Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1220]
Стихи [2315]
Все люди [14598]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13572]
Альтернатива [8913]
СЛЭШ и НЦ [8171]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3666]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
С Днем рождения!

Поздравляем команду сайта!

Aquamarine_ssss
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Другой путь
Шёл второй год Новой Империи. Храм джедаев лежал в руинах, Император восседал на троне во дворце на Корусанте. Дарт Вейдер бороздил просторы космоса, наводя ужас на провинившихся пред ликом Империи.
Всё именно так… Но мало кто заметил, что на пару лет раньше события пошли совсем по иному пути…
История по миру «Звёздных войн», призёр фанфик-феста по другим фандомам

Быть сладкоежкой не страшно
История о минусах кулинарных шоу, больших животах и особенных видах десертов.
Гермиона/Драко; мини; Юмор, Любовный роман

Останусь пеплом на губах
Белла Свон - девушка, болеющая раком легких, которая совершенно не цепляется за жизнь. Она уверена, что умрет и никто в обратном убедить её не может, но однажды, в один из вечеров она встречает парня, от которого так и веет любовью к жизни

Завтра я снова убью тебя
Что бы вы сделали, если бы судьба предоставила вам шанс вернуться назад? Если бы вы, была на то воля бога или дьявола, проживали один последний день жизни снова и снова, снова и снова, снова и снова?
Мини, завершен.

Тормоза
Рождество – семейный праздник. Родные собираются возле камина, раскрывая по очереди подарки и выкрикивая тосты. Изабелла после долгой рабочей недели как раз спешила к своим родителям в загородный дом, однако у судьбы были свои планы.
Мини, завершен.

И настанет время свободы/There Will Be Freedom
Сиквел истории «И прольется кровь». Прошло два года. Эдвард и Белла находятся в полной безопасности на своем острове, но затянет ли их обратно омут преступного мира?
Перевод возобновлен!

Almost Perfect, Almost Yours
Семья чистокровных волшебников похитила Гермиону, когда она только родилась. В мире красоты и богатства она - девушка мечты Драко Малфоя. Что произойдет, если он узнает, что ее кровь не так чиста, как он думал?..
История "Почти идеальна, почти твоя..." от команды переводчиков TwilightRussia
Работа над переводом ЗАВЕРШЕНА!

Акция для ПРОМОУТЕРОВ - Зимний водопад фанфиков
Поучаствовать в акции, соединяющей в себе фест и выкладку фанфикшна, может любой пользователь сайта! Акция рассчитана именно на промоутеров, не на авторов.
Начался ВТОРОЙ этап:
Выбирайте любую приглянувшуюся вам заявку, ищите соответствующий условиям фанфик и выкладывайте согласно правилам Акции.
II этап продлится до 28 февраля.



А вы знаете?

...что в ЭТОЙ теме можете обсудить с единомышленниками неканоничные направления в сюжете, пейринге и пр.?



... что можете заказать комплект в профиль для себя или своего друга в ЭТОЙ теме?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Любимый женский персонаж саги?
1. Элис Каллен
2. Белла Свон
3. Розали Хейл
4. Ренесми Каллен
5. Эсми Каллен
6. Виктория
7. Другой
Всего ответов: 12968
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Свободное творчество

Родовое проклятие. Девятая глава

2016-12-7
4
0
Свинцовые тучи закрыли полнеба, погасив проклюнувшиеся на небосводе звёзды.
Яростные порывы ветра сдирали с крыш солому, обрывали листву с деревьев, ломали тонкие сухие ветки, что вместе с пожухлой травой метались из стороны в сторону в воздухе, ставшем тяжёлым, хлеща по лицам спешащих по домам крестьян.
Резко похолодало.
Старухи, выглядывая в узкие окна, крестились, всматриваясь в надвигающуюся на деревню зловещую черноту, как будто небесное войско решило вершить этим вечером страшный суд…
Крики роженицы перемежались с гулкими громовыми раскатами.
Приближалась гроза. Огромные молнии синими ветками резали горизонт, разрывая небо на части, уходя толстыми светящимися корнями в землю.
Небеса ворчали, предвещая беду...
Клавдия истово молилась, ударяя в костистую грудь щепотью пальцев, прося, требуя, пытаясь договориться с силами небесными, вымаливая прощение сыну-коммунисту:
– Прости, Господи, гряхи наши, пожалей маво сына, ня дай остаться деткам малым сиротинками. Забери мою жизть, не лишай Петра счастя…
Настя металась головой по влажной от пота подушке, не осознавая происходящего вокруг, полностью поглощённая темнотой безумной боли.
Повитуха откинула простыню, закрывающую ноги роженицы, и прикрикнула на Петра, бормочущего слова любви находящейся в беспамятстве жене; он на коленях стоял в изголовье кровати, целуя попеременно лоб и руку любимой Настеньки.
В этот раз Клавдия не смогла прогнать его из спальни, да и любая пара рук могла пригодиться. В такую погоду никто из женщин не захотел прийти жене Тишкина-старшего на помощь: все в страхе разбежались по домам, прижимая к груди собственных детей, опасаясь, что делают это в последний раз…
– Не скули, ня дам я ей помреть, не в энтот раз. Прийнейси лучши горячей воды. Стану выправлять ребёнка, чтоб смог выйтеть. – Повитуха с укоризной посмотрела на пускающего слезу главного коммуниста деревни: – Что ж они каждный раз норовять порвать ей нутро, твои дети-то?
Она надавила на отвердевший живот ладонью и озабоченно покачала головой:
– Будто хто не хочет, чтоб они – энти дети, рождались вовсе. Я бы на ёйном месте и второго тать рожать побояласи.
Воду вместо Петра принесла Клавдия. Она слышала последние слова и добавила своего мнения:
– Дак я сколькить раз говорила ей: пей траву, хватить родить их. Так она разве слушить кого? Вбила се в голову, что детей Бог даёть.
– А хто еж её кроме няго-то? – с удивлением оглянулась верующая в силу целебных трав и помощь заговоров женщина – даже ей в голову не могло прийти такое богохульство.
Клавдия Ивановна перекрестилась, но продолжила отстаивать свою точку зрения:
– Да тот, хто хочить, чтоб мы все с голодухи посдохли, вот хто. Посмотри, чтой творитси вокруг. Истинно, последнюю ночку жавём. Так нет, чтоб дала с внучками проститьси, рожать удумала…
Пётр зло зыркнул на мать:
– Ты, маманя, говори, да не заговаривайся! Настёна моих детей рожает, не приблудных, а их Бог даёт. И мы пока не голодаем. – Он поднялся с колен и, перехватив горшок с водой, опорожнил содержимое в таз. – Иди ты к своей Клавдии, не ворчи. Мы тут сами справимся.
Женщина рванула к двери, оправдываясь по дороге:
– Я одним глазком хляну, чамкну в щёчки и ворочусь, чать там нескоро ешо. – Она брюзжала себе под нос: – Не голодаем, и слава ть Богу, но пока… Вон Свиридов Трофим раскатал дом по брёвнышку да сбяжал ночью с семьёй из деревни. А Сенька не успев. И где теперь Сенька с Матрёной и детками ихними? В Сибири комаров кормять! – Клавдия Ивановна снова перекрестилась и добавила, с опасением оглянувшись на Петра: – Ежли вовся живы есчо…
Повитуха не слушала споров матери с сыном. Она ополоснула руки и запустила одну из них между ног мучающейся в потугах роженицы.
– Молодец, Настюха, и в беспамятстве знашь своё дело. Сейчас подмогну табе маненько – и выродим твою деваху.
– Девочка? – Пётр навис над женщинами.
– Она самая. – Старуха махнула на суетящегося папашу рукой: – Отойди, не захгвораживай свет, а то лучше возьми керосинку, дяржи напротив. Гляди только с испугу в обморок не брыкнись, – и не без доли ехидства добавила: – Боитись вы, мужики, энтой страсти…
– Не брыкнусь.
Сказать всегда проще, чем сделать.
Пётр не мог смотреть на ноги жены и вздувшийся посиневший живот. Он отвёл взор в сторону, пообещав себе и Богу, в коего тайно продолжал верить, что не прикоснётся к жене ближайшие месяцы.
– Лишь бы выжила… – и было непонятно, о ком просил муж и отец, и странно, что произнёс глагол в единственном числе.
Повитуха скосила на него взгляд: она-то отлично знала, за чью жизнь он в первую очередь каждый раз просит Бога. Или кого там положено просить коммунистам? Ленина?
– Будить жить твоя Настя. Не позволю я детям сиротами остатьси…
Страшной силы громовой взрыв ударившей рядом с домом молнии сотряс воздух.
Знахарка упала на колени, прикрывая голову измазанными кровью руками:
– Господя, спасьи и помилуй нас грешнах. Небо рвётьси на части…
Пётр расширенными от ужаса глазами смотрел в угол комнаты. На секунду ему показалось, что он видит там лицо ухмыляющегося старика.
В соседней комнате заплакал Ваня, а следом – и остальные дети, разбуженные невероятной силы разрядом.
Спустя мгновение пространство комнаты разрезал крик пришедшей в себя Насти.
Она пыталась сесть. На мокром от пота, бледном, с синими кругами век лице обострились черты, тонкая шея вздулась жилами, спутанные мокрые волосы змеями оплели изголовье кровати.
Знахарка крикнула Петру:
– Дяржи жену за плечи! – и вновь запустила руку меж ног измученной женщины, а уже через мгновение держала безжизненное тельце девочки. – Мертвая чё ли…
Но повитуха не сдавалась: прочистила ребёнку ротик, вытащив забившую полость слизь, несколько раз звонко хлопнула по попке, растирая ладонями на глазах ставшую синеватой тонкую кожицу крохи, однако все усилия были напрасны…
Девочке так и не позволили взглянуть на свет Божий…
Настя этого не видела. Господь пожалел её, погрузив в спасительное беспамятство…

***


Лёгкие звуки вальса заполняли пространство огромной залы.
Девушки в великолепных нарядах, с улыбками, освещающими счастливые лица, проносились мимо, шурша оборками длинных платьев. Руки партнёров, облачённые в белые лайковые перчатки, с нежностью придерживали спины и тонкие талии юных прелестниц и чуть полноватые – женщин постарше.
Смех, шум, движение…
Слуги в красных ливреях, с серебряными подносами в руках, разносили тонкие фужеры, наполненные игристым шампанским.
Настя с недоумением оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, как попала в эту залу.
Высокие окна задрапированы тонким белым тюлем и золотистыми портьерами – в тон лепнине стен, покрытой сусальным золотом. Огромную комнату озаряли тысячи свечей, вставленных в бронзовые канделябры, прикреплённые к стенам. Свечи раскрасили миллиардом разноцветных огоньков колоннаду хрустальных люстр, свисающих с потолка…
Она пыталась вспомнить, как попала сюда, и не могла сделать этого. Боль, повлекшая за собой темноту, – последнее, что приходило на память.
Ни одного ответа, только вопросы.
Кому принадлежало всё это великолепие? Где в забытой Богом Каменке мог размещаться дом с подобной залой? Кто пригласил расположившийся на балконе оркестр?
Настя зажмурилась, ожидая, что сейчас проснётся и окажется в полутёмной спальне с почерневшими низкими потолками и невесть когда белеными стенами. Но музыка продолжала ласкать слух, а свет – бить в глаза даже сквозь плотно сомкнутые веки.
Несколько слов, сказанных седовласой матроной, восседавшей рядом в кресле, престарелому спутнику, кое-что разъяснили:
– Нынче в Москве скука смертная. Нужно перебираться на зимний сезон в Петербург.
– Что вы, голубушка! Какой «переезд»? Пожалейте меня, загоняли совсем с балами да светскими раутами. Чать не мальчик…
«Москва…»
В голове не укладывалось. Как такое было возможно?
– Душа моя, что с тобой? Тебе дурно?
Бархатный голос показался странно знакомым. Настя ущипнула себя за руку, одетую в длинную, почти до локтя, перчатку.
«Этого не может быть, это сон. Его давно нет, он умер. Я видела».
– Ангел мой, кто умер?
Она приоткрыла один глаз, затем второй, а потом широко распахнула их, изумлённо уставившись в до боли родное и в то же время немного чужое лицо.
– Папа…
Анастасия бессознательно стянула одну из шёлковых перчаток.
Мягкие губы коснулись её руки, вернее, не её, а чьей-то другой: холёной, без трещин и заусенцев, с совершенно гладкими ухоженными ногтями, такими, как были когда-то и у неё – давно, в другой жизни…
Она боялась взглянуть в лицо нависшего над ней мужчины в синем мундире, опасаясь, что не сумеет совладать с собой, если её предположения окажутся верными.
Настя оглянулась, ожидая, что великолепное видение исчезнет, как только она повернётся к нему спиной, но напрасно…
Из огромного зеркала, вставленного в бронзовую раму, на неё смотрело прелестное женское личико. Светлые волосы собраны в высокую причёску, подчёркивая длину белоснежной шеи и открывая маленькие ушки, украшенные каплей бриллиантовой слезы. Бриллиантовое ожерелье покоилось над нежными холмиками груди, тревожно вздрагивающей в открывающем плечи декольте голубого, под цвет глаз, шёлкового платья.
– Голубые глаза…
Полный рот приоткрыт в изумлении, показывая ряд жемчужных зубов. Прямой носик к кончику чуть вздёрнут.
– Мама…
Настя пошатнулась и на мгновение потеряла сознание. Она не падала, нет, крепкие руки удерживали её за плечи и талию, прижимая к мускулистому телу, губы шептали что-то на ухо, но девушка не слышала слов.
Время будто остановилось…
Отражение в зеркале улыбнулось:
– Здравствуй, доченька.
– Как такое возможно? Где я? Я узнаю и не узнаю тебя, будто это вовсе не ты и ты одновременно. И оттого мне становится страшно…
– Это я. Ты помнишь рассказанную мной историю про Настасью, княжну польскую?
Настя кивнула:
– Да. И это тоже была ты…
Отражение ласково улыбнулось и протянуло руку. Что-то тёплое коснулось щеки перенесённой во времени, вселенной в чужое тело жены коммуниста Петра.
– Это я, но в первом моём рождении. Невозможно не изменяться, рождаясь у разных матерей и от разных отцов. Первый раз я была вот такой.
– Красивая… очень…
– И ты красивая.
Настя огляделась по сторонам, на замерших в движении людей, и вновь взглянула в зеркало.
– Но почему я здесь? Я умерла и воскресла, и так выглядит рай? – Она испуганно обернулась на застывшие в пируэтах танца пары. – Или это ад, а ты – змей-искуситель?
– Успокойся, родная. Это не ад и не рай. Это прошлое, и мы не в силах его изменить. Мы лишь свидетели произошедшего ранее, оттого-то ты и в моём теле.
– Как это возможно?
– Нет времени объяснять. Я хочу показать тебе кое-что.
– Зачем?
– Чтоб ты поняла, что жизнь, к сожалению, состоит из потерь и находок. И ты должна суметь пережить это и смириться.
– Смириться с чем?
– Не задавай вопросов. Я и так нарушаю все правила и рискую тобой.
– Почему?
Отражение улыбнулось:
– Опять вопросы. Прости, но я не могу говорить дольше, иди и смотри.
Настя заметила, как дымка измороси на мгновение окутала тонкий слой серебра, покрывающий стекло. Она вскрикнула в страхе потерять ту, что давно не была с ней:
– Я увижусь с тобой ещё?
И едва разобрала ответ, произнесённый чуть слышным шёпотом:
– Да, и вот тогда я отвечу на все твои вопросы…
Время вновь продолжило бег. Всё вокруг враз пришло в движение.
Отражение больше не улыбалось. Настя видела в нём лишь свои эмоции и мужчину, с тревогой вглядывающегося в зеркальный двойник жены.
– Сердце моё, что с тобой? Почему ты так побледнела? Может, нам лучше вернуться домой? – спрашивал её отец, проживающий своё первое рождение, и она пока не готова была ему ответить.
Настя благодарила Бога за подаренную им отсрочку…
Среднего роста, с намечающимися залысинами черноволосый мужчина, возникший словно из ниоткуда, панибратским жестом стукнул военного по увенчанному золотым эполетом плечу, а затем, поклонившись Насте, поцеловал тыльную сторону её кисти и обратился к другу:
– Что ты, Серж, не вздумайте уезжать. Ожидается, что император с императрицей посетят этот вечер.
– Николя, ты разве не отбыл в Петербург?
– Нет, завтра утром, вместе с дипломатическим корпусом.
– Отлично, ещё увидимся. А теперь давай займёмся тем, чем положено на балах?
Николай рассмеялся.
– Конечно! Тем более меня уже ждут, – указал он взглядом на прелестную девушку, стоящую рядом с пожилой женщиной у противоположной стены. – Позже я вас обязательно представлю друг другу.
– Непременно…
«Отец».
Ощущения, вызванные осознанием, вернее, разрешением наконец осознать для себя, что красивый, высокий черноволосый мужчина с тёмно-зелёными глазами и с залихватски подкрученными усами является тем, кто когда-то дал ей жизнь, вызывали совершенно противоположные чувства.
Сергей шутливо поклонился жене и протянул руку:
– Разрешите пригласить вас на тур вальса.
Офицер забрал из рук Насти ридикюль и положил на стул. И увлёк её за собой, собственническим жестом положив ладонь чуть выше талии.
Как же давно она не танцевала…
Страх сделать что-то не так отступил, едва лишь девушка окунулась в ритм волшебной мелодии. Ноги летали, выделывая замысловатые танцевальные па, едва касаясь подошвой лёгких туфелек начищенного до зеркального блеска паркета.
«Волшебно...»
Она млела от нежных прикосновений сильных рук, от касаний теплых губ к ушку, от горячего дыхания и бархатного голоса, шепчущего слова любви на французском, который уже потихоньку начинала забывать, совершенно не имея практики. Кому в оренбургской деревне нужен французский?..
Комплименты кружили голову, вызывая невольную улыбку и желание кокетничать. Сердце билось в груди, взрывая мозг осознанием, что именно такими и должны были быть её отношения с мужем: изысканная любовная игра, никак не уменьшающая обязанности семейной жизни.
Чувство некой греховности происходящего останавливало от ответных ласк и признаний, что не осталось незамеченным Сергеем. Он широко улыбнулся и попытался приободрить летающую мыслями невесть в каких далях супругу:
– Да что с тобой сегодня, сердце моё? Прекрати хмуриться и морщить носик. Всё хорошо. Алёшенька пошёл на поправку, Танечка тоже. Не тревожься, они с няней. Тебе нужно отвлечься от домашних хлопот.
– Да, прости. Мне как-то тревожно, но всё это женские глупости и не имеет никакого отношения к балу.
– Может быть, помочь их выбросить из головы под силу шампанскому?
Он дождался окончания вальса и направился к стоящему у стены лакею с заставленным фужерами серебряным подносом в руках.
Настя приняла сверкающую чистотой хрустальную ёмкость, незаметно втянула ноздрями аромат наполняющего её игристого напитка и неспеша сделала маленький глоток, с восхищением почувствовав лёгкое покалывание пузырьков кончиком языка. Она зажмурилась, пытаясь прогнать подступившие слёзы. Сколько лет назад в последний раз ей доводилось пить этот божественный напиток?
«Как дивно…»
Она уже и не помнила, боясь думать обо всём, связанном с жизнью до революции.
– Ты плачешь? – Встревоженный голос Сергея вернул её в действительность. Он провёл пальцем по раскрасневшейся щёчке жены.
Настя поспешила его успокоить:
– Нет, что ты! Я счастлива нынче безмерно. Это пылинка попала в глаз.
– Дай посмотреть.
Зелёные глаза с тревогой всматривались в её голубые. Офицер осторожно провёл кончиком носового платка по краю века любимой.
– Ничего нет, солнышко. Давай подую – и всё обязательно пройдёт. – Лёгкой дуновение, наполненное ароматом шампанского, прохладой овеяло лицо.
Насте потребовались все силы, чтобы сдержать рвущиеся из груди рыдания. Сколько раз слышала эти слова от отца в детстве, сколько раз он делал это…
Она с трудом пролепетала одно лишь слово, оправдывая внезапную красноту и капельки влаги на веках:
– Жарко. – Рука, вооружённая веером, трепетала.
– Хочешь мороженое?
Настя кивнула, желая хоть на минутку остаться одной, получить коротенький эмоциональный передых, чтобы собраться с мыслями.
– Сейчас принесу.
Он оглядел зал. Стулья вдоль стен были заняты почтенными дамами, разряженными в пышные шелка, рассматривающими в монокли гостей и танцующие пары, переговаривающимися друг с другом, обменивающихся последними светскими сплетнями.
Сергей взял со стула ридикюль, проводил жену в полутёмную комнатку с открытой дверью, выходящей в бальную залу, и усадил на мягкое канапе.
– Подожди меня тут, душа моя, заодно и отдохни немного.
Настя откинулась на мягкую спинку и вытянула ноги.
Сдавливающий талию корсет доставлял неудобство. Она поморщилась от кольнувшей в бок боли и выпрямила спину, пытаясь найти удобное положение. Пожалуй, одно преимущество крестьянок перед женщинами высшего света имелось: им никогда не доводилось носить пыточных сооружений для формирования осиной талии, чтобы радовать глаза мужчин.
Ей показалось, что в дальнем тёмном углу кто-то тяжело дышит. Настя решила не оборачиваться – мало ли кто ещё нашёл убежище в этой комнате. Но настойчивый взор, буквально сверлящий затылок, всё же заставил её оглянуться назад.
Она вздрогнула от неожиданности.
Из темноты вышли двое мужчин. Один из них показался странно знакомым, как, впрочем, и второй, опирающийся на трость с набалдашником в форме черепа.
Настя могла побожиться, что в первый момент после появления и лицо человека напоминало тот самый череп со светящимся звериным взглядом. Она с трудом удержала взметнувшуюся вверх в желании наложить крестное знамя руку.
– Правильно, не стоит, – неизвестно что одобрил усмехающийся обладатель холодных глаз и прошёл к выходу.
Второй, чуть постарше, высокий блондин, прихрамывающий на левую ногу, направился следом. Он лишь на секунду задержался рядом с девушкой, презрительно окинул ладную фигурку взглядом и, чуть слышно прошипев:
– Ещё свидимся, – вышел в двери.
Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Настя давно не верила в случайности, наученная жизнью, что всё в этом мире имеет своё предназначение. Её мучила мысль: «Почему блондин прошептал те слова?» Так ли уж они были с ним незнакомы?
Как дорого она бы сейчас отдала, чтобы вернуть в чуждое ей тело душу Настасьи. Может быть, та знала прежде столь странную двоицу?
– Что с тобой? Ты будто увидела привидение.
Сергей вернулся с хрустальной креманкой в руках, почти до краёв заполненной клубничной сладостью.
– Мм, какая вкуснятина…
Из головы Насти, успевшей забыть вкус некогда любимого лакомства, выветрились секунду назад возникшие тревоги. Словно кто-то не хотел, чтобы она о них помнила, а наслаждалась предоставленной возможностью окунуться в утерянное прошлое.
Офицер улыбнулся.
– Ты даже ещё не попробовала творение выписанного из Италии кондитера. Может, он вовсе и не стоит заплаченного за него золота.
Настя зачерпнула ложечкой розовое пюре и отправила в рот. Ледяное лакомство, наполненное вкусом лета – клубники, сладкого молока, ванили, – вызвало взрыв восторга.
Она закрыла глаза в блаженстве, в очередной раз благодаря Бога за сегодняшний подарок.
– Вкусно?
– Великолепно. Итальянский маэстро сладкого стоит каждой потраченной на него копейки…
Сергей рассмеялся, явно наслаждаясь удовольствием любимой женщины.
– Восхищаюсь тобой, душа моя. Время не только щадит твою внешность – ты всё так же стройна и свежа, как и в первый день нашей встречи, – но и хранит невинность души и способность восторгаться мелочами. Никакого жеманства. – Он прижал к сердцу ладонь жены и провёл уголком платка по подбородку: – И как ребёнок пачкаешься.
Он улыбнулся румянцу жены, выступившему на круглых щёчках, и, не удержавшись, покрыл их поцелуями.
– Как мне отблагодарить небо за тебя?
Настя стыдливо опустила голову.
– Ты сам моё счастье, – и это было сущей правдой. Пусть не в роли мужа, коим он не мог ей быть, но о лучшем отце не приходилось и мечтать.
– Не смущайся, мы одни в этой комнате, – по-своему рассудил Сергей о стеснительности жены.
– Но в соседней…
Будто услышав её слова, на пороге двери, соединяющей комнаты, открытые для гостей так же, появился Николай Фёдорович Адлерберг.
– Серж, твоё присутствие необходимо для разрешения небольшого спора, возникшего в курильной, – рассмеялся он и добавил: – Граф Зотов уже извёл всех нытьём, а вот твоё категоричное мнение для него всегда ценно.
Он извинился перед Настей за то, что заберёт от неё мужа на несколько минут.
– Душа моя, я ненадолго, – поцеловал жене руку Сергей.
Он поклонился степенной даме в нелепом для её возраста жёлтого цвета платье с приколотым к низкому лифу букетиком цветов, обмахивающейся огромным веером, плавно вплывавшей в комнату.
– А вот и княгиня Растопчина. Надеюсь, она составит тебе компанию.
Дама кокетливо улыбнулась, махнув веером в сторону ротмистра.
– Серж, какой вы, однако! Опять увиливаете от разговора с любимой тёткой? Как же там поживает наш Митенька? Жив, здоров ли?
Офицер поцеловал протянутую полную руку и пообещал:
– Анна Леопольдовна, голубушка, я покину вас с Настенькой всего на несколько минут, а затем обещаю дать полный отчёт о встрече с вашим внучатым племянником в Петербурге.
Он чмокнул Настю в ушко и вышел вслед за Адлербергом.
– А теперь я покажу тебе то, о чём узнала лишь спустя многие годы, – раздался лёгкий шёпот.
Анастасия вздрогнула, хотя, казалось бы, уже должна была привыкнуть к неожиданностям этого вечера.
– Объясню всё потом, просто слушай, оставаясь для всех невидимой. Не переживай за беседу с княгиней. Она туга на ухо, но поговорить очень любит. Тебе в любом случае вряд ли удалось бы вставить хоть слово в её монолог. Кивай изредка, соглашаясь, а вот то, что покажу тебе, слушай внимательно…
Настя почувствовала, как отделяется от тела матери. Она, подобно невидимому облачку, проскользнула в приоткрытую дверь курильни.
Наполненную дымом комнату заполняли несколько мужчин: Николя, с коим она уже успела познакомиться, Сергей, пара военных в зелёных кителях, потягивающих трубки. И двое штатских в чёрных фраках, одетых поверх белых, расшитых золотом жилетов; шейные платки щёголей украшали золотые булавки, увенчанные крупными бриллиантами.
Один из военных, с интересом наблюдавший за кем-то сквозь приоткрытую дверь, проговорил, улыбаясь:
– Ротмистр, вы как всегда имеете успех у дам. Смотрите, как беззастенчиво шарит по вам взглядом княгиня… Женщины любят гвардейцев.
– Ну что вы, полковник! Молодая вдова просто давно не выходила в свет из-за траура. Оттого готова глаз положить на любого одетого в форму мужчину, но скоро это пройдёт. В зале немало достойных её внимания неженатых офицеров, а впрочем, рассуждать об этом мы не имеем права. – Сергей не хотел заострять внимание на этой теме. Обсуждать женщин – не входило в его привычки. – Давайте лучше поговорим о новом рысаке князя Долгорукова. Я собираюсь поставить на него…
Но его перебили:
– Отчего же вы переводите разговор в другое русло? Разве жеребцы больше дам заслуживают внимания мужчин? Вот объясните мне: почему женщины так любят военных? Чем они лучше остальных? Легко быть героем, имея высокий чин – тому немало способствовала последняя военная кампания. Наполеон был обречён изначально, замахнувшись на просторы великого государства Российского, стоило лишь постараться уцелеть до конца войны. Жаль, что я был тогда слишком молод. Отсиживался с матушкой и сёстрами в Рязани, пока остальные добывали почёт и награды на полях сражений.
– Вы сейчас сожалеете, что война, забравшая столько людских жизней и принёсшая много горя, слишком быстро закончилась? Или сомневаетесь в моей доблести?
– Сказать по правде, жалею, но, конечно же, не войну, а себя. В вашей же доблести не усомнится никто – в гвардейской кавалерии трусов не держат. Но вот если бы и мне тогда оказаться в Бородино, я бы…
Обделённый не только красотой, но и понятием о чести и достоинстве, порочный отпрыск славной фамилии постоянно искал оправдание своих неудач у прекрасной половины рода человеческого.
Сергей перебил его, не в силах слушать в очередной раз ахинею о том, как полезна война для мужчин:
– Да полноте, граф! Не нужно восторгаться тем, о чём и понятия-то не имеете. Война – не звук глоток, ревущих «ура», дробь барабанов и бряцанье орденов на груди. Война – это грязь, смешанная с потом, кровью, поносом и человеческими кишками. Это ужас невыносимой боли лицезреть смерть товарищей и невозможности ничего исправить. Это вши и чесотка, это безногие, безрукие старики, ещё вчера бывшие бравыми солдатами. – Он окинул взглядом невысокую, тщедушную фигуру салонного завсегдатая, вполне подходящего по годам для службы в армии в указанное им время, и едва удержался от желания плюнуть в раскрасневшееся от негодования лицо спорщика, наверняка купившего себе болезнь, чтобы избежать воинской обязанности, а теперь деланно сожалеющего, что Наполеон слишком быстро сбежал из Москвы.
– Не дай бог нам всем ещё раз пережить восемьсот двенадцатый!
– Однако граф прав. Вам форма дала возможность не только заработать ордена, но и безнаказанно выкрасть из-под венца чужую невесту! – в разговор русских дворян самым бесцеремонным образом вмешался француз.
Сергей резко обернулся, впрочем, как и все остальные, разглядывая зашедших несколько мгновений назад мужчин. Человек в чёрном фраке, безупречно сидевшем на крепком высоком теле, с презрением меривший взглядом офицера, участника Отечественной войны, был всем незнаком.
Отовсюду послышались вопросы, задаваемые полушёпотом:
– Кто это?
– Кто-нибудь знает этого господина?
– Это новый посол Франции, Этьен Морис, граф Жерар. Он прибыл в Москву из Варшавы по приказу Карл X.
– А где же месье де Ла Ферронэ?
– Заболел и внезапно умер третьего дня, – чётким голосом отрапортовал ещё один незнакомый всем француз.
– Как внезапно и странно, что нам ничего не известно об этом…
Сергей перевёл взор на невысокого человека с тростью, объявившего о внезапной кончине Ферронэ. Вид обоих французов казался удивительно знакомым, но где и при каких обстоятельствах они могли встречаться раньше, он вспомнить не мог, да и не было на то времени.
– Впрочем, украсть порочную женщину не представляется сложным. Нужно лишь предложить нечто большее выбранного родителем жениха, – с презрением добавил незнакомец.
Сергей с трудом сдержал рвущийся наружу гнев. Затевать драку в присутствии царя и высокопоставленных гостей – равносильно высказыванию непочтения престолу.
Он смерил нового посла взглядом и ответил, снимая перчатку:
– Месье, извольте извиниться. Вы вините в грехе ту, что шла под венец непорочной! А «большим» была взаимная любовь!
– Разве?
Француз усмехался с выражением такой гадливости на лице, словно знал нечто, являющееся верхом грехопадения. И в это можно было бы поверить, не знай присутствующие кроткого нрава Настасьи, её безупречной верности и преданности мужу.
– И извиняться мне не за что, да и не перед кем.
Стало понятно, что посол намеренно оскорбляет Коршунова. Кое-кто предположил: уж не последствия ли это той самой войны? Не убил ли русский офицер кого-то из близких француза?
Сергей в полной тишине положил перчатку на плечо обидчика.
Лицо ротмистра, известного своим хладнокровием, побледнело, крылья гордого носа дрожали, но он сумел обуздать гнев, перед тем как ответить:
– Я не стану бить вам лицо – не то место и время, но вы жестоко и несправедливо оскорбили мою жену. Я требую сатисфакции в любое удобное для вас время. Право на выбор оружия и места также оставляю за вами!
– Зачем же откладывать на «потом»? – Блондин снял замшевую перчатку с плеча, но не вернул, а крепко, до треска ниток, сжал, вымещая на тонкой коже всю силу презрения. – Мы будем стреляться сегодня с двадцати шагов, по одному выстрелу. Через два часа, на Сокольничьем поле.
На секунду всем показалось, что глаза француза засветились счастьем, будто он много лет вынашивал сказанные слова в сердце.
– Надеюсь, вам удастся найти секундантов за столь короткое время? – уточнил посол и указал рукой на своего спутника: – Месье Ле Гран станет моим.
Человек с тростью согласно качнул головой, словно для того и пришёл в эту комнату. И теперь уже ни у кого не осталось сомнений в преднамеренности мерзкого оговора.
– Вы оскорбили одну из честнейших и порядочных женщин Москвы и к тому же жену моего лучшего друга. Не вызови вас на дуэль он, это сделал бы я, но раз так, я стану его секундантом, – кивнул Николя французу. – Но извольте объясниться, к чему такая спешка?
– Я, как и вы, завтра отправляюсь в северную столицу.
– Вы не даёте Сергею времени проститься с женой и детьми.
– Зачем? Ведь он считает себя правым, а значит, Бог на его стороне? – Усмешка скривила бледные губы посла. – Тут впору бояться и плакать мне, но и я этого делать не стану! Да и донести никто не успеет: не желаю, чтоб нам помешали. Засим разрешите откланяться! – Он развернулся и без всякого поклона покинул комнату; его секундант направился следом, и вовсе не попрощавшись.
Молчание, на несколько долгих минут повисшее в комнате, первым нарушил Зотов:
– Каков подлец! Так и чесались руки дать ему в морду!
– Зачем же сдерживать такие благородные порывы? – Николя улыбнулся, зная патологическую трусость, присущую графу. – Можете не отвечать. Никто не желает устроить скандал в присутствии царя-батюшки!
– Да, именно…
– Серж, вы знакомы с этим клеветником?
– Впервые вижу его, но тем проще будет убить негодяя.
– Скажешь жене?
– Зачем? В одном он прав: Бог на моей стороне. Пристрелю иноземного пса и вернусь.
– Ты не боишься последствий? Всё-таки он посол, к тому же француз. Ты же знаешь…
Сергей перебил:
– Знаю, но двух смертей не бывать, а одной не миновать. Не думаю, что меня повесят. А вот любовь нас, русских, ко всему французскому… – Присутствующие отлично поняли, кого сейчас, кроме прочих, подразумевал офицер. – В императрицы берём немок, а в гувернантки нанимаем француженок…
Он обвёл взглядом находящихся в комнате мужчин:
– Думаю, никто из вас не станет распространяться о произошедшем сейчас инциденте?
– Не извольте сомневаться, – ответил за всех граф. И ротмистр был уверен в правдивости его обещания.
Дуэль, как и карточный долг, касалась дела чести, а не соблюдение правил могло стоить полного презрения обществом, несмотря на тяжесть наказания, применяемого не только к дуэлянтам, секундантам, но и свидетелям в случае доноса.
Он поспешил к жене.

Настя снова находилась в первом теле матери.
Сидевшая рядом княгиня что-то монотонно бубнила, обмахивая полное белое лицо широким веером.
Попавшая в прошлое молодая женщина чувствовала, как что-то начинает происходить с занятым ею телом Настасьи. Тяжесть, навалившаяся на веки, заставляла глаза закрываться, язык словно онемел.
Она с трудом ответила мужу, извинившемуся за задержку:
– Ничего страшного, сердце моё. Нам с Анной Леопольдовной не было скучно.
Сергей внимательно всматривался в побледневшее лицо жены.
– Что с тобой, ангел мой? Тебе дурно?
Она с трудом разжала губы:
– Да. Не понимаю, что со мной происходит. Наверное, духота вкупе с шампанским ударили в голову…
Ротмистр поцеловал обтянутую шёлковой перчаткой пухлую руку троюродной тётушки.
– Анна Леопольдовна, голубушка, вы уж простите нас. Я вынужден сопроводить Настюшеньку домой. Сами видите, как ей сделалось дурно.
Княгиня Растопчина подскочила с канапе и принялась обмахивать лицо Анастасии своим веером.
– Конечно, голубчик мой! Не беспокойся ни о чём. Я навещу вас завтра в обед.
Сергей помог жене подняться и, придерживая за тонкую талию, повёл вниз по застеленной ковром широкой мраморной лестнице, на ходу велев лакею подавать лошадей.
Он усадил её внутрь кареты, отделанной мягкой красной кожей, и, крепко поцеловав, извинился, что не сможет сопровождать до дома.
– Настенька, душенька, мне необходимо уладить кое-какие дела. Обещаю через пару-тройку часов вернуться в имение.
Настя попробовала возразить, но не смогла: неведомая сила не позволяла вымолвить ни слова, плотно сжимая её губы. Она протестовала лишь глазами, полными невыносимого отчаяния, но даже слезам не дано было пролиться.
И снова на помощь Всевышним был послан Адлерберг, только в этот раз усилия друга были напрасны…
– Серж, Ферронэ жив и здоров! Я разговаривал сейчас с его секретарём. Граф внезапно занемог и оттого пропустил бал. Никакого посла Жерара не существует! Он подлый самозванец, а значит, ты не связан обязательствами перед этим человеком!
Ротмистр оглянулся на подбежавшего к нему Николая:
– Подожди немного. Сейчас отправлю жену и поговорим.
– Ты не обязан делать этого!
Сергей не ответил другу, а обернулся к жене и поцеловал ей руку:
– Сердце моё, не тревожься, я скоро, – и неожиданно громко добавил: – Я так люблю тебя и детей! – Глаза героя войны с французами, не раз смотревшего смерти в лицо, наполнились слезами.
Настя, собрав последние силы, с трудом прошептала:
– Мы тоже.
Офицер спрыгнул с подножки и, оттолкнув стоявшего рядом гайдука*, сам захлопнул дверцу кареты, громко отдав приказ кучеру:
– Трогай! И смотри осторожно мне!
Насте удалось услышать слова, сказанные мужем Николаю:
– Это не меняет факта оскорбления моей жены. Я обязан проучить мерзавца. За подобное платят кровью…
Стук колёс тронувшейся повозки не позволил расслышать остального…

Мягкий мамин голос снова зашептал в ухо дочери:
– Больше я его живым не видела. Военного, в совершенстве владеющего оружием, убил никому не известный француз. Застрелил не сумевшего даже закрыть грудь пистолетом, онемевшего, по словам свидетелей, так же как ты сейчас, моего мужа... – Тяжёлый вздох был полон горечи. – Порой мы не властны над происходящим. Тем французом был мой покойный отец, его секундантом – мой же несостоявшийся жених, странным образом помолодевший к тому времени лет на сорок…
Настя беззвучно плакала, слушая рассказ эфемерной оболочки матери.
– Доченька, ты должна знать: это не люди. Один из них – бес, второй же находится в его услужении. Бес имеет большую власть и силу и вряд ли позволит мне снова родиться… не сейчас, не теперь. Ты скоро поймёшь это… Но помни: невозможно убить душу, умертвляют лишь тело… Мёртворожденное дитя – лишь оболочка, а ребёнок, погибший невинным, становится ангелом.
Голос матери делался всё тише. Настю начинала окутывать темнота.
– Не мучай себя и меня, не плачь… Пусть не ты… не тобой… но я вернусь... Может быть, внучкой…

***


Раскат грома невероятной силы сотряс стены избы.
Боль вернулась, укутав роженицу в кокон неимоверных страданий.
Душа Насти металась между прошлым и настоящим, отказываясь возвратиться в измученное родами тело.
«Отчего я должна воротиться в тот мир? Он чужд для меня! Не могу больше жить в тех условиях, лучше смерть!»
Нет, она вовсе не презирала тех, кто трудится на земле. Она любила и уважала, поклоняясь их мужеству. Но они родились для того, чтобы стать крестьянами: росли, воспитывались, впитывая с молоком матери любовь к земле, корням своим, культуре, познавая труд предков, их жизнь, их правду. А она?
«Не хочу! Я должна жить иначе, воспитана для другого! Я больше не могу, у меня нет сил! Не надо, прошу, пожалейте…»
– Прости меня, милая девочка, за страдания… но ты должна жить ради детей…
«Дети!»
Настя ужаснулась своим мольбам. Как же она могла забыть о них?
Проша, Клава, Ванечка – её кровиночки, её отдушина, кровь и плоть от чрева её… Если первые двое будут расти в любви отца, то что ждёт последнего? Как сможет вынести он полное отцовское безразличие? Как будет жить, не обласканный родительской любовью? Как смеет она нарушить данное Алексею обещание? Предать его память...
Настя с криком открыла глаза.
Низкий тёмный потолок, душная, казавшаяся крохотной после бальной залы комната наполнена запахом крови…
Загорелые до бронзового, продубленные солнцем и ветром лица крестьян, с сочувствием смотревших в красные от полопавшихся капилляров глаза роженицы.
– Сердце моё, ты жива… – шептал сквозь слёзы нелюбимый муж.



*Гайдук – выездной лакей высокого роста, который ездил на запятках или верхом возле экипажа/кареты.


Огромное спасибо за помощь моему редактору Светлане-ССღ
И нашей незаменимой бете Мариночке-АкваМарина


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/42-9684-19
Категория: Свободное творчество | Добавил: Galina (08.07.2013) | Автор: Galina
Просмотров: 639 | Комментарии: 15


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 15
0
15 na2sik80   (13.05.2015 18:36)
Спасибо за такую удивительную историю.. спасибо за то что делитесь своим талантом...своей историей..Так затягивает,пока все не прочитала не могла оторваться.Возьмите в читатели...

+1
14 GASA   (04.08.2013 16:57)
Безумно интересно!История ни на кого не похожая.Оставляет смятение в душе.Вам бы попробовать издать ее

+2
13 Marishelь   (03.08.2013 22:26)
Галечка, какая ты умничка! Такая чувственная глава! Любовь к матери, к отцу, к детям... cry и осознание долга - тяжкого, но необходимого... Просто нет слов...

+1
12 natalj   (12.07.2013 22:12)
Огромное спасибо за продолжение

+2
11 Sunny   (12.07.2013 19:57)
Боже,как тяжело,как может человек вынести столько горя? cry Галя,спасибо за эмоций,за великолепный рассказ!

+3
10 tess79   (11.07.2013 17:58)
Спасибо за долгожданное продолжение, Галечка! Столько эмоций, невероятно happy

+3
9 Ellendary   (11.07.2013 12:36)
Спасибо, всегда читаю с удовольствием! Нравится история. smile

+3
8 msBella❤   (10.07.2013 03:49)
спасибо за главу) как всегда живое,искренее,настоящее повествование,вдохновениея Вам))

+2
7 ССღ   (09.07.2013 19:45)
Галюнь, спасибо тебе за такие эмоции, так прекрасно переданные... по мне табун мурашек бегал пока читала!!!
Эта хоть и очень печальная глава - моя любимая! happy
Вместе с Настей ощущаю все те переживания и радости от перехода в тело Настасьи...
Галюнь, всё красочно и запоминательно получилось!!! Ты большая умница!!! smile smile smile

+3
6 АкваМарина   (09.07.2013 19:09)
cry
Спасибо за главу!

+2
3 Alin@   (09.07.2013 17:14)
Огромное спасибо за продолжение, обязательно отпишусь на форуме. smile

+1
5 Galina   (09.07.2013 18:02)
Алиночка, спасибо огромное, что ты со мной в моих историях! smile

+3
2 Natavoropa   (09.07.2013 15:43)
Галина, как всегда написано превосходно, глава на разрыв и настоящее и прошлое все смешалось, но Насте еще предстоит пережить потерю ребенка.
Спасибо за главу. smile

+1
4 Galina   (09.07.2013 18:02)
Наташа, я очень рада, что глава понравилась! smile

+1
1 Galina   (09.07.2013 13:41)
Спасибо огромное, что читаете историю после таких больших перерывов в главах! Извините меня.

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]