Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4608]
Продолжение по Сумеречной саге [1222]
Стихи [2315]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13581]
Альтернатива [8914]
СЛЭШ и НЦ [8173]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3685]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Что снится дракону
Сны. Такие сладкие... как жаль, что приходится просыпаться.
Игра престолов, Дрого/Дейенерис.
Мини.

"Сказочная" страна
Сборник мини-истори и драбблов по фандому "Однажды в сказке".
Крюк/Эмма Свон.

Сборник мини от JK5959
Два мини-перевода, альтернатива.
Спустя пару месяцев после ухода Эдварда, Белла находит на кровати письмо. Есть только один человек, способный оставить его, не будучи замеченным.
Переводы закончены.

Наваждение
Я хорошо его знаю. Я знаю о нем больше, чем позволительно. Но не знаю главного: как избавиться от этого наваждения…

Другой путь
Шёл второй год Новой Империи. Храм джедаев лежал в руинах, Император восседал на троне во дворце на Корусанте. Дарт Вейдер бороздил просторы космоса, наводя ужас на провинившихся пред ликом Империи.
Всё именно так… Но мало кто заметил, что на пару лет раньше события пошли совсем по иному пути…
История по миру «Звёздных войн», призёр фанфик-феста по другим фандомам

Забытый праздник
Белла искательница сокровищ, но вот уже не первый раз в ее планы вмешивается нахальный Эдвард Каллен. Теперь им вместе предстоит найти сокровища Санты и возродить забытый праздник. Но не ждет ли их в конце пути и более ценный и волшебный подарок?
Мини, завершен.

Sleep in heavenly peace
Есть ли шанс быть счастливым, если с любимой тебя разделяет нечто большее, чем расстояние? Если твой главный враг - время...
Романтический рождественский фанфик от Irmania.

Dramione for Shantanel
Сборник мини-фанфиков по Драмионе!

Восемь чарующих историй любви. Разных, но все-таки романтичных.

А еще смешных, милых и от этого еще более притягательных!

Добро пожаловать в совместную работу Limon_Fresh, Annetka и Nikki6392!



А вы знаете?

... что можете заказать обложку к своей истории в ЭТОЙ теме?



А вы знаете, что победителей всех премий по фанфикшену на TwilightRussia можно увидеть в ЭТОЙ теме?

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Сколько раз Вы смотрели фильм "Сумерки"?
1. Уже и не помню, сколько, устал(а) считать
2. Три-пять
3. Шесть-девять
4. Два
5. Смотрю каждый день
6. Десять
7. Ни одного
Всего ответов: 11665
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Птичка в клетке. Глава 27. Китс. Без названия

2016-12-10
18
0
Глава 27. Китс. Без названия


Меня изумляло, что многие готовы были умереть за веру мученической смертью - я содрогался при одной мысли об этом.

Эта мысль не страшит меня больше - за свою веру я согласен пойти на любые муки.
Любовь - моя религия, я рад умереть за нее.
Я рад умереть за тебя.
Джон Китс

Перевод взят отсюда


Эдвард быстро ехал в темноте ночи, увозя нас подальше от того, что должно было стать превосходным романтическим вечером. Я уставилась в окно, замечая те же яркие звезды и высокие, покачивающиеся деревья, которые мы видели по пути в ресторан, только теперь красота издевалась над моими девичьими надеждами об этом невероятном свидании. Я не могла поверить в произошедшее. Стычка с матерью стала кошмаром, от которого мне надо было проснуться, но как бы сильно я ни щипала себя и ни терла глаза, происходящее все равно оставалось слишком реальным.

Почему я не могу проснуться? Проснись и просто вернись к обыденности, Изабелла.

Я понятия не имела, что сказать Эдварду. Не получалось подобрать слова для объяснения. Мне было безумно стыдно за случившееся. Он тоже ничего не говорил, что сильно меня волновало. Его мнение важно для меня. Я переживала о его мыслях по этому поводу, но все, что крутилось в моей голове - это полные ненависти слова в адрес матери. Я не смогла сдержаться. Мне не было жаль, что я постояла за себя, но жалела о том, как это сделала. Я просто не была готова. Времени на подготовку не было: мне бросили это в лицо из ниоткуда, а наши с ней отношения уже находились в подвешенном состоянии. Один неверный шаг - и то немногое в наших шатких отношениях, за что мы цеплялись, рассыпалось в пыль. Меня не предупредили, что вся моя жизнь перевернется с ног на голову.

Я прижала дрожащую руку к животу. Желудок крутило, казалось, что меня сейчас вывернет на прекрасную кожаную обивку салона Эдварда. Глубоко дыша в попытке успокоиться, я прижалась лбом к прохладному стеклу. Все внимание и забота, вложенные Эдвардом, чтобы сделать этот вечер особенным для меня, испортила одна встреча с моей матерью. Матерью, которой я только что самым ужасным образом сообщила, что съезжаю. Мне хотелось радоваться, что я постояла за себя, но все мысли были только о том, как все пошло под откос. Не так я хотела ей рассказать. Все пошло совершенно не так, как я себе наметила. Я представляла, что буду вести себя спокойно и разумно, попытаюсь быть культурной в этом отношении. Мне хотелось вести себя по-взрослому, чтобы ко мне и относились как ко взрослой. Но вместо этого мы с матерью наорали друг на друга как невоспитанные варвары. Я наговорила ей грубостей. Мы устроили сцену перед дорогим рестораном, и мой любимый человек стал свидетелем этого убожества. Я была в ужасе от себя. Во мне что-то булькнуло - меня все-таки стошнит.

— Останови машину, — прохрипела я, ком уже подступил к горлу. Я боролась с ремнем в попытке отстегнуть его, скользя вспотевшими пальцами по металлу застежки. Эдвард кинул взгляд на мое побледневшее лицо и тут же свернул на обочину, с визгом остановившись, и очень вовремя. Я распахнула дверь и едва успела вылезти, когда меня начало рвать в высокую траву у дороги. Длилось это, казалось, вечность. Я была бы ужасно смущена, если бы мне не было так плохо.

Опустошив желудок, я просто осела в траве и грязи. На улице было так умиротворенно. Прохладный воздух, тишина, никаких машин вокруг. Можно было с легкостью поверить, что мы с Эдвардом единственные люди на всей планете. Я почувствовала, как влага с травы пропитала платье, возможно, испортив его, но меня это не волновало. Больше ничто не имело смысла. Все стало чересчур сложно, и я не думала, что готова иметь с этим дело. Услышала, как Эдвард открыл дверь, вышел и помог мне подняться. Я пошатнулась, но он уверенно поддерживал меня, не давая упасть. Вложил что-то мне в ладонь, разомкнув пальцы, я увидела салфетки из какого-то ресторана быстрого питания. Вытерла лицо и благодарно взглянула на него.

— Я держу их в бардачке для таких случаев, — признался он. Помог вернуться мне в машину, где усадил на пассажирское место с такой нежностью, словно я драгоценный груз с большими красными буквами на боку «Обращаться с осторожностью». — Я держу их для Джейка, этот парень не умеет пить. Каждый раз, когда мы идем выпивать, он потом блюет часами. — Он провел рукой сзади по шее и усмехнулся, глядя на меня, его глаза мерцали в темноте вечера. — Но никогда еще девушку не тошнило на свидании со мной. Это впервые. — Он пристегнул меня и заправил выбившиеся волосы мне за ухо. Затем оперся о машину и просто уставился на меня. Выглядел он взволнованным и, возможно, немного грустным. — Ты в порядке? — наконец спросил он, его большой палец мягко выводил узоры на моей щеке.

Я кивнула и замерла. Покачала головой и снова задумалась. Затем передернула плечами и беспомощно взглянула на него.

— На самом деле, я сама не знаю, — призналась я, теребя салфетки в руках, пока они не превратились в обрывки. — Я не рада, как все прошло, но не жалею о переезде. Мне не принесет ничего хорошего жизнь с ней. — Я почувствовала, как от расстройства навернулись слезы на глаза, отвернулась от слишком понимающего взгляда Эдварда. — Думаю, я просто смущена, — шепнула я, меня снова затошнило. Не уверена, что меня вырвет. Дорогой ужин уже находился в траве рядом с машиной.

— Не стоит, — жестко оборвал Эдвард. Я вновь повернулась к нему, выражение его лица было абсолютно серьезным. — Тебе нечего смущаться. Ты постояла за себя, ничего плохого в этом нет. Я горжусь тобой.

Я неуверенно улыбнулась, все еще сомневаясь в собственных чувствах по поводу всего произошедшего этим вечером. Единственное, что сейчас вызывало во мне хорошие чувства - так это Эдвард. Он улыбнулся в ответ, потрепал меня по подбородку и закрыл дверь, возвращаясь на водительское место. Уселся и завел машину. Мотор заурчал, как кот, теплый воздух подул из кондиционера на мои раскрасневшиеся щеки, от чего мне стало чересчур жарко.

— Готова ехать? — поинтересовался он, трогаясь. Я кивнула, и Эдвард вырулил на дорогу. Он уезжал дальше от моей матери, но, казалось, я не могла избежать собственных мыслей о ней. Она преследовала меня, куда бы я ни пошла. Могла бы полететь в Тимбукту, и она была бы все время рядом, крича мне на ухо. Она моя мать, и благодаря этому простому факту мы будем всю жизнь связаны.

Мне все еще было не по себе, но я взяла Эдварда за руку и молилась, чтобы все нехорошие ощущения просто исчезли, и я смогла бы насладиться нашим совместным вечером.

Когда мы подъехали к дому Эдварда, чья-то машина пронеслась по длинной, узкой подъездной дороге. В нас чуть не въехали на выезде, взвизгнув шинами, и скрылись за углом, словно отправлялись на саму миссию от Бога. Чудо, что автомобиль не перевернулся. Эдвард, конечно, тут же рассердился. Надавил на клаксон, закипая от ярости, словно хотел избить парня до смерти.

— Кто, черт возьми, это был? — заорал он, так сильно заехав по рулю, что я испугалась, что тот развалится. Опустил окно и показал средний палец в сторону уезжающего автомобиля. — Научись водить, мудак!

Я положила ладонь на руку Эдварда, успокаивая, но он стряхнул ее, все еще находясь в ярости, как разозленный бык.

— Это мой гребаный дом, а он мчится по моей дороге как в «Форсаже», — он снова стукнул по рулю, и я подпрыгнула на сидении. — Мне следовало догнать этого ублюдка и набить ему морду за это.

Собачий сын, я не вынесу этого абсурда сейчас.

С меня хватит драмы за один вечер. Я скрестила руки на груди, терпеливо ожидая, когда он успокоится. Эдвард сделал пару глубоких вдохов, бормоча ругательства и водя рукой по волосам, растрепав их. Потер лицо руками и вздохнул, делая последний глубокий вздох.

— Ты закончил? — шепнула я и потянулась к его руке. Он довольно сильно ударил по рулю, так что я забеспокоилась, не появится ли синяков на его прекрасных пальцах от глупого приступа гнева.

Он тяжело выдохнул, выглядя рассерженным, но затем губы дрогнули в самоуничижительной улыбке.

— Да, закончил. — Он поднес мои пальцы к губам и легко поцеловал подушечки. — Иногда я глупо себя веду, когда злюсь, — признался он, глумливо усмехнувшись. Затем завел мотор и въехал на подъездную дорожку к дому. Я закатила глаза от этого нелепого заявления.

Вообще-то, совсем не удивительно. Порой он походил на доктора Джекила и мистера Хайда.

Положив наши руки себе на колени, я стала поглаживать его загрубевшую ладонь большим пальцем в попытке успокоить.

— Ты же знаешь, что это была машина мистера Джаспера, так? — тихо спросила я. Судя по удивлению, мелькнувшему на его лице, сам он этого не понял. — Я практически уверена, что он единственный с тюнингованным автомобилем в Форксе, у кого с зеркала заднего вида свисают пушистые розовые кубики. Ты только что обругал нашего начальника.

Эдвард покачал головой и рассмеялся.

— Черт, ну отлично. Думаешь, он меня теперь уволит? — с этими словами он подъехал к дому. Я заметила горящие лампы, освещающие крыльцо. Элис сидела на ступеньках и, кажется, плакала.

Ее лицо было закрыто руками, а тело сотрясали рыдания. Выглядела она разбито, словно кто-то ударил ее в живот, а после сказал, что умерла ее бабушка. Мое сердце сжалось в груди. Мои измотанные нервы не переживут еще и этого. Я уже находилась в шаге от многочасовых рыданий.

Господи, ну неужели всем надо проходить через ужасное, разбивающее сердце горе прямо сейчас? Мне нужна передышка!

— Думаю, твои оскорбления далеко не на первом месте в его голове, — пробормотала я, размышляя, что сказать Элис, чтобы поддержать ее. Иногда не находилось слов для таких ситуаций. Эдвард остановился перед домом, и я тут же кинулась к девушке, где села рядом с ней. Она даже ничего мне не сказала, лишь продолжила тереть лицо руками и раскачиваться взад и вперед. Из ее рта вырывались какие-то мяукающие звуки, словно она была раненым котенком. Просто ужасно. Я понятия не имела, что делать. Взглянула на Эдварда: он же ее брат, в конце концов, и увидела, что он так же растерян.

— Сейчас вернусь, — загадочно произнес он и ушел в дом.

Мы с Элис остались одни, на улице похолодало после нашего с Эдвардом отъезда из ресторана. Стояла тишина, нарушаемая только тихими девичьими всхлипываниями. На мне был палантин Эсми, но на Элис лишь футболка с коротким рукавом. И она ужасно дрожала. Приобняв ее за плечи, я прижала ее к себе, просто желая, чтобы ей стало лучше. Ее кожа оказалась ледяной, поэтому я сжала ее сильнее, пытаясь согреть. Но ее только сильнее расстроило мое проявление дружбы.

Боже, я ужасна в этом.

Я тут же сняла палантин и закутала в него Элис, решив, что ей он нужнее. Подоткнула края мягкой ткани как плед, надеясь, что это поднимет ей настроение. Еще несколько мгновений мы сидели в тишине, холод от ступенек пробирался под одежду, затем я решила, что надо что-то сказать, а не сидеть как немая.

— Знаю, прозвучит глупо, но ты в порядке? — спросила я неуверенно. — Мне показалось, что я видела машину мистера Джаспера минуту назад, — я прикусила губу, когда ее плечи сникли от моих слов, но все равно продолжила. — Он что-то сказал, что расстроило тебя?

Я сомневалась, что могла лезть в ее дела, но решила, что друг стал бы. У меня было немного опыта в таких вещах, но попытка не пытка. Мне всегда хотелось иметь близкого друга, с которым можно было поговорить, девочкам из Академии я бы не стала доверять. Кроме мисс Анжелы и Розали у меня никогда не было того, с кем можно было бы сесть и обсудить все, что угодно. Я понимала, что мы с Элис не так давно знакомы, но от этого моя забота о ней не стала меньше. Она всегда была добра ко мне. Мне лишь хотелось, чтобы ей стало лучше. Но, насколько я понимала, она просто хотела остаться одна. Девушка пожала плечами и подняла на меня мокрый взгляд покрасневших глаз. Сердце разрывалось за нее.

С минуту она смотрела на меня, словно колеблясь, что сказать. Наконец, заговорила, ее голос звучал ужасно хрипло, словно плакала она уже несколько часов подряд.

— Мне просто не надо было быть такой дурой, — призналась она и встала. Палантин, которым я ее укрыла, развевался за ней словно плащ, пока Элис расхаживала по крыльцу. Будто не могла усидеть на месте от всего навалившегося горя. Мне отлично знакомо это чувство. Когда я расстроена, нужно занять руки, это помогает отвлечься от всего, что приносит боль.

— Он психанул, что я соврала о своем возрасте, — произнесла она, ткнув носом ботинка в зелень рядом с крыльцом. Пнула землю с грязью, отправив их в полет на чистую дорожку. — После произошедшего в закусочной он не отвечал на мои звонки. Мне же хотелось просто объясниться. И я поехала к нему сегодня, чтобы поговорить. Приехала к нему домой без предупреждения. Друг меня подвез, — она тяжело вздохнула, явно пытаясь собраться и продолжить говорить, не сорвавшись в рыдания. — Я хотела, чтобы он понял, объяснить ему, что у меня не было желания причинить ему боль. Хотела сказать ему, что он дорог мне, но вместо этого начала плакать и в итоге стала похожа на идиотку. Он привез меня сюда, потому что больше некому. Я чувствую себя такой невообразимой скотиной.
Элис провела рукой по коротким волосам, оттягивая пряди. В этот момент она была так похожа на своего брата.
— Он сказал, что больше не может со мной видеться. Что ему нельзя встречаться с девушкой, которая все еще ходит в старшую школу, — ее губы задрожали. Она сильно прикусила их и сжала руки в кулаки, пытаясь справиться с эмоциями.
Она покачала головой и рассмеялась.
— Знаешь, что самое ужасное? — спросила она, горько улыбаясь. — Я полностью с ним согласна. Я бы тоже не хотела с собой встречаться. У меня была возможность построить что-то действительно особенное с ним, и я профукала ее, — она обняла себя и растерла замерзшие руки под накидкой. — Я пыталась быть взрослой, но вместо этого вела себя по-детски. Теперь все кончено, и я чувствую себя дерьмом.

На моих глазах выступили слезы, должно быть, в тринадцатый раз за вечер, когда Элис проиграла битву со своими. Я услышала, как открылась дверь за спиной, и вышел Эдвард. Подошел к Элис и что-то протянул ей. Коробку с платочками. Он сунул ее сестре в руки и остался неловко стоять, потирая шею. Зрелище было бы крайне очаровательным, если бы не убитая горем Элис.

— Спасибо, — шепнула она, прижав коробку в груди. Развернулась и направилась в дом, тяжело ступая по ступенькам крыльца. — Хорошего вам вечера, — затем она скрылась за дверью, закрыв ее с тихим щелчком.

Мы с Эдвардом лежали на его кровати, переплетенные, как крендель. Я больше никогда не хотела шевелиться. Пожалуй, мне было бы вполне уютно лежать так вечность. Я распустила волосы, и он проводил по ним пальцами, массируя ноющую кожу головы. Может, шпильки, которые Эсми использовала для прически, и выглядели симпатично, но от них было ощущение, что кто-то постоянно тыкал меня ножичками в череп. Я бы выбрала комфорт вместо красоты в любой день недели. Мое тело наконец-то начало расслабляться. Но разум все еще пребывал в перевозбужденном состоянии, а мне больше не хотелось ни о чем думать. Мозгу тоже нужен тайм-аут.

Я огляделась, пытаясь отвлечься. Вокруг было довольно чисто, что для меня казалось невероятным. Я заохала и заахала от чистоты, когда вошла в комнату и увидела пол, который обычно скрывался под хламом и различными футболками. Интересно, кто-то пришел сюда с мусорным пакетом и собрал все баночки из-под колы, как те люди, собирающие мусор на обочинах дорог в качестве общественных работ? Когда я спросила Эдварда, убрала ли за него горничная, он выглядел и впрямь обиженным. От чего я хихикнула.

Я сходила в ванную, чтобы привести себя в порядок — не собиралась даже приближаться к лицу Эдварда, если бы в срочном порядке не нашла Листерин (п.п.: ополаскиватель для полости рта) — достала зубную щетку из своей сумки и быстро умыла лицо с мылом. Снова почувствовав себя достаточно свежо, я вышла. Меня встретили расставленные по комнате свечи в стаканчиках, тепло и романтично освещающие комнату. Надо отдать Эдварду должное, он правда старался сделать этот вечер незабываемым для меня. Жаль, что я не могла остановить свой разум на пять секунд и насладиться им.

Я устроилась на груди Эдварда, пока он выводил кончиками пальцев ленивые узоры на моей руке. Будто чувствуя мое напряжение, он давал мне время привыкнуть и расслабиться. Мне хотелось полностью насладиться вечером с ним наедине, но я все еще переживала из-за произошедшего. Плохо, конечно, что поругалась с матерью, но теперь еще волновалась за Элис. Затем я начала размышлять, что скажу отцу об отношениях с Эдвардом, и мой желудок снова скрутило. Я зажмурилась, мысленно пытаясь заставить себя забить на все. Мне не хотелось думать обо всем этом сейчас. Я хотела просто насладиться прекрасным моментом умиротворенности и тишины с моим парнем-красавчиком. У меня было мало таких приятных воспоминаний, к которым можно было вернуться, и мой же перенапряженный мозг все портил.

Почему так сложно на все забить?

На мне все еще было мамино платье, которое намокло и стало неудобным после моего пребывания в траве, когда меня тошнило. Я поерзала, пытаясь найти позу поудобнее, в которой не чувствовала бы себя липко и холодно, но не вышло. Задумалась, не переодеться ли мне в пижаму, но было так лень. Не хотелось вылезать из уютной кровати. Я оттолкнулась от Эдварда, снова пытаясь устроиться, трепыхаясь как рыба на берегу. Услышала его стон и почувствовала, как он замер подо мной.

— О черт, — простонал он. Опустив взгляд, я заметила, что нечаянно прижала руку к его паху, пытаясь приподняться. Как зачарованная наблюдала за его напрягающимся достоинством. Его тело так отличалось от моего. Не думаю, что когда-либо устану узнавать принцип его работы. — Что же, это было неожиданно, — его голос отдавался в груди, и когда я прижала пальцы к выпуклости в его черных брюках, он рефлекторно подался бедрами вперед.

Я уставилась на его лицо, думая, какой же он невообразимо красивый в свете свечей. Проникновенный взгляд, направленный на меня. Пробивающаяся щетина, хотя он и побрился перед ужином. Я представила, как жесткие волоски будут ощущаться на моей нежной коже. Дрожь пробежала по телу от предвкушения. Мне хотелось приложить ладони к четким чертам его лица, чтобы запомнить каждую линию, каждый изгиб. Таким образом я всегда смогу вспомнить, каким именно был этот момент. Мне не хотелось его когда-либо забыть.

Надо чем-то себя занять.

Я вспомнила проведенное ранее время с Элис на крыльце. Тогда, наблюдая за ее хождением взад-вперед, я подумала, что все странные, отталкивающие мысли уходили на второй план при хорошем отвлекающем моменте. Близость с Эдвардом, без сомнения, выместит всю ерунду, наводнившую мой перегруженный мозг. Коснулась пальцами Эдварда через штаны, и он зажмурился. Тихий рык вырвался из его груди, и мое сердце вернулось к жизни, забившись втрое быстрее. Мне нравилось делать ему приятно. Я хотела забыть обо всем плохом в жизни, хотя бы ненадолго. Понимала, конечно, что снова придется думать обо всем, когда наше время кончится, но пока мне нужно было отсрочить это. Жизнь порой делала слишком больно.
Почему она приносит столько боли?

Приподнявшись, я прижалась к губам Эдварда, и меня тут же затянуло в пространство, которое образовывалось в его присутствии. Тут существовали только мы вдвоем. И я могла забыть, что понятия не имела о том, что происходило в моей жизни. Тут не было матери, отца, сбивающих с толку вопросов о моей судьбе и вере. Тут был только Эдвард и его любовь ко мне. Мне хотелось снова ощутить это приятное чувство, вспомнить, как это - чувствовать себя согретой, окруженной заботой и в безопасности от всего зла и нестабильности. Казалось, что это происходило только в такие моменты как сейчас.

Я растворилась в поцелуе, застонав и поддавшись воле плоти. Его руки опустились мне на талию, и мои границы рухнули. Ничего не было лучше, чем его прикосновения, чем то, как он любил меня и заставлял чувствовать себя целой, тогда как столько времени мне казалось, что я лишь половина. Я осыпала поцелуями его колючую скулу, солоноватую кожу шеи и нежное местечко за ухом, где немного завивались волосы. Эти места я запоминала, желая сохранить их в памяти навечно. Мне хотелось ласкать его. Я села и начала расстегивать его рубашку непослушными пальцами. Я хотела, чтобы это случилось сейчас. Больше ждать не имела желания. Мне надоело ждать, когда хорошее придет ко мне, я собиралась сама взять его.

Эдвард накрыл мои ладони своими, останавливая мои рьяные попытки раздеть его.

— Притормози, — пробормотал он, зарываясь рукой в мои волосы. Притянул к себе для очередного поцелуя, все мое тело дрожало и горело от нежного прикосновения его губ к моим. Я пьянела от страсти, хотелось забыть все, кроме того, как приятно ощущать его рядом. Как прекрасен он на вкус. Как я не могла быть вдали от него. Было физически больно от переполняющих чувств к нему, словно в груди постоянно ныло, и эта боль никогда не пройдет, если его постоянно не будет рядом.
— У нас вся ночь впереди, Белла, — его тихие слова у моих губ стали бальзамом на душу. Мне хотелось все узнавать вместе с Эдвардом.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я справилась с его рубашкой. Галстук он снял, как только вошел в комнату. Я была удивлена, что он вообще провел в нем ужин, так сильно жаловался на тесноту. Эдвард сел, и я помогла ему раздеться и откинула рубашку на пол, смяв ее в руках.

— Ты же знаешь, что я только прибрался тут? — пошутил он, и я толкнула его обратно на кровать, оседлав. Бугор в штанах прижимался прямо к тому самому месту, от которого рассыпались звезды перед глазами, когда Эдвард касался меня там. Я застонала, когда он приподнял таз и вжался в меня своей твердостью, мои руки и ноги словно пронзило электричеством. Я чувствовала себя с ним невероятно раскованно, казалось, могла делать все, что угодно, и это не будет иметь значения. Мне нравилось это ощущение. Я поцеловала его со всей имевшейся страстью и почувствовала, как его пальцы впились в мои бедра в ответ.

Когда я оторвалась, чтобы глотнуть воздуха, Эдвард посмотрел на меня так, будто хотел полностью поглотить.

— Сними платье, — рыкнул он глубоким, гортанным голосом. Его глаза сверкали как тлеющие угольки в приглушенном свете комнаты. Я встала с кровати и потянулась к молнии на спине. Медленно расстегнула платье и позволила ему упасть у ног, оставшись в белом белье. Затем расстегнула бюстгальтер, который тоже последовал за нарядом на пол. Я должна была бы нервничать и чувствовать себя слишком открытой, но Эдвард смотрел на меня, как на богиню, и вся моя неуверенность тут же испарилась. Он протянул руку и провел кончиками пальцев по изгибу талии, я задрожала, когда легонько коснулся ключицы, ведя вниз к груди и оттуда к бедру.

Я накрыла его щеку рукой, улыбнувшись, когда он тут же прижался носом к ладони. Он выглядел так чудесно, невероятно восхитительно, сидя передо мной. Я решила кое-что попробовать, быть смелой и прямолинейной и потерять контроль над собой. Взяла его за руки и потянула, пока он не сел, свесив ноги с кровати. Затем он отклонился, опираясь на ладони, у меня практически потекли слюнки, когда я как загипнотизированная наблюдала за напрягающимися мышцами его груди. Я опустилась перед ним на колени и принялась расстегивать молнию на штанах. Почувствовала его руки у себя в волосах и подняла на него взгляд, как раз когда его эрекция оказалась на свободе.

— Что ты делаешь? — пробормотал он, перебирая пальцами мои пряди.
— Люблю тебя, — ответила я с улыбкой. Затем наклонилась и взяла его в рот.

Он застонал. Это совсем иначе, нежели стоять над ним на коленях на кровати. Тут было куда больше места для маневра. Мне нравилось чувствовать, как дрожат кончики его пальцев, оттягивая мне волосы, как он бормочет ругательства, кажущиеся такими нежными, срываясь с безупречных губ. Одной рукой я поглаживала его, пока ласкала губами, желая принять его всего в себя. Близость этого момента ни с чем нельзя было сравнить. Мне нравилось иметь власть над ним. И хотя на коленях перед Эдвардом стояла именно я, он все равно был полностью под моим контролем. Когда случайно задела его зубами, он даже захныкал. Я нежно лизнула головку и снова всосала его длину в рот. Он чуть не подорвался с кровати, так что я повторила это снова и снова, пока не заставила его умолять об освобождении.

— Черт, Белла, — простонал я, двигая руками мою голову. — Прошу, не останавливайся. Блядь, никогда не останавливайся.

Свободную руку на его бедре я переместила, накрыв мешочки плоти под членом. Аккуратно перекатывала, пока ублажала его губами, наслаждаясь откликами на малейшее движение пальцев. Он тут же замер и потянул меня за голову. Я так увлеклась процессом, что не заметила его попыток отодвинуть меня.

— Белла, — задыхался он, подталкивая меня, — тебе надо отодвинуться. Я сейчас…

Слова сменились рычанием, ругательство за ругательством срывались с его языка. Его напряженная плоть стала еще тверже в моей руке и на языке, и вдруг рот наполнила теплая жидкость. Я так удивилась, но тут же проглотила, не видя другого выхода. Совсем вылетело из головы, что это случится. На вкус было солоновато и своего рода мерзко, но как только я начала глотать, Эдвард начал материться так, словно это самое эротичное, что ему доводилось видеть. Когда он закончил, я отклонилась и вытерла рот. Посмотрела на него и увидела всю любовь в его взгляде. Я чувствовала себя волшебно, зная, что именно я могла принести ему такое наслаждение, что могла позаботиться о нем и дать все необходимое. Физическая близость едва лишь отражала все мои чувства. Я встала, пошатываясь, а Эдвард поправил на себе штаны.

— Нет слов, чтобы описать, какая ты, — хрипло проговорил он. Затем схватил меня за талию и притянул к себе на кровать. Я прилегла рядом, позволяя ему заботиться и расхваливать меня. Он касался тех частей тела, которые я никогда не считала эротичными: нежной кожи под коленом, чувствительного живота, изгиба локтя. И все это было так приятно. Когда Эдвард принялся оставлять легкие поцелуи на внутренней стороне запястья, я больше не смогла терпеть. Тело требовало движения. Опустив трясущуюся руку, коснулась его через штаны. Он уже вновь был напряжен. Мне хотелось, чтобы он был так же обнажен как и я. Хотела почувствовать его теплую кожу своей. Я расстегнула его ремень и спустила брюки по его подтянутым бедрам. Эдвард скинул их, оставшись в одних темных боксерах. Он навис надо мной, его прекрасное лицо предстало перед моим взором. Только его я и хотела видеть.

Я провела пальцами по его волосам и вниз по груди, царапая ногтями разгоряченную кожу, от чего он зашипел. Обняла его и притянула к себе. Так приятно было ощущать тяжесть его тела на себе, и так правильно. Моя грудь прижалась к его. Наши тела идеально совпадали, словно мы были созданы друг для друга. Две половинки идеального целого. Я уткнулась лицом в изгиб его шеи и вдохнула его восхитительный аромат, чувствуя себя так волшебно и головокружительно.

— Ты чертовски красива, но я не хочу торопиться, — шепнул Эдвард мне на ухо, от чего дрожь пробежала по телу. — У нас уйма времени на такие вещи как секс. Я могу подождать. Есть миллион других вещей, которыми мы пока можем заняться.

Эдвард сел и начал ласкать мою грудь загрубелыми ладонями, от чего я изогнулась на кровати, а затем медленно снял с меня белье. Теперь я была совершенно обнажена перед ним, и меня это не заботило. Впервые я оказалась полностью без одежды перед кем-то кроме матери и, кажется, тогда мне было лет пять. Мне должно было быть стыдно, но я больше не чувствовала себя неуверенно перед ним. Бог создал наши тела по своему образу и подобию, и мы были прекрасны, как произведения искусства. Голову кружило от страсти, каждое прикосновение Эдварда к моему телу пускало электрические разряды к ноющему центру. Ох, как же я хотела его.

— Я хочу тебе кое-что показать, — шепнул он. — Доверься мне. — Его пальцы ласкали мои бедра, ноги раздвинулись в приглашении. Я кивнула, доверяя ему безоговорочно, и он улыбнулся в ответ. Наклонился и принялся нежно целовать мой живот. Его ладонь источали тепло на моей коже, успокаивая, но при этом распаляя во мне огонь. Эдвард лизнул нежную кожу под грудью и легонько коснулся сосков, которые тут же напряглись под его умелыми руками. Ноги не переставали ерзать. Я вцепилась в простыни, сжимая мягкую ткань, чуть не разрывая ее.

Одну руку он опустил между нами, остановившись на лобке. Все внутри перевернулось, и я застонала, когда он начал поигрывать с набухшей плотью лишь кончиком пальца. Я настолько сконцентрировалась на ощущении его руки на себе, что едва ли заметила, как он сел на пятки между моих раскинутых ног. Завороженно следил за движениями своей руки, облизнулся. Затем Эдвард вновь поднял на меня потемневший от желания взгляд и ввел тот же палец в лоно. Неописуемое чувство. Моя спина выгнулась от ощущений, а губы со вздохом приоткрылись.

— Я хочу ласкать тебя ртом, — тихо проговорил он, я с трудом сосредоточилась на его словах. Казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, настолько быстро оно колотилось. Желание на его лице, ощущение его рук на мне, сама мысль о том, что он доставит мне удовольствием как в одной из моих наиболее запретных фантазий — я была готова взорваться от всего этого. Он приподнял бровь, давая понять, что ждал моего разрешения. Я тут же кивнула, настолько быстро, что практически смутилась собственного энтузиазма, и он наклонился нежно поцеловать меня между ног.

А когда коснулся меня языком в первый раз, я начала молиться. О Боже, прошу, помоги мне. Это самое прекрасное ощущение, какое мне только доводилось испытывать за свои семнадцать лет на этой земле. Он словно знал, где лизать, где сосать, а где ласкать своими талантливыми пальцами. Мое тело будто наэлектризовалось и пульсировало от наслаждения. Интересно, Эдвард испытывал то же самое, когда я ласкала его ртом, потому что если это было хоть немного похоже на то, что сейчас чувствовала я, то сложно винить его за столь яркое сквернословие. От такого греховного декаданса даже пастор бы заматерился в разгар церковной службы.

Я слышала, что стонала как умирающая, и попыталась закрыть руками рот, чтобы заглушить вырывающиеся звуки. Как только я сделала это, Эдвард остановился. Я посмотрела на него и практически кончила от одного его вида между своих дрожащих бедер. Совсем нечестно, что он такой симпатичный. Вот ни капельки. Да он мог затмить ангелов своим видом.

— Не закрывай рот, — потребовал он, наклонившись и проведя своим дьявольским языком по мне. — Черт, как же мне нравятся все звуки, что ты издаешь, когда я касаюсь тебя. — Я с трудом подавила совсем не девичье желание податься навстречу тазом от его слов. Вместо этого опустила руку и смахнула волосы с его лба, на что он улыбнулся мне. — Покажи мне, что тебе нравится, — попросил он, продолжая медленно двигать во мне одним пальцем.

Я чувствовала, как кровь пульсировала в груди и между ног. Происходящее — самое эротичное, что только случалось со мной, и мне не хотелось, чтобы это когда-нибудь кончалось. Было так приятно. Вдруг я поняла: Эдвард хотел, чтобы я руководила его движениями своими руками, как он делал со мной. Это поразило и невероятно возбудило меня. Идея показать ему, где именно мне было приятно, воодушевляла. Я настолько возбудилась, что казалось, будто взорвусь от малейшего движения. Сжав его волосы в кулаке, прижала его лицо туда, где было приятней всего. Когда он снова начал лизать меня, у меня чуть не закатились глаза. Я поняла, что не смогу закрыть рот, даже если захочу, потому что мои руки теперь находились в его волосах. И это не имело значения, меня это больше не волновало. С губ постоянно срывались крики и стоны.

Затем он переключил все свое внимание на верхнюю часть плоти, которая сводила меня с ума, то самое чувствительное место, которое сходило с ума, когда я касалась его мочалкой в ванной. Он ласкал там, пощипывая и целуя, посасывая, пока я не была готова сорваться на крик. Начала отчаянно дергать бедрами, оргазм волной накатил на меня без предупреждения. И в этот раз я и впрямь заорала. Это было как будто слишком приятно, словно не смогу выдержать еще одной секунды и не распасться на кусочки. Словно весь накопленный за день стресс выплеснулся с волной эйфории. Эдвард продолжил лизать и сосать, пока я окончательно не вернулась на землю. Самое лучшее, что мне доводилось испытывать. Я едва могла мыслить, а руки и ноги казались такими тяжелыми, едва подвижными. Он сел и вытер рот тыльной стороной руки, самодовольно улыбаясь.

О Господи. О Боже. О Господи.

Я даже не заметила, как повторяла это вслух, пока Эдвард не лег рядом со мной. Провел пальцами между моих оголенных грудей, и я вздрогнула, все еще находясь под впечатлением от произошедшего.

— Так тебе было приятно? — спросил он самодовольно, ямочка то появлялась, то исчезала на его колючей щеке.

— Это было… — я смолкла и откашлялась, не уверенная, какое именно слово подошло бы под описание ощущения его рта на мне. Сомневалась, что в английском языке было подходящее слово. Это было слишком волшебно. — Это было очень мило, — наконец выдавила я, задыхаясь.

— Мило? — повторил он, отстранившись, как будто я только что сказала ему что-то крайне оскорбительное. — Это ты говоришь бабуле, когда она связала тебе гребаный свитер, а не после того, как тебя ублажил парень!

Я не смогла сдержаться и рассмеялась. И его скептический взгляд только ухудшил положение. Я зарылась лицом ему в грудь и практически взвыла от хохота, слезы потекли по лицу. Было невероятно приятно смеяться. Просто чудесно. Я давно не чувствовала себя такой счастливой и беззаботной. Наконец отдышавшись, я взглянула на него, он широко улыбался мне в ответ.

— Твоя бабуля вяжет тебе свитера? — поинтересовалась я, все еще хихикая каждую пару секунд, как сумасшедшая.

Эдвард закатил глаза и крепко прижал меня к себе.

— Нет, но у нее есть фабрика по их производству. Там сейчас, наверное, потогонка с маленькими детишками, шьющими рождественские свитера, пока мы говорим. — Я была прижата к нему и все еще чувствовала эрекцию, которая не сникала. Поцеловала его, чувствуя себя на его губах. Как не странно, это возбуждало, и мои ищущие пальцы добрались до напряженной длины в его боксерах. Он застонал у моего рта, и я улыбнулась, чувствуя себя непобедимой.

— А теперь позволь мне заставить тебя чувствовать «мило», — пробормотала я, снова проваливаясь в пространство вместе с ним.

В час ночи Эдвард вез меня обратно домой к матери. После нашей близости мы просто лежали с ним в кровати и разговаривали. Чем дольше мы лежали, тем больше я начинала нервничать. Переживала о коробочке с сувенирами, которую запрятала под матрасом. После ужасной ссоры с матерью вполне можно было ожидать, что она обыщет мою комнату и испортит все дорогие мне вещи. И я пришла в ужас от мысли, что все мои бесценные сувениры будут уничтожены. И хотя понимала, что это всего лишь подарки, не имеющие никакой материальной ценности, все равно их не будет возможности заменить, если у нее шарики зайдут за ролики и она решит все испортить. Я уже видела, что она сделала со своим свадебным альбомом. Меня практически затошнило из-за переживаний, что она проделает нечто похожее с письмом Эдварда, или фотографиями моего отца, или другими моими собранными кусочками детства. Я поделилась своими переживаниями с Эдвардом, и он предложил съездить за ними. И я чуть не расплакалась от облегчения. Снова.

Если не закончу со слезами, то превращусь в вымокшее безобразие к концу ночи.
Я уставилась в окно на проносящуюся мимо панораму. Оценивала неослабевающее чувство беспокойства, пока пролетали мили. Как бы глупо это не звучало, мне хотелось поскорее добраться до дома. Я не понимала причину, лишь знала, что это важно. Предвкушения от возможного общения с матерью у меня не возникало, но было уже довольно поздно, так что я могла надеяться, что она спала. Если смогу пробраться к себе в комнату и забрать свои богатства, тогда мне будет совершенно все равно, что она сделает с остальными моими вещами. Они не отражали моей сущности. Это была просто комната, которую я занимала, пространство, лишенное смысла. Настоящая я жила внутри меня, а это я могла взять куда угодно. Этого она не могла забрать у меня.

Старая ржавая машина матери стояла у дома, когда Эдвард подъехал к нему. Свет не горел, стояла тишина, чего я и ожидала, но еще исходила зловещая энергия, наводящая на меня ужас. Я не могла сказать, что именно беспокоило меня, но что-то было не так. Смотрела на дом, пытаясь понять, что именно так меня беспокоило. Все выглядело обычно: потертая синяя отделка, заросшая трава, темная серая занавеска, колыхающаяся в одном из окон.

И меня осенило. У нас нет серых занавесок. Из этого открытого окна шел дым.

Я выскочила из машины как ужаленная.

— Мамочка, — прошептала я, кинувшись к входной двери. Эдвард звал меня, следуя по пятам. Я дернула ручку, которая, конечно же, оказалась заперта. Начала рыться в сумке в поисках ключей, провозившись с ними и чуть не уронив, пока, наконец, не смогла сунуть нужный ключ в скважину. Как только дверь распахнулась, до меня тут же донеся запах дыма. В доме было темно, но давила непривычная тяжесть. Что-то горело.

Эдвард прошел за мной на кухню, где я оглядывала технику, ожидая увидеть что-нибудь пригоревшее на плите или даже дым из духовки. Но тут ничего не было. Я включила свет и только тогда заметила оранжевую бутылочку из-под таблеток на столешнице — остатки «Викодина», который отец Эдварда выписал для моей ноги. Бутылочка, которую я спрятала у задней стенки шкафчика с лекарствами, думая, что мать никогда не найдет ее. Крышки не было, а белые таблетки рассыпались по всей комнате. Судя по виду, многих не хватало. Мой желудок скрутило от этой мысли.

Я повернулась к Эдварду в панике на грани гипервентиляции.
— Она приняла таблетки, и в доме дым, — воскликнула я, кинувшись мимо него в спальню матери. Он следовал за мной, все еще выкрикивая мое имя, но у меня была цель. Я распахнула дверь и увидела разгромленную комнату. Разломанная мебель и разбитые зеркала. Одежда разрезана на мелкие кусочки и раскидана на кровати и полу как конфетти. Фигурка Драгоценных Моментов святого семейства, которой она всегда так дорожила, была кинута в стену. Голова Девы Марии откатилась к шкафу. Ее фарфоровый, наполненный тревогой взгляд был направлен на меня.

— Какого черта тут произошло? — вопросил Эдвард, искренне переживая. — Ребят, вас ограбили? И откуда идет дым? — Я метнулась мимо него, направляясь наверх. Точно знала, где она. Слышала крики Эдварда позади, взбегая по лестнице, дым становился плотнее и тяжелее с каждым моим шагом. Я не могла остановиться. Я должна найти ее. Закрыла нос и рот ладонью, уже начиная задыхаться. Глаза резало. Тут было так жарко, невообразимо жарко. Как в печи. Добравшись до двери в свою комнату, я толкнула ее, пытаясь вздохнуть.
Моя мама лежала на полу рядом с костром. Она вырвала страницы из библии и зажгла их на деревянном полу. Моя детская одежда тлела там же, как и все ее наряды, которые она носила в долгие вечера вне дома, и от которых шел густой черный дым. Теперь горели занавески и покрывало на моей кровати. Коробочку с сувенирами уже не спасти. Все мои воспоминания сгорят дотла, но мне было все равно. Моя мать в опасности.

Я подбежала и опустилась на колени рядом с ней, пытаясь встряхнуть и привести ее в чувство.
— Проснись! — закричала я и потянула ее за руку. — Мамочка, проснись! — Она не отвечала. Ее голова раскачивалась на плечах, словно жизнь уже покинула ее. Я оглянулась и заметила практически пустую бутылку из-под алкоголя рядом с кроватью. Он был катализатором, благодаря которому круглый коврик вспыхнул огромным рыжим пламенем. Я оттащила маму от огня, кряхтя под ее весом. Она была такая тяжелая, а я так устала. Слезы текли так сильно, что я практически ничего не видела и задыхалась от дыма. Начала кружиться голова. Я упала на колени по инерции. И вдруг поняла, что рядом со мной оказался Эдвард, встряхивая меня, пока мои зубы не начали стучать друг о друга.

— Белла, убирайся отсюда! — заорал он, пытаясь вынести меня из комнаты. Я мотнула головой и потянулась к матери, чье побелевшее лицо звало к себе. Я должна спасти ее. Крутилась в его руках как уж, пытаясь вырваться. Вдруг он схватил меня за лицо, заставляя посмотреть на него. — Я вытащу твою мать, — прошипел он так серьезно, что я тут же прислушалась. — Только выметайся отсюда сейчас же.

Когда я задержалась еще на секунду, глядя на маму, он погладил меня по щеке.

— Пожалуйста, послушай меня. Я люблю тебя и мне надо, чтобы ты была в безопасности. Я умру, если с тобой что-то случится. — Его широко распахнутые глаза умоляли меня, и я наконец кивнула и позволила ему взять контроль.

Он тут же подошел к моей матери и поднял ее на руки, прошел за мной через дверной проем и дальше по коридору. Я только добралась до лестницы и спустилась на пару ступенек, кашляя и задыхаясь, когда услышала, как затрещал потолок между нами. Огонь шел с другого конца коридора, похоже, из гостевой спальни, где мы молились. Языки пламени лизнули штукатурку, и часть потолка обвалилась. Поднялась пыль, дым стоял повсюду. Я задыхалась и ничего не видела, глаза жгло. Понятия не имела, что происходило, но Эдвард с мамой не добрались до лестницы. И я не знала, где они.

— Эдвард! — закричала я, сердце подступило к горлу. Все начало двигаться как в замедленной съемке. Где они? Почему я их не вижу? Они пострадали? Я попыталась вернуться наверх и добраться до них, но кто-то схватил меня за руку и начал тащить вниз, к выходу из дома. Эммет МакКарти из соседнего дома. Я дергалась, пытаясь вырваться к матери и парню, но он просто поднял меня своими мощными руками и вынес. Я лишь видела жуткую картину Содома и Гоморры на лестнице. Их дома горели в святом пламени Господа, а теперь и мой постигла такая же участь. Я кричала и рыдала, пинаясь и пытаясь освободиться.

Эммет вынес меня из дома, и я глотнула свежего воздуха. Это придало мне сил, и я снова начала биться у его груди, требуя отпустить. Мне надо вернуться и помочь им. Если кто-то из них умрет из-за меня, я никогда не смогу простить себе этого. Я услышала завывающие сирены и увидела пожарные машины, направляющиеся сюда по сонной улочке. Кто-то позвонил 911. Розали забрала меня из рук Эммета и крепко обняла, что-то нашептывая на ухо. Я не слышала ее. Я ничего не слышала. Развернулась и уставилась на входную дверь, молясь из последних сил, чтобы два человека в этом горящем здании выбрались живыми.

— Прошу, Господи, — взмолилась, голос звучал тихо на фоне окружающего гама. — Пожалуйста, пусть с ними все будет хорошо. Я отдам что угодно, только чтобы с ними все было в порядке. Прошу, Господи. Пожалуйста, прошу тебя.

Я следила за дверью, словно это единственное мое спасение, вход в этот огненный дом, похожий на черную пасть могилы. Дым валил из всех окон, развеваясь темными облаками и закрывая луну. Я боролась с Розали, зная, что если хоть на мгновение она ослабит хватку, я тут же брошусь обратно. И мне все равно, умру я или выживу. Мне просто надо помочь им. Я закрыла глаза, позволяя слезам стекать по щекам, и сжала руки. В этот момент я была уничтожена.

— Прошу, Господи, помоги мне.

Когда я снова распахнула их, то увидела фигуру в дверях. Это оказался Эдвард, пытающийся перешагнуть порог. Весь в саже, сильно кашляющий, словно готов выплюнуть легкие, но он был живой, и в его руках была моя мать.

Наше романтическое свидание закончилось в больнице Форкса. Врачи осмотрели меня и Эдварда, и мы чудесным образом оба оказались невредимы. Надышались дымом (Эдвард намного больше меня), но мы были в безопасности и живы. И сейчас только это имело для меня значение. Я цеплялась за него, словно не собиралась больше отпускать. Эдвард спас меня и мою маму. И он тоже вцепился в меня, будто пытался убедиться, что я жива и невредима.

Сейчас мы оба сидели перед палатой моей матери, ожидая врача, чтобы услышать новости о ее состоянии. Она наглоталась таблеток и пострадала от большого количества дыма вдобавок к галлону алкоголя перед тем, как начала поджигать вещи как пироманьяк. Врач сказал, что алкоголь в итоге спас ей жизнь. Из-за него большая часть таблеток вышла вместе с рвотой. Теперь, когда ее состояние стабильно, я просто ждала, когда мне позволят увидеть ее.

Доктор вышел из палаты — высокий, лысеющий мужчина с дружелюбным видом и в очках в тонкой оправе.

— Вы можете зайти, — пригласил он, указывая на открытую дверь. Я сжала ладонь Эдварда в последний раз, и он ободряюще улыбнулся в ответ. Затем я развернулась и вошла в палату к маме.

Она выглядела такой хрупкой на белоснежной больничной койке. Такой уязвимой. Глаза закрыты, но когда я подошла и встала рядом с кроватью, она медленно открыла их. Бледные губы приподнялись в легкой улыбке, и мое сердце распахнулось, закапывая пол кровью у моих ног. Как так получалось, что каждый раз, когда я думала, что она больше не сможет причинить мне боль, это снова происходило? Это из-за того, что она моя мать? Я сомневалась, что когда-либо пойму причину.

— Белла, — пробормотала она, приподняв ко мне руку из гнезда свисающих трубочек от капельницы. — Вот ты где.

Слеза потекли по щекам. Не важно, как сильно она доставала меня или как злила, да даже все ее глупости, от которых я сомневалась в ее здравомыслии, отошли на второй план. Она моя мать, и она всегда ей будет, и я любила ее так сильно, до боли. Осторожно взяла ее за руку и поднесла к щеке, вдыхая запах дыма и ее аромат.

— Зачем? — спросила я, голос дрогнул. — Зачем ты это сделала? Ты хотела убить себя?

Она закрыла глаза и сглотнула, ресницы выделялись темным кружевом на бледных щеках, горло дернулось.

— Не уверена, что могу объяснить, — пробормотала она. Снова посмотрела на меня, и я увидела на мгновение себя. Я бы стала такой как мать, если бы прошла через все то, что довелось пережить ей, именно такая судьба ждала меня, если бы не решила все изменить и не стала бы личностью. Я видела ее под обломками, в глубине, но все еще живую. Как бы мне хотелось, чтобы она вышла из-под них.

— Иногда я просто чувствую себя такой невыносимо одинокой. Как Бог мог позволить всему плохому случиться с нами? Когда ты увидела меня сегодня в ресторане, я поняла, что вся моя жизнь — обман. Я была лицемерной, плохой матерью. Я просто… — она замолчала, явно пытаясь не расплакаться. Я сжала ее руку, предлагая продолжить. — Я просто хотела быть любимой, — наконец прошептала она так тихо, я едва услышала ее через шум аппаратов в палате. — Разве это так неправильно, Изабелла?

Я покачала головой, слезы скользнули на чистые хлопковые простыни больничной койки.
— Нет, мама, — ответила я, поглаживая ее ладонь большим пальцем. — В этом нет ничего неправильного, — на мгновение я замолчала, смотря на ее уставшее лицо. Она наконец-то расслабилась. Успокоилась. — Я люблю тебя, — шепнула я, наклонившись и поцеловав ее в лоб.

Она улыбнулась и прикрыла глаза, проваливаясь в сон под препаратами. Зашла медсестра проверить ее показатели и похлопала меня по спине.
— Они дали ей успокоительные, — пояснила она, провожая к двери. — Приходи к ней завтра. Она будет нуждаться в тебе, — она остановила меня в дверях и положила одну хрупкую темную ладонь мне на руку. — Ты хорошая дочь, — доброжелательно сказала она.

Откуда вам известно, что именно это мне и надо было услышать?

— Спасибо, — ответила я, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Я уже наплакалась в эту ночь на жизнь вперед. Открыла дверь и вышла к двум моим мужчинам, сидящими рядом друг с другом на неудобных больничных стульях. Они тихо переговаривались между собой, и не было похоже, что собирались друг друга убить, что довольно странно. Я подошла к ним, и они тут же вскочили на ноги. Мне пришлось сдержать смешок от их похожих манер. Между ними куда больше общего, нежели они подозревали. Я перевела взгляд от вопросительного карего взора отца к зеленым глазам Эдварда, в которых плескалось беспокойство, и вздохнула, готовая уже к окончанию ночи.

Я взяла Эдварда за руку и повернулась к отцу.
— Пап, это мой парень, Эдвард Каллен. — Отец не выглядел таким шокированным, как я ожидала. Стало понятно, что я недооценила его способности детектива. Скорее всего, он уже был в курсе моих отношений с первого раза, как увидел меня у Калленов в объятиях Эдварда.

— Слышал, ты сегодня спас Беллу и ее мать из горящего дома, — проворчал отец, скрестив руки на груди. Эдвард коротко кивнул, очевидно, не зная, что будет дальше. Как и я. Между ними было ужасное прошлое. Собирался ли папа сорваться и наорать на нас? Собирался ли он отречься от меня из-за моих отношений с Эдвардом? Он молча стоял с минуту, раздумывая. — Спасибо, что позаботился о них, — наконец произнес он, до жути удивив меня. Протянул руку Эдварду, а затем они пожали руки друг другу. — Я признателен за это.

— Конечно, — ответил Эдвард, обнимая меня освободившейся после рукопожатия рукой и крепко прижимая к себе. — Я люблю вашу дочь и буду защищать ее ценой собственной жизни.

Я точно не знала, как отец отреагирует на это, выглядел он немного раздраженным «загребущими руками» Эдварда и легкомысленным использованием слова на «л». Я же просто стояла, сдерживая улыбку. Скорее всего, мне не стоило находить эту ситуацию столь забавной, учитывая, что пару дней назад она бы жутко испугала меня, но я была не в себе, и происходящее в данный момент отдавало весельем.

Отец достал связку ключей и отсоединил небольшой серебристый ключик, протянул мне. Я глупо уставилась на него, не уверенная, что именно мне с ним делать.
— Поезжай и устраивайся в свободной спальне, — предложил отец, и только тогда я поняла, что он только что дал мне ключ от своего дома. Он все-таки позволит мне въехать к нему. — Уже поздно, а я хочу остаться и поговорить с врачом о состоянии твоей матери.

Я медленно моргнула, совершенно потрясенная. Что только что тут произошло? Он повернулся к Эдварду и строго, по-отечески взглянул на него.
— Убедись, что она доберется до дома, хорошо? — Эдвард кивнул, и я больше не могла сдерживаться. Кинулась к отцу и обняла его изо всех сил.

— Спасибо, папочка, — шепнула я, поцеловав его седую щеку. — Я люблю тебя.

Он откашлялся и кивнул, его лицо покраснело так же как мое.
— Я тебя тоже люблю, ребенок, — произнес он хриплым от эмоций голосом. — А теперь выметайся отсюда и поспи. Мы поговорим обо всем утром, — и он побрел по коридору к доктору обсудить лечение моей мамы.

Эдвард переплел наши пальцы и поднес мою руку к губам, оставляя на ней поцелуй.
— Готова? — спросил он, его глаза блестели под флуоресцентными лампами над головой. Мой парень-красавчик сейчас отвезет меня домой.

Домой. Я наконец-то еду домой.

Я кивнула, расплываясь в улыбке. На сердце было легко как никогда, несмотря на трагический вечер. И не важно, что мне не было известно будущее. Это ничего, такова жизнь. Теперь мое существование было под моим контролем, и это самое главное. Я управляла своей судьбой. Крепко сжала руку Эдварда, мое сердце готово было разорваться. У меня не было и капли сомнения, что с этого момента все будет хорошо.

— Я готова, — уверенно ответила я.



Перевод ButterCup
Редактура amberit
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: ButterCup (09.03.2016) | Автор: Перевод ButterCup
Просмотров: 1211 | Комментарии: 5


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 5
0
5 lenyrija   (11.03.2016 07:21)
Много драматичных событий для одного вечера. Счастье, что все остались живы. Все, наверное, хотят, чтобы их любили, но наказывать свою дочь за отсутствие этой любви в жизни - странный выбор Рене. Несмотря на юношеский максимализм Белла осознала, что любит мать, но жить ей все-таки лучше у отца. Спасибо за перевод продолжения

0
4 terica   (10.03.2016 14:33)
Цитата Текст статьи
Я представляла, что буду вести себя спокойно и разумно, попытаюсь быть культурной в этом отношении. Мне хотелось вести себя по-взрослому, чтобы ко мне и относились как ко взрослой.
Бэлла смущена, раздосадована и расстроена и ей очень стыдно за мать... А Эдвард - такой понимающий..., и ведь никто не отменил долгожданное свидание... Бэлла. не смотря на то, что все годы провела с жесткой, безответственной и равнодушной матерью, осталась доброй, внимательной и сочувствующей, а Элис слишком тяжело переживает разрыв с Джаспером. Секса не случилось, но близость между Эдвардом и Бэллой была очень горячей и чувственной( надо отметить, что описание красивое, бударажущее...) Наверное, наитие и плохое предчувствие заставили Бэллу вернуться домой...И так вовремя - мать пыталась отравиться и устроила пожар...
"Наше романтическое свидание закончилось в больнице Форкса". Хочется думать, что произошедшее перевернет жизнь Рене в лучшую сторону; Бэлла отпустила свою злость и ненависть и поняла, что до сих пор любит мать, а Чарли принял Эдварда.
Большое спасибо за прекрасный перевод новой главы( у нас поменялся переводчик...) Глава очень напряженная и переломная.

0
3 ulinka   (09.03.2016 22:11)
Спасибо за главу))!!

0
2 lenuciya   (09.03.2016 22:08)
спасибо за главу

0
1 Lepis   (09.03.2016 21:51)
Спасибо

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]