Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4607]
Продолжение по Сумеречной саге [1222]
Стихи [2315]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13578]
Альтернатива [8914]
СЛЭШ и НЦ [8172]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [102]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3681]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Её зовущая кровь
Я видел ее лицо, когда она говорила, и заметил отразившуюся на нем усталость. Мягко, но нежно, я дотронулся губами до места на шее, рядом с ушком. Ее аромат обострил мои чувства, посылая захватывающее покалывание сквозь меня. Как же я обожал ее аромат.

Слушайте вместе с нами. TRAudio
Для тех, кто любит не только читать истории, но и слушать их!

Лунный свет
Один человек может изменить всю твою жизнь. Поэтому очень важно сделать правильный выбор.

Искусство после пяти/Art After 5
До встречи с шестнадцатилетним Эдвардом Калленом жизнь Беллы Свон была разложена по полочкам. Но проходит несколько месяцев - и благодаря впечатляющей эмоциональной связи с новым знакомым она вдруг оказывается на пути к принятию самой себя, параллельно ставя под сомнение всё, что раньше казалось ей прописной истиной.
В переводе команды TwilightRussia
Перевод завершен

I scream/Ice cream
Беременность Беллы протекала настолько плохо, что Карлайл и Эдвард все же смогли уговорить ее на "преждевременные роды", уверяя, что спасут ребенка в любом случае. Однако, кроме Ренесми, на свет должен был появится еще и Эджей, развившейся в утробе не так как его сестра.
Новая альтернатива на сайте.

Белое Рождество
Белла, всем сердцем любящая Лондон, в очередной раз прилетела сюда на Рождество. Но в этом году она не просто приехала навестить любимый город. У нее есть мечта - отчаянная, безумная, из тех, в которую веришь до последнего именно потому, что она – самая невозможная, самая сказочная из всех, что у тебя когда-либо были.

Рождественский Джаспер
Юная Элис Брендон отчаянно мечтает об особом подарке и просит у Санты исполнить ее самое заветное желание. Но у озорного старика совсем иные представления о мечте девочки…

АРТ-дуэли
Творческие дуэли - для людей, которые владеют Adobe Photoshop или любым подходящим для создания артов, обложек или комплектов графическим редактором и могут доказать это, сразившись с другим человеком в честной дуэли. АРТ-дуэль - это соревнование между двумя фотошоперами. Принять участие в дуэли может любой желающий.



А вы знаете?

А вы знаете, что в ЭТОЙ теме вы можете увидеть рекомендации к прочтению фанфиков от бывалых пользователей сайта?

... что можете заказать обложку к своей истории в ЭТОЙ теме?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Мой Клуб - это...
1. Робстен
2. team Эдвард
3. Другое
4. team Элис
5. team Джаспер
6. team Джейк
7. team Эммет
8. team Роб
9. team Кристен
10. team Тэйлор
11. team Белла
12. team Роуз
13. антиРобстен
14. team антиРоб
15. антиТэйлор
Всего ответов: 8835
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Отражение

2016-12-10
18
0
Отражение


Автор: Anaitis
Бета: Lisbet_Salander
Рейтинг: R
Пейринг: Ирина/Сапфо
Жанр: Angst
Аннотация: Я из смерти смотрю на жизнь.




Я сидела под тенью старого оливкового дерева. Смотрела на пустой, выложенный мрамором бассейн и почти не дышала. Шелест листьев, тревожимых горячим августовским ветром, уносил мои мысли на десять лет назад. Я противилась этому, желая улететь в будущее. Там была моя мечта, а позади… Сердце привычно заныло. А что есть у меня здесь и сейчас? Уважаемая на острове семья производителей ценнейшего масла. Не помпезная, но достойная зависти даже зажиточных римских чиновников вилла. Добрый, любящий муж – успешный торговец зерном и желанная добыча охотниц до чужого счастья. Он действительно недурён собой, и для местных красавиц было потрясающим шоком узнать, что его выбор пал на меня. На молчаливую, часто задумчиво грустящую стоя на берегу моря, избегающую шумных обществ, обычной внешности – темноволосая, немного выше среднего роста, с печальными глазами цвета переспелой маслины, небольшой грудью, непропорционально широкими относительно тела бёдрами. Не в мою пользу был и возраст: двадцать три года – старуха, когда на празднике урожая вьются и порхают в огне мужских страстных взглядов более юные, и красивые, и невинные. А я порченая… Но он выбрал меня и приложил массу стараний, чтобы я ответила взаимностью. Злые языки бы хотели нести сплетни, что взял он меня в жёны ради статуса и богатства моей семьи, да только их бы подняли на смех. Ухаживая за мной, Леандр подарил мне оливковую рощу и торговый корабль. Он сделал меня независимой от воли родителей. Я могла прогнать его и жить сама как пожелаю. Но я сказала ему «да» и родила сына. Сейчас малышу почти два года. Он так похож на отца: кудрявый, белокурый, синеглазый, активный и любопытный. Мы назвали его Леарх – лев-правитель, достойный сын Леандра – льва-человека. Я люблю их. Очень. У меня есть так много. А мне этого так мало.

Закрываю глаза и шепчу:

– Прости.

... Слышу плеск воды в бассейне, смех, её серебристый голос, зовущий меня:

– Сапфо! Пергамент от тебя не убежит, а я могу!

Меня окатывает волна брызг. Я, хмурясь, смотрю на стройную зеленоглазую светловолосую девушку. Ей, как и мне, пятнадцать лет. Она моя подруга и дочь нанятого для меня родителем учителя – занудного, чванливого, мнящего себя самым умным афинянина Дигона.

– Ирина, – ворчу я, откладывая на зелёную сочную траву мокрый лист пергамента с расплывающимися на нём чернильными строчками. – Я почти уже вымучила из себя четверостишие, посвящённое Аполлону, сражающему Марса! А ты… – вздеваю руки к небу. – Неделю оно мне покоя не давало, а теперь… Концовка сбежала с испуганными тобой музами! – я невольно улыбаюсь. Не в моих силах долго сердиться или по-настоящему злиться на постоянную проказницу-подругу. Меня всегда обезоруживает красота, что бушует у неё в блестящих глазах. В ней фонтанирует жизнь, переливается радуга, сияет солнце. Она что дикий огонь, приручённый мной. Как и почему, я не знаю, но часто ловлю в её взгляде лошадиную верность седоку-воителю.

Ира, элегантно двигаясь, покидает бассейн. Я заворожённо слежу за ней. С нарастающим горячим чувством в животе созерцаю её привлекательную наготу, ласкаемую скатывающимися каплями. Мои щёки вспыхивают. Это происходит уже не впервой. Но впервые я замечаю охватывающее Ирину волнение, румянец на её лице и смущение в хищно сверкающих глазах.

Она опускается на колени рядом со мной, затаившей дыхание. Её природный аромат слишком пьянящий, самые дороги духи в сравнении с ним для меня, что запах прелого сена против сладостного флёра розы.

– Напиши в конце, чем именно солнечный бог одолел бога войны, – голос Иры дрожит. Она наклоняется к моему уху и шепчет: – Фаллос. И как им…

Подруга подмигивает и закатывается смехом. Я хихикаю. Трогаю её влажную и обжигающе жаркую руку. Размыкаю губы, собираясь сказать какую-то нелепицу о том, что ни отец, ни мать, ни учитель не одобрят такие откровения, и столбенею. Ирина вдруг жадно целует меня! Это словно удар молнии. Я горю! И мне хорошо. Я чувствую, что лечу… Нет! Нет! Я падаю камнем в пропасть. Ирина, всхлипывая, крича «Прости» подхватывает у бассейна тунику и со скоростью ветра скрывается среди деревьев. В моих висках барабанит кровь, а сердце рвётся из груди, стремясь проломить рёбра. Оцепенение отпускает меня. Страх, что я больше никогда не увижу подругу, пленяет меня безумием, толкает вскочить на ноги и бежать к морю. Я знаю, Ирина будет там, на месте, где мы любили проводить время ещё с раннего детства. За что там неоднократно перепадало строгих отповедей и лёгких наказаний.

Узкая тропинка вьётся по отвесной скале, раскинувшейся гигантской стеной на пути пенящихся волн. Серая гряда дрожит от каждого толчка зелёно-голубой стихии. Ветер свистит, играя в трещинах утёса. Обкрошившиеся камешки осыпаются из-под моих босых ступней в клокочущую, всё громче ревущую бездну. Я бегу, не думая, что один чуть неловкий шаг и… В голове мелькает странная мысль, что, как эта тропинка, сузившаяся за годы, минувшие с того дня, когда я и Ирина нашли её, так и весь мир для меня сжался в тоненькую ниточку. Мы связаны… Скала, я, Ира… Море – наше сердце. Солнце – душа.

Особенно высокая волна разбивается об острые камни внизу и настигает меня каскадом капель.

Я облизываю соль с губ и не знаю, морская ли она или из моих глаз. Ныряю в пещеру. Полумрак проглатывает меня. Гул от рокочущих пенных великанов на миг оглушает.

Кричу:

– Ира! – и не слышу себя.

Пещера внутри большая и глубокая. Чем дальше в неё проходишь, тем причудливей звуки, рождаемые ею. То слышишь задорный смех, то плач, то голоса, ведущие беседу, но слов не разобрать. А иногда вдруг зазвучит песня, и руку готова дать на отсечение, что твой слух ублажают мистические сирены. Их зов волшебен, но тебе ничего не угрожает: ты не мужчина, и ты улыбаешься, показываешь им язык. Очень редко пещера говорит, как человек, будто стоящий рядом, только, сколько ни озирайся, ни ищи, не найдёшь и не увидишь его или её. Он или она повторяют и повторяют то одно слово, то другое. В такие моменты я и Ира жались друг другу. Нам было жутко и интересно. Мы пробовали отвечать ему или ей. Это ничего не меняло. Пытались составить что-то разумное из тех слов, что услышали за несколько лет. Но у нас не вышло прочесть послание… получалась околесица. Мой афинский всезнающий зазнайка-мучитель утверждал, что эта пещера – забытый, заваленный ещё титанами вход в царство Аида и слышится там эхо из загробного мира. Я посмеивалась над его заявлениями открыто, Ира же тихонько, за спиной. Отец ворчал на меня, что это не шутки, тем, кто жив, нужно держаться подальше от царства мёртвых, или добра от судьбы не видать. Зная, что папа и мама мне всё и всегда простят, я в один день обещала не приближаться к страшному месту, а в другой уже развлекалась в нём с подругой. Если нас ловили на берегу, то круг из нравоучений, скольких-то суток дома взаперти, обещаний, притворства послушной девочкой и тайного побега повторялся.

– Зеркало… зеркало… зеркало… – затихающий женский шёпот закружил вокруг меня.

Мурашки попрыгали у меня по рукам, и я обняла себя за плечи, медленно двигаясь вглубь пещеры.

– Ира… – позвала я, коченея от страха, что моя ниточка оборвалась.

– Вернись… вернись… вернись… – снова шёпот.

Я всхлипнула. Споткнулась о покрытый зелёным наростом выступ и почти упала. Удержалась руками за влажную стену, однако коленку сильно ушибла и вскрикнула:

– Ай!

В потёмках очерчивается стройный девичий силуэт. Это Ира. Я не вижу её лица, но знаю, чувствую, как её сердце бьётся в моей груди. Я бросаюсь к ней, уже не помня о боли в ноге. Крепко обнимаю подругу и шепчу:

– Не отпущу. Люблю. Не бросай меня. Я умру без тебя. Люблю…

– Отражение… отражение… отражение… – тихий голос неизвестной женщины ледяными иглами лезет под кожу.

Мне больше не нравится эта чудо-пещера. Мне кажется, я задыхаюсь в ней.

Я веду к выходу вцепившуюся в мои трясущиеся руки Иру. Мрак отступает, а шум волн усиливается. Вот я уже вижу лицо подруги. Оно бледное словно мел. Чувствую, что мы обе не в состоянии подняться по коварной тропке вверх, можем лишь сорваться с неё вместе в пропасть. Я сажусь с подругой на здоровенный камень, развалившийся почти у самого начала зева пещеры. Золотистые солнечные лучи заглядывают мне в слезящиеся глаза. Ира прижимает мою ладонь к своей щеке. Почти беззвучно говорит:

– Тёплая. Ты не умерла.

Я судорожно вдыхаю и соединяю наши губы. Боль, страх, холод тут же испаряются. Есть только свет и приятный жар.

– Живи… живи… живи… – плывёт шёпот из глубины пещеры.

Ира вскакивает на ноги и тащит меня к выходу, испуганно тараторя:

– Идём отсюда. Идём скорей. Я не отдам им тебя.

Я следую за ней – недоумённая, озадаченная, кусаемая страхом, но счастливая.

По узкой каменной дорожке под грохот прибоя мы, держась за руки и трясясь, что осенние листы, добираемся до безопасной плоской вершины утёса. Отходим, обнявшись, от края к изумрудной траве и валимся на неё, жадно дыша.

– Почему ты убежала? Кому меня не отдашь? – садясь, спрашиваю я, краснею, разглядывая наполовину обнажившуюся грудь подруги.

Ира смущённо улыбается, тоже принимает вертикальное положение и, вместо того чтобы поправить тунику, сбрасывает её бретели со своих будто точёных именитым скульптором плеч. Теперь она нага по пояс, и её зелёные глаза сверкают как драгоценные камни.

– Я испугалась, что тебе было противно и я разрушила нашу дружбу. У тебя было такое застывшее лицо… я и побежала к мёртвым, чтобы они забрали меня. Но там я услышала твой голос. Ты несколько раз повторила: «Я из смерти смотрю на жизнь». – Ира опустила глаза. Взяла мою руку. Поцеловала ладонь и приложила её к своей упругой груди. У меня перехватило дыхание. А она вполголоса печально продолжила: – Потом твой крик. Я поняла, Сапфо, мёртвые не хотят меня, но тебя они получат только через моё бездыханное тело. Я всегда буду защищать тебя! Не отдам им…

Я прервала её поцелуем. Нежным, мягким. А после решительно заявила:

– Это я тебя никому никогда не отдам!

– Я люблю тебя! – с наворачивающимися слезами призналась Ира. Вдруг ойкнула, уставившись на мою ногу. – Кровь.

– А-а… это пустяк, – я с беспечной полуулыбкой коснулась её щеки. – В пещере ударилась немного. Мне даже не больно.

Ира так посмотрела на меня, что сердце оплела изморозь.

Через секунду подруга тёплыми поцелуями собирала капли крови на моей разбитой коленке.

Я вяло запротестовала, но она сверкнула на меня совершенно диким взглядом, и я притихла, как до смерти перепуганная мышка. Только этот грызун не боялся поймавшего его хищника. Он страшился, что губы и язык кошки не последуют выше по его маленькому трепещущему телу.

Я схватила руку Иры, зажмурилась и запустила её пальцы себе между ног.


– Госпожа. Госпожа! – скрипучий голос безжалостно вырвал меня из воспоминаний, из счастливого сна.

– Да, Сетис? – взволнованно спросила я, скользя рассеянным взглядом по смуглому мрачному лицу слуги египтянина. Три года назад я приобрела его на невольничьем рынке в Капуе. Я спасла его от серебряных рудников или схватки с голодным львом на потеху избалованной римской публике. Он мне дорого обошёлся. Ведь немалых средств стоит найти знающего толк в тёмной магии жреца, волей судьбы оказавшегося в ловушке.

– Зеркала из Мемфиса прибыли. Я позаботился, чтобы их немедля установили. Нанёс вокруг них требуемые письмена. Сегодня, завтра или послезавтра на закате вы можете узреть царство теней. Луна как раз достигла нужной фазы.

– Я желаю большего, Сетис, – чуть приподняв уголки губ, я встала и поправила обтекающую меня чёрную мантию.

– Госпожа, я буду без устали и далее стремиться исполнить вашу мечту. Но будьте милостивы, мои возможности скромны. Мой учитель был велик и мудр, к моему сожалению, как я вам и говорил, достойным меня всех его знаний он не счёл.

– Это уже неважно. Я сама открыла секрет нужного мне заклятия. Идём, – я направилась к морю. Оглянувшись, с тоской посмотрела на старое оливковое дерево и пустой бассейн.

– Как вам это удалось, госпожа? – Сетис семенил рядом со мной, всем видом демонстрируя, что он покорный, благодарный и восхищённый слуга.

– Тайна была в том, что мощь заклятия есть поэзия чувств, струящихся из центра души страждущего, – отрешённо ответила я.

Море было всё так же прекрасно, как и много лет назад. Волны по-прежнему грозны. Небо бездонно. Солнце горячо. Тропка… Она изменилась. Как и я. Узенькая линия моего счастья исчезла. Её более не было, как и меня. Я стала пустым сосудом, а она, осыпавшись, была заменена на прочную лестницу из бронзы и просмолённых толстых досок. Мы обе были иллюзиями чего-то настоящего, ценного, не воссоздаваемого и не заменимого.

– Госпожа, позвольте… – Сетис, забежав вперёд, подал мне руку.

Я не нуждалась в опоре или страховке. Чего мне было опасаться? Я ему грустно улыбнулась.

– Простите, – тоном виновного, вполголоса произнёс он и отступил, пропуская меня на лестницу. – Дозволите вопрос? Он жесток к вашей душе, но я беспокоюсь за вас. Вы, госпожа, вернули мне мою жизнь. Я почитаю вас как наставника и не в силах безучастно наблюдать за…

Медленно спускаясь к заветной пещере, я подала слуге знак, и Сетис смолк.

– Не тревожься. Мной не будет впущена в мир горячих сердец холодная бесплотная тень. Я не намереваюсь нести зло. Моё заклинание иное.

– Но вы же не собираетесь шагнуть к ним демоном? – потрясённо прошептал он.

Я громко рассмеялась.

В пещере, возле самого входа, нас встретил юноша, прислужник Сетиса. Худощавый молодой человек трясущимися руками, стуча зубами, спешно зажёг пару приготовленных факелов.

Я взяла один себе, дотронулась кончиками пальцев до белого, что слоновая кость, лица юноши. В его расширенных глазах плескался ужас. Он пах бодряще и возбуждающе, был щедро опоён безумно дорогим и редким магическим напитком, в состав которого входили чёрные зёрна. Сетис звал их кофе.

– Нужно бояться не мёртвых, мальчик, а живых, – с искреннем сочувствием сказала я ему. Стремительно извлекла из-под мантии змеевидный ритуальный клинок, и он, крепко сжимаемый моей рукой, вмиг пронзил грудь юноши. Со слезами, замершими у ресниц, я смотрела в стекленеющие глаза жертвы, принесённой мной ради воскрешения из пепла моей сгоревшей души.

– Зачем, если вы не желаете выпускать тень либо ступать туда? – Сетис был ошеломлён. Он явно не ожидал, что я на такое способна. – Я ведь уже принёс жертву, чтобы вы смогли увидеть любимую. И я сказал вам, что всё готово. Вы знали! А если бы его тут не было? – лихорадочный взгляд египтянина метнулся на острие окровавленного кинжала в моей ладони. – Госпожа… – протянул он, пятясь к выходу.

Выражение глубокого потрясения на лице Сетиса кричало, что он сам открыл ответы на свои вопросы. Однако я не захотела расставаться молча:

– Если бы ты не был столь удачливо предусмотрителен, то твоя душа послужила бы мне узеньким мостиком, ниточкой, на которой я встречусь с Ириной. Теперь же прощай. Используй свободу с умом и держись ближе к свету, раз тебе провидение дало ещё возможность увидеть рассвет, пережив этот закат.

– Вы уже демон, госпожа! – Сетис коряво улыбнулся. – Я спокоен за вас. Успеха вам. Спасибо за уроки, доброту, вашу тёмную красоту, что радовала меня. С утра я буду молиться Ра, чтобы никогда не повстречаться с вами ни в этом мире, ни в потустороннем. Найдите и удержите свой Свет во мраке, госпожа, вы заслуживаете счастья! – он поклонился и выскочил из пещеры.

– Я не демон. Только сильная женщина! Что опасней! – смеясь, я швырнула факел в море. Сняла мантию, тунику и сандалии. Взяла факел из руки покойника и пошла вглубь бездны моей боли.

В конце пещеры, сегодня на удивление молчаливой, в багряном круге из мистических знаков и надписей располагались отражающей поверхностью к центру окружности овальные зеркала в человеческий рост. Кровавые линии связывали их, образовывая восьмиугольную звезду. В её середину я и стала. Отбросила факел в сторону. Под его тускло мерцающий свет, шепча начинающие ритуал чары, змеевидным лезвием кинжала сделала надрезы на ладонях. Откинула оружие прочь. Со звоном металла пещера содрогнулась. Наполнилась воющим ветром, и свет померк.

Запах рыбы ударил мне в нос. Крик «Сирийцы!» вонзился в сжавшееся сердце. Я истошно завопила:

– Нет! – и провалилась в прохладный вечер, окрашенный томатно-сиреневым закатом.

Тьма повела меня через прошлое к двери Смерти.

... Я с Ирой непонимающе смотрела на мужчину, бегущего от моря к рыбацкой деревушке, нелепо размахивающего руками и что-то кричащего. Вдали, за ним, к берегу причаливали лодки. Они были крупней местных судёнышек и другого, не привычного моему взгляду вида.

Эта осень выдалась суровой для тех, кто кормился дарами Посейдона. Частые шторма, а быть может, и проказницы русалки с затейницами нимфами увели рыбу в недосягаемую сетями глубину. В некоторых прибрежных деревнях на островах начался голод. С урожаем оливок и зерна также случилась беда. Пока жрецы в храмах задавались вопросом, как вернуть милость и щедрость богов, смертные выживали кто как мог. У моей семьи были хорошие запасы в закромах, состоятельные друзья и предусмотрительно накопленный отцом сундучок с золотыми монетами. Мы относительно легко могли и десятилетие с тоскующей Деметрой прожить, не отказывая себе в великодушии оказывать помощь тем, кому не так повезло. Но мой папа был строг и непреклонен, запрещал давать милостыню, даже кусок хлеба. Говорил: «Достаточно, что я содержу больше сотни работников, когда им заняться нечем! Их семьи сыты благодаря моей доброте. И сотню рабов я кормлю, когда мне бы в этот сезон достаточно было бы и десятка. Но я их не продаю в шахты, бордели и в прочую грязь, умирать не бросаю, свою выгоду получая. А нам в убыток даю им кров, еду и человеческое отношение! Того и довольно с меня, или сами по ветру пеплом полетим!» Несколько раз я пыталась с ним дискутировать, доказать - добро нужно делать сердцем, а не умом и мы можем позволить себе позаботиться о большем количестве нуждающихся! Увы, кроме похвалы моему учителю за явные успехи в преподавании риторики, ничего не добилась. Решила, что незачем себе бессмысленно разбивать лоб об глухую стену, лучше взять с отца пример и действовать трезвым умом! То есть обойти препятствие, а не ломиться напролом. Чем я с Ириной и занялась. Каждые пару дней тайком от родителей и обслуги мы брали в подвале кувшин оливкового масла, мешочек зерна, ещё что удавалось стащить и относили в соседнюю деревушку. Отдавали припасы женщинам с детьми. Наверное, отец знал, трудно представить, чтобы за месяц наших благотворительных походов нас и мельком кто из дома не заметил и ему не шепнул. Только виду папа не подавал, стала я для него дочерью лучше, чем была, или хуже. Мне было больно от его широкой любви. Я желала, чтобы он или орал на меня, может, ударил... либо крепко обнял и сказал: «Горжусь!» Но все мои чаяния унёс в холодное небо ветер, пригнавший чужие лодки к родному берегу.

– Бежим! Это разбойники, пираты! – Ира раньше меня сообразила, что происходит.

– Сирийцы! Спасайтесь! – тут до нас долетел теперь разборчивый крик убегающего от смерти рыбака. Он подтвердил догадку моей любимой.

Мы сорвались с места как ужаленные дикими пчёлами. Направляясь к хижинам, заголосили о надвигающемся горе тем, кто не успеет скрыться. Воздух вокруг вдруг разрезало множество свистов. Десятки стрел вонзились в песок впереди нас. Ирина, вскрикнув, упала. Я, резко останавливаясь, тоже рухнула. По деревне понёсся детский визг и гомон перепуганных женских голосов. Поселение было беззащитным. Все сильные мужчины из него ещё три дня назад ушли в море. На берегу остались только пожилые и больные рыбаки. Бандитов могли остановить солдаты из городского гарнизона. Но до них кто-то должен был добраться, предупредить, позвать на помощь.

– Ира! Мамочки... – я на четвереньках подползла к подруге, к моему солнцу в жизни. Её нога была пробита стрелой. Алая кровь текла на жёлтый песок. – Держись за меня!

– Убегай! – Ира оттолкнула меня, противясь моей попытке поднять её на ноги. – Я тебя всегда буду любить! Спасайся, если любишь меня! Умоляю, Сапфо! – из её глаз потекли слёзы.

Вновь засвистели стрелы.

Рыбак, первым заметивший бандитов, за несколько метров до нас остолбенел, пронзаемый иглами. Прохрипел и пал плашмя похожим на ежа.

Рядом со мной и Ирой тоже вонзилось в землю больше дюжины смертоносных жал, но, судя по всему, сирийцы целились именно в мужчину. Это дало мне надежду...

– Ира, я вернусь! С помощью! Я не оставлю тебя! – поклялась я и, стремительно поцеловав её в запачканные песком губы, побежала к своему дому. Вилла была гораздо ближе, чем город, и у отца под началом тоже имелись хорошо обученные и вооружённые охранники. Их было немного в сравнении с пиратами, но они были рядом, и, возможно, бандиты их испугаются, приняв за передовой отряд солдат городской стражи!

Меня уже почти не слушались налившиеся свинцовой тяжестью ноги, когда я выскочила через колючие кусты к ограде семейной виллы. Кратчайший путь домой был не из простых. Я разбила колени, изодрала ладони, преодолевая каменную кручу, вся исцарапалась и едва дышала, но не останавливалась ни на секунду. На мою удачу, из ворот показался верховой посыльный.

– Эй! Сюда! – крикнула я ему, жадно хватая ртом воздух и тяжело двигаясь навстречу.

Он узнал меня – хозяйскую дочь – с округлившимися глазами соскочил с коня, завопил:

– Сапфо ранена! Ко мне! Стража! – и стремительно приблизился ко мне, подхватил под талию.

Я не знала его имени, а может быть, забыла, мой разум заполняла лишь Ира, лежащая, истекая кровью, на песке, а позади неё толпа подонков, что саранча, нацелившиеся на мой свет, мой мир.

– Деревня Марния, там пираты напали! Сирийцы! Их около сотни! Скорей! – выпалила я и схватила с пояса посыльного не флягу с водой, хотя во мне каждая клеточка нестерпимо горела желанием пить. Моя ладонь сжала рукоять короткого меча! Я не собиралась умирать от жажды и ждать, пока соберут отряд. А ещё я прекрасно осознавала, что мой прагматичный отец бросится в неравный бой только ради одного, и это не дочь наёмного учителя и тем более не голодающие рыбаки. – Спешите! Я буду там! – оттолкнув от себя парня, решительно заявила я и направила на него острие клинка. Он примирительно поднял руки к груди, показывая, что понял, насколько я серьёзно настроена, и мешать мне не собирается.

Запрыгнув на фыркнувшего вороного жеребца, я оглянулась на отчий дом. Мысленно простилась с ним и родителями. Если я и вернусь, то уже совсем другой. Я уходила на смерть. На смерть ради любви. Увидев выскочившую на порог маму, я закусила губы и пятками пришпорила коня.

Сердце разрывалось в груди. Кровавые молоты били в виски. Алый туман смеси ужаса и ярости клубился перед глазами. Я рычала. А моя лошадь храпела, покрывшись от бешеной скачки мылом, когда мы, как нечто единое целое, вылетели на пляж у деревушки. Как же в этот миг мне мечталось быть умелой воительницей из легендарных амазонок, но владела я лишь простейшими навыками обращения с мечом.

В посёлке явно не задержались все бандиты. Тех, что я заметила, было не больше дюжины. Они измывались над теми жителями, что не смогли убежать. Впереди, прямо перед хлипкой крайней хижиной, двое крепких мужиков глумились над старухой. Один, шатаясь, волок голую, усеянную ранами женщину за седые волосы, а второй, хохоча, мочился на неё. И вот он поднял на меня свой пустой взгляд.

– Ира! – насколько могла громко позвала я и сшибла конём остолбеневшего пирата, другому сирийцу рубанула по голове, лезвие отсекло ему часть лица.

Я услышала её полный боли и отчаяния голос-вопль. До неё было четыре хижины. Я успела промчаться мимо трёх, убить ещё одного изверга. Потом пиратское копьё вонзилось в грудину жеребца. Лошадь взвилась на дыбы. Я не удержалась и упала, выронив меч. В голове загудело. Мир поплыл перед глазами. Голубое небо отчего-то стало жёлто-красным.

– Ира... Ира... – шепча, я попыталась двинуться. – Ира, я вернулась...

Злой смех. Резкая боль в боку, тупой удар в голову, и я провалилась в темноту.

Я не увидела во мраке свою любовь. Она не вывела меня к залитым солнцем садам в царстве Аида, где обитали души хороших людей. В пещеры мук грешников меня тоже никто не толкнул. Я внезапно для себя очнулась в своей спальне в родительском доме – живая и чувствующая себя разбитой чашей. Свет из окна резал глаза. Воздух насыщали ароматы трав. Голова гудела. Меня тошнило. Между ног кипело омерзительное ощущение.

– Ира… – простонала я и попробовала сесть, что сразу отдалось жгучей болью во всём теле.

– Сапфо! Доченька...

Мама откуда-то сбоку появилась у кровати, присела на постель и стала жарко мне целовать лицо и ладони, причитая похвальбы Деметре, вернувшей ей дочь.

– Ира?! Где Ира?! Что с ней?! – я вцепилась взглядом в чёрные глаза мамы. Меня ничто не волновало, кроме судьбы моей любви. Мои сердце и душа зависли над бездной.

– Тебе нужно отдохнуть. Все будет хорошо, – тихо ответила мама.

Она опустила глаза, и я безумно закричала:

– Ира! – рванулась встать.

Мать прижала меня к кровати.

– Сапфо, пожалуйста! Тебе нельзя... Выслушай меня, прошу, ради твоей подруги, выслушай!

Я замерла. Крепко стиснула зубы. Пальцами намертво впилась побледневшей маме в руку. В глазах у меня защипало, но я не моргая смотрела на тонкие дрожащие губы матери.

Наконец она решилась и почти шёпотом заговорила:

– Ирина была очень слаба, чтобы писать. Я поклялась ей твоей жизнью передать тебе слово в слово. Но сначала ты должна знать: отец сделал всё для её спасения, мы не пожалели средств. К нашему глубочайшему сожалению, стрела, ранившая её, занесла инфекцию, к тому же и эти нелюди, – мама содрогнулась, отвернулась к окну. – Ира любила тебя, она боролась за жизнь как могла. Как и ты сделала всё для неё. Она просила передать: «Прости, что я ухожу. Знаю, ты будешь жить, потому что я им тебя не отдам. Я люблю тебя больше солнечного света и нежного моря. Ты любишь меня и пообещаешь матери жить долго-предолго, дышать полной грудью, писать стихи, найти человека, которого захочется целовать, и родить ребёнка, нянчить внуков и улыбаться своему седому отражению. Ты исполнишь слово в память обо мне. А я всегда буду рядом с тобой, в твоей тени. Не смотри на жизнь с грустью, ведь я была, есть и буду у тебя, любимая!»

Мама встала и отошла к окну, обнимая себя за трясущиеся плечи. Я беззвучно заплакала. Она же сухо сообщила:

– По просьбе Иры мы без промедления предали огню её тело на вашем утёсе и развеяли до последней щепотки пепел над волнами. Она умерла, держа твою руку у себя над сердцем. Ты дашь мне обещание, выполнишь её волю?

Мама повернулась лицом ко мне. За это короткое время она словно на десять лет постарела.

Я сомкнула веки:

– Я буду дышать, писать, любить, но на жизнь смотреть стану так, как она взирает на меня.


Темнота. Холод. Звук падающих капель крови с моих ладоней. Воспоминание окончилось. Настоящее постучалось в мой опустошённый разум едва различимым шёпотом:

– Сапфо?

Медленно распахнув глаза, я упала на колени, не в силах от обрушившихся на меня чувств ни стоять, ни наполнить грудь солёным воздухом. Она – моя любовь, моя жизнь, моё солнце и луна была рядом. Я видела её в зеркале – окутанную мягким золотистым сиянием, с колышущимися от ветра в пещере жёлтыми волосами, облачённую в белоснежный хитон. В её изумрудных глазах недоумение сменилось страданием, тоской и ужасом.

– Сапфо, нет! Умоляю!..

Я зажала ладонями уши, чтобы не слышать её, не поддаться уговорам. Я не могла быть без неё. И уже всё решила. Я обещала вернуться за ней и спасти её! Теперь я смогу...

– Я из смерти смотрю на жизнь. Отразись во мне и вернись. Что есть, то ушло. Что было, то пришло. Я из жизни взираю на смерть. Дышать ей, а мне умереть, – громко пропела я заклинание.

Пещера тяжко вздохнула. Воздух зажужжал словно мириадами незримых разъярённых ос. Голубые всполохи окружили меня, вылезая из зеркал ветвистыми тонкими пальцами-нитями. Они впились в меня, в каждую клеточку охваченного лихорадкой тела и пролезли в душу, прожигая её насквозь. Оплели горестно сказавшую «Что же ты натворила, любимая» Ирину.

Я прошептала:

– Прости... люблю...

Оглушающий хлопок, и в отсвете яркой молочной вспышки зеркала осыпаются в пыль.

Я мертва, но никогда не чувствовала себя настолько живой!

***


За ночью неизбежно приходит рассвет. Иногда тёплый и светлый. Бывает – серый, облачный. Случается – промозглый и дождливый. Он всегда похож и чем-то отличается от тысяч и тысяч тех рассветов, что уже канули в закат. Лишь одно в нём неизменно – биение любящего сердца.

По усеянной лужами грунтовой дороге брела босая стройная девушка. Одежда на ней, походившая на простынь, наскоро наброшенную на тело, была перепачкана грязью и местами рваная. Светлые волосы, треплемые холодным ветром, то и дело липли к её печальному лицу. Зелёными, подёрнутыми слезами глазами она смотрела себе под ноги. Ей было неведомо, где сейчас она, что значат символы «Аэропорт Сиднея» на щите у обочины, что за громадная птица с мигающими огоньками на концах своих неподвижных крыльев с рёвом пролетела недавно над её головой. Для девушки всё это было безразлично. Ей было неважно, что ожидает её. Она лишь знала, что должна дышать, не обладая ничем и имея всё. Она дрожала, но ей было горячо. В центре её души пылал огонь бессмертия. Он колебался, нежно целуя её жадно стучащее сердце. И отражался в лужах, на которые падала её тень – черноволосой девушкой с глубокими задумчивыми глазами цвета переспелой маслины.


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/305-16985-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Anaitis (19.02.2016)
Просмотров: 253 | Комментарии: 9


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 9
0
9 Солнышко   (05.03.2016 11:55)
Честно скажу, я не поняла развития сюжета. Где, когда и что, и почему? Надеюсь на разъяснения автора.
История написана интересно и держит в напряжении, но наверное рассчитана на более умных читателей, чем я. biggrin Потому что хочется понимания и ответов, а я их не увидела и не распознала.

0
8 Snow_Queen   (28.02.2016 18:28)
Мощная история очень бьёт по эмоциям, а стиль повествования и краски, ещё больше усиливают ощущения от прочтения.
Автору спасибо - за историю.

0
7 youreclipse   (26.02.2016 13:25)
Спасибо, автор, за работу!

Буду кратка. Ваша история вызвала во мне слезы, которые не просто пощипали глаза и ушли, а начали течь по щекам. Грустная история. Настоящий ангст и драма. Сапфо можно понять, она не успела спасти любимую и решила дать ей второй шанс на жизнь, но... просила и желала ли того Ирина? Поступок противоречив, и как раз этим он жив! Невозможно всегда поступать правильно. Ирина не слабая, думаю, она выдержит новую жизнь, но... да, вряд ли она будет прямо-таки сладка из-за воспоминаний. Но думаю, Ирина не будет обвинять Сапфо. Она примет дар и воспользуется им, ведь иначе все смерти и страдания были напрасны... А Ирина для Сапфо этого не захочет. Да и сама Сапфо незримо всегда будет рядом.

Лично я увидела чистый фемслеш, как-то на месте одной из барышень я слабо представляю мужика... Если и сделать замену, получится он слишком... женским что ли) Во времени ошибок я не вижу. Как понимаю, Ирина очутилась в наших днях, все остальное - в прошлом. Да? То, что Сапфо кинула сына... Ну она же его не одного оставила. Хотя, да, мамаша она вышла не очень. Но нельзя забывать, что в то время часто (не всегда) все же отношение к детям было чуть иным.

Что-то не вышло у меня коротко...)) История зацепила. И прочно застряла в сердце.

Удачи на конкурсе!))

0
6 ДушевнаяКсю   (26.02.2016 12:45)
даже не знаю, что сказать относительно этой истории... ну начнем наверное с сюжетной линии любви между девушками... для меня вообще однополые отношения чужды! я их не осуждаю, но и не понимаю и не желаю созерцать. Имя главной героини взято из одноименного французского фильма, который кстати тоже затрагивал тему "женской" любви... теперь я не совсем поняла о течении времени... героиня вспоминала об давно ушедших временах, богах и т.д., а затем вдруг мы понимаем, что в конце она входила в пещеру ужу в наше современное время. он была бессмертной? почему? кто наделил ее этим даром? и сам ритуал... она убила 2-х людей, включая себя, чтобы ЧТО?воскресить свою любимую? зачем? чтобы она теперь мучалась одиночеством?не совсем мне понятен этот поступок героини dry и про ее жизнь с Ириной и с мужем.. тоже не так уж много и сказано. Мне было маловато событий, чтобы понять характер и личность этих двух дам...Удачи на конкурсе!

0
5 kotЯ   (25.02.2016 20:46)
Противоречивые чувства вызвала история. Интересно написана, читалось увлекательно... Концовка понравилась, ну, как понравилась-улыбнуло, скорее.
А вот желания данные умирающему нельзя нарушать. Или для героини всё закончилось на исполнении: найти мужчину и родить ребёнка?

0
4 Aelitka   (25.02.2016 17:31)
Меня знаете, что больше всего смутило? То, что у Сапфо как будто раздвоение личности. Возникает вопрос - может, она тогда, в молодости, "подхватила" в пещере какого-нибудь демона, который засел внутри, ожидая своего часа? Потому что Сапфо из воспоминаний и первого абзаца истории ничуть не походят на беспощадную, жестокую и несколько странную даму из второй половины. Вроде "любит" мужа и сына - но даже не вспоминает о них, идя на свой ритуал. После слова "прости" - как отрезало. Нет, я понимаю, может, муж и померк перед образом давно умершей возлюбленной, но сын-то... тем более не взрослый, а совсем-совсем малютка. Сапфо старалась выполнить просьбу Ирины, но разве это дело - оставлять малыша без матери? Честно признаться, на фоне всего этого в "ритуальной" части я любви (даже к Ирине) не увидела. В воспоминаниях - да. А в "настоящем" - исключительно одержимость идеей "освободить" дух когда-то любимой. Такое, знаете, желание, закончившееся безумием, перед которым уже не важны ни семья, ни то, что расплачиваться за твоё "счастье" приходится совершенно незнакомому, другому человеку. И да, она спросила у Ирины, чего та хочет? Не подумала о том, что обрекает свою любовь на медленное (или быстрое) помешательство как минимум на почве вины? Ведь она, искренне любящая, явно не простит себя за то, что в итоге стала причиной смерти Сапфо. В общем, если девочке из воспоминаний хотелось сочувствовать, то "итоговая" Сапфо вызывала скорее не жалость, а недоумение, ибо замерла на границе между одержимостью и любовью. Чуть-чуть качнуть бы её в любую из сторон - лично мне история приглянулась бы больше. Но это лично моё мнение, сами понимаете.
Обиднее всего то, что написана история великолепно. Поэтому позвольте пожелать вам огромных-огромных успехов в творческом пути! Уверена, они у вас будут (и уже - определённые - наверняка имеются =)).
Удачи и вдохновения!

0
3 Диметра   (25.02.2016 09:06)
В первую очередь скажу, что мне понравилось. Очень бОльшей частью. Но осталась пара вопросов и непонятностей - почему Сапфо, испорченную сирийцами, таки взяли замуж (Ира повлияла?) и зачем убит тот юноша у пещеры. Я то предполагала, что его тело будет использоваться для вселения Иры, ан нет. И немного непонятны эти... даже не знаю как назвать - изощрения друг над другом, то Ира приказывает Сапфо жить, то та, отдавая свою жизнь, заставляет испытать какаво это жить без "второй половинки". А вот именно в вопросах короткого рассказа о многом мне понравилось. И если уж пираты, то по-настоящему жестокие и размышления о рабах вполне живые, в общем-то достаточно исторично прочиталось для меня. И философское саммари очень хорошо обыграно. Правда кажется мне, что Ире в нашем мире настанет капец - засадят в психушку, так как ни документов, ни родственников, ни знаний о современной жизни.
Сразу благодарю и бету за чистоту текста.
Фемслеш мне кстати показался тоже вполне правдоподобным, по моим воспоминаниям в те времена проще относились к би отношениям.
В общем и целом мне понравилось читать эту историю, хотя у меня скопилось и несколько вопросов, так что желаю автору удачи на конкурсе.

0
2 Vivian_Darkbloom   (21.02.2016 21:48)
Я на конкурсах обычно читаю лишь те истории, что с предупреждениями слэш\фемслэш, но очень часто натыкаюсь на один минус: автор не видит разницы в отношениях между девушками или парнем и девушкой или же двумя парнями.
Здесь произошло точно также. Давайте поставим вместо Сапфо молодого человека, реплики будут теми же.

Мне очень понравился стиль, описания, сравнения, но на некоторых моментах я ловила себя на мысли, что прошлое перекликается с настоящим. Например оливковая роща и, простите, фаллос. Ну правда не вяжется... это имхо. happy

Тот день, когда Сапфо и Ирина стали ближе тоже стал для меня... неоднозначным. Вроде вот оно, нарастающее желание Ирины, первый скомканный поцелуй, а потом сразу же пальцы в... Ну как по мне - так не бывает. Слишком быстро... К тому же Сапфо, почему-то, никак не отреагировала на эту странную пещеру, хотя вопросов должна возникнуть куча...

Любовь, по крайне мере со стороны Сапфо, я тут определённо увидела. На такие жертвы человек пойдёт только из-за сильного чувства... Пожертвовала собой, чтобы быть вместе с любимой, но почему-то даже не задумалась о своём сыне... Для меня человек, которого мы видим в первых строках рассказа, и та женщина, что убивает слугу - два разных человека, и это тоже навевает некоторые вопросы...

Спасибо автору, мне, в первую очередь, понравился стиль написания, вся эта красота, изысканные сравнения, эпитеты, метафоры, вот этому бы я у вас с радостью поучилась happy
И удачи на конкурсе, разумеется)

0
1 「Апельсиновая」   (20.02.2016 13:58)
Впечатление, скажу сразу, остались неоднозначные.
Истории о запретной любви, в какой бы ипостаси они ни предстали в истории, всегда притягательны и интересны для читателя. И эту любовь, эти чувства между героинями, лично я, прочувствовала. Первая курсивная часть была яркой и показательной в этом плане, в ней заложены эти чувства, этот трепет и нежность, смущение и накал. На мой взгляд, автору удалось заложить красивое и интригующее начало. А вот дальше...Честно, почему-то единой картинки не сложилось. Мы видим в общем-то историю любви, которая закончилась трагично, только вот закончилась история, но не любовь. И Сапфо, сгорая в этих чувствах, в переживаниях о том, чем хотелось бы, но что не случилось, в некотором роде жертвует собой, чтобы воскресить Ирину. Таким образом они наконец соединяются. В прямом и переносном смысле) И дело в общем-то в том, что дочитав историю, я задалась вопросом: была ли она о запретной любви или была же просто о любви? Возможно, автор хотел изобразить второй вариант. Я же, видя предупреждение, наверное, несколько стереотипно взглянув на ситуацию, ждала всё же первого. Понимаю, что автор не должен отвечать ожиданиям читателей. Именно поэтому никаких претензий по этому поводу я не могу предъявлять. Всё же предупреждение о фемслэше было поставлено, предупреждён - значит вооружён, а уж то, кто и как воспримет, - дело другое, зависящее от мировоззрения конкретного человека. Увы, видимо, я ещё достаточно консервативна, чтобы ожидать от подобных отношений чего-то запретного, а не приемлемого, как показывает автор. Я не являюсь противником, мне, собственно, всё равно, у кого какая личная жизнь. Единственное, чего терпеть не могу - когда навязывают этот "модный" нынче взгляд на отношения. Но это к истории самой не относится, просто поясняю, чтобы избежать возможного осуждения в мой адрес, что я недостаточный либералист и вообще ущемляю чьи-то права и свободы) Именно из-за этой "приемлемости" отношений история потеряла для меня особую изюминку. Я могла в голове спокойно заменить героев на гет-пару, и всё осталось бы на своих местах, не потеряв ничего. Собственно, именно поэтому отойду сейчас от неоднозначных вопросов нашего бытия и перейду к более конкретным: к самому тексту. Так вот в этом плане, если любви мне хватило, то переживаний нет. Я их не прочувствовала, скорее, осмыслила разумом, что героям приходится тяжело, что героинь разлучили трагические обстоятельства, что Сапфо мучилась и т.п. Но какого-то сочувствия, волнения, переживания они у меня не вызвали. И подозреваю, что дело здесь в объёме текста. Мне было недостаточно. А ведь содержимое шапки истории говорит именно о переживаниях как об основе сюжета. Для меня шапка не совсем доработана (я бы и изменила, и добавила, только я лишь читатель, и это моё субъективное мнение), но это тоже позиция автора, который, по всей видимости, именно ангст сделал ключевым. Надо бы, наверное, расширить, что-то дописать, прописать более подробно некоторые детали и связи между ними, чтобы всё-таки сложилась цельная картинка. Любовную линию я увидела, а вот сопутствующие ей сцены и какие-то моменты смотрятся несколько обрывочно, на мой взгляд, словно возникли из ниоткуда: магическая пещера, зеркала, шёпот, внезапное нападение... Для меня лично это всё выглядело, если можно так сказать, не плотно вплетённым в канву сюжета.
В общем, история довольно любопытная, было интересно с ней ознакомиться. Спасибо автору за неё и за особую смелость. Удачи на конкурсе! smile

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]