смех матери, которая шла за мной. Он брал меня на руки, когда я подбегала, и целовал в щечку. Затем к нам подходила мама, и мы стояли и обнимались. После наших обнимашек, моя мать отправляла Чарли мыть руки и садится кушать. Когда мы ужинали, то папа рассказывал как прошел его день. И весь вечер наша семья смотрела телевизор и пила горячий шоколад.
Но в один день мой мир изменился, перевернулся с ног на голову . Я уже училась в старшей школе, заканчивала одиннадцатый класс, и наша семья решила съездить в резервацию. Был вечер, когда мы ехали к семье Блэков, на улице уже было темно, и дорога была скользкой, так как на улице был декабрь.
Мама сидела на переднем сиденье рядом с отцом, а я сидела на заднем сиденье и слушала музыку. Тут навстречу нашей машине вылетел грузовик. Его фары были яркими и они ослепили папу. Так получилось, что водитель грузовика не справился с управлением, и машина влетела нас. А так как мои родители сидели спереди, то весь удар пришелся на них. В итоге, после этой автокатастрофы, из семьи Свон выжила только я. Изабелла Мари Свон. Но я не просто выжила, я превратилась в ходячий камень. Камень, который тоже умеет чувствовать. Я стала вампиром.
В тот вечер, когда это все случилось, водитель фургона успел вызвать скорую, перед тем как не скончался сам от кровотечения. Врачи приехали примерно через пятнадцать минут, и один из них был Карлайл Каллен. Друг моего отца по работе. Он и спас меня. Он обратил меня в вампира, и принял меня в свою семью, не бросил меня. У него была прекрасная семья. Супруга, которая поддерживала его всегда, и пятеро приемных детей.
За одного из них я и вышла замуж. Его зовут Эдвард. Он был тем человеком, который помог мне, справится с болью от потери родителей, с ужасным жжением в горле, от которого мне, было, трудно остановится пить кровь. Я была не убийцей. Я пила не человеческую кровь, а кровь животных. Мы были вегетарианцами.
Эдвард был для меня сначала другом, потом возлюбленным, а потом уже и мужем. Как он мне сказал, он ждал меня целую вечность. Целую вечность без меня он провел как будто в тумане. И сейчас я его безумно люблю. За то, что он помог мне.
Я думаю, что я буду любить его всю нашу вечность. Вечность, которая началась десять лет назад, и будет длиться очень долго. Как мне кажется, наша с ним вечность началась с того момента, когда я сказала ему «Да». Он был таким счастливым, когда услышал это заветное «да». И поверьте, я тоже была счастлива. Я любила его, я была готова отдать свою жизнь. Так же как и он отдал бы свою жизнь за меня. Но у нас есть с целая вечность насладится друг другом, и я думаю что нам даже ее будет мало. А пока, он зовет меня, и ждет чтобы попасть в то самое чувство полноценности. Так что я отправилась к своей любви, которая не иссякнет даже после тысячи лет. У нас с ним целая вечность…

Я с улыбкой смотрела в его красивые любящие глаза и с абсолютной ясностью осознавала, что никогда ещё в своей жизни я не была так счастлива, как сегодня. Я так бесконечно долго ждала этого дня, что иногда мне казалось, что он никогда не настанет. Но, несмотря ни на что, несмотря на все трудности, через которые нам пришлось пройти, я продолжала верить, что мы справимся, сумеем преодолеть все преграды и сохранить наши чувства друг к другу.
И теперь я понимала, что наше ожидание стоило того. Все испытания, что были посланы нам судьбой, лишь закалили нас, а любовь в наших сердцах заставили гореть неугасимым пламенем.
Наверное, в глубине души я всегда знала, что он, тот единственный человек, с которым я хотела провести свою вечность, хоть и боялась признаться в этом даже самой себе. Ещё в детстве я не могла представить своей жизни без него. Он был неизменной её частью. Где бы я ни была, как бы круто не менялась моя жизнь, он всегда оставался в ней, всегда был рядом, поддерживал, оставался лучшим другом, даже когда сам всем сердцем желал большего. Тогда я не видела, как мне повезло иметь в жизни такого человека, не понимала собственных чувств, и боялась разрушить дружбу, что так долго нас связывала.
Но всё изменилось в один миг. Ужасная авария. Три месяца комы. Травма позвоночника. А затем долгая и мучительная реабилитация. Это было самое тяжёлое и страшное время в моей жизни. Но именно тогда я поняла, что значит для меня этот человек. Страх потерять его разрушил все барьеры, что я так долго строила вокруг своего сердца. Именно тогда я со всей ясностью осознала, что он единственный мужчина, с которым я хочу провести всю свою оставшуюся жизнь, а после – отведённую нам вечность.
И вот, наконец, спустя долгих десять лет, мы стоим в церкви перед алтарём, готовые связать клятвой верности не только наши жизни, но и наши души, соединив их навеки в единое целое.

Я смотрел на закатное солнце и в легких, перистых облаках и ярких лучах мне чудилась улыбка. Наконец-то мы пришли к взаимопониманию. После стольких лет отчуждения, неприязни, а временами и ненависти на душе воцарился покой. С чего же началось наше знакомство? По прошествии веков это знаменательное событие подернулось дымкой. Нет, я помнил все до мельчайших деталей, но у этих воспоминаний не было вкуса. Подобно просмотренному фильму они оставляли в сознании яркие картинки, но не имели смысла и ценности. Ведь это произошло не с тобой.
Теперь мое собственное прошлое играло в догонялки. Я цеплялся за ускользающий аромат летнего воздуха, пытался вновь ощутить прикосновение теплого ветерка, распробовать вкус свежеиспеченного хлеба на языке. И не мог.
Зато я до мельчайшей дрожи помнил ледяное прикосновение обжигающего огня к коже. Чувствовал, как языки пламени лижут мои ступни, ластятся подобно домашней кошки к ногам, стремясь забраться все выше. Помнил вкус собственной крови во рту, который стал преградой к животному крику, стремившемуся вырваться наружу. Но уже тогда гордость брала верх над инстинктами. Я не мог показать слабость.
Вероятно, именно тогда я услышал довольный смех за спиной. Она была довольна. Чувствовала, что ей достанется достойный сын, любовник, соперник, друг. До сих пор не знаю, какое мне определено качество. Когда один огонь заменил собой другим, я наконец увидел Ее лицо. Наивный глупец считавший, что ему дозволено увидеть истинное обличье той, у которой их было сотни. Ее бордовые волосы были отражением пожирающего меня огня, а в черных глазах я видел свою с неохотой отступающую смерть. Она молчала, смотрела и улыбалась. И это было страшнее всех мук, что доводилось испытывать моему, на тот момент бренному, телу. Душа вопила, извивалась в судорогах. Она была умнее глупого рассудка и понимала, что добровольно сдается в вечное рабство этой огненной женщине со змеиной улыбкой.
Потом были долгие годы поисков себя посреди кровавого водопада, что я созидал. Она не появлялась. Оставаясь незримым наблюдателем, а может, ей просто было скучно. Сколько она уже видела таких картин: бесчинства, смерть, наслаждение, жажда. Скука. Я почти слышал, как она нараспев произносит: ску-ка. Но в один миг все изменилось.
Я больше не безумствовал, темная сторона моей натуры на время затаилась, позволив выстроить дальнейшую судьбу. Одиночество отныне не было моим спутником. Бесцельные скитания тоже остались позади. Счастье, такое далекое, стало возможным. Наш клан, как его стали называть, постепенно расширялся. Заботы, сформировавшиеся правила, союзы и войны – все это отвлекало и увлекало, заставляя забыть о Ней. А ни одна женщина не потерпит над собой пренебрежения. Этот урок мне пришлось усвоить через муки названного брата. Его прекрасная, возлюбленная жена погибла. Смерть, которая никогда не должна была находиться даже в радиусе полумили, оставила поцелуй прямо на ее закрытых веках. Тогда я понял выражение «живой труп», ведь оно как нельзя лучше подходило моему брату. Он искал смерти, жаждал ее, а я эгоистично отпугивал вечную невесту от него. В те мрачные дни за мной неотступной тенью следовала Она. Грозная, с развевающимися по ветру волосами цвета вороного крыла. В ее прозрачных серых глазах бушевал шторм. Она не знала пощады, неприкасаемо истязала, и безмолвно напоминала о том, кому я принадлежу. Кому мы все принадлежим. Пожалуй, в тот момент я впервые испытал страх перед ней. Подспудно понимания, что ненавижу…
Однажды, я в полной мере узнал ее коварство. И то, как легко она отнимает свои дары. Любовь всегда была для меня забавным, и в сущности безобидным явлением, которое в умелых руках может превратиться в мощное оружие. И когда один из членов нашего клана обратился с просьбой об обращении человеческой девушки, которую он полюбил, но соблюдая закон оставил в неизвестности относительно нашей природы, я согласился. Банальная ситуация, но не ее исход. Когда необузданная новорожденная открыла глаза, она воспылала любовью к одному из своих охранников. Связь установилась в считанные мгновения. И эти узы непоколебимы. Я видел такое не раз. Как и обманутый возлюбленный. Много дней его бледная тень скиталась по замку. В один пасмурный вечер он пришел в мои покои с еще одной мольбой. И вновь, я не смог отказать. Разрывая на куски мраморное тело я ощущал пристальный, наполненный весельем взгляд. Она с удовольствием наблюдала за спектаклем. Конечно же, как можно было пройти мимо почти Шекспировской трагедии? После представления, подобная хитрой лисичке, она неспешно приблизилась, игриво сверкая изумрудными глазами. Когда нас отделял лишь один ненужный вздох, она мягко прикоснулась губами к моей ледяной щеке. И мертвое сердце застучало барабанной дробью, а воздух с хрипами выталкивался из легких.
Так вот какая она, ее благодарность…
После нас ожидало еще много встреч и расставаний. Обид и раскаявшегося: «прости». Я научился принимать ее во всем блеске противоречий. И теперь, в очередной раз глядя на умирающее солнце, я с улыбкой прошептал в никуда: «Я всегда буду с тобой. Твоим верным рабом. Моя. Вечность».

Зарисовки №17

Limon_Fresh — Wed, 21 Jan 2015 07:29:30 GMT

Имитация

Имитация
Глубокий вдох, и жидкость от инъекции разлилась по моим вена. Я закрываю глаза, еще один глубокий вдох и открываю. Привычный кабинет отца, вдруг куда-то исчез, вместо него я оказался в парке, именно в том парке где я познакомился с Беллой, только стоило мне подумать, как на меня налетела темноволосая девушка я едва успел ее подхватить. Этого не может быть, на меня смотрели испуганные, шоколадные глаза любимой, меня окутал ее цветочный аромат, я вновь закрыл глаза вдыхая такой знакомый запах.
Я открываю глаза, вместо парка я очутился в церкви, где мне на встречу идет моя Белла под руку с своим отцом. Это просто не вероятно, я вновь закрываю глаза, боясь открыть их, не зная куда приведет меня мое сознание, я делаю глубокий вдох. Открываю. Светлая комната на против большого окна, стоит женский силуэт, как только она поворачивается мое сердце замирает, моя Белла и в руках она держит нашу малышку Ренесми.
Вновь глаза закрыты, вдох, открываю – кабинет отца, полки с книгами, дубовый стол напротив, привычные картина на стене, из открытого окна доносятся голоса.
- Что это? – тихо шепчут мои губы.
- Имитация… имитация твоих воспоминаний – спокойный голос Карлайла отвечает мне.

Зарисовки №15

Aelitka — Sun, 18 Jan 2015 20:33:01 GMT

"Серьёзный разговор"

- Милая, - голос Джастина больно резанул по моим ушам, заставляя невольно нахмуриться. Ну что еще нужно этому вечно правильно поступающему брату, что вынудило его нарушить такую желанную тишину. Я оторвала взгляд от тарелки и посмотрела на его обеспокоенное лицо. Карие глаза с тревогой и жалостью смотрели на меня. И я знала очень хорошо этот взгляд.
- Нет, не начинай, - простонала я, нарочито медленно откладывая от себя вилку. Хотя на самом деле я ужасно хотела швырнуть эту самую вилку куда-нибудь подальше... - Я не хочу говорить на эту тему.
- Элизабет, - громче прозвучал бархатный тембр, теплая ладонь коснулась моей кисти. - Ты не можешь вечно убегать от этого серьезного разговора, - я в ответ лишь усмехнулась, собираясь уйти. Снова. - Лиззи, выслушай меня. Это займет всего пару минут твоего драгоценного времени.
Я замотала головой, уже чувствуя подступающие слезы. Нет, не хочу. Нет, не буду даже пытаться понять его. Глаза нещадно защипало, я резко выдернула ладонь и почти поднялась, когда сильные руки брата надавили на мои плечи, без слов приказывая подчиниться.
- Это так больно, - проскулила я, словно раненное животное. Уткнулась лбом на стеклянную поверхность стола и тяжело вздохнула. - Мне кажется, это никогда не кончится.
- Я, конечно, могу сказать, что понимаю тебя. Но это не так, - грустно произнес мой сводный брат. - Но... смерть Эшли, - кузен запнулся на ее имени, - ранила и меня тоже. Я просто хочу, чтобы ты приняла ее уход как должное и принялась жить дальше. Солнце, так не может больше продолжаться. Уже почти год минул с тех пор, как...
- Замолчи, - заверещала я, вскакивая со стула, и принялась наносить беспорядочные удары сжатыми кулачками по груди брата. Он не делал попыток отгородиться или угомонить меня. Он просто молчал терпел мои выходки. А я просто наконец поняла, что все его бесконечные разговоры привели к тому, что во мне появилось смирение. Та часть меня, что ночами выла от боли от потери мамы, нашла утешение. Крепкие руки обхватили меня за талию и прижали сильно-сильно к горячему телу. Я могла слышать, как быстро бьется его сердце,чувствовать, как вздымается грудь. И приняла тот факт, что я не одна.
- Я всегда буду с тобою, - пообещал Джастин, даря невесомый поцелуй моим волосам. - Ты не одна. Я помогу тебе справиться с этим.

Серьезный разговор
Звонок телефона раздался так неожиданно, что дрогнуло все мое тело. Через секунду отойдя, я все же ответила на телефонный звонок. Это оказался мой любящий муж.
- Да, дорогой! – ответила я.
- Привет, милая! Чем занимаешься?
- Ужин готовлю для нас с тобой. – пролепетала я.
- Вечером я немного задержусь, примерно на часик, не теряй меня! Когда приеду у нас с тобой будет серьезный разговор, от чего зависит наша дальнейшая судьба! –
- Хорошо. – только и сказала я.
После прощания друг с другом я нажала кнопку отбоя. Чувство тревоги не покидало меня. Муж какой то не такой был. Если было что-то хорошее, он с восторгом все это мне говорил, но чувствовалась нотка печали в его голосе. Может быть у него появилась другая и он хочет развестись со мной. Нашел себе молоденькую, которая сможет родить ему родных детей. У нас есть два малыша, но мы их усыновили, так как я не смогла родить сама. После долгих процедур и лечений мы все же решили усыновить двоих деток. Совпало, что мы взяли двух озорных мальчишек.
Время оставшееся до прихода мужа прошло очень долго и мучительно. Из головы не выходили плохие мысли, настроение испортилось, ничего хорошего я и не ждала от этого разговора. Звонок в дверь нарушил мои мысли.
Открыв дверь, я увидела мужа с большим букетом цветов, бутылкой шампанского и сладостями для детей. Он выглядел счастливым. Я стояла и ничего не понимала, он обнял меня и поцеловал и потащил на кухню.
- Что случилось? – не понимая спросила я.
- Помнишь несколько месяцев назад мы смотрели большой дом для нашей семьи, но не могли его себе позволить, так как денег у нас было не достаточно. Я завтра вношу первый залог за этот дом, чтоб его не продали кому-нибудь другому. Мы заключили сделку с Японцами, которая принесла и еще принесет очень много денег. Мы теперь можем себе позволить тот дом и не только такой. Еще начальник намекнул на скорое мое повышение в должности!
Я не могла поверить в это. Волна облегчения прокатилась по моему телу.
- Дорогой, я так счастлива! Ты же знаешь как он мне понравился, не могу в это поверить! – от волнения у меня защипало в глазах.
- Еще я подумал, может нам взять еще девочку? – предложил муж.
- Я давно хотела тебе предложить тоже самое, но все не решалась поднять этот разговор.
Наши мальчуганы прибежали услышав папу и еще больше обрадовались, когда увидели сладости, которые им принес папа. Мы им рассказали о предстоящим переезде в большой дом и то что у них скоро появится сестренка. Мы были все счастливы.

- Мама, мы можем поговорить? – коленки тряслись от волнения, поэтому я присела на стул, положив руки на стол.
- Конечно дорогая, что – то серьезное? – Рене суетилась у плиты, готовя свой очередной кулинарный шедевр.
- Да… - нерешительно произнесла я.
- Белла ты меня пугаешь, где Эди? – мама вытерла руки о полотенце и присела на против меня.
- С ним все хорошо я уложила его спать. Он не помешает нам поговорить, - пальцы нервно перебирали края скатерти, слова застревали в горле, я не знала, как начать разговор. Глубокий вдох.
- Мама я встречалась с Эдвардом, - на выдохе произнесла я, не отрывая глаз от своих рук. – Он хочет вернуться ко мне, вместе воспитывать Эди.
Тишина, я боялась поднять глаза и посмотреть на мать, она не воспринимала Эдварда всерьез. В общем и в отношения наши не лезла никогда, они даже и не встречались вобщем-то. Я жила в Сиэтле, когда познакомилась с Эдвардом, закрутился страстный роман, наша любовь была безгранична. Меня влекло к нему также, как и его ко мне, даже наличие у него жены не помешало нашей любви. Через полгода я сообщила ему радостную весть, что я беременна, вот только счастье было только мое, оказалось, что и его жена ждет ребенка. Смотреть на терзания любимого было тяжело, так же, как и мне принять решение, рушить семью не хотелось, пусть я и так уже туда влезла, но у ребенка должен быть отец, хоть у одного из них. Так мы и расстались, единственное я позвонила ему, когда родила, сообщила, что у него родился сын Эдвард младший и бросила трубку. И вот спустя пять лет он нашел меня. Мы долго разговаривали в его глазах читалась все та же любовь и страсть, а также тоска и вина о содеянном. А я не могла унять свое быстро бьющееся сердца, ведь за эти годы я так и не смогла его забыть, как не пыталась. Он поведал мне, что его жена обманула она вовсе не была беременна просто эффектно это изображала. Ее план был прост изображать беременность, а потом также эффектно разыграть потерю ребенка, больше всего ее интересовали деньги Калена. Но секрет был раскрыт и «любительница денег» была выгнана с позором, но Таня была бы не Таней если бы не насолила напоследок, признаться я не особо поняла, что она сделала, но итог был таким, что судебные разбирательства длились годами и грозили Калену заключением на долгий срок. Потеряв чуть ли не пол состояния Эдварду удалось все уладить, и вот он здесь, опять в моей жизни.
- И что? Ты побежишь к нему после того как он тебя бросил? Одну беременную? – Рене отошла от шока и начала свою пламенную речь, расхаживая по кухни и размахивая руками. – Что ж он не вспомнил о тебе, когда ты могла потерять ребенка, или, когда Эди заболел и не спал ночами плача, когда денег не хватало на лекарства…
- Мама! Мама! Успокойся он меня не бросал, это я ушла, я настояла на расставании, он не виноват, - я пыталась защитить Эдварда в глазах матери.
- Ох! Белла ты всегда готова всех простить и всех оправдать, где гарантия того, что он вновь тебя не бросит? – уже более спокойно произнесла Рене.
- Он сделал мне предложение, - тихо произнесла я.
Услышав мои слова она с грохотом присела на стул, уставившись не меня широко раскрытыми глазами.
- Я по-прежнему люблю его, и он меня тоже, - не отрывая взгляда от матери произнесла я, вложив в слова всю искренность и любовь.
Тяжело вздохнув и проведя ладонями по лицу Рене тихим голосом произнесла,- Надеюсь ты знаешь, что делаешь.
От маминых слов глаза начало щипать от подступивших слез, я кинулась обнимать Рене, шмыгая носом.
- Ну тише, тише девочка, успокойся, - заботливый голос матери звучал над ухом, а ее руки гладили по моим волосам. – Ну и когда я познакомлюсь с будущем затем, а Эди с отцом? – радостным голосом спросила Рене вытирая дорожки слез с моего лица.

Зарисовки №16а

Aelitka — Sun, 18 Jan 2015 11:38:24 GMT

Обречённая

Она казалась такой потерянной, такой обреченной, то и дело теребя краешек своей серой кофты, что я не смог пройти мимо. Немного замедлил шаг и прикурил. Встал чуть поодаль от ее лавки и принялся наблюдать. Чиркающий звук привлек ее внимание - маленькая незнакомка с темными глазами пару секунд всматривалась в мое лицо, чтобы потом опустить плечи и тяжело выдохнуть. Я успел заметить мелькнувшую в глубине детского взгляда некую обиду. Девочка явно кого-то ждала, не сводя доверчивого взора своих темных глаз с дверей огромного супермаркета. Мой взгляд невольно остановился на ее растрепанных волосам, подмечая их невероятный цвет. В бронзовый оттенок так прекрасно примешивались темно-красные прядки, что мне безумно захотелось нарисовать ее портрет. Мысленно я уже брал в правую руку кисть и заносил ее над мольбертом, чтобы явить миру невероятную красоту. Чего-то не хватало, и я жадно цеплялся за любую эмоцию на ее лице. И разочарованно выдохнул, так и не поняв, что мне нужно. Аккуратный носик с россыпью веснушек, большие темные глаза, обрамленные длинными черными ресницами, и розовые губы. Но больше всего мне запомнилась ее легкий румянец, покрывший ее лицо, как только она поймала меня за подглядыванием. Как художник, я мог утверждать, что она вырастет невероятной красивой девушкой. Жаль, что мне этого так и не получиться увидеть. Но что-то в ее облике казалось таким знакомым и родным, что я вновь жадно всмотрелся в черты ее лица. В уме я уже заканчивал писать ее портрет, но не нарисовав только одно - ее губы. И когда услышал чуть запыхавшийся женский голос, обещая дочери хорошую порку за очередной ее каприз, я понял, что мне было нужно. Ее улыбка, когда невысокая темноволосая женщина бросила все сумки на землю и крепко обняла девочку.
- Я сколько раз говорила тебе, чтобы ты не убегала! Ренесми, девочка моя, ну почему ты такая... Боже, я так испугалась за тебя... Больше так не делай, хорошо? - и брюнетка вновь обняла свою дочь.
- Мам, хватит. Все же хорошо, - улыбнулась еще раз эта проказница. Милое личико словно светилось изнутри. И не было той потерянной девчонки, что сидела здесь и теребила кофту всего десять минут назад. Видимо, сбежала от матери в очередной раз, посчитав ходьбу по магазинам скучным занятием, а потом просто струсила вернуться и признаваться во всем. Ох, уж эти дети...
Я запомнил ее легкую улыбку и отправился быстрее домой, чтобы нарисовать самую прекрасную картину в своей жизни.

Зарисовки №14

Limon_Fresh — Sat, 17 Jan 2015 20:33:48 GMT

Ничто не предвещало беды. Все шло своим чередом, как и множество дней тому назад. Жизнь нашего города текла обыденным руслом, не нарушаемая ничем. Но меня с утра мучило странное чувство - словно что-то должно произойти. Но, следуя голосу разума, я отмахнулась от шепота интуиции, и пошла в душ.
Как оказалось, зря я отмахнулась от самой себя.
Их появление было внезапным. Я уже успела собраться и выйти на улицу, когда на несколько секунд ослепла от яркой вспышки в небе, после которой наш тихий городок был оглушен пронзительным скрежетом. Этот звук я не спутала бы ни с чем в мире. События пятилетней давности так и не стерлись из моей памяти. Слишком хорошо я помнила, как впервые увидела страшную темную морду Хищника с острыми, как бритва, зубами. Я не забыла, как мама закрыла меня собой и толкнула в другую комнату, приказывая бежать изо всех сил.
А звук все повторялся, стремительно набирая силу. Зрение вернулось так же быстро, вслед за ушедшей вспышкой. Мой взгляд непроизвольно наткнулся на искаженные лица людей, что бежали прочь от огромного черного корабля. Они бросали свои вещи, спотыкались, толкали друг друга, гонимые страхом смерти. Кто-то сильно пихнул меня в плечо и тут понесся дальше. А я просто стояла и смотрела, как из большой черной махины не спеша выползают на свет те самые Хищники. Их хищные морды, словно по команде, оскалились, обнажая ряды острых зубов. И в следующую секунду они хлынули нескончаемым потоком по улицам моего города.

Зарисовки №13

Limon_Fresh — Sat, 10 Jan 2015 07:32:27 GMT

Снег идет

Зимние чудо.

Сегодня сочечельник,канун светлого праздника Рождества. Зима надёжно укрыла землю своим пушистым снежным покрывалом,словно пытаясь согреть её до первой весенней оттепели. В морозном воздухе,при свете фонарей,танцуют свой причудливый,лишь им одним известный танец,снежинки.
Отмосфера наполнена светом и ощущением праздника. На улице то и дело слышитса детский смех наполненный чистой непосредственной радостью. Этот день наполнен предпразничной суетой и только я не жду от него ничего кроме одиночества и душевной холодной пустоты,которую мне не чем заполнить. Сегодня ко мне никто не придёт, друзья будут праздновать в кругу своих семей и я не смею винить их в чёрствости. Они уже давно и безуспешно пытаютса вытащить меня из тоц депрессию которая затягивает меня подобно трясине, из которой у меня уже не хватает сил выбратьса.
В такой день, как сегодня, все ждут чудес и исполнения заветных желаний,даже самых безумных. Вот и я утративший почти всякую надежду,тоже жду чуда,чуда способного отогреть мою замёрзшую душу. Сегодня ровно полгода,как пропала безвести моя невеста,мой светлый ангел, Элис пополнив собой ряды таких же несчастных ушедших из дома, которые так и не смогли найти дорогу к дому,свету и теплу. Вот и моя девочка попала в это скорбное число. Всё произошло до боли обыденно и просто : мы провели вместе чудесный вечер и договорились пойти завтра на выставку её любых импрессионистов,которых, если быть честным, я не понимал,но Элис любила их и значит я был готов вновь попытатьса понять всю их недостежимую,для меня,красоту. Ради её радости можно было стерпеть многое. И в тот день как назло сломалась моя машина и мне пришлось отправить Элис домой на такси,взяв с неё честное слово позвонить мне,как только она переступит порог дома. Если бы я только знал,что случитса такое,то бы договорился на работе,чтоб меня подмени на пару часов : в этот вечер было моё ночное дежурство к клинике. Она сама уверила меня в том,что всё будет в порядке и поцеловав на прощание порхула в ожидающие её такси. Звонка я так и не дождался,не через час, не через два ни на утро,к тому времени мне впору было начать сходить с ума. И это неприменно б слусилось не подмени меня мой друг и коллега Майк.
Первым делом я бросился к ней домой,по пути обрывая ей мобильный и домашний телефоны , тщетно пытаясь успокоить себя. Дома её не было. И вот с тех пор начался мой личный ад,который сжигает меня изнутри ледяным огнём. Как же ошибаютса те кто считает ад огненной ямой,попадая в котопую ты медленно сгораешь до тла. Я был готов гореть в этом аду,если б только это могло помочь найти мою Элис. Но это было невозможно и тот ледянящий душу огонь был для меня гораздо страшнее ада загробного. Поиски,бесконечные поиски,убивающие ожидание и хрупкая надежда на лучшее. Элис просто пропала. Никто не знал , что с ней случилось и где она может быть. Иногда мне начинвло казатьса,что я начинаю медленно сходить с ума : слышал её голос и звонкий смех,лёгкую поступь её шагов, и её чудесный аромат. Всё это мерещилось мне где бы не находился , на улице, работе и дома. Постепенно от меня отдалисись друзья,хотя вернее сказать я сам оттолкнул их от себя. Не мог больше выносить их сочувствующих и "понимающих" лиц. Они ничего не понимали и некоторые из них начинали верить в её гибель , и они стали первыми , которых без сожаления вычеркнул из своей жизни. Следом последовали "друзья" уверяющие меня успокоитьса поскольку Элис уже давно нашла себе другого и потому сбежала. Одному Богу известно чего стоило мне не поубивать этих "благодетелей". В итоге со мной остались самые верные и преданные нам с Элис друзья,которые искринне сопереживали мне и тоскавали по маленькому солнышку, которое так внезапно пропало.
Но никто из них не испытывал и десятой доли той боли и отчаянья, испытываемых мной каждый день,час,минуту и секунду. Эта неотпускала меня не на мгновенье и лишь чуть приглушалась дневными заботами и суетой.
Сейчас,стоя у окна я безмолвно взываю к небесам и молю Бога о чуде. От скорбных раздумий меня отвлёк неожиданный звонок в дверь. Невольно взглянул на часы,осознав,что сейчас уже восемь вечера и что значит я простоял у окна более пяти часов. На город спустилась ночь,окутав и мой пустой дом. Хоть и никого не ожидая сегодня увидеть я всё таки пошёл открывать дверь, и этот нежданный гость был крайне не терпелив,потуму как дверной звонок трезвонил не умолкая.
Я был готов ко всему чему угодно,но только не к тому что произошло. Стоило мне открыть дверь,предварительно включив свет в карндоре,как мне на шею с криком Джаспер,бросилось на шею маленькое и дрожащие существо. А я словно оцепинел,стоял и слушал неприрывные всхлипы и бормотание моего имени. Постепенно ко мне вернулась способность мыслить и первое,что я почувствовал,это запах,до боли знакомый запах и тогда мои руки первыми приняли решение и судоржно сжали этого маленького ангела,оторвав от земли. Мне не нужно было видить её лицо, и осознать,что это моя Элис. Мою грудь сдавило,к горлу подступили ком и глаза наполнились слезами и я не стыдился этих слёз,это было слёзы радости и боли ,которая нашла выход. Так и стоя в коредоре,судорожно сжимая друг друга мы плакали и чувствовали,что вновь возвращаемся к жизни, сердце начинает битьса сильнее и душа освобождаетса от ледяных оков сковывавших её на протяжении бесконечно долгих месяцев тоски и одиночества.
Лишь обретя друг друга мы начали жить,дышать и радоватьса. Это зима стала самой лучшей в нашей жизни и я осознал,что свершилось самое настоящие чудо и мои молитвы были услышаны.

Десять вечера, я непрерывно переключаю каналы уже наверно по пятому кругу, но экран телевизора меня не привлекает, мои мысли далеки то сюда. Бросаю пульт на диван и хватаю телефон, в сотый раз за вечер я набираю один единственный номер… проходит соединение, моё сердце замирает в ожидании… гудки, вновь гудки без ответа. Я пытаюсь успокоиться, ведь это не в первый раз, просто повторяется все снова и снова. Он опять где-то пропадает и я не знаю где, он вернется за полночь как не в чем не бывало, на мои обиды или расспросы просто отмахнется и ляжет спать, оставляя меня со своими демонами.

Двенадцать ночи. Тишину нарушает только движущая стрелка часов. В безуспешной попытке уснуть я вскакиваю с кровати, нервно меряю шагами комнату, телефон… вновь гудки без ответа. Это просто не выносимо. Я подхожу к окну в надежде увидеть свет фар или знакомый силуэт, но в место этого я вижу, как в свете уличного фонаря падает снег, большими крупными хлопьями он не шел, а просто валил засыпая все вокруг.

От всей этой картины я расплылась в улыбке, я так скучаю по снегу, что при виде падающих снежинок в моем сердце разливается тепло, в комнате становиться душно, я хочу на улицу, я хочу туда под этот снегопад. Мне все равно, что сейчас уже поздний час, я наспех одеваюсь и выбегаю на улицу.

Снег такой пушистый, словно кто-то в небесной канцелярии решил вытряхнуть весь пух из подушки, он везде, он покрыл уже все пространство вокруг меня. Нет ни одного кусочка земли или другой поверхности не прикрытым этим снежным пухом. Я не могу удержаться, что б не запустить свои руки в эту гору снежинок. Холодный, обжигающий мои руки снег, но такой пушистый и мягкий, с легкостью слепив снежок я запускаю его в темную улицу.

Вдохнув морозный воздух я отправляюсь в путь. Снег хрустит под моими ногами, от чего я прихожу в неописуемой восторг, я как маленькая девочка начинаю кружиться и прыгать. Мой путь лежит через пустынные улицы, освещенные тусклым светом фонарей, вокруг так тихо, что слышно, как кружат снежинки в воздухе стремясь к земле.

Покой и умиротворение поселяются в моей душе и сердце, спасибо тебе снег, когда я приближаюсь к своему дому я знаю, что мне делать. Я кидаю взгляд на дорогу, дома, скамейки деревья все в снегу, все в белом плену. Белый, чистый лист моей новой жизни.

А вы заметили, что когда мы взрослеем, становимся старше, наша жизнь всё больше погружается в рутину? Мы всё время спешим, заняты какими-то очень важными и неотложными делами, всегда погружены в собственные мысли и не замечаем ничего и никого вокруг. Порой мы проходим мимо старых знакомых, даже не замечая их, потому что наши взгляды всё время опущены под ноги или в телефоны, важные дела никогда не покидают наших мыслей, мы вечно чем-то озабочены, куда-то опаздываем или чем-то заняты. А иногда мы и вовсе просто делаем вид, что не замечаем человека, с которым когда-то давно, словно в прошлой жизни, были в хороших отношениях, просто потому что, не желаем тратить впустую своё драгоценное время. А ведь именно это мы и делаем. День за днём, год за годом время пролетает, махая нам ручкой, а мы этого не замечаем, по-прежнему спешим неизвестно куда, неизвестно зачем, не желая остановиться, оглядеться вокруг, почувствовать жизнь и насладиться каждой драгоценной минутой, что ускользает сквозь пальцы.
Вот и я лишь недавно об этом задумалась.
Тишина. Спокойствие. Умиротворение. И зимнее морозное снежное утро в городском парке, где в это время суток практически ни души. Именно тогда я поняла, как давно я просто не гуляла вот так по парку, наслаждаясь прохладным зимним воздухом, как давно я не поднимала глаз к небу и искренне не улыбалась, не чему-то конкретному, а просто так, просто потому что сейчас мне хорошо. До этого момента я и не замечала, как часто хожу опустив взгляд в землю, вместо того чтобы наслаждаться красотой окружающего мира. Оказывается даже в грязном пыльном городе, в котором живёшь всю жизнь, можно отыскать много нового и прекрасного, того чего не замечала прежде, в спешке пробегая мимо. И всё что для этого нужно сделать – просто замедлить шаг и поднять взгляд на то, что нас окружает, при этом открыв своё сердце для чего-то нового и прекрасного.
В тот день, гуляя по парку знакомому с детства, мне казалось, будто я попала сюда впервые. Словно я снова стала маленьким впечатлительным ребёнком, смотрящим на мир открытым чистым взором, который верит в чудеса, и видит прекрасное, даже в самых, казалось бы, обыденных вещах. В тот день я смотрела на всё иначе, как-то по-новому, давая своему воображению и чувствам полную свободу воли, не задумываясь о чём-то конкретном, а позволяя своим мыслям плыть по течению, полностью отдаваясь произвольным порывам.
Я наблюдала, как падает снег, как кружатся снежинки в замысловатом неповторимом танце, опускаясь на землю и заботливо укрывая её белоснежным блестящим покровом, словно любящая мама укутывает ребёнка тёплым пушистым одеялом. И весь мир засыпает тихим безмятежным сном. В этот день я на несколько часов вновь стала беззаботным счастливым ребёнком, который улыбается редким прохожим, лепит снежки и бросает их, пытаясь попасть в ближайшее дерево, который делает снежных ангелов, ловит языком снежинки и взбирается на вершину заснеженного холма, просто чтобы насладиться открывающимся оттуда прекрасным видом на давно проснувшийся город.
А вернувшись домой, я отогреваюсь горячим ароматным чаем. Вместе с потрёпанной книжкой в руках, я закутываюсь в мягкий плед, и позволяю себе ещё немного помечтать, на этот раз, отправляясь в не менее интересное путешествие по страницам любимого романа.

Зарисовки №12

Limon_Fresh — Sun, 14 Dec 2014 13:54:33 GMT

Рай в шалаше

Зарисовки №10

Aelitka — Wed, 10 Dec 2014 18:23:26 GMT

Кофе

Музыка резко оборвалась.
- Ты ведёшь себя, как маленькая! – резко высказалась Таня, - Думаешь «если мне что-то не нравится, то можно это игнорировать и ждать пока само пройдёт?!» Это не сработает! Ты выслушаешь меня, хочешь ты того или нет!

Она злилась, и распалялась ещё сильнее, последние слова уже кричала.

Я кивнула, села и изобразила готовность внимательно слушать. Очевидно, ей необходимо выговориться, а мне надо время. Я всегда уверенная в себе, потерялась в этом доме. Зашла и пропала.

Потому отсутствующим взглядом следила за блондинкой.

А она быстро перемещалась по гостиной, металась, словно в клетке, не замечая, что проходит сквозь мебель.

- Не знаю с чего начать. – Признание было неожиданным. Нерешительность? На неё вроде не похоже. Я чуть не предложила не начинать, когда Таня резко остановилась.

– И не надейся, - словно читая мои мысли, проговорила она, - Кроме желания помочь, я в первую очередь хочу заставить Итана Кроули заплатить по счетам. Я познакомилась с ним несколько лет назад. Тогда я была так счастлива. Мне казалось, что я попала в волшебную сказку. Пока мы не приехали в этот дом. И тут моего «волшебника» словно подменили. Он стал жёстче, требовательнее, постоянно в чём-то обвинял меня, говорил, что я его разочаровываю, что ему придётся наказать меня. Способы были разными, но верёвка оказалась самым действенным.

Таня остановилась, замолчала, и только сейчас я поняла, что ждала продолжения. Сочувствовала, хотя и слушала её историю, как её историю, которая никак не касается ни меня, ни моего любимого человека.

Молчание затягивалось. Тишину разорвал телефонный звонок.

Я рванула к трубке, чтобы точно успеть ответить. Пусть это будет Итан? Это должен быть он! И голос в трубке не разочаровал.

- Привет, красавица моя. Как добралась? А то у меня через несколько минут эфир, только вот шестая чашка за последний час взбодриться не помогает, и я подумал, что знаю способ лучше – позвонить тебе…

Кофемания.

Сколько себя помню,я всегда любила кофе. Это единственный напиток,который мог не только взбодрить меня,но и поднять настроение одним лишь своим чудесным , живительным ароматом. Могу смело сказать - кофе стал моей страстью,и это не преувеличение.Скажу больше это стало моей профессией. О кофе я знала всё - сорта,историю происхождения и когда кофе попало на Европейский континент,а когда в высший свет и не случайно. Этот божественный напиток могла позволить себе лишь знать. Я знало к какому кофе подать тот или инной десерт и даже больше по выбору вида и сорта кофе могла определить характер человека.
Вы уже наверно догадались куда меня привела эта страсть. Я открыла свою кофейню. Работала с самого детства и каждый заработанный мною цент шёл на осуществление моей заветной мечты. Тот день,когда у меня накопилась нужная мне сумма, я уже присмотрела чудесное место для своей кофейни и купила его,стал лучшим в моей жизни. И любой,кто перступал порог моего заведения понимал,что попал в истинное царство кофе,всё здесь, от названия("Кофеман") и до обстановки об истинном предназначении этого места. Сю призодили истинные ценители и любители кофе,люди всецело разлеляющие мою страсть. Любой кто приходил сюда,пусть даже случайно,всегда возвращался за чашечкой своего любимого капучино или эспрессо и становился моим постоянным клиентом. В своей кофейне я принципиально не ввела такую сейчас популярную услугу - кофе с собой. По моему глубокому убеждению этот чудесный напиток было нельзя пить на бегу или в офисной суете и неразберихи. Кофе нужно наслаждатьса,наслаждатьса каждым глотком в спокойной,почти домашней,обстановке.
Кто то скажет,что это просто бзик,но судя по каличеству моих постоянных клиентов,я была не одинока в своей "кофемании". Ко мне приходили не только ценители,те которые по одну лишь аромату могли определить,что за кофе стоит перед ними - арабика или рабуста,но и начинающие любители кофе. И я была рада каждому своему поситителю и немного легкомысленному любителю фраппе и сдержанному любителю чистого чёрного и простого предпочитающего обыкновенный кофе с молоком.
Именно здесь я познакомилась с моим будущим мужем ,случайно забежавшим в мой "Кофеман" выпить чашечку хорошего кофе. С тех пор не проходило и дня ,чтобы он не зашёл в мою кофейню. Теперь у меня есть не только самый лучший и любимый человек рядом,но и самый преданный работник - руководитель сети моих кофеин. Да именно так. Теперь это целая сеть,состоящая из пяти,лучших в городе,кофеин. И я вовсе не приувеличиваю . Я вложила в свою страсть к кофе свою душу и оно ответило мне с не меньшей страстью.
Кофе дал мне всё. Он напоминает мне искуссного любовника,способного подобрать ключик к любому человеку и доставить ему истинное наслаждение. Никогда не поверю,что кто то из вас не любит кофе,просто вы ещё не нашли тот самый,единственный в который вы влюбитесь сразу же,с самого первого глотка .
Кофе нельзя не любить.

Она делает глоток обжигающего напитка. Помада, некогда бывшая частью ее макияжа, теперь налипла на картонный стаканчик и неприятно ощущает на губах. Мерзость. Мерзость, как и та горькая коричневая жижа, выдаваемая здесь за кофе. Понять бы еще где оно, это «здесь»?

Полумрак круглосуточного придорожного ресторанчика вкупе со скудной обстановкой в стиле 50-х нагоняет тоску. Чтобы сбежать от нее приходиться думать. Думать о чем? Да о чем угодно, только не о настоящем.

А музыкальный автомат словно издевается. «Who wants to live forever?» – спрашивает он голосом Фредди Меркьюри.

– Я уж точно не хочу, – бубнит девушка себе под нос и снова протягивает руку к картонному стаканчику.

А ведь когда-то она мечтала. Мечтала о том, чтобы провести с ним вечность. Вечность, наполненную ароматами арабики и можжевельника. Два запаха, символизировавшие то, что уже не вернуть. Не вернуть встреченных вместе рассветов и проведенных рядом закатов, прожитых дней и ночей, прочитанных книг. Ей нравилось, как он читал вслух. Особенно хорошо ему удавался Кафка. Хрипотца в голосе идеально сочеталась со скрипучими, депрессивными мыслями писателя. Теперь все ушло. Все выпотрошено, безжалостно вывернуто на изнанку. Выпито призраками, словно написанные в письмах поцелуи, так и не нашедшие своих адресатов, о которых писал пан Франц.

Она делает глоток, чтобы отвлечься. Горячее и густое нечто впитывается в кровь и бежит по венам. Она вдыхает обманчивый горький аромат сожженных кофейных зерен, желая утонут в этой густоте. Он проникаешь в легкие, заполняя каждую клеточку. Когда-то точно так же она вдыхала другой аромат, более приятный, родной. Он точно так же бежал по венам, заполняя собой до краев. Запах арабики и можжевельника были его визитной карточкой. Сейчас это только воспоминания. За запахом кофе неотступно следовал запах можжевельника. Запах, некогда бывший нужнее воздуха, теперь стал ноющими занозами, оставленными в ее теле от можжевеловых щепок. Порой ей казалось, что им пропитано все на этой планете. Было больно дышать, ходить думать. Больно жить. Нестерпимо хотелось сбежать в холодный вакуум космоса. В холодное ничто, чтобы стать ничем. Ничем, наполненным ароматом свежезаваренного кофе и можжевелового масла.

Зарисовки №11

Aelitka — Wed, 10 Dec 2014 06:09:24 GMT

Зарисовки №9

Limon_Fresh — Mon, 08 Dec 2014 15:57:52 GMT

Наше время истекает...

- Нет, - и мой крик разнесся по пустой камере.

- Так надо, малыш, так будет лучше, - окутывал меня его бархатный голос, от чего мое сердце сжималось, не давая крови разбежаться по венам.

- Нет, я не смогу, - слезы начали душить, ком в горле перехватывал дыхание, не давая легким наполниться кислородом. – Нет! – и мои ноги перестают меня держать, я падаю к его ногам. Слезы находят путь по моим щекам, через ком в горле пробиваются рыдания. Я оказываюсь в кольце его рук, я вдыхаю его такой родной запах, чувствую жар его тела, стук его сердца. Своими грубыми пальцами он стирает дорожки слез с моего лица, для меня нет нечего нежнее этого прикосновения.

- Надо милая, надо. Наше время истекает… - горячие губы касаются моего лица. Сильные руки поднимают меня на ноги, продолжая сжимать в объятиях.

Я слышу шорох за железной дверью и голос лишенный всяких чувств говорит слова: «Время вашего свидания подходит к концу», которые бьют меня точно в самое сердце… на повал … насмерть…

- Нет, - я еще крепче прижимаюсь к его телу, желая раствориться в нем, остаться с ним навсегда.

– Я не смогу,- шепчут мои губы.

- Ты должна! – и в его бархатном голосе звучат властные нотки, которым я никогда не могла сопротивляться. – Ты должна, ради сына!

Он отстраняется от меня, и я встречаю его нежный, любящий взгляд, но полный решимости, мне остается только смериться. Поцелуй нежный… горячий… страстный… последний.

Звук ключа в замочной скважине отвлекает его от моих губ и все тот же противный безжизненный голос говорит: «Заключенный, на выход»

Сквозь пелену слез я вижу, как он отдаляется от меня, не сводя взгляда и когда он уже находится у самой двери до меня долетают его еле слышные слова:

- Ты справишься, ты сильная, девочка, за это я и люблю тебя…

Эта песня и фраза напомнили мне о быстротечности времени и о том как порой наша нерешительность или просто обычная трусость,могут испортить жизнь.
Вот допустим встретились парень и девушка в институте,понравились друг другу,но за все годы совместной учёбы так и не решились признатьса в своих чувствах. Она не смогла сделать первый шаг ждала,что если есть чувства,а он это сделает он,а он просто боялся отказа. На первый взгляд смешно,если б не было так печально. Он живёт во Владивостоке,а она в Питере и что делать?? Вот наступает день её отъезда ,истекают последнии минуты для решительного признания,признания ,которое может изменить жизнь обоих:разлучить навсегда или свести. Но он так и не решился,не хватило духа. Просто смотрел,как она садитьса на поезд,звучит последний гудок и поезд медленно отходит от перона.
Вот и всё,теперь они могут никогда не встретитьса. И можно сказать, убежало время любви. Время,когда всё можно поменять. Кто то смолодушничал,кто то испугался,а кто то просто не решился.
В авиации есть один термин,который можно употребить и в жизни : Скорость принятия решения - время для принятия решения в критический момент взлёта или посадки.
Вот так и в жизни - нужно,просто жизненно необходимо принять решающие решение.
В такой момент можно навсегда утратить надежду на счастье вместе с любимым человеком,а можно решитьса и сказать :
- Наше время истекает и я хочу сказать тебе то что должен был сказать уже давно. Я люблю тебя. Прости за моё малодушие...
Эта фраза может стать началом чего то большого.
Нужно просто решитьса.

Зарисовки №7

Limon_Fresh — Fri, 05 Dec 2014 21:28:32 GMT

Выпусти меня отсюда

- Нет! Умоляю тебя! Не надо! - мой голос разрезал тишину пещеры и отражался от холодных каменных стен.

Острые, как лезвия, когти касались моей плоти, тут и там оставляя на светлой коже влажные кровоподтёки. Словно соблазняя, она выводила ледяным кончиком языка узоры на моей обнажённой груди, слизывая проступившие капельки крови. Её дыхание было подобно жидкому азоту – оно замораживало меня, заставляло застывать, словно безмолвная статуя. Её прекрасное, но мертвенно-бледное тело, мягко изгибаясь, касалось моего, невольно принуждая кровь приливать к моему паху, куда и тянулись её неестественно длинные пальцы. Мои руки были прикованы над головой тяжёлой металлической цепью, но это не было необходимостью – видя её, я не стал бы бежать. Её взгляд обладал паралитическим эффектом, а нежный голос, подобный перезвону колокольчиков, гипнотизировал, буквально приковывая к месту.

- Не бойся, малыш, я не обижу тебя, - прошептала она, касаясь губами моего уха.

Ловко стянув с меня брюки, она отошла от меня на пару шагов, окидывая моё дрожащее тело оценивающим взглядом. Приближаясь, она плавно покачивала бёдрами, на которых осталась лишь тонкая полоска ткани, служившая ей юбкой. Хищно улыбнувшись, девушка провела языком по белоснежным клыкам и жадно втянула носом воздух. Моё тело отреагировало на её приближение совсем иначе, чем разум. Обхватив мою эрекцию своей ледяной ладонью, она удовлетворённо ухмыльнулась и направила её вглубь своего тела, срывая с моих губ блаженный стон. Мой член пульсировал так, что казалось, готов взорваться с минуты на минуту. Наши тела соприкасались в точке наивысшего наслаждения, её когти раздирали мою спину, острые клыки царапали шею, но я ни за что бы не прекратил эту сладкую пытку. Наконец, стон, рвущийся из глубин её лёгких, символизировал пик её гонки за удовольствием, и я позволил себе излиться в неё. Распахнув свои алые глаза, она посмотрела на меня взглядом, полным обожания, и одним резким движением оборвала цепь с моих рук.

- Я хочу, чтобы ты обнял меня, - тихо произнесла она.

Не знаю, на что это было больше похоже, на приказ или на просьбу, но я послушно обвил свои онемевшие руки вокруг её тонкой талии. В ответ, она устало положила свою голову мне на грудь, и мне показалось, как моей кожи коснулось что-то горячее и влажное. Не отдавая себе отчёта в своих действиях, я осторожно поглаживал её волосы, будто бы успокаивая.

- Теперь ты останешься? Или по-прежнему хочешь, чтобы я выпустила тебя? – с лукавой улыбкой произнесла девушка.

И мне оставалось лишь выбрать: быть свободным, но околдованным ею или быть счастливым пленником…

Переосмысление

- Выпусти меня отсюда!! - я уже сбился со счёта,сколько раз за прошедшие три дня я прокричал эту совершенно бессмысленную фразу. Единственное,что не покинуло меня так это моё врождённое упорство,и именно оно толкает меня на пустую трату энергит и сил. Но хуже всего то,что замолчи я,перестань сопротивлятьса,то меня с головой накроет панический страх. Никогда раньше мне не было так страшно как сейчас. Никогда!!
Всё дело в том,что три дня назад было устроено моё похищение. Вечером я шёл привычной дорогой до моего любимого ночного клуба и вдруг пучувствовал ,как кто то ударил меня чем то тяжёлым по голове и я выключился. Пришёл в себя я уже в этом подвале связанным по рукам и ногам,с тупой болью в затылке. По началу стало даже смешно,так буд то кто то сыграл со мной дурную шутку тотчас же озвучил её громко прокричав - Эй ребята!!! Это уже не смешно!!!
И в следующие несколько минут мне пришлось пожалеть о своей глупой выходке. В подвал вломились двое амбалов и вполне доходчиво объяснили мне ,что к чему.
И первые несколько часов я молчал,как рыба,но потом мной начал одолевать страх и тогда начал просто кричать,чтобы заглушить этот стах начавший зжимать моё сердце ледяными клещами. Вопреки всему больше никто не спустился для того чтоб утихомирить несговорчивого пленника.
И под конец когда силы кончились я замолк, попытавшись отвлечься от физической боли : все мои мышцы ломило от невозможности пошевелиться, я начал думать. И пока в голове медленно протикал хоровод мыслий и событий последнего времени,ко мне пришло осознание,что они все пропитаны цинизмом, эгоизмом и местами даже жестокостью. Когда я успел стал таким?!? В какой момент потерял все все жизненные ориентиры которые в меня вкладывали заботливые и любящие родители!!! И в это мгновение я согнулся попалам , но уже от отвращения к самому себе и к тому в кого превратился и жгучего стыда. Как , как я мог стать таким?!?
Счасливое , полное любви и счастья детство , юность , рядом с самыми лучшими родителями в мире!!! И вот он я теперешний,жалкая копия себя прежнего и мне впервые захотелось плакать!!! Рыдать и выть,как волк,от безысходности положения,но больше всего из за страха,что могу уже ничего не исправить, потому что похитители просто напросто пристрелят меня!!! И вот тогда, в порыве отчаянья прокричал эту бессмысленную фразу : Отпусти меня отсюда!!! И как в пустоту.
Вот на исходе уже третьи сутки моего заточения. Я определял время по полоске света,которая пробивалась всякий раз когда открывалась железная дверь и один из этих амбалов приносил мне миску с едой и чашкой воды. На вторые сутки они развязали меня меня,престигнув наручниками к трубе. Впервые за долгое время я мечтал увидить солнечный свет, поговорить с родителями и вдохнуть свежиий воздух с ароматом дождя... А ведь в последнее время я забыл об этих простых вещах составлявших истинное счастье!!!
Через некоторое время лязгнули замки и,со страшным скрипам, открылась дверь, проёме появились эти амбалы и один из них пробасил
- Ну всё,твоё время истекло. И меня пронзил ужас от мысли, что возможно сейчас наступают последнии минуты моей жизни!!! И как по моновению волшебной палочки передо мной калейдоскопом пронеслись годы моего,по большому счёту,бессмысленного существования. Буд то в замедленной съёмке я наблюдал за тем как один из моих полачей подходит ко мне с тряпкой в руке. Наверное трусосость с моей стороны,но я не выдержал и закрыл глаза,а в следующую минуту к моему лицу прижали тряпку и я не произвольно вдохнул пучуствовав тошнотворный запах и тут же начал проваливатьса в небытьё. Последней моей мыслью было : Я ничего не почувстствую.
Первое,что услышал медленно выползая из небытья, это щебет птиц и шелест листвы. Первое,что пришло в голову : я умер и попал в рай,но в следующую секунду услышал, до боли знакомый, встревоженный и полный боли голос моей матери :
- Карлайл мы не слишком жестоко поступили с нашим сыном?!? И следом услышал голос своего отца,в котором сквозила такая же неприкрытая боль,как и в голосе мамы ,
- Дорогая у меня не было выбора,я больше не мог наблюдать за тем как Эдвард медленно скатываетса в пропасть!! Никакие уговоры уже не действовали на него. Я был ВЫНУЖДЕН пойти на крайние меры!!! Он не оставил мне выбора. Надеюсь это поможет.
- Я так боюсь "потерять" нашего мальчика.
И слушая диалог моих родителей я наконец до конца осознал,что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЖИВ!!!! И что похищение было ложным!!! Но тут же на смену радости поишёл уже знакомый жгучий стыд. До чего я довёл своих родитилей,что решились на подобные меры!!!! Но раз уж решил начать свою жизнь сначала,то начну прямо сейчас,а мысленно поклялся,что сделаю всё,что бы загладить свою вину перед мамой и папой. С этой мыслью открыл глаза и первое, что увидел,пречем расслышал судорожный вздох мамы,светлые и теперь такие родные стены своей просторной и светлой комнаты. Повернув голову мне пришлось столкнутьса с,полными слёз,глазами матери. И тут же почувствовал,как и мои глаза наполняютса слезами,но собравись с духом я прошептал,пожалуй самые важные сейчас, слова. Слова,которые должен был сказать уже давно :
- Прости меня мама. Отец обнял маму за плечи и сказал так же тихо :
- С возвращением,сынок.
Мама продолжала плакать,а я осознал,что сейчас началась моя НОВАЯ ЖИЗНЬ.

Она медленно идет по темному коридору. Стен почти не видно, но она знает, что на ощупь они такие же холодные и жесткие, как снежный наст в мороз после оттепели. Под ногами скрипит старый паркет и, должно быть, лак на нем местами стерт и покрыт трещинами. Вдалеке слабо покачиваясь, мерцает одинокая лампочка. Все это она уже знает. Как знает и то, что если пройдет еще несколько футов, справой стороны окажется лестница. Высокая, крутая, без перил и с хлипкими ступенями. По ним страшно подниматься – один их вид кричит о том, что они ненадежны. Она идет дальше, интуитивно понимая, что лестница осталась где-то позади. Коридор словно удлиняется с каждым шагом. Наконец-то, виден поворот. Вернее, два поворота: направо и налево. Что ждет ее с каждой стороны, она не знает и, доверяясь интуиции, идет направо. Там нет даже слабого освещения. Идет на ощупь. Потолок кажется более низким. И стены… они словно наступают на нее. Через несколько шагов подозрения подтверждаются – проход становится таким маленьким, что приходится повернуть назад. Но там уже все иначе: перед ее взором оказываются три двери, которых ранее не было. Каждая из них закрыта. Дыхание сбивается. На лбу выступает испарина. Руки холодеют. Сердце начинает биться быстрее.
– Алекс, – голос окружает ее. Кажется, что он просачивается сквозь темноту. – Зачем ты это делаешь?
Она знает, кому принадлежат слова. Ошибки быть не может.
– Что именно? – тихо спрашивает девушка, тщетно озираясь по сторонам.
Голос пропадает также внезапно, как и возникает. Он молчит, но ее не оставляет ощущение, что рядом кто-то есть.
Тело внезапно оказывается прижатым к шершавой стене. Руки намертво сцеплены над головой. Она полностью обездвижена.
Его дыхание на ее коже отзывается дрожью по венам. Губы знакомыми движениями скользят по шее. Руки властно поднимаются вверх по ногам.
Она сопротивляется, отказывается поддаться искушению и окунуться в Его ласки.
Вскоре все становится как прежде. Она снова в начале коридора, освещаемого одинокой лампочкой. Снова те же звуки и те же ощущения. Она идет быстрее, и еще быстрее снова оказывается окружена им.
– Ты же знаешь, что это бесполезно, детка. То, что между нами сильнее…
Она почти задыхается от наваждения. Все кажется таким реальным.
Все повторяется. И голос. И прикосновения.
В следующий раз она уже бежит по коридору. Ей движет только одно желание – вырваться из этого места, где бы оно ни было. Это слишком больно. Это убивает ее.
Она сворачивает налево в надежде изменить хоть что-то. Разорвать эту петлю, которая вот-вот задушит ее. Надежды не оправдываются. Он снова рядом.
– Это сильнее нас, Алекс, – голос звучит устало, словно фраза была сказана не впервые.
На глазах выступают слезы отчаяния. Она понимает, что не сможет убегать вечно.
– Выпусти меня! – кричит девушка, но не единого звука не сходит с ее губ. – Я хочу уйти!
Она кричит снова и снова, не обращая внимания на то, какой болью в голове отзывается каждое слово.
– Тогда проваливай сам ко всем чертям! – падает на колени и тут же просыпается.

Зарисовки №8

Aelitka — Fri, 05 Dec 2014 13:50:34 GMT

Я не могу больше смеяться!

Зарисовки №6

Aelitka — Thu, 04 Dec 2014 07:42:49 GMT

Брудершафт

Зарисовки №5

Aelitka — Thu, 04 Dec 2014 07:33:18 GMT

Je ne regrette rien/Я ни о чем не жалею

На город опускались вечерние сумерки,отбрасывая странные тени и предавая всем окружающим предметам причудливые очертания и формы.
На одной из скамеек, пустынного ценрального городского парка, сидели двое молодых людей,и о чём то оживлённо беседовали. Девушка явно была чем то расстроена,а парень пытался её успокоить и даже,казалось,вразумить. Было сразу видно,что в этом споре он точно проигрывает.
А подойдя поближе можно было услышать их приглушённые голоса :
- Элис ты уверена,что поступаешь правильно? Если ты на это решишся,то обратной дороги не будет!!
Парень очень волновался и переживал за свою подругу. Он был готов принять любое её решение,но именно это его и пугало.
- Джас не пытайся меня переубедить, я уже приняла решение и не отступлюсь от него!! Она была настроена очень решительно и его неуверенность раздражала и даже злила. И парень это понимал
- Элис ты должна меня понять! Я тоже не намерен отступать,но мне страшно за тебя. Ведь потом ты можешь одуматьса,и пожалеть о принятом сейчас решении,но обратно вернутьса не сможешь!!! Прошу пойми и не злись на меня. Его голос был тихим и молящим.
- Я прекрасно осознаю всю серьёзность моего выбора и если моя семья не принимает тебя пытаясь сосватать за другого, то у меня нет другого выбора. Ты единственный кто будет нужен мне всегда,на всю жизнь. Понимаешь Джас?? Je ne regrette rain(Я ни о чём не жалею!!) Никогда не пожалею.
- Я люблю тебя Элис. Парень раскрыл свои объятья и девушка с радостью в них окунулась изо всех сил прижавшись к груди любимого.
- И я люблю тебя Джас - прошептала она откнувшись носом в его грудь.
- Если ты ни о чём не жалеешь ,то мне больше ничего не нужно. Клянусь я сделаю всё,чтобы сделать тебя счастливой и чтоб ты ни в чём не нуждалась.
- Главное,что ты рядом со мной. Парень тяжело вздохнул, явно не согласный со словами своей подруги,но спорить не стал.
- Пойдём,нам пора. Нужно успеть доехать до аэропорта и пройти регистрацию. С этими словами молодой человек поднялся со скамейки и подал руку девушке. Она с удовольствием подчинилась и взяв в каждую руку по тяжёлой дорожной сумке парень пошёл на выход из парка и девушка старалась ни на шаг от него не отстовать. По пути они постоянно улыбались друг другу полностью уверенные в своём обретённом счастье.

Я ни о чем не жалею, ведь каждое событие, в моей жизни, привело к тому, кем я стала. Каждая секунда моей жизни давала мне что-то новое. Да, были и довольно простые, глупые, и даже экстремальные поступки, но я не жалею о них! Именно они дали мне замечательных друзей, образование, школу жизни.

Я не жалею, что в семнадцать лет зарегистрировалась на ТР! Он меня очень многому научил... тут я встретила множество замечательных людей, которые помогли только тем, что были рядом - понять жизнь. Понять, как вообще строится она, понять, что есть не только хорошие люди... есть предательство, воровство, агитация... популярность... Все эти уроки помогли мне в реальной жизни. И я не жалею о том, что по шесть часов в день сижу на любимом сайте!

Я не жалею ни об одном замечании, в профиле, ведь именно они в некоторые моменты помогли мне... да, первые часа два я злилась. Жутко злилась из-за каждого из них (а если вы помните... у меня их было много... в профиле и то не все...), но потом приходило осознание - почему именно его сделали, почему вообще его поставили. Эти раздумия приводили к самопознанию и выучиванию правил! И я рада, что они у меня были, ведь именно они изменили меня.

Я не жалею о том, что одно время была на одном анонимном ресурсе, где было много... чего не очень приятного. Да, я ушла с него после того, как слишком некомфортно стало на нем быть, но не смотря на это я не жалею, что там была, ведь именно там было показано, какие есть гнилые люди... что распространение личной информации для них - лишь пустяк... Но не смотря на это именно благодаря тому ресурсу я приобрела замечательных людей, и теперь уже не стесняюсь на ТР, ведь почти все грязные секреты там были раскрыты... и теперь уже стало реально пофиг, что думают остальные!

Я не жалею, что данную рубрику использую, как дневник... да, это немного не правильно... но это - мое самовыражение, которое дает мне освободится.

ТР, спасибо тебе за то, что ты есть! Я люблю тебя!

Мне было ужасно холодно, но я не останавливалась ни на секунду. Я продолжала медленно стягивать с себя тонкую одежду, зазывающе изгибаясь под громыхающую из сабвуферов музыку. Здесь всегда была шумно. Я настолько привыкла к этим звукам, что едва ли замечала их. Это кажется странным, ведь на моём лице так отчётливо была видна страсть и похоть, но пока я тёрлась нежной кожей своих покрытых мурашками ягодиц о грубую ткань твоих джинс, я размышляла о движке под капотом твоей крошки. Мало кто знает, но я разбираюсь в тачках куда лучше большинства парней, что собрались здесь и с жадностью оглядывают моё обнажённое тело. Мне иногда кажется, что ты единственный никогда не поведёшься на это. Твои глаза словно видят меня насквозь, поэтому я старательно отвожу взгляд, кокетливо закусывая нижнюю губку. Я хочу тебя. И это правда. Поэтому, чтобы не выдать своего интереса, я продолжаю размышлять о том, идёт ли твоей супре новый веллсайдовский обвес и сколько лошадей теперь можно выжать из неё, после замены муфты на VTI-ную. Я слышу свист у себя за спиной и невольно усмехаюсь. Они совсем ничего обо мне не знают, но позволяют себе судить. Впрочем, им и не нужно. Их грязные, похотливые окрики заставляют тебя напрячься, и внутри меня всё буквально поёт от радости - тебе не всё равно. Раздаётся финальный гудок. Старт через пятнадцать секунд. Ты срываешься с места, буквально отталкивая меня, и запрыгиваешь на водительское сидение. Я изо всех сил желаю тебе удачи в заезде, ведь победителю достанется девушка. Перед тем, как взвизгнув шинами сорваться с места, ты ловишь мой взгляд, одними губами шепча: "Ты - моя".

Знаешь, столько лет прошло, а я ни о чём не жалею. Ни о том, что забыв о гордости, отказалась от репутации гонщицы и танцевала в мороз для зевак. Ни о том, что наплевав на карьеру и способности, я нашла путь к тебе. Пусть неправильный, пусть люди осуждают меня, но сейчас ты рядом. Как и каждый день с той победы в заезде, когда ты захотел сделать меня своей. Оказалось, ты знал, что я не танцовщица, и до сих пор смеёшься над тем, как с моей неуклюжестью мне разрешили выступать. Ты знал и о моих успехах в гонках и сам хотел найти меня. Но я оказалась быстрее. И сейчас, совершенно не важно, кто, как и каким путём нашёл друг друга, важно лишь то, что это случилось. Поэтому, какими бы странными и глупыми не казались вам ваши поступки, помните, что у судьбы на вас свои планы!

Зарисовки №4

Limon_Fresh — Thu, 04 Dec 2014 07:11:01 GMT

Прощай!

Господи Боже дай мне душевных сил и мужества произнести это слово,слово которое положит конец моему личному кругу ада на который я сама себя обрекла!! Прощай... Трудно поверить,что это короткая фраза даст ключ от моей золотой клетки.
Два года. С тех пор прошло два, бесконечно тяжёлых,года. И сейчас стоя на пороге принятия самого трудного решения я вспоминаю первый день,когда переступила порог этой клетки. Тогда моя душа была полна веры,что этот дом действительно станет моим "домом", а не просто коробкой из железобетона и шифера. Но очень скоро ко мне пришло разочарование. По началу я не замечала перемен или вернее сказать не хотела видить очивидного. Всеми моими мыслями и чувствами овладело жгучие желание воплотить в жизнь все свои идеи по обустройству нашего с Эдвардом "любовеого гнёздышка" и наконец приминить свой талант дезайнера оформителя. А деньги позволи воплотить мечту в реальность Первые месяцы были самыми счастливыми,но на смену моей эйфории пришла жестокая реальность.
Эдвард и раньше был не слишком чутким,возможно из-за того,что в жизни ему пришлось добиватьса самому,но сейчас всё стало ещё хуже. Иногда начинало казатьса,что он воспринимает меня как один из предметов интерьера,иногда даже нужного,но - предмета!!! Бывали дни когда Эдвард проходил мимо даже не посмотрев в мою сторону. Сердце начинало наполнятьса болью и жгучей обидой. Как он может так со мной обращатьса!!! Но изо всех сил старалась не показывать ему своей боли,пряча её за фальшивой улыбкой и одному Богу было известно чего стоила эта улыбка. Всё усугублялось тем,что мне не чем было занятьса. Смешно ,но правда. Одним из условий нашего союза Эдвард поставил моё увольнение с работы. Объяснив,что теперь с его деньгами работа просто не будет нужна и скрепя сердце я согласилась,в тайне надеясь,что всё таки Эдвард смягчитса и поймёт,что мне необходима отдушина,место где у меня есть возможность занятьса любимым делом. Но этого не произошло. И вот в итоге я оказалась запертой в четырёх стенах трёхэтажного особняка,месте которое я обустраивала с такой любовью, но которое так и не стало,Домом. Домом где я мечтала раздечь наш с Эдвардом, семейный очаг,но моих усилий ,увы,оказалось недостаточно. От этой мысли становилось нестерпимо больно. Мне и сейчас больно,но я полна решимости положить конец раз уж моя любовь оказалась не нужна Эдварду.
Сегодня. Это произойдёт сегодня. Я приняла решение. Но в моём глупом сердце ещё теплилась надежда на лучшее.
Семь часов вечера. Эдвард всегда возвращаетса в это время и сегодняшний день не исключение. Я слышу как открываютса ворота и машина въезжает на обширную территорию особняка. Вопреки моей решимости сердце начинает сжиматьса в предсмертной агонии,но я не намерена отступать. Снова. Не буду тянуть с разговором и сообщу ему ,что собираюсь уйти от него,уйти насовсем и пусть готовит документы о разводе и пусть не беспокоитса на счёт денег,мне всегда был нужен Он а не его деньги.
Эдвард как всегда выглядит безупречно,даже в деловых костюмах сшитых на заказ и идеально подчёкивающих его стройное и мускулистое тело. Не могу сдержатьса и снова любуюсь им. Но вот я набираю в лёгкие побольше воздуха и твёрдым голосом произношу первую фразу своей тщательно подготовленной речи. Но я была совершенно не готова к тому,что произошло во время нашего разговора.
- У меня к тебе очень важный разговор и он не терпит отлогательств. Ну вот начало положено.
- Давай отложим на завтра твой вадный разговор. Я сегодня очень устал. Я знала эту фразу потому что именно на ней заканчивались все мои прошлые попытки но сегодня всё будет по другому. И потому говорю коротко по существу,так как он любит. А он не оборачиваясь идёт в свой кабинет в полной уверенности,что разговор окончен.
-Я хочу развестись с тобой,Эдвард. Это моё окочательное решение. Я решилась. А Эдвард замирает посреди холла,как солянной столб вытянушись как струна. Кажетса он даже перестал дышать.
- Ты сошла с ума?! -голос твёрдый и резкий,но где то на грани дрожит и не как не пойму почему?
- Нет. Именно сейчас я мыслю как никогда ясно. Думаю нам уже давно стоило сделать это. Чувствую,что на долго меня не хватит серцебиение зашкаливает,руки дрожат мелкой дрожью. И тут гнетущую тишину разрывает его крик:
- Думаешь?!? О чём,чёрт возьми ты думаешь ?!? Можешь делать всё что хочешь,но развода ты не получишь!!! Стою буд то порализованная. Эдвард никогда не кричит. Никогда даже в самых критичекских ситуациях он придельно собран и спокоен. А дальше говоря самое глупое из того,что могла сказать:
- Не смей на меня кричать.
- Ошибаешься! Смею и буду, пока ты не перестанешь нести подобную чушь!!! И снова крик,но теперь уже я ясно слышу в нём подступающие отчаянье. Неверю! Этого не может быть! Я просто слышу то что хочу слышать!
- Ты не имеешь право обращатьса со мной как с игрушкой!!! - восклицаю я - Я уже давно не нужна тебе! Если хоть что то ко мне ещё чувствуешь,отпусти!!! - Уже сама не выдерживаю и срываюсь на крик невольно показывая всю глубину своей боли.
Тут Эдвард оборачиваетса и я его ,полное боли и страха,лицо. Его и без того бледная кожа сейчас кажетса совсе белой,как полотно,руки дрожат. Чего он боитса?! Боитса,что я уйду?! Против моей воли сердце начинает заполнять надежда.
- Не уходи. - его надломленный шёпот звучит для меня громче любого крика.
- Зачем я тебе нужна? - с этими тихими словами моё сердце входит в зону риска. От дальнейших слов Эдварда зависит всё: после них всё может кончитьса для нас или начатьса.
- Я люблю тебя. Если можешь прости меня. - Как долго я ждала этих слов и вот мой мир вновь переворочиваетса. Знаю,что смогу простить! Уже простила! Потому что любила,люблю и буду любить всегда.
Смотрю на Эдварда через пелину слёз и вижу,что и его изумрудные глаза полны слёз. И в эту минуту начинаетса наша новая жизнь. Жизнь где со всеми невзгодами мы будем справлятьса вместе,как единое целое.

Внезапно она поняла, что ненавидит вокзалы. Во всяком случае, будет их ненавидеть с этого самого дня. Толчея, суета и неразбериха, механический голос, объявляющий посадку – все это больше никогда не будет напоминать ей ни о чем другом – только об этом пасмурном дне, в котором, кажется, так и не наступит рассвет.

Впрочем, рассвет все равно уже никогда не наступит – ни сегодня, ни завтра, ни позже.

Она стоит в промозглом прокуренном тамбуре, мешает пройти припозднившимся пассажирам, торопливо покидающим вагон провожающим, хмурой проводнице, уже трижды сквозь зубы попросившей ее пройти в купе.

А она все стоит. Все ждет, что тяжелые вокзальные двери откроются и на перроне покажется Он – растрепанный, в распахнутой настежь куртке, со взъерошенными волосами – и побежит вдоль состава, выкрикивая ее имя, расталкивая людей, опрокидывая чужие чемоданы, заглядывая в каждое окно, в каждую еще не запертую дверь вагона… А потом стиснет ее в отчаянных объятьях, так, что нечем станет дышать… Выхватит из ее рук нелепый, слишком яркий чемодан… И можно будет никуда не уезжать. И даже ничего не говорить. И не просить объяснений. Просто остаться в этом городе, где низкое серое небо и рассвет не наступает до самого вечера. Просто остаться с Ним – потому что с Ним не нужно рассвета.

Тяжелые двери вокзала распахиваются, чтобы выплюнуть на перрон новую порцию пассажиров: солидных мужчин и суетливых женщин с упирающимися детьми, смеющихся девушек, изогнувшихся под тяжестью своих сумок, брутальных парней, медлительных старушек… Но все они – не Он, не тот, кто нужен сейчас и всегда, без кого она в любой толпе чувствует себя осиротевшей. Никчемной. Потерянной. Впрочем, никчемной и потерянной она давно уже чувствует себя и с Ним.

Люди, люди, люди, голоса, стук каблуков, мелодии мобильных телефонов – и все это где-то далеко, за пределами ее опустевшего мира.

Облезлое здание вокзала медленно начинает отползать в сторону.

Еще можно все изменить – спрыгнуть с подножки, проглотить обиду, вернуться и притворяться, что все в порядке, что ничего не случилось. Ну же! Всего один шаг - выбирай: иллюзия счастья или иллюзия свободы? Выбирай, ведь с Ним ты никогда не станешь по-настоящему счастливой, а без Него – никогда не станешь по-настоящему свободной, потому что одиночество – это еще не свобода. Но и зависимость от кого-то – это не еще не любовь. В этом больно признаваться даже себе: у них нет будущего, да и ИХ давно уже нет.

Она смотрит, как медленно проплывает под ступенями вагона черный асфальт с наклейками мокрых листьев, и вдруг делает шаг назад: она не вернется. Все кончено.

Хмурая проводница бесцеремонно оттесняет ее в глубь тамбура, отдает необходимые сигналы с подножки вагона и запирает дверь. Назад пути нет. Все кончено.

Она медленно плетется мимо закрытых купе и вдруг останавливается, прижимается лбом к холодному вагонному окну, не в силах сдержать слез. Вдруг почти на уровне ее глаз с той стороны по стеклу ударяет чья-то ладонь.

Распахнутая куртка, растрепанные черные волосы и беззвучный крик: «Прости!» Он бежит за вагоном, налетая на пассажиров, спотыкаясь о чужие чемоданы, еще надеясь, что все можно исправить этим коротким словом. Еще не понимая, что зависимость – это не любовь, и одиночество – не свобода. Еще не зная, что ничего уже нельзя изменить.

А она вдруг с болезненной ясностью осознает, что любой конец – это всего лишь начало чего-то нового. И, впервые ощутив себя свободной, понимает, что готова начать все с нуля. Прямо сейчас. Поэтому она улыбается сквозь слезы и шепчет одними губами: «Прощай».

Зарисовки №3

Limon_Fresh — Thu, 04 Dec 2014 06:20:31 GMT

Мандраж

Мандраж.

Википедия говорит, что это страх, но я бы не назвала мандражом боязнь у некоторых высоты или пауков. Тут скорее животная паника.
А вот боязнь перед важным собеседованием на работе или ситуация, когда тебе надо написать что-то человеку, а ты боишься его реакции, даже если где-то в глубине души знаешь, что он ответит именно так, как ты и ожидаешь, даже если и не верил, что так и будет. И ты сидишь, ждешь, когда же это произойдет, у тебя трясутся руки, или тебе надо их чем-то занять. А возможно занять не только их, но и себя самого, чтобы отвлечься он неуверенных мыслей.
Так получается, мандраж - это неуверенность в себе? Но ведь и это чувство возможно не только перед каким-то определенным событием, оно бывает перманентно в жизни человека. Ты можешь быть неуверенным в себе, когда стоишь перед зеркалом, идешь по улице или едешь в метро. И у тебя не обязательно трясутся руки или ты теребишь кольцо на пальце, чтобы скрыть эту самую пресловутую дрожь. Ты можешь быть не уверен в себе, но кроме тебя об этом никто не узнает. Неужели это тоже мандраж?
И возможно это и есть самое страшное, что кроме тебя самого этого никто не знает, ведь ты так хорошо можешь это срывать.
Ведь можешь, правда?

За окном уже темно, фонари мелькают друг за другом пока автобус мчится по пустынной дороге, вот и моя остановка. Сумерки уже давно сменила ночь, как я могла упустить, что уже так поздно. Тяжелый вздох, надо успокоиться фонари горят и не чего бояться. Оглядев пустынную улицу, я делаю шаг вперед. Один, еще один, вот, это не страшно, самое трудное впереди, надо себя подготовить. Фары проезжающей машины ослепляют меня, я замираю зажмурив глаза, секунда, и я вновь пытаюсь сосредоточиться на ближайшем фонаре. Глубокий вдох выдох, уверенный шаг, один, второй, третий и вот я преодолела пол пути. Предпоследний фонарь, под которым я стою, и финиш моего пути, я вижу огни моего дома, но как до него дойти?

Почему при свете дня я люблю это место? А ночь вгоняет меня в страх? Извилистая тропинка пролегает через маленькую рощицу.

Темнота, которая наполнена разными звуками, шорохами, криками птиц, пискам мышей и крыс. Взмах крыла… уханье совы, и… тишина, которую нарушает смеющийся крик птицы. Я слышу, как сороконожки, муравьи, жуки, перебирают своими маленькими лапками по жухлой, почти перегнившей листве, я даже могу почувствовать, их под своими ногами, как они поднимаются в верх по ногам. Я чувствую запах гнили, писк и скрип зубов крыс. Я вижу, как они поедают какую-то падаль, их отвратительные хвосты, маленькие лапки, что впиваются в плоть. Они чувствуют мое присутствие и их маленькие зоркие глазки устремляются на меня. От их взгляда я столбенею, дрожь проходит по моему телу, они готовы броситься на меня, на свою добычу, вкусить свежую плоть. Я вижу их жадный взгляд, тысячи голодных глаз, я чувствую, что они готовы наброситься на меня, кинуться на меня всей стаей и вонзить свои маленькие зубки в мою плоть. Я чувствую озноб в теле, а затем сильный жар, на меня смотрят пара горящих огоньков, злобное рычание и оскал блестит в темноте. Страх сковывает мое сознание, что лучше, чтоб меня растерзали волки или заживо съели крысы?

Мурашки пробегают по моему телу, холодеют руки, ноги, я делаю глубокий вдох выдох, пытаюсь унять мандраж. Я должна это сделать, я должна побороть этот страх. Глубокий вдох, закрываю глаза, бегу, главное не упасть. Ветер мне помогает, он подгоняет меня «Беги, вперед!». Что это?! Нет! Ветки, сучья, они цепляются за меня, я чувствую, как корявые пальца тянутся ко мне хватают за мою куртку, штаны, они пытаются утянуть меня к себе, схватить меня. Нет я не позволю, я сильней, я смогу.

Сквозь закрытые веки я чувствую свет, я чувствую тепло уличного фонаря, я открываю глаза, я дома. От бега мое дыхание сбилось, я перехожу на шаг, возле самой калитки я оборачиваюсь назад, взглянуть на свой страх.

Темные деревья протягивают свои корявые руки-ветки к небу, сотни огоньков зловеще блестят в глуши, ветер доносит до меня вой волков, вой – поражения. Да, сегодня я смогла, я справилась, я победила свой страх.

Легкий ветерок, посылает по моему телу мурашки, озноб вновь пробивает меня, но уже не от страха, а от холода. Свет, что горит в окнах моего дома согревает меня, дает надежду. Мы сами властны над собой, мы способны сами победить свой страх, унять мандраж в теле.

Страх и трепет

Мондраж... Всегда когда я вижу то испытываю необъяснимое чувство страха и трепета. Я и сама толком не могу понять себя. Вот и сейчас Он подходит ко мне,а внутри всё сжимаетса,сердце резко ускоряет ритм и я начинаю задыхатьса от нехватки воздуха. Нет,это не желание и любовь когда внутри тебя всё поёт,а в животе порхают бабочки. Сейчас у меня внутри бешаная стая летучих мышей. Подобный мондраж я испытывала лишь однажды:год назад мы с друзьями отправились в поход и конечно же именно я заблудилась. Никогда этого не забуду ту панику которая охватила меня тогда при мысли,что никто меня не найдёт и в итоге я умру от голода и холода. С тех пор прошёл год и неудачный поход остался лишь плохим воспоминанием,но когда я вижу его все воспоминания возвращаютса. По городу о нём ходят дурные слухи,но привыкла полагатьса лишь на своё мнение и не строить поспешных выводов. С ним всё по другому. При его появлении мой мозг даёт збой и я перестаю соображать и стоит лишь когда я остаюсь в одиночестве то мыслительный процесс восстанавливаетса. Пугающий и влекущий одновременно. Хотя меня к нему влечёт лишь тяга к познанию неизведанного.
И вот я решилась на безумный поступок,поговорить с Ним и на прямую задать все те вопросы которые уже давно терзают меня. Назначаю встречу через его знакомого и как ни странно он соглашаетса. Я две ночи не спала взвешивпя все за и против хотя знала наперёд,что всё равно пойду на Эту встречу.
И вот момент настал. О нём я знаю совсем немного,лишь то что известно всем остальным:чертовски красив и богат,привык получать от жизни всё что только захочет,неважно каким образом,и настоящий Дон Жуан меняет женщин как перчатки. Одним словом о таких как он говорят-Хозяин жизни. Но при всё при этом под его патронатом несколько детских домов. Слишком странно для человека с его репутацией. Возможно он сам вырос в дет доме? Хотя это только догадки,так как его прошлое покрыто тайной и полной неизвестностью. Впрочем так же как и его настоящие. Он как человек в маске:никто и никогда не видел его настоящим. Все эти проносятса в моей голове стремительным потоком пока я еду к человеку загадке. Раз он согласился то значит у него на это были свои только ему понятные причины. Подъезжая к назначенному месту и вижу, машину чёрный Астон Мартин и его рядом,грациозно облакотившимся на хромированную крышу машины. Его поза спокойна и расслаблена тогда как я напоминаю себе комок нервов. Как только я выхожу из машины Он отрываетса от своей машины и не менее грациозно идёт мне на встречу. Плавностью и размеренностью своих движений он напоминает мне пуму такой же опасный и завораживающий. Вот он уже совсем близко подходит и останавливаетса внемательно вглядываетса в моё лицо , так буд то пытается прочитать мои мысли. Его поднимаетса и он рассеянно проводит,своими длинными и тонкими,пальцами по своим волосам, неестественного бронзового оттенка,и решает заговорить первым. Эдвард Каллен- мой человек загадка. И раньше чем я успеваю подумать,уже в сотый раз,чем для кончитса эта встреча он задаёт вопрос:
- О чём ты хотела со мной поговорить, Белла?...

Зарисовки №2

Limon_Fresh — Sun, 30 Nov 2014 07:11:22 GMT

Lara Fabian - Je t'aime

Ей не знакомо это чувство

Кто-то должен был предупредить, что она будет задыхаться. Что каждый новый судорожный глоток воздуха не будет насыщать тело кислородом, а будет горячим и острым комком абсолютного вакуума. Что глаза будет резать так, словно в них кто-то залил расплавленный металл, и зрение как таковое станет просто бесполезным. Но нет, никто ей об этих неподъемных для нее отступных, которые придется заплатить. Если бы хоть кто-то намекнул, что сон превратится в бесконечную пытку… Что рано или поздно слезы кончатся, но организм все также будет биться в агонии, разрываемый пустыми спазмами и оглушительно немым рыданием. Может, если бы нашелся такой человек, он бы подсказал, что плакать лучше в голос. Лучше реветь, и пусть соседи сочтут тебя сумасшедшей или истеричкой. Зато не будет так больно. Весы будут уравновешены. Но знал бы этот человек, что уже через час голос осипнет, и круг замкнется? И она снова будет плакать, задаваясь вопросом о том, сколько еще сможет выдержать?
Если бы кто-то сказал, что будет так тяжело… что будет так больно…
Тяжело было и раньше, когда она впервые подумала о том, что у них нет будущего. Шальная мысль. Внезапная. Почти неосознанная. И от того еще более страшная. Эта мысль стала вирусом, который паразитировал на ее душе. Опухолью, которая в какой-то момент стала неоперабельной. От таких заболеваний медицина, увы, не лечит.
И боль тоже была ей знакома. Они – старые приятели, а с некоторого времени и вовсе лучшие друзья. Их встречи регулярны и последовательны. О, она прекрасно помнила тот день, когда они впервые познакомились – двадцать третье декабря, когда по офису громом среди ясного неба пронеслась весть о том, что главный редактор обручился с дочкой какого-то медийного магната. Да, ей было все равно, если честно. Тот самый червь, который точил ее уже некоторое время, всегда нашептывал, что им не быть вместе. Просто тогда, когда его невеста впервые появилась в редакции, что-то надломилось. Где-то внутри, в той части тела, которую не изучает анатомия.
А вот любовь… любовь оказалась коварной и лживой сукой. Та, которая прикидывалась лучшим другом, совершенно не стесняясь, вытаскивала на поверхность все самые заветные и наивные мечты, обреченные на выкидыш еще на малом сроке, и бессовестно подкармливала их радужными фантазиями, обещая, что они будут жить, оказалась для нее чужой.
И вот теперь, сидя на холодном полу в пустой квартире, она вдруг поняла, что любовь ей оказалась не знакома.

Зарисовки №1

Limon_Fresh — Sat, 29 Nov 2014 21:06:38 GMT

"Я закрываю глаза"

Я закрываю глаза и вижу то, что не видят другие. Я сильно сжимаю веки, чтобы не видеть их в черноте. Мои страхи… Они везде. Окружают, давят тисками огромными. Мне больно и страшно быть одной в темноте. Я слышу их голос, их зов еле слышный. Он манит к себе, словно яркий фонарь мотылька. Я знаю, что будет, они знают, что станет, поддайся я зову. Одна – как всегда – борюсь я со страхом. Одна иду через боль. Они знают, что я рано или поздно сдамся… Смеются громко, когда я проявляю упрямство. Мне страшно. И им, к сожалению, это известно.
Для меня это слишком, я хочу открыть глаза, но они держат меня у себя. Трудно бороться, не жду уже помощи, всего лишь надежда тлеет в душе. Их голоса все время шипят, голова гудит от этого сумбура. А я все также слышу, они зовут меня к себе. Хочется закрыть уши, но здесь их нет… Здесь не существует тел, лишь душа. Она сияет во мраке, как факел в пещере, где по мифам обитает циклоп.
Я слышу его, тот единственный голос, который может мне помочь, и я иду ему навстречу. Я верю в него, как он в меня. С каждым шагом он улыбается, я не вижу, я знаю… Остается два шага, и я открываю глаза.
Очередное утро… Дневная суета: дом, работа, снова дом. Все как обычно. Я закрываю глаза и вижу то, что не видят другие…

Прошу уволить меня по собственному желанию

Офис пустеет быстро. Едва стрелки на часах минуют отметку, означающую окончание рабочего дня, коридоры наполняются шумными голосами и звуками шагов. Дорогие дизайнерские туфли, изящные сапожки, удобные кеды или кроссовки – в этот момент они все одинаково торопливо стучат по деревянному паркету холла в направлении лифта и лестницы. Первая волна затишья наступает минут через десять – первая группа сотрудников – самые семейные и самые компанейские – покинули рабочие места.
Она устало откидывается на мягкую кожаную спинку кресла заместителя главного редактора и делает глоток уже остывшего кофе. Легко оттолкнувшись ступней от пола, девушка разворачивает кресло к окну и обращает свой взор на городские улицы. Машины. Люди. Деревья с пожелтевшей и местами уже успевшей опасть листвой. Тротуары. Здания. Первый робкий свет уличных фонарей. Небоскребы на фоне едва тронутого сумерками осеннего неба. Ее взгляд плавно охватывает все, что оказывается в поле зрения, но в то же время не останавливается ни на чем конкретно. Просто запомнить этот вид. Просто запомнить этот город. Просто запомнить Его здесь.
Через некоторое время из коридора доносятся звуки короткой вереницы удаляющихся шагов – этаж покинула небольшая группа сотрудников. Этаж погружается в тишину. Девушка снимает заколку, освобождая длинные темно-русые волосы и позволяя локонам произвольно струиться по плечам. И закрывает глаза.
Она слышит, как плавно открывается дверь соседнего кабинета. Алекс знает, что расстояние между ними Он преодолеет в пять шагов. Размеренно. Неспешно. К чему торопиться? Ему хорошо известно, что она всегда ждет его в это время. Два года в школе. Несколько лет в университете. Шесть месяцев здесь. Все это время она всегда ждала. Всегда была открыта для него. Друг. Подруга. Коллега. Любовница. На ее губах мелькает тень грустной улыбки, скрывающей то, что сегодня известно только ей.
Его шаги она слышит прямо за своей спиной. Мягкие. Уверенные. Целенаправленные. Через мгновение она почти чувствует его кожей. Дыхание с легкими карамельным запахом дорогого виски пьянит ее почти также как сам алкоголь. Не прикасаться к нему, зная, что он последний раз находится так близко, почти невыносимо. Но она держится. Даже не открывает глаз. Просто позволяет Ему последний раз стать победителем в их игре.
Девушка знает, что через час он устало улыбнется ей своей самодовольной и нахальной улыбкой. Спокойно приведет себя в порядок, небрежно засунет галстук в карман брюк. По-хозяйски поцелует ее в распухшие губы и, перебросив через плечо пиджак, выйдет из кабинета. «До завтра, любимая», – скажет он как всегда. А она снова будет плакать, зная, что в его жизни ей отведена лишь второстепенная роль. Даже не вторая. Актриса из массовки, не более. В какой-то момент их отношений ей по наивности казалось, что это лучше, чем ничего. Хотя, наверное, ей всегда так казалось. Всегда находилось оправдание бессмысленности их отношений. Она называла это просто. Одним словом. Любовь.
Спустя час после его ухода девушка достанет из сумки косметику и уберет с лица следы их последней встречи – смазанную помаду и разводы от туши. Жестким гребнем расчешет длинные спутанные локоны и снова соберет их заколкой. Поправит одежду. Допьет холодный, горький кофе и неспешно пойдет к двери. Но сегодня она первый и последний раз изменит свой маршрут – ненадолго зайдет в его кабинет, а затем также неспешно пойдет к выходу. Только спускаться будет не на лифте, а по лестнице. В туфлях на высоких каблуках преодолеет пятнадцать этажей и будет мужественно терпеть такую необходимую сегодня физическую боль. И на каждом пролете, останавливаясь, чтобы перевести дыхание, будет закрывать глаза и стирать холодными пальцами слезы, вспоминая, как оставила на его столе листок с надписью: «Прошу уволить меня по собственному желанию».

Я открываю глаза и увиденное ослепляет меня.
Странно. я помню её ещё совсем юной, когда её макушку ещё не тронула седина, а морщины не оставили столь глубоких отметин. Сейчас она покрыта серебром, от которого режет глаза. Я чувствую запах. Он изменился. Это неудивительно, ведь прошло столько лет. Она не выглядит такой привлекательной, как раньше. Но теперь она хороша в своей величественности, в своей стати. Многие хотели бы оказаться сейчас рядом с ней, и только мне дарована честь знать её другой, молодой, свежей, совсем крохотной... Если бы все эти люди, которые так жаждут прикоснуться к ней, ощутить своей кожей её прекрасное тело, если бы они знали её такой, какой знаю я, мне бы не было страшно за неё и в будущем. Но сейчас, я лишь хочу защитить её. Они ничего не знают о ней. Приходят, словно варвары, воруя её дары. Они смеются. Рядом с ней всегда хорошо, спокойно. Это её участь. Даровать людям то, чего она не смогла обрести сама. Ты здесь так давно, что кажется, будто без тебя это место станет совсем иным... Так оно и будет, ведь спустя сотни сотен лет, ты наконец призвала меня. Я чувствую, что ты блаженна, что ты готова двигаться дальше, что ты приняла своё естество. Теперь, я могу подарить тебе долгожданную свободу и забрать тебя с собой. Рядом с тобой почти не осталось людей. Зря говорят, что лишь животные способны чувствовать приближающиеся перемены. Как видишь, люди тоже хотят спастись. Ты заберёшь с собой частичку каждого из них, я обещаю.
Я закрываю глаза и медленно, камень за камнем я разрушаю твою вершину, сбрасывая с неё ненавистный мною серебряный снег, оголяя изумрудную плоть. Грохот сотрясает всё сущее и лишь нам с тобою не страшно, ибо лишь мы ведаем. Земля содрогается, когда твоё могучее тело рушиться на неё кровавыми обломками, дрожь проходит по ней. Когда её тверди касается твой последний камень, и слышу вздох облегчения. И вот она, ты, в сверкающем белом платье, стоишь рядом со мной, рука об руку, как и тысячу лет назад. И если и суждено этому миру быть вечным, то эту вечность я разделю с тобой.

Я закрываю глаза… и слышу море. Оно пробивается сквозь звуки музыки в моих наушниках, заглушая штормовые звуки «Disturbed» своим мирным шуршанием по прибрежной гальке. Хочу в отпуск. Хочу туда, где тепло…

Шум закипающего чайника вырывает меня из умиротворения. Я вспоминаю, что за окном зима и выпал снег. Вздыхаю и открываю глаза. Завариваю кофе и сажусь за свой стол, откинувшись на спинку стулу. Вдыхаю ароматный кофе и, в надежде мысленно унестись на далекие берега, снова закрываю глаза…

Закрываю и вижу ЕГО. Вижу его таким, каким он никогда не будет. Почему? Потому что соткан из моих фантазий и желаний, реальных своих черт и того, каким он мог бы быть, если бы… Если бы… Вот только история не терпит сослагательного наклонения. Он никогда не будет таким, каким я хотела бы его видеть. Таким, который обратил бы внимание на девушку с IQ выше среднего. Почему так? Потому что такую сложно удивить чем-то простым. С такой нужно приложить усилия. Зачем же лишние затраты, когда можно не напрягаясь, почти задаром, получить такой себе середнячок и удовлетворить потребности одного дня? «Здесь и сейчас», как писал Карнеги. И никаких обязательств, никакого «потом».

Не буду. Не буду думать о нем, потому что это всегда чревато. Он обязательно появится, словно мои мысли – это песнь сирены, взывающей к Одиссею.

– Когда будет готов отчет?

Оглушающая тишина у меня в голове говорит о том, что кто-то снял с меня наушники. Я медленно открываю глаза и вижу… ЕГО. Свою фантазию воплоти. Вернее, ту ее часть, которая основывается на реальности. Он зол, потому что явно только что получил нагоняй от кого-то выше, и теперь срывает злость на нас, своих подчиненных. В его взгляде гром и молнии – Зевс-громовержец нервно курит в сторонке. Меня так и подмывает сказать: «Расслабься. Я слишком давно тебя знаю, чтобы не дрожать от этого взгляда и не краснеть в смущении, когда ты нагло рассматриваешь мои ноги и бедра, затянутые в форменную юбку», но я просто ставлю чашку на подстаканник и молча отправляю файл с отчетом на печать. Две минуты и еще горячие листы, скрепленные скрепкой, ложатся на его прутяную ладонь. Молний в его взгляде больше нет, но небо в них предвещает шторм и порывы ветра до двадцати пяти метро в секунду.

Со стороны это, наверно, выглядит очень забавно: он в ярости, а я сижу, не шевелясь, но не потому, что мне страшно, а потому, что знаю, что после бури море всегда успокаивается. Я тот катализатор умиротворенности, который не раздражает его еще сильнее, а возвращает состояние равновесия. Всегда на месте. Всегда спокойна и собрана. Я едва ли не единственное постоянное явление в его жизни.

Он смотрит на меня, успокаивается и уходит.

Вокруг все та же оглушительная тишина.

Я надеваю наушники и закрываю глаза…