Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4607]
Продолжение по Сумеречной саге [1221]
Стихи [2315]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13578]
Альтернатива [8914]
СЛЭШ и НЦ [8172]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [102]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3678]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Крылья
Пробудившись после очередного ночного кошмара, Белла не помнит, кто она и как попала в это место. Стоит ли ей доверять людям, которые её окружают? Так ли они заботливы и добры, как хотят казаться? И что если в зеркале Белла увидит правду?
Мистика, мини.

Другой путь
Шёл второй год Новой Империи. Храм джедаев лежал в руинах, Император восседал на троне во дворце на Корусанте. Дарт Вейдер бороздил просторы космоса, наводя ужас на провинившихся пред ликом Империи.
Всё именно так… Но мало кто заметил, что на пару лет раньше события пошли совсем по иному пути…
История по миру «Звёздных войн», призёр фанфик-феста по другим фандомам

Как покорить самку
Жизнь в небольшом, но очень гордом и никогда не сдающемся племени текла спокойно и размерено, пока однажды в душу Великого охотника Эмэ не закралась грусть-печаль. И решил он свою проблему весьма оригинальным способом. Отныне не видать ему покоя ни днем, ни ночью.

Быть сладкоежкой не страшно
История о минусах кулинарных шоу, больших животах и особенных видах десертов.
Гермиона/Драко; мини; Юмор, Любовный роман

Покаяние
На его жизненном пути всегда были преграды, которые он смог преодолеть. Но получится ли герою пройти новые трудности, когда у него отняли все, кроме веры?
Мистика, детектив, экшн. Мини.

Харам
Приглашаю вас в путешествие по Марокко. Может ли настоящая любовь считаться грехом? Наверное, да, если влюбленных разделяют не только моря и океаны, но вера и традиции. Победитель TRA 2016.

Искусство после пяти/Art After 5
До встречи с шестнадцатилетним Эдвардом Калленом жизнь Беллы Свон была разложена по полочкам. Но проходит несколько месяцев - и благодаря впечатляющей эмоциональной связи с новым знакомым она вдруг оказывается на пути к принятию самой себя, параллельно ставя под сомнение всё, что раньше казалось ей прописной истиной.
В переводе команды TwilightRussia
Перевод завершен

Заблудшие души
Озлобленность против счастья. Новая соседка. Несчастный мужчина. Протяни руку и поверь.
Новый перевод/все люди, переводчик Sensuous.



А вы знаете?

А вы знаете, что в ЭТОЙ теме вы можете увидеть рекомендации к прочтению фанфиков от бывалых пользователей сайта?

...что теперь вам не обязательно самостоятельно подавать заявку на рекламу, вы можете доверить это нашему Рекламному агенству в ЭТОМ разделе.





Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Сколько раз Вы смотрели фильм "Сумерки"?
1. Уже и не помню, сколько, устал(а) считать
2. Три-пять
3. Шесть-девять
4. Два
5. Смотрю каждый день
6. Десять
7. Ни одного
Всего ответов: 11665
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Не забудь забыть

2016-12-9
18
0
***


Рабочий день подходил к концу, когда на мою электронную почту упала подборка ссылок, содержащих информацию для нового задания, и приказ явиться к шефу через пятнадцать минут.

Открыв несколько сайтов и пробежав взглядом по заголовкам, я убедился, что все они содержат сведения о некоем старом доме неподалеку от Пеннинских гор в Йоркшире, построенном во времена Тюдоров. В соответствии с краткой выжимкой сведений из официальных источников, земля с домом была передана семейству Калленов за заслуги перед короной в начале девятнадцатого века. Предыдущий род владельцев угас, и долгое время поместье принадлежало королю.

Несколько лет назад дом был продан некой мисс Изабелле Свон, американке, за внушительные деньги, что подняло немалую шумиху. Многие возмущались, что за деньги за океан уходит фамильное достояние аристократических родов, в паре статей авторы разражались криками о продаже английской истории.

Время поджимало и, нехотя оторвавшись от стула, я одним глотком допил остывший кофе и отправился в кабинет начальника.

Уезжать из Лондона не хотелось, а задание грозило командировкой, причем по моим ощущениям – совершенно бестолковой и скучной. С другой стороны, обычной возможности выбора я сейчас был лишен: шеф злился на меня за неприятную сцену с участием его дочери, которая произошла в офисе неделю назад, считая, что я мог ее избежать. Антона Денали я знал с детских лет – он был другом моих родителей, мы долго и плодотворно трудились бок о бок, вполне устраивая друг друга, но в тот момент, когда его дочь изъявила желание поработать в редакции, у меня начались проблемы.

Я всегда был неравнодушен к женскому полу, падок на изящные формы и выразительные взгляды, но роль жертвы мне категорически претила. Тех, кто оказывался в моей постели, я предпочитал выбирать сам и свято следовал данному правилу, избегая особо активных и слишком доступных девиц. Приз, давшийся не сразу, заставивший поломать голову в поиске путей достижения цели, был куда более желанен, чем переспелый плод, сам падающий в руки. Именно сопротивление порождало азарт, превращавший скучные будни в яркий спектакль.

Таня была младше меня лет на пять-шесть и до недавнего времени жила в Америке со своей матерью, бывшей женой мистера Денали. Полгода назад она решила сменить обстановку и внезапно объявилась в Лондоне. Опасный блеск огромных густо подведенных косметикой серых глаз при первой же случайной встрече пробудил во мне нехорошие предчувствия, и интуиция не подвела: вскоре на меня была открыта настоящая охота.

Пока Таня бывала в редакции раз-два в месяц, я успешно избегал встреч, но теперь девушка с утра и до вечера обитала под дверью кабинета шефа, в котором я бывал по нескольку раз на день. Ситуация накалялась, в итоге вылившись в безобразнейший скандал на глазах у всего коллектива, когда Таня кричала и рыдала, обвиняя меня во всех смертных грехах, включая поруганные чувства. К сожалению, моей выработанной годами дипломатичности так и не хватило, чтобы объяснить прелестной блондинке, что она абсолютно не в моем вкусе, и никаких отношений между нами нет и быть не может, поэтому я имею право разговаривать о чем угодно с любой девушкой в пределах досягаемости. И не только разговаривать. Конечно, срываться не следовало, особенно при шефе, но терпеть дальше я не мог: если я что-то и ненавидел от души, так это ссоры, поэтому долгих отношений ни с кем не заводил и довольствовался мимолетными интрижками.

На краткую заметку о постепенно превращавшейся в хлам исторической реликвии наткнулась как раз Таня. В ее обязанности входил поиск таких писулек в интернете, из которых нередко можно было вытянуть целое расследование, возможно – громкое и сенсационное. Последнее время истории о седой старине вновь входили в моду, так что я не удивился, когда мистер Денали прислал это дело мне для дальнейшей «раскрутки».

Шеф одарил меня пронзительным взглядом, но недавней ярости я в нем уже не чувствовал: похоже, решил сменить гнев на милость. Антон не любил скандалы пуще меня, и подобное происшествие с другим сотрудником в главной роли с большой вероятностью привело бы к увольнению.

– Эдвард, я бы предпочел, чтобы некоторое время тебя в Лондоне не было, поэтому отдаю тебе это расследование, – спокойно высказался он, дождавшись, пока я усядусь в кресло напротив. – Я понимаю, что твоей вины в произошедшей истории немного, но…

– …она ваша дочь, – закончил я.

– Именно. А ты – мой лучший сотрудник, которого я абсолютно не желаю терять, – добавил он. – Так что я прошу не сопротивляться. Надеюсь, к твоему возвращению я смогу донести до Тани некоторые прописные истины.

– Хорошо, – согласился я, принимая его правоту, решив не высказывать вслух сомнения в адекватности девицы: отцу такие вещи говорить не следовало. – Я уеду. Рассказывайте, что там за руины. Я успел лишь пробежать глазами присланную подборку по заголовкам – официальные данные и пара сплетен, не более.

– По слухам, купившая дом американка ни с кем не общается из местных, строит из себя затворницу, – приступил к рассказу шеф, порадовавшись моей покладистости. – Дом на отшибе, так что бывает у нее кто-либо или нет – тоже вопрос. Свяжись с ней, договорись о встрече. Выясни все, что можно, да и что нельзя – тоже. Не мне тебя учить.

– Но что может быть интересного в старых развалинах, приобретенных богатой американкой? – фыркнул я. – Сомневаюсь в продуктивности поездки, и тут дело не в моем нежелании покидать Лондон. Когда продавали Каллен-Парк, всевозможные сплетни о старых владельцах уже извлекли наружу.

– Меня интересует нынешняя владелица, а не Каллены, Эдвард. Про эту американку никто ничего в Англии не знает, – хмыкнул мистер Денали. – Странно в наше время, согласись? Несколько сот акров в Йоркшире стоят, несмотря на все кризисы, недешево. Значит, эта дама может себе позволить дорогостоящие капризы. Я хочу знать, зачем ей сдался именно Каллен-Парк, ведь можно было купить что-то ближе к Лондону. И почему она не живет в какой-нибудь Калифорнии, а прозябает в Йоркшире одна!

В обычно спокойном и ровном голосе зазвучали особенные нотки, более резкие и эмоциональные, свидетельствующие, что в Антоне проснулся нюх профессионального журналиста, которому я иногда завидовал. У шефа было невероятно развито чутье на сенсации, он выходил на них словно хищник на след добычи.

– Раз так, я завтра с утра уберусь из Лондона прочь, – равнодушно пожал плечами я. – Заодно протестирую на загородных дорогах новую машину.

– Езжай, – махнул рукой мистер Денали, выпроваживая меня из кабинета. – Найди мне что-нибудь вкусное, не спеши. Отдохни, покатайся. Звони, если что.

Кивнув, я вышел из кабинета, пересек офис, проигнорировав разъяренный взгляд Тани, и забежал в лифт, с нетерпением тыкая в кнопку подземного этажа. Я мог сыграть разумного сотрудника, но от того мне не становилось менее противно от осознания факта вынужденного отъезда, буквально побега из-за несдержанности девицы, которая не получила желаемого приза.

Впрочем, когда ранним утром на следующий день я вырвался из столичных пробок и откинул крышу любимого спортивного «Ауди», приобретенного всего лишь пару недель назад, раздражение рассеялось под теплым августовским ветром. Машина слушалась малейшего движения руля, город с заторами и смогом остался позади, и я, выбросив мысли о Тане из головы, погрузился в ощущение скорости, врубив на полную мощность аудиосистему.

***


В Лидсе я заехал в представительство крупной конторы по недвижимости, через которую несколько лет назад была проведена сделка по продаже интересующих меня земель, и у одной из сотрудниц получил более подробные сведения, чем те, что мне достались от шефа и Тани.

Оказалось, что новую владелицу действительно никто не видел, сделку оформляли удаленно, подписывал документы агент по доверенности, крайне сдержанный и мрачный, из которого слова лишнего вытянуть не удавалось. На любые вопросы, не относящиеся к делу, отвечать он категорически отказывался.

Я в очередной раз удивился чутью шефа: похоже, у меня были шансы разведать что-то стоящее, если, конечно, дама согласится на встречу. Впрочем, даже если откажется, можно попытаться нарваться на свидание менее элегантным путем.

К моему огорчению оказалось, что стационарного телефона в старом доме не было, а других способов связи новая хозяйка никому не оставляла. Подчеркнуто вежливо поблагодарив разговорчивую девицу, я двинулся дальше на север: хотелось успеть заселиться в гостиницу в Ричмонде и съездить на разведку, так что дальнейший флирт не входил в мои планы. Тем более словоохотливая блондинка чем-то неуловимо напоминала Таню Денали.

Через полтора часа я открыл дверь небольшого комфортабельного отеля в Ричмонде, принял душ, переоделся и отправился на первую разведку.

До интересующего меня места от города было миль тридцать. Не желая мотаться по незнакомым дорогам в темноте, я сегодня планировал лишь доехать до дома, посмотреть на него со стороны, а вечером посидеть в каком-нибудь пабе, расспрашивая местных жителей. Здесь, в Йоркшире, провинциальная жизнь тиха и скучна, и я не сомневался, что сведения на меня польются куда большим потоком, чем это необходимо.

Однако найти искомый дом оказалось не так просто. Навигатор, несмотря на закаченные в него перед отъездом последние версии карт, упорно терял дорогу, и на каждом ответвлении проселка, коих было немало среди бескрайних полей и лесов, я вынужден был застревать и гадать, в какую сторону свернуть. Очень быстро выяснилось, что о большинстве здешних тропок новомодное устройство просто не знает. Ситуацию спасала лишь бумажная карта, захваченная по наитию на заправке в ближайшем городке.

Солнце клонилось к горизонту, а я все еще блуждал по проселочным дорогам. Поля и небольшие перелески казались столь похожими друг на друга, что перепутать их ничего не стоило. К счастью, было сухо, потому что в случае дождя здесь можно было бы проехать разве что на хорошем внедорожнике, а никак не на скоростном кабриолете с низким клиренсом: некоторые низины, зажатые между известняковыми холмами, явно походили на пересохшие из-за засухи небольшие болота.

Потратив без толку еще часа полтора, я плюнул и повернул в сторону города. Как ни странно, стоило принять решение, как вскоре я оказался на дороге, которую навигатор знал, и через полчаса я был на узких улочках старого Ричмонда. С одной стороны, это радовало, но с другой… я терпеть не мог нарушенных планов, и настроения произошедшее не улучшало.

Кому рассказать – не поверят! При наличии навигатора и карт я не смог отыскать большого дома, причем на достаточно открытой местности.

***


Посоветовавшись с хозяйкой гостиницы, разузнавать сплетни я отправился в небольшой пивной паб на рыночной площади.

В тесном помещении стоял полумрак. Клубы табачного дыма витали под низким потолком, разливал в тяжелые кружки пиво светловолосый бармен с синими глазами и странным шрамом на щеке, неуловимо похожий на пирата. За двумя столиками посередине шумела большая компания молодежи, у стойки с кружками и стаканами в руках сидело несколько завсегдатаев.

Мне рекомендовали этот паб как самое популярное место городка, и, похоже, так и было. Стоило устроиться на высоком стуле, как дверь за спиной хлопнула и ввалилась еще одна компания, пустив в теплое помещение порыв ветра с улицы. Был вечер пятницы, и паб стремительно наполнялся посетителями, как местными, так и туристами, которые приезжали в Ричмонд ради красот окрестной природы и исторических достопримечательностей. Впрочем, городок и сам по себе был достаточно живописен, пусть и оставался глухой провинцией.

Заказав стейк, салат и кружку темного пива, я решил остаться у стойки, где одинокие завсегдатаи с большей вероятностью будут готовы побеседовать со мной. Наметанным взглядом я выделил мужчину лет за пятьдесят, худого, с окладистой рыжеватой бородой и пронзительными серыми глазами. Он о чем-то неспешно беседовал с барменом, и интуиция подсказывала, что я смогу без труда вписаться в данный разговор.

– Мистер, вы приезжий? – приветливо улыбнулся из-за стойки блондин, передавая заказ. – Я знаю весь город, а ваше лицо наблюдаю впервые.

– Эдвард Мейсен, журналист, – хмыкнул я, протягивая руку. – Я приехал из Лондона сегодня, редакционное задание.

– Джон Оул, – представился собеседник. – Я хозяин этого заведения. Майкл – мой кузен, – кивнул он в сторону мужчины рядом. – Что же заинтересовало прессу в нашей глуши?

– Возможно, вы в курсе, – осторожно начал я. – Каллен-Парк и его новая владелица.

– Кто в наших краях этого названия не слышал! – весело хохотнул Джон. – Но видели немногие. Нехорошее это место.

– Нехорошее? – удивленно поднял брови я, делая хороший глоток густого пенного напитка.

– Старые хозяева, поговаривают, посходили с ума, поубивав друг друга, – слегка хриплым басом вмешался в разговор Майкл Оул. – Потом король Георг отдал земли Калленам. Род был знатный, а ничего вскоре не осталось, ни денег, ни славы. Даже гордости. Слыханное ли дело – продавать родовое поместье, королем за заслуги подаренное! Новую же хозяйку, американку эту, и вовсе никто не видел, хотя говорят, что живет она там. Подобное не может не возмущать и не порождать слухов, сами понимаете.

– Совсем никто? – еще больше поразился я. – Но дом, как я понимаю, немаленький. Должна быть прислуга…

– Никого там нет уже много лет, – фыркнул Джон. – Сделку оформляли в Лидсе, к нам слухи пришли, одна из местных сплетниц работает там, рассказала, что Каллен-Парк продали. Но и они не видели эту даму в глаза. Здесь надеялись, что будут приводить дом в порядок, он обветшал порядком, а с работой в наших краях туго, но прошло три года, а никто у нас и не появился, никаких приглашений и заказов.

– Я ездил сегодня в те края, но не нашел дома, хотя у меня были координаты, – упомянул о своей неудаче я, стараясь расположить местных к нерадивому столичному обитателю.

– Это нормально, – пожал плечами Джон. – Здание стоит посреди леса, который в лучшие времена был ухоженным парком, поворот зарос и, не зная, запросто можно пролететь мимо. Кажется, окружающий лесок негустой, далеко не дебри, но дом скрыт надежно от посторонних глаз. Знали раньше, как строить!

Бармен нагнулся, покопался на полках и через несколько секунд извлек потрепанную старую карту, которую разложил на ровной деревянной поверхности, отодвинув в сторону стаканы и кружки.

– Вот, смотрите, – продолжил он, указывая пальцем с коротко остриженным ногтем на точку. – Это – Каллен-Парк. Здесь – болото, – палец скользнул ниже на обширную зеленую область. – Здесь –высокие известняковые холмы пойдут.

– Черт, я же был в двух шагах, – ругнулся я, всматриваясь. – Вот по этой дорожке провел меня навигатор, а по параллельной я проехал уже по бумажной карте.

– О том и разговор, поворот легко проскочить, – усмехнулся старший Оул. – Мистер Мейсен, я так понимаю, что вы намереваетесь навестить эту даму?

– Я бы проявил вежливость и позвонил, но телефона там нет, – хмыкнул я. – Так что придется ломиться в дверь без приглашения.

– Не нравится мне ваша затея, скажу честно, – пожал плечами мужчина, запуская пальцы в бороду. – Но вы же не послушаетесь…

– Майкл, успокойся ты со своими суевериями, – рассмеялся Джон, принимая от очередного посетителя деньги и разливая по стаканам виски. – Ну, живет там старуха-отшельница. Чем она может быть опасна?

– Старуха? – уточнил я.

– Ну а кто может жить в одиночестве в глуши? У нас и из Ричмонда-то половина молодежи разъехалось, – невесело усмехнулся бармен. – А богатой молодой женщине что здесь делать? Разве что скрываться от кого-нибудь, может даже от правосудия, как любят напридумывать наши сплетницы.

– Вот потому и говорю, что мне не нравится данная затея, – упрямо продолжил гнуть свою линию Майкл. – Про новую владелицу Каллен-Парка никто ничего не знает, она ведет себя не как все нормальные люди!

– У меня выхода нет, это моя работа, – развел руками я, поднимаясь и оставляя на стойке деньги. – Спасибо вам за помощь. Надеюсь, завтра съезжу удачнее и не буду блуждать в трех соснах.

– Карту возьмите, – Джон свернул полотнище и протянул мне. – Она проверенная.

– Я верну, – пообещал я.

– Да не обязательно, – отмахнулся хозяин. – У меня еще есть.

На улице было ветрено, но по-прежнему сухо. Я задрал голову, вглядываясь в высокое иссиня-черное небо, усыпанное крупными звездами. Такого в большом городе не увидишь…

Не спеша я брел по улице сонного городка. Я любил Лондон, это был мой город в полном смысле этого слова, но иногда просыпалось нестерпимое желание убежать от суеты и шума. Как правило, я в таких случаях уезжал в Кент, к сестре и ее мужу, но в некоторые моменты хотелось полного одиночества. Пусть на сей раз поездка в Йоркшир не привела меня в восторг, я уже в пути понял, что все случилось вовремя. Последние недели на меня непрерывно накатывали волны депрессии и плохого настроения. Мой зять насмешничал, что я резонирую с беременной Элис, которая, будучи на последнем месяце, стала невыносима, и в его шутках, как водится, была доля истины: мне через год исполнялось тридцать три, а все мои сомнительные достижения заключались в громком имени в мире журналистики.

Размышляя, я не заметил, как прошел мимо входа в гостиницу. Пришлось возвращаться. Тут же наведалась пакостная мыслишка о том, что второй раз за день блуждать – это уже слишком, особенно в трезвом состоянии, ведь нельзя считать выпивкой пинту пива. Скривившись, я вернулся к нужной двери. В холле было тихо, что меня устраивало: за день я порядком устал и сил на новую порцию разговоров уже не осталось. По скрипучей лестнице я быстро поднялся в номер и упал в кровать, надеясь, что сон не вздумает объявлять мне бойкот.

Следовало скорее закончить дело и вернуться в Лондон, где убежать от размышлений о собственной несостоятельности станет проще. Вечеринки, женщины различной степени легкости поведения, новые статьи – суета жизни была отличным лекарством от депрессии.

Провертевшись в постели добрый час, я все-таки провалился в сон.

***


Проснулся я поздно, зато чувствовал себя бодрым и выспавшимся. Вечерняя меланхолия, к счастью, свалила в сторону, позволяя спокойно размышлять. Выпив пару чашек крепчайшего, на удивление вкусного кофе и ухватив нечто съестное, я договорился с хозяйкой, что возможно останусь еще и на следующую ночь. Вещи я забрал с собой: если поездка будет краткой, в Ричмонд можно будет не возвращаться, просто позвонив.

Небо хмурилось, было еще более ветрено, чем накануне, но дождь так пока и не собрался. Выехав из города, я направился по знакомой дороге. Карта лежала на пассажирском сидении, для уверенности я выделил маркером развилку, чтобы не повторить вчерашних приключений.

Тридцать миль промелькнули незаметно, и на сей раз я легко обнаружил необходимый поворот. Дорога действительно порядком заросла, но оставалась проезжей. После первой мили кусты закончились, над головой сомкнулись ветви старых больших деревьев, образовывая арку. В сумрачной глубине клубился туман.

Через пару миль лес внезапно закончился, и моему взгляду предстало впечатляющее зрелище: посередине бескрайней поляны на небольшом холме возвышался дом, окруженный несколькими огромными дубами. Два боковых крыла были скрыты зеленью, усыпанная гравием подъездная аллея вела прямо к центральному входу, над которым виднелась башенка с пустым флагштоком. Изначально стены здания были сложены из светло-серого камня, но буйная вьющаяся растительность скрыла от глаз их первоначальный цвет, заполонив все вокруг, добравшись даже до решетки низкого ограждения кровли.

Остановив машину, я вышел и огляделся. Холм возвышался над лесом, позволяя видеть окрестности на несколько миль вокруг. Без сомнений, с крыши здания должен открываться потрясающий вид. Стояла почти мертвая тишина, даже птиц не было слышно, лишь ветер шумел в верхушках деревьев. Вспомнились слова Майкла о том, что место было нехорошим, породив внутри липкое неприятное чувство, родственное страху. Усилием воли я загнал незваного пришельца в угол, но совсем избавиться от него не удалось. Казалось, интуиция проснулась и заговорила об опасности.

Преодолев десяток ярдов до входа, я остановился и постучал. Тяжелая дверь распахнулась мгновенно, словно меня ждали.

Представшее глазам зрелище порядком удивило меня, мысли абсолютно изменили направление. Я ожидал увидеть пожилую даму, но реальность оказалась совсем иной.

В арке темного прохода стояла женщина лет двадцати пяти на вид. Небольшого роста – я был выше на добрую голову. Темно-синее, цвета ночного неба платье не казалось вычурным, но подчеркивало каждую деталь поистине совершенной фигуры: от мягкой округлости соблазнительной груди, виднеющейся в скромном вырезе, до изящных щиколоток.

Каштановые, с чуть заметным красноватым отливом волосы, подчеркивающие белизну кожи, были убраны назад, но одна вьющаяся прядь упала через плечо. Идеально вылепленные черты лица казались ненастоящими, их не портила даже некоторая неправильность полных губ: верхняя чуть больше нижней. Черные бездонные глаза пристально изучали, тая в себе вызов. Я словно попал в плен, пропав в разрыве времени и пространства.

Несколько секунд прошло в неловком молчании, когда я нашел в себе силы заговорить.

– Мисс Изабелла Свон? – хрипло уточнил я.

Она кивнула, не произнеся ни слова. Алые губы изогнулись в насмешливой полуулыбке, которая заставила меня ощутить себя глупым мальчишкой, школьником, вдруг встретившим на улице звезду, фотографиями которой он долгое время любовался в журналах.

– Эдвард Мейсен, журналист, – представился я, беря себя в руки. – В настоящее время мы публикуем серию статей о старых английских домах и их владельцах. Каллен-Парк – известное в Йоркшире место…

Темные брови поднялись, в черных провалах зрачков мелькнула искра, почему-то показавшаяся мне алой.

– Однако, – холодно проговорила она. – Вы хотели увидеть дом? Взять у таинственной владелицы интервью и потому решились нарушить мое уединение? Заходите, не стойте на пороге, мистер Мейсен.

Нежное меццо-сопрано каждую фразу превращало в непревзойденное ариозо, несмотря на явно звучавшую насмешку. Моя мать, Элизабет Мейсен, обожала оперу, поэтому за свою жизнь я успел оценить в записи или вживую многие гениальные голоса. Но сейчас, слушая хозяйку дома, был уверен, что если бы она запела, никто бы не смог с ней сравниться.

Я настолько заслушался голосом, что не сразу уловил смысл произнесенных слов.

– Мисс Свон, если я не вовремя, то могу приехать в другой день, – поднял одну бровь я, не решаясь шагнуть внутрь.

Подобная робость перед лицом красивой женщины была мне абсолютно чужда, порождая внутренний протест. Я уже много лет не испытывал страха отказа, хотя такие моменты и случались время от времени.

– Поздно сомневаться, вы уже приехали, – фыркнула она. – Несмотря на то, что мое нежелание видеть кого-либо – более чем очевидно. Одно порадовало – вы не стали ломиться тайком, а постучали в дверь. От вашей журналистской братии всего можно было ожидать. Заходите!

Последняя фраза прозвучала как приказ, которого было невозможно ослушаться. Изабелла Свон отступила в темноту холла, а меня словно в спину ударило порывом ветра, показавшимся ледяным. Невольно я обернулся. Весь горизонт занимала черная туча, чье тяжелое, с желтоватым оттенком брюхо то и дело вспыхивало зигзагами молний. Погода изменилась до неузнаваемости за каких-то жалких несколько минут, словно я, постучавшись, оказался в иной вселенной.

Я шагнул внутрь. Дверь, словно живая, захлопнулась за спиной с мягким тугим звуком, отрезая меня от внешнего мира. Вздрогнув, я моргнул, а когда открыл глаза, холл уже был залит мерным светом огромной хрустальной люстры, висевшей под потолком.

Оглядевшись, я заприметил обстановку: на второй этаж вела широкая лестница с резными перилами темного дерева, стены были украшены портретами. Мне приходилось не раз бывать в старинных домах, и Каллен-Парк полностью соответствовал этому определению. Но вопреки слышанному ранее, ни одна деталь не говорила о запущенности жилища. Казалось, что за домом ухаживает, по меньшей мере, армия слуг: пыли не было, в тщательно отполированном дереве и металле отражались блики света.

Хозяйка махнула рукой, открывая двустворчатые двери, украшенные резьбой, перекликающейся с рисунком на перилах. Пройдя следом, я оказался в просторной, уютно обставленной комнате. Стены были задрапированы серо-синей тканью с вытканным растительным орнаментом, такого же цвета была обивка мягкой мебели, явно старинной. Через высокие, от пола до потолка окна открывался вид на подъездную аллею и дальний лес, который уже полностью закрыла туча, стремительно поглощавшая дневной свет. Опустившись в глубокое кресло, Изабелла Свон поистине королевским жестом указала на диван.

– Я живу одна, – передернула она изящными плечами, – поэтому вряд ли смогу оказать должное гостеприимство. Но по такой погоде мне воспитание не позволит вас отправить в обратный путь немедленно. Вы остановились в Ричмонде?

Я кивнул, присаживаясь. Возникло ощущение собственной неуместности в этом доме. Я считал себя насквозь современным, лишенным предрассудков человеком, прагматиком до мозга костей. Но оказавшись в этой комнате и в этом обществе, я почувствовал, как меня охватывает странное смущение за дизайнерские рваные джинсы, свободную рубашку с расстегнутым воротом и безрукавку с множеством карманов. Хозяйку хотелось называть не «мисс Свон», а, по меньшей мере, «леди Изабелла», словно я переместился во времени в позапрошлый век.

Я усмехнулся необычным мыслям, постаравшись вернуться с неба на землю. Как бы там ни было, передо мной сидела одна из самых красивейших женщин, когда-либо виденных мной. Представлявшаяся скучной поездка теперь точно перестала быть таковой: в Каллен-Парке я мог найти не только сенсацию, но и нечто более интересное для себя лично. Заполучить такую девушку в постель никто бы не отказался, а погода дарила мне шанс пробыть с ней несколько часов наедине в пустом доме. Глупостью с моей стороны было не воспользоваться счастливой возможностью.

– Да, вы правы, – подтвердил я, растянув губы в той улыбке, которая обычно действовала на женщин безотказно. – Вы знаете, что городские обыватели принимают вас за старуху?

Она мелодично засмеялась, наполнив звоном колокольчиков окружающее пространство. Мне вновь показалось, что в черноте глаз мелькнула алая искра.

– Стереотипы, – изогнула губы в презрительной усмешке мисс Свон. – Женщина не должна жить одна в глуши, если она не старуха или не уродина. В последнем случае она уже не считается женщиной.

– Но вы…

– Нет-нет, – покачала головой она. – Не начинайте расточать комплименты, я этого не люблю. Перейдем к делу.

Мне осталось лишь хмыкнуть, восхитившись собеседницей. Я с трудом подавил желание облизнуться, предчувствуя, сколь непросто будет заполучить эту очевидно недоступную, уверенную в себе красавицу. Но тем драгоценнее представлялся результат.

Призывая на помощь годами выработанный профессионализм известного журналиста, я отвлекся от фантазий о феерическом сексе с Изабеллой и выудил маленький диктофон. Положил его на столик между нами. Изабелла подняла бровь, но возражать не стала.

– Скажите, мисс Свон, – начал я разговор с нейтральной темы, – откуда вы узнали о Каллен-Парке, почему решили его приобрести?

– Я – дальняя родственница Калленов, – легко улыбнулась она. – Моя прабабушка вышла замуж и уехала в Америку в конце позапрошлого века, но никогда не упускала из виду английских родственников. Она прожила очень долгую жизнь, я застала ее и немало слышала о доме детства. Поэтому когда Карлайл Каллен решил избавиться от тяготившего его наследства – их средства не позволяют нынче даже оплачивать налоги, – я написала, предлагая выкупить имение. Как видите, все просто.

– В городе упоминали, что дом требует ремонта, но оказавшись здесь, я вижу образцовый порядок, – поднял вопросительно брови я. – Как получилось, что в Ричмонде считают Каллен-Парк развалинами?

– Деньги могут многое, – безразлично пожала плечами Изабелла, демонстрируя скуку.

– Но столь красивая женщина в итоге похоронила себя в английской глуши, – не удержался от комплимента я, ища подходы к особенно интересующим меня темам. – Чем провинилась Америка, что вы оттуда уехали?

– Провинилась? – повторила она. В глазах мелькнуло странное выражение. – Нет-нет, я просто решила сменить обстановку. Америка… слишком современна?

– Ваши ответы столь уклончивы, что рождают новые вопросы, – усмехнувшись, перешел в наступление я. – Вы молоды, красивы, богаты. Согласитесь, жить одной – это противоестественно!

– Я предпочитаю уединение, – Изабелла перебросила еще одну прядь волос на грудь, пропуская локоны между длинными пальцами с острыми ноготками, словно намеренно отвлекая меня от работы и заставляя любоваться ею. – И достаточно обеспечена, чтобы позволить себе это.

Меня бросило в жар, когда она соблазнительно взглянула из-под полуопущенных ресниц, и я вновь почувствовал себя мальчишкой, не способным держать себя в руках при виде привлекательной женщины. Красота Изабеллы была убийственным оружием, и она, без сомнений, это отлично осознавала, умудряясь одновременно казаться и скромной, и распущенной. Но я не собирался так легко отдавать победу. Ее ответы пока не тянули даже на маленькую заметку в разделе сплетен, не говоря о желаемой сенсации.

– Вы упомянули о вашей бабушке. – Я попытался подойти к интересующей теме с другой стороны. – Это ее замужество принесло вам благосостояние? Или же ваши родители? Или, может, богатство досталось вам иным путем?

– Вы пытаетесь узнать, не успела ли я побывать замужем? – рассмеялась Изабелла. – Нет. Деньги – только мои, унаследованные от деда и отца. Американская мечта, знаете ли, – хмыкнула она. – Случайно купленный участок земли в Техасе, найденная нефть.

– Фамилия вашего отца – Свон? – уточнил я. – О вашей семье не пишет пресса, да и розыски в интернете ничего не дают, кроме истории о покупке вами Каллен-Парка.

– У моего отца была иная фамилия, – передернула плечиками Изабелла. – Но не надейтесь от меня ее услышать. Я уже упомянула – я предпочитаю уединение и не люблю вторжений в личную жизнь. Имею право, признайте?

– Не скажу, что согласен полностью, но понять могу, – кивнул я, признавая поражение вслух, но не прекращая размышлять, как по крохам выданной Изабеллой информации отыскать данные об ее семье. – Но хотелось бы понять причину вашего желания остаться в одиночестве. Вы пережили личную трагедию, которая заставила вас уехать в Англию?

– Следующий вопрос, мистер Мейсен, – ухмыльнулась Изабелла, насмешливо глядя мне в глаза.

– Но вы не ответили! – возмутился я.

– А я и не обещала!

Ее улыбка прямо-таки сочилась абсолютной невинностью, и эта ее игра мгновенно вызвала во мне вспышку раздражения.

– Хорошо, другая версия, – продолжил я, вновь вольготно откидываясь на спинку кресла. – Возможно, проблемы со здоровьем заставили вас сменить место жительства? Однако поправлять здоровье лучше в Бате или в Брайтоне, а не в здешних болотах.

– Еще вопросы будут? – с явным ехидством в голосе ответила хозяйка дома. – Задавайте их, мистер Каллен. Мне интересны ваши версии, правда. И ваше нахальство тоже.

– Вы хотите еще версий? Отчего нет? – поднял бровь я. – Например, вы скрываетесь от правосудия – так думают сплетники в Ричмонде. Хм… ну, уголовное преследование – это слишком для такой красивой женщины, хотя все может быть, но налоги…

Изабелла вдруг поднялась на ноги, жестом прерывая меня.

– Пойдемте, мистер Мейсен, я проведу экскурсию, пока не стемнело окончательно, – пригласила она. – Обо мне вы больше ничего интересного не узнаете, уверяю вас. Но дом я готова показать, если он вас все-таки интересует.

Я поднялся следом, прихватив диктофон, и мы вышли в холл. Девушка словно плыла передо мной: если звук моих шагов отражало эхо, то ее легкая поступь была абсолютно неслышна. Мягкая ткань обрисовывала фигуру, а покачивание бедер при каждом шаге казалось зовущим. Я с трудом удерживал себя в руках, чтобы не наброситься на нее, что порядком удивляло: не в моих обычаях было кидаться на женщин, подобно несколько месяцев не видевшему женщин дикарю.

Мы поднялись по лестнице и оказались в длинном темном коридоре. Хозяйка протянула руку, и зажегся свет. Стены и тут занимали картины.

– Здесь и на лестнице – семейные портреты клана Калленов, – пояснила она. – Издавна было принято рисовать всех членов семьи, а не только главу и наследника, поэтому их так много. Забирать Калленам их некуда, поэтому они достались мне. Зато большую часть мебели они вывезли, так что не удивляйтесь некоторой пустоте. Эту досадную нелепость я планирую в будущем устранить.

– Но вы тоже Каллен? – уточнил я, рассматривая вереницу лиц и замечая во многих из них фамильное сходство с Изабеллой.

– О, я американка, – язвительно улыбнулась она. – А вы же знаете, как к нам относятся в старых семьях. Прабабку за брак с американцем подвергли остракизму, так что я – точно не Каллен.

Мы миновали целую анфиладу комнат. Большая часть действительно была лишена мебели, разве что кое-где оставались диваны, стулья или старинные комоды. Здесь, как и внизу, царили чистота и порядок, но не было видно ни души.

В очередной комнате обстановка отсутствовала вовсе, зато всю стену занимал искусно вышитый гобелен. Я невольно подошел ближе, стремясь рассмотреть детали в неверном свете. Без сомнений, на заднем фоне был изображен этот самый дом, только на флагштоке развивался стяг. На переднем плане стоял мужчина с девичьим телом в руках. Его лицо было скрыто темными волосами, а губы – прижаты к белоснежной шее, по которой стекала ярко-алая капля крови. Меня поразило, что гобелен, без сомнений, провисел здесь немало лет – шитье выглядело старинным, – а находившаяся на картине девушка была очень похожа на хозяйку.

– О да, – хмыкнула Изабелла, перехватив мой взгляд. – У Калленов сильна наследственность, и переезд в Америку этого не отменил. Здесь отображено старое предание, – пояснила она. – Говорили, что одну из моих прабабок украл влюбившийся в нее вампир. Во что только не верили раньше…

С последними словами раздался оглушительный грохот: тишина перед бурей закончилась, за окнами разразилась гроза. Резкий порыв ветра раскрыл окно, и Изабелла бросилась, опередив меня, закрывать его.

– Боюсь, мне придется оказать вам куда большее гостеприимство, чем вы сами рассчитывали, – рассмеялась мисс Свон, тщательно запирая старинную медную щеколду. – Гроза может бушевать долго.

Она обернулась, и я, нечаянно оказавшись несколько ближе, чем позволили бы приличия, вновь попал в плен удивительных глаз. Меня бросило в жар от осознания, что природа сильнее на моей стороне, чем я смел мечтать. Я с трудом удержался, чтобы не сделать еще шаг и не заключить стоявшую рядом женщину в объятия. Но я отлично понимал: Изабелла вряд ли оценит подобное нападение, поэтому усилием воли подавил порыв, продолжив разговор. Данную партию стоило вести максимально осторожно, а то можно было и проиграть.

– Значит, мне повезло, – вкрадчиво проговорил я. – Оставаться наедине с такой женщиной, как вы – счастье для любого мужчины. Я не рассчитывал, но надеялся…

– Я рада, что не растеряла способности влиять на мужчин за три года уединения, – внезапно улыбнулась она, подхватывая мой тон. – Даже на тех, кто и так не обделен женским вниманием.

Изабелла сделала шаг, и я, на секунду потеряв самообладание, протянул руку, касаясь кончиками пальцев идеально-гладкой, словно мраморной щеки, расценив ее слова за приглашение к более откровенным действиям.

Прикосновение оказалось сродни удару электричества. Кожа была ровной и бархатистой. И на контрасте – ледяной. Я ощутил себя наркоманом, которому дали слишком малую, можно сказать ничтожную дозу, которая ничуть не смогла снять изматывающей ломки. Я дернулся вперед, желая большего, но Изабелла стремительно обогнула меня и отступила к двери, разрывая контакт. Глаза полыхнули и вновь стали провалами в ничто.

– Наша экскурсия еще не закончена, – ледяным тоном произнесла она, отворачиваясь и устремляясь к выходу. Я чертыхнулся про себя, коря за несдержанность и призывая к осторожности.

Через несколько шагов Изабелла открыла новую дверь. Комната оказалась небольшой, тяжелые портьеры на окнах были раздвинуты, но не давали света: туча теперь занимала все небо. Значительную часть пространства занимала огромная кровать под тонким вышитым балдахином. На резном столике перед зеркалом были расставлены шкатулки, на спинку стула небрежно брошен шелковый пеньюар нежно-голубого цвета.

Воображение немедленно разыгралось, представляя вместо строгого платья на Изабелле голубой шелк. Одно движение – и он спадает к ногам… Я сглотнул и тряхнул головой, силясь избавиться от наваждения. Во рту пересохло. Все самообладание уходило на то, чтобы не уронить хозяйку на пышную перину и не впиться в алые губы поцелуем. Зачем она привела меня именно сюда, неужели намеренно соблазняет? Или это ее опасная привлекательность лишает меня остатков разума? Неуютное чувство, что сдаю карты совсем не я, рождало внутри неприятный холодок.

– Эта комната всегда была спальней хозяйки дома, – спокойно пояснила Изабелла, проводя пальчиками по резьбе на столбиках кровати. Жест был настолько чувственным, что я вынужден был отвести взгляд, вновь оказавшись на грани. – Поэтому и я поселилась здесь. Из каких-то странных суеверий – их полно было в семье Калленов – обстановку не забрали. И я, скажу вам, этому рада.

Изабелла шагнула к зеркалу, открывая большую деревянную шкатулку. В ее руках оказалось роскошное ожерелье из бриллиантов и кроваво-красных рубинов. Я невольно сосредоточился на длинных изящных пальцах, поглаживающих холодные камни, представляя, как они касаются меня в исполненной страсти ласке.

– Семейные драгоценности я выкупала много лет, – усмехнулась Изабелла, не замечая моего состояния. – Не хотелось, чтобы они достались аукционным домам. Впрочем, надевать мне их некуда, как вы понимаете. Это просто память.

– Почему вы обрекли себя на одиночество? – спросил я снова.

Разговор напоминал поход по подтаявшему льду весной: одно неосторожное слово, и я рисковал искупаться в обжигающе-холодной воде.

– Ничего нового вы не услышите, мистер Мейсен, – серебристый смех отразился от стен комнаты, разбивая напряжение в клочья. – Я уже ответила вам: предпочитаю уединение.

– Тогда почему вы пустили меня? – полувопросительно уточнил я, ощущая, как тонкий лед под ногами отчаянно хрустит.

– Захотелось, – лукаво прищурила она глаза. – Следующая комната – для гостей, я готова сегодня предоставить ее вам. Приглашаю отдохнуть и поужинать, пока не утихнет буря. Все равно по такой погоде вы до Ричмонда не доберетесь. Поверьте местной жительнице.

Она промелькнула мимо, оставив шлейф запаха, в котором ощущался цветочный аромат, неожиданно показавшийся холодным, почти ледяным. Но завораживающе-сладким в то же время... Вспомнить название цветка я не смог, хотя аромат определенно был знаком.

– Вот ваша комната, – указала Изабелла на дверь. – Жду через час внизу, думаю, что не заблудитесь.

– Мне бы хотелось…

– Зонтик найдете у входа, – прервала она. – Машину оставьте, где стоит.

Миг – и Изабелла Свон исчезла из вида, оставив меня осознавать произошедшее. Я мог констатировать один факт: я встречал множество женщин и девушек, со многими заводил той или иной степени серьезности интрижки, но Изабелла была неповторима. При одной мысли о ней меня охватывала животная страсть, отметавшая воспитание и приличия в сторону. Одно прикосновение к ее щеке почти поставило меня на грань от обуревавшего желания. Пока она стояла на пороге, я держал мысли в узде, но стоило двери закрыться, я вынужден был признать: я хотел ее так, как никого и никогда.

***


Пробежавшись до машины, я забрал сумку. Зонтиком я пренебрег, и холодные тугие струи дождя, хлестнувшие по лицу, стоило мне оказаться на улице, помогли прийти в себя. Посмеиваясь, я принял контрастный душ и, сменив джинсы на светлые брюки и белую рубашку, спустился вниз, убрав маленький диктофон в карман. Дверь в комнату, в которой мы начинали разговор, была открыта, и я зашел.

Небольшой столик был сервирован легкими закусками, стояла бутылка вина. Самой хозяйки не было. Я прошел вдоль стен, рассматривая безделушки, потом заметил в глубине портрет. Без сомнений, Изабелла не лукавила, говоря, что гены Калленов очень сильны. Изображению не меньше ста лет, а девушка была как две капли воды похожа на нынешнюю хозяйку Каллен-Парка.

Гроза за окном стихла, небо просветлело, но дождь лил, не переставая. Бросив взгляд на телефон, я убедился, что связь отсутствовала, а до времени, назначенного хозяйкой до ужина, осталось не более пары минут.

И в тот же момент позади мягко хлопнула дверь, заставляя обернуться.

Все мои усилия по возвращению в более-менее адекватное состояние были похоронены тут же. Изабелла сменила повседневный наряд на вечернее платье цвета Северного моря: не синее, не бирюзовое, не серое… Мягкие складки шелка обрисовывали фигуру, терзая воображение, а когда она сделала шаг вперед, в высоком разрезе я заметил стройную ногу и ажурную вязь подвязки чулка. Глубокий вырез декольте позволял любоваться идеальной грудью, а шею обвивало ожерелье из сапфиров чистой воды. В женщине не было ни грана пошлости, притом, что каждая деталь была подчеркнуто сексуальной. Это платье хотелось медленно спускать с плеч, покрывая поцелуями каждый участок кожи, получая наслаждение сполна от каждого прикосновения, от каждого момента прелюдии. Я который раз за день мысленно чертыхнулся, радуясь, что надел достаточно свободные брюки, и склонил голову в приветствии.

– Так нельзя, Изабелла, – усмехнулся я, отбрасывая официальное обращение, настолько оно показалось нелепым. – Невозможно быть такой соблазнительной. Я понимаю теперь, почему вы живете одна: мужчины бы сходили рядом с вами с ума от желания. Вы просто нас жалеете.

– Льстите, Эдвард, – засмеялась она, поддерживая переход на менее формальное общение. – Но льстите искусно, надо отдать должное.

Она подошла совсем близко, и внезапно показалось, что от нее веет не жаром желания, на что я так надеялся, а смертельным холодом. Испытанный при подъезде к дому липкий неприятный страх вновь взметнулся внутри, и лишь усилием воли я удержал себя, чтобы не отпрянуть.

– В моих словах нет ни грамма лести, – покачал головой я. Голос слегка охрип. – Я действительно никогда не встречал столь прекрасных женщин. И столь сексуальных. Рядом с вами мужчине сложно держать себя в руках.

– И не встретите, Эдвард, – неожиданно серьезно произнесла Изабелла. В ее устах мое имя казалось музыкой, хотелось, чтобы она повторяла его вновь и вновь, и желательно – в постели от страсти. – Такие исчезли больше века назад…

Чтобы удержать контроль над собой, я трусливо попытался разорвать зрительный контакт, но не смог. Стоял, подобно статуе, не в силах поднять руку или двинуться с места. Огонь в глубине черноты стал более явственным, полыхая сильнее, а зрачки расширились. Внутри меня одна за другой поднимались волны протеста. Меня порабощали, и я не мог ничего с этим сделать. Я оказывался в положении жертвы, что мне категорически не нравилось. Мысли, рождающиеся в голове, были чужими: я готов был отдать себя всего лишь за возможность стоять и смотреть на Изабеллу, не говоря уже о большем, и это злило. Возникало желание проявить не просто твердость, а даже грубость, беря ситуацию в свои руки, лишь бы перестать быть податливым воском в женских изящных пальчиках. Я привык завоевывать женщин и получать удовольствие, даря наслаждение в ответ, и инициативу предпочитал оставлять за собой, особенно до момента, когда крепость сдавалась, выкидывая белый флаг. Сейчас в дюйме от капитуляции оказался я.

Изабелла коротко выдохнула сквозь приоткрытые губы. Душистое прохладное дыхание достигло моего лица, усиливая потребность обладания до невозможности. Если бы я мог сдвинуться с места, то бросился бы на эту женщину, как изголодавшийся зверь, срывая покровы одежды в стремлении добраться до тела, коснуться гладкой кожи раскаленными ладонями. Хотелось одного: взять ее прямо здесь, на ковре в гостиной, не размениваясь ни на какие лишние действия. И она, похоже, намеренно провоцировала меня на это.

Изабелла облизнула губы, а потом протянула руку. Точно так же, как я какой-то час назад, она провела кончиками пальцев с длинными острыми ноготками по моей щеке. Я снова удивился холоду, но всякое изумление меркло от бьющего наотмашь электрического разряда.

– Как любопытно, – еле слышно пробормотала она. – Я думала, что такого со мной никогда не случится, не верила той старой ведьме…

Воспользовавшись моментом и не в силах терпеть, я быстро прижал ее ладонь к своему лицу одной рукой, а второй притянул Изабеллу к себе, уничтожая расстояние между нами. Девушка резко дернулась, избегая слишком близкого контакта, и камень в кольце из-за неосторожного движения острой гранью чикнул по коже, рассекая ее.

От неожиданности я коротко зашипел, отступив на шаг и отпустив Изабеллу.

Раздался сдавленный хрип, заставивший меня поднять глаза. Красивое лицо хозяйки стало жуткой гримасой, сквозь плотно сомкнутые зубы прорывалось низкое рычание.

– Что ж, ты сам виноват. Не повезло… – неожиданно низким голосом проговорила она. – А может, и повезло, как знать. До сего момента я думала просто тебя отпустить, жаль было портить… Но если я смогу удержаться… На твое счастье, я не слишком голодна…

Подспудный страх внезапно превратился в волну всепоглощающего ужаса: а человек ли передо мной? Но обдумать мысль не получилось: сильный толчок в грудь заставил меня упасть в кресло. Теперь Изабелла передвигалась с такой скоростью, что я с трудом мог углядеть ее действия.

Ледяные сильные пальцы завели мои руки назад, и их оплела непонятно откуда появившаяся веревка. Каждая нога вскоре была намертво привязана к ножке стула. Все произошло настолько быстро, что моя попытка сопротивления уже стала абсолютно бесполезной: путы надежно лишали всякой возможности движения. Внезапно пришла глупая мысль о том, что уборка целого замка при таких способностях не занимает много времени. Да, как правильно предчувствовал мой шеф, сенсацию я обнаружил. Самую настоящую. Но что-то мне подсказывало, что Антон Денали никогда не узнает о том, насколько он был прав.

Подтверждая мои опасения, Изабелла незаметным движением выудила из моих карманов телефон и диктофон и, выключив, аккуратно отложила на стол.

– Отлично, – властно заговорила она, отступив на шаг и оценивая плоды своего труда. – Раз не потерял сознание от страха, значит, не робкого десятка. Люблю смелых мужчин. Посмотри на меня!

Я с трудом оторвал взгляд от рук Изабеллы. Искажающая совершенство черт гримаса исчезла, но глаза по-прежнему были абсолютно черны. Темные волосы выбились из прически и рассыпались волной по плечам, еще больше подчеркивая белизну кожи. Девушка была невыразимо прекрасна, но на сей раз красота пугала.

– Ты, думаю, осознаешь, что кричать бесполезно, – произнесла она. Я кивнул еле заметно, потрясенный положением жертвы, в котором так стремительно оказался. Сердце бешено стучало в висках, словно предчувствовало и понимало, что конец мой близок. Я не знал, столкнулся ли с человеком, но уяснил внезапно, что убить меня для нее ничего не будет стоить. – Умный мальчик. Значит, обойдемся без кляпа, это так не эстетично.

– Что ты собираешься делать? – спросил я, изумленный, что дикий примитивный страх не лишил меня голоса.

– Если все пройдет удачно – ничего особенного, – усмехнулась Изабелла. – Даже помнить не будешь. Потом. Зато помнить буду я…

– Зачем тогда связывать?

Спокойный ответ подарил мне силы для дальнейшего разговора. Терять было нечего, так почему не воспользоваться случаем и не узнать, кто она. Невольно бросались в глаза детали: слишком бледная ледяная кожа, черные глаза, в которых вспыхивала искра пламени, сила, скорость… Что подарило женщине такие возможности? Болезнь? Мутация? Усиленные тренировки в спортзале с применением какого-нибудь новомодного лекарственного допинга? Или что-нибудь еще менее вероятное?

– Мне не хотелось ненароком убить тебя, если бы ты оказался не столь разумен и начал рыпаться, – вторая ухмылка вышла более ядовитой.

– Кто ты? – не удержался от вопроса я. – Не обычный человек – я вижу.

– Узнаешь, – пообещала она, невольно подтверждая мою теорию. – Надеюсь, мы друг друга поняли?

Я снова кивнул. Действительно, хуже ситуация стать уже не могла, если не считать варианта окончательной и бесповоротной смерти. Я оказался вдали от людей наедине с каким-то странным существом, чья скорость и сила превышала разумные человеческие пределы в разы. Убежать? Глупость, она не позволит. Но из ее слов следовал вывод, что у меня оставался шанс быть отпущенным на свободу… И дурак бы я был, если бы не попытался им воспользоваться. Хладнокровие вернулось на место, и это радовало.

– Хорошо, – дрогнули в улыбке совершенные губы.

Изабелла порывом ветра приблизилась, и лицо оказалось в паре дюймов от моего. Кончиком языка, кажущимся тоже ледяным, она провела по моей царапине, словно слизывая капельки крови. Щеку мгновенно пронзило ощущение жгучей боли. Я автоматически задергался, пытаясь освободить руки, но вновь потерпел неудачу: веревки лишь сильнее врезались в успевшие затечь запястья. Однако вопреки животному страху, который вызывала во мне Изабелла, и неприятным ощущениям, близость этой соблазнительной женщины действовала как и прежде притягательно, поднимая внутри волну желания, прогоняющую страх и заставляющую забыть о риске и возможной смерти.

– Сладкий, – прошептала она, чуть отодвинувшись. – Нелегко удержаться. Но я постараюсь.

Изабелла протянула руку и невесомым движением расстегнула пуговицы моей рубашки. Страсть плеснулась огнем в кровь, и я не сомневался, что данный факт не остался незамеченным, слишком уж он был очевиден. Я до крови закусил язык, стараясь взять себя в руки: не хотелось давать лишних козырей Изабелле.

– Сопротивляешься? – прошептала она, наклоняясь к моему уху, словно нарочно открывая обзор на скрытую тканью грудь. – Сильный… Мне это нравится.

– А мне показалось, что тебе доставляет удовольствие унизить мужчину, – нашел в себе силы зло съязвить я. – Соответственно слабаки у тебя должны быть в фаворе!

Не обращая внимания на мою дерзость, красавица наклонилась ниже, а потом аккуратно села на мои колени. Сквозь ткань я чувствовал лед ее тела, но рассуждать был не в силах: девушка нагнулась и губами прикоснулась к моей шее. Все тело пронзило электрическим разрядом, который глушил все иные чувства и мысли, кроме желания обладать. Вот сейчас, немедленно. Зарычав, я задергался, надеясь, что злость поможет справиться с нахлынувшей страстью.

И в тот же момент меня вновь пронзила острая боль: зубы Изабеллы прокусили кожу. Она издала тихий стон, прижимаясь ко мне всем телом. От места укуса медленно расползалась волна огня, выжигающая все на своем пути. Я выгнулся, стремясь вырваться из ледяных объятий, но тут же оказался прижат к спинке стула, лишен возможности двинуться и дышать. Готовый сорваться крик комком замер в горле: я осознал, что нахожусь в секунде от гибели, жизнь стремительно уходила прочь.

Жалкие остатки сил тратились на попытки остаться в сознании, когда вдруг ощущение укуса пропало, сменившись резким сосущим движением, погасившим огонь. Изабелла рывком оторвалась от меня, вскочила на ноги и отпрыгнула на пару шагов, не сводя с меня дикого звериного взгляда, от которого кровь стыла в жилах, и я чувствовал себя мышью, с которой играет кошка, собираясь попозже сожрать. Глаза ее полыхали явственно алым, но лицо постепенно принимало спокойное выражение, утрачивая хищнические черты. Кончик языка слизнул красную каплю с губы. Она пила мою кровь и наслаждалась этим! «Говорили, что одну из моих прабабок украл влюбившийся в нее вампир!» – вспомнились вдруг слова. Вампир? Глаза мои распахнулись от осенившей догадки.

– Ты полностью в моей власти, как бы ни пытался бороться, – как ни в чем не бывало продолжила Изабелла. – И лишь от меня зависит, будешь ты жить или умрешь. А ко второму может привести любое сопротивление, понимаешь?

– Да, – бросил я коротко, задыхаясь от потери контакта. Безумная горечь расстояния поглотила, причинив не меньшую боль, чем укус. – Глупо отрицать очевидное.

– Хорошо…

Одно мимолетное движение – и оковы спали. Я подавил желание броситься вон или попытаться сделать что-то еще, заставив себя остаться в кресле, и лишь растер руками запястья, на которых выступили синеватые кровоподтеки, бросая на собеседницу короткие взгляды исподлобья. С каждым вздохом ко мне возвращалась способность здраво рассуждать, которую несколько мгновений назад я считал безвозвратно утерянной.

Понаблюдав за поведением и убедившись в моей благонадежности, Изабелла спокойно опустилась в кресло напротив.

– Теперь слушай, – мягко проговорила она. Алая искра в глазах пропала, скрываясь под чернотой. – Это интервью ты никогда не опубликуешь, но не сомневаюсь – тебе будет интересно.

Я с видимым скептицизмом приподнял брови: где-то в ее рассуждениях хромала логика. Или Изабелла собиралась меня отпустить, и тогда никто не сможет мне помешать рассказать о произошедшем здесь, или она лгала, и тогда жить мне осталось недолго, если конечно не придется остаться в Каллен-Парке пленником. Любопытно, единственным ли? После недавней сцены воображение с трудом удерживалось в оковах разума, рисуя картинки подземелий, где томились мужчины, из которых прелестная хозяйка пила кровь, а заодно использовала несколько иначе. Я с трудом удержал смешок, осознав, что мысленно переиначил известную сказку, добавляя ей возрастного рейтинга.

– Я родилась в этом доме в одна тысяча восемьсот семьдесят девятом году, – начала рассказ она, проигнорировав мой жест. – На портрете – я, а не какая-то мифическая прабабка, – указала рукой на стену она. – Гобелен в комнате наверху вышит мной ради забавы. Вампиры, Эдвард, не выдумка. Мы существуем, как ты уже мог догадаться. Веками скрываясь от людей, иногда прячась, а иногда – нет, мы живем среди вас, питаемся… вами. Мне было восемнадцать, когда рядом с нашим поместьем поселился он. Богатый американец. Обходительный, красивый… Я думала, что влюбилась. Мои родители устраивали бал. Он был среди приглашенных, деньги способны открыть многие двери. Я уже не была наивной девочкой, старшая сестра в подробностях просветила меня в отношения между мужчинами и женщинами.

Черные глаза плотоядно блеснули, мелькнув красной искрой. В услышанное было нелегко поверить, но я уже видел достаточно, чтобы принять самую невероятную версию. Сознание, конечно, сопротивлялось очевидным выводам, обзывая чушью услышанное, но пришло время отринуть предрассудки и признать реальность того, что казалось сказками совсем недавно.

– Это не чушь, Эдвард, – засмеялась вдруг Изабелла. – И я не читаю мыслей, таким талантом мне не повезло обладать. Зато эмоции – да… А каждая мысль твоя отражается в эмоциях. Я могу их чувствовать, заодно и влиять на них.

– Ты можешь заставить меня испытать свои эмоции? – не сдержавшись, воскликнул я.

– Не только, Эдвард, – слегка качнула головой вампирша. – Не только.

Услышав о способностях Изабеллы, я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, спровоцировав женщину на очередную язвительную усмешку, но комментировать она не стала. В голове стремительно всплывали объяснения всем странностям в моем же поведении, случившимся за последние несколько часов. Меня мучило любопытство: могла ли Изабелла внушать то, что не испытывала сама? Я предпочитал считать, что не могла: намного приятнее было знать, что мои страстные порывы взаимны.

– Впрочем, я отвлеклась. Слушай. Он завлек меня в одну из комнат, мы целовались как одержимые, – продолжила Изабелла. – Его ледяные руки рождали во мне потоки огня… А потом я ощутила острые зубы на шее. Наслаждение сменилось болью, нескончаемой, выжигающей все на пути.

Она замолчала, а меня захватила волна удушающей ярости. Я не сразу понял: зависть. Я настолько желал эту женщину, что мысли не мог допустить, что ею уже обладал кто-то другой. Мне было неважно, кто она: человек или вампир, или невеста самого дьявола. Потребность обладать Изабеллой оказалось мощнее инстинкта самосохранения. Но сколь бы ни была сильна похоть, я до сих пор надеялся, что смогу сделать все так, как хочется мне, а не ей.

– Обращают именно так, Эдвард, – вспыхнули глаза Изабеллы. – Через укус. Но он лишь отпил глоток… И потом отсосал яд, чтобы не началось превращение. То же самое я сделала с тобой пять минут назад.

Я с трудом сдержал дрожь, ранка на шее засаднила, подтверждая реальность рассказа. Значит, то странное ощущение возникло из-за того, что Изабелла отсосала яд…

– Он прожил на этом свете очень много лет и отлично умел сдерживаться. Я теперь, как видишь, тоже, хотя далось мне это очень тяжело, – улыбнулась вампирша. – Запудрить разум моим родителям оказалось несложно. Вот так представительница благородной семьи Каллен вышла замуж за американца…

Она поднялась и шагнула ко мне, заставив подскочить. Обоняния вновь коснулся цветочный аромат, казавшийся сладким и холодным одновременно. Я вспомнил название растения: гиацинт. На память пришла легенда о цветке, выращенном из капли крови убитого юноши…

От близости Изабеллы мысли разбегались, а остатки страха улетучивались под новым наплывом страсти. После ее признания я догадывался, что не все эмоции были моими, но различить свое и внушенное не мог.

– Это не была любовь, милый, – мягко прошептала вампирша около самого моего уха, породив волну дрожи по всему телу. – Всего лишь похоть. Сильная, почти животная страсть. Он обратил меня в конце концов. Вопреки законам нашего мира, мне досталось два таланта. Про эмоции ты слышал, это врожденное. А еще я обрела способность заставлять забывать… навсегда. Этот дар передается всем, кого обратил мой американец. А он любил красивых девушек, поверь. Так что сказки о чудесной любви иногда имеют странную основу… Правда, действует этот дар только на людей, зато всегда…

Я скривился: вот и обнаружилось объяснение противоречий. Даже если я уйду отсюда живым, помнить ничего не буду… Внутри взметнулось чувство сожаления: я отказывался забывать Изабеллу, особенно если мне удастся осуществить задуманное. Такая победа могла стать бесценным бриллиантом.

– Почему ты вернулась в Англию? – спросил я. – Кто такие Каллены?

– Каллены? – засмеялась она. – Я не лгала. Они мои дальние родственники, потомки младшего брата. Меня они вычеркнули из жизни, хотя я отнеслась к ним благосклонно. Мой создатель, например, первым делом выпил всю свою семью… Его детство было непростым, и он сполна отомстил за мучения, осушив до последней капли мать и отчима, не спеша, чтобы они до смертельного глотка оставались в полном сознании. Он готов был разрешить мне сделать то же самое – в первые дни после обращения жажда крови почти неодолима. Я сдержалась, но те, кто в окрестности смел косо на меня смотреть, поплатились. Особенно один… Я отказалась стать его любовницей.

Глаза Изабеллы плотоядно блеснули, а потом тень от длинных густых ресниц упала на белоснежную кожу. Она облизнулась, заставив меня вздрогнуть всем телом: противоречие страха и желания поглотило меня.

– Я облачилась в прозрачные одежды и появилась поздней ночью у него на пороге, – вкрадчиво продолжила рассказ она. – Он самонадеянно решил, что я уже разочаровалась в новоиспеченном муже и пришла отдаться ему, только ему... Его кровь не была столь сладкой, как твоя, но зато мне досталось ее вдоволь. Сломав незадачливому ловеласу запястья и ноги, чтобы он не мог от меня убежать – на тот момент мне приносили новые способности немалое удовольствие, – я наслаждалась ужасом и болью в его глазах, смешанном с непреодолимой по силе похотью, которую сама же ему и внушала. Я не спеша, капля за каплей выпила его, не подарив ничего взамен, кроме единого касания губ к месту укуса. Месть сладка, не правда ли? Я тогда хорошо это поняла. И до конца осознала справедливость слов создателя о пользе сдержанности. Правда, применить на практике эти знания получилось далеко не сразу. Я старалась, но новообретенная сила нередко разрывала хрупкий самоконтроль в клочья, как и одолевающее меня вожделение. Особенно меня злило, когда жертва умирала до момента кульминации, ведь тогда приходилось искать следующую. Я находила, и всё повторялось заново. Только спустя несколько лет я обрела способность сама решать, когда умрет мужчина, которого судьба приводила в мои объятия. Женщин я трогала редко, лишь когда голод заставал врасплох, и они умирали почти мгновенно. Вампир может выпить человека за считанные мгновения.

Ледяные пальцы дотронулись до места, расцарапанного кольцом до крови, потом скользнули на ранку на шее. Касание было невесомым, но возродило отблеск испытанной недавно боли, словно огонь опалял мои вены, и я невольно содрогнулся, не желая испытывать это еще хоть раз.

– Позволив мне отомстить, создатель увез меня в Америку, рассказал о правилах, – продолжила Изабелла. – А потом оставил. Я не была ему нужна, он отправился искать следующую красавицу. Мне же предстояло учиться самостоятельности, что, как я уже упомянуло, далось мне непросто.

Она на секунду отвернулась, но я успел уловить страдание, исказившее красивые черты. Я стиснул зубы в приступе злости на вампира, посмевшего вырвать девушку из человеческой жизни, отнять у обеспеченной благополучной семьи и бросить одну без присмотра. Стало очевидным, что для подобного отношения к мужчинам у Изабеллы была весомая причина.

– Поверь, нет ничего вкуснее свежей человеческой крови, особенно, когда в ней бушует огонь страсти, и прежде, чем выпить жертву, я всегда соблазняю ее, – она снова облизнулась, сладострастно прикрыв сверкающие глаза, – поэтому я бываю в Лондоне. Там легко найти кого-нибудь, легко спрятать тело… Как понимаешь, это необходимо. Вампирам приходится скрываться. Так что слухов о пропавших в этих краях людях ты не отыщешь.

Если при мысли о том, сколько мужских рук касалось великолепной, слабо мерцающей в неярком свете кожи Изабеллы, ласкали совершенные изгибы ее тела, меня снова пощечиной хлестнула ревность, то осознание дальнейшей судьбы несчастных жертв заставило содрогнуться всем телом – я не хотел стать одним из них. Сколько человек погибло от рук этой прекрасной бестии за сто с лишним лет ее жизни. Сотни? Тысячи? Страх за свою дальнейшую судьбу вновь поднял голову, я уже слышал достаточно, чтобы понять: моя жизнь сейчас находилась в капризных женских руках, завися от мимолетного настроения. Она обещала отпустить, но выполнит ли? Я не знал.

– Лет пятьдесят назад одна предсказательница напророчила, что лед моего сердца растопит обычный человек. И что я пойму, – задумчиво проговорила Изабелла, отодвинувшись. Наши взгляды снова совпали, и я на секунду увидел ее боль – бездонную, бескрайнюю. Но в следующий же момент она пропала без следа, скрываясь за маской холодности. – Там, наверху, ты коснулся моей щеки – помнишь?

Мне оставалось лишь кивнуть. Столь сильного впечатления я не испытывал. Услышав, кем была Изабелла, я решил, что это способность присуща ее виду, но…

– Я этого никогда не забуду, – прошептала она. – Та вампирша была права – перепутать невозможно. Но однажды я доверилась мужчине и больше никогда не сделаю этого снова. Мне слишком дорого далась независимость, чтобы перечеркнуть годы трудов. Но это не повод лишать себя удовольствия, правда? Я рада, что смогла удержаться с тобой, хотя это далось мне труднее, чем с другими - ты слишком сладок. Твоя кровь имеет особенный аромат, и я не уверена, что встречала столь приятный и богатый вкус когда-либо прежде. И это веская причина, чтобы не заканчивать быстро, а продлить наслаждение. Если ты получаешь в руки брэнди двухсотлетней выдержки, станешь его опустошать за один присест?

Ее глаза оказались в нескольких дюймах. Огонь вспыхнул в глубине черных омутов, Изабелла склонилась, и губы обрушились на мои в требовательном поцелуе.

Но я успел прийти в себя от леденящих кровь откровений прекрасной дамы, и в мои планы совершенно не входило опять терять инициативу. Руки теперь были свободны, и я рывком притянул голову Изабеллы, запуская пальцы в роскошные волосы, тесно прижимая девушку к себе. Наши языки – раскаленный мой и ледяной ее – сошлись в танце, но ритм теперь задавал я. Скорее всего, Изабелла нарочно усиливала испытываемые ощущения, но сейчас мне было плевать на такие мелочи. Я твердо намеревался показать, что не буду мягким воском в ее руках, пусть и был охвачен вожделением с ног до головы. Она сказала, что я – особенный? Что ж. Я уверен, что смогу это доказать.

Я подхватил красавицу на руки и вынес из комнаты, снова впиваясь в приоткрытые губы. Дорогу я помнил. Странно, но вопреки прозвучавшим ранее угрозам она не стала противиться моим действиям. Пока мы шли, ее сильные пальцы разорвали на мне рубашку, чертя ледяные дорожки по коже, заставляя вздрагивать от холода и боли при более тесном контакте.

Достигнув нужной двери, я пинком открыл ее и уронил драгоценную ношу на кровать, падая следом.

– Ты уверен, что готов на большее? – усмехнулась коварно вампирша, явно пытаясь запугать меня.

– А ты готова? – отразил усмешку я, осознавая грозящую опасность достаточно ясно, но не представляя, как можно отступить, когда желание настолько сильно.

– Я могу не сдержаться, – блеснули алым глаза Изабеллы. – Ты понимаешь, что тогда мое обещание может остаться невыполненным?

– Пусть будет так, – отмахнулся я, прекращая бесполезные разговоры поцелуем. Желанный приз оказался в моих руках, остальное потеряло какую-либо значимость.

Я с силой сжал изящные запястья, когда Изабелла сама попыталась стянуть с плеч платье.

– Нет, – покачал головой я. – Казнимый имеет право на последнее желание. Будь просто женщиной! Неважно, что случилось в прошлом. Позволь мне позаботиться о тебе… Я так сильно хочу тебя. Отдайся, как женщина мужчине.

Прелестное лицо на миг исказилось гримасой муки, борьбы и сомнений. В глазах мелькнуло странное выражение.

– А сил хватит? – бросила вызов она, искривив в саркастическом смешке губы.

Как бы то ни было, это звучало как согласие. Возликовав, я принялся исследовать губами и руками совершенное тело, постепенно отодвигая ткань. Аккуратно я приподнял Изабеллу, расстегивая молнию на спине, потом, целуя каждый открывающийся взору кусочек кожи, осторожно избавил ее от произведения портновского искусства. Мгновение – и бесценные камни ожерелья звякнули о паркет, позволяя мне приникнуть к гладкому алебастру шеи. Электрические разряды рождались от каждого прикосновения, проникали под кожу, заставляя нас обоих дрожать. Под моими руками ледяная Изабелла согревалась, и вскоре разница температур уже потеряла важность.

Казалось, страсть способна растопить камень. Я был уверен: наше желание сопоставимо по силе. Оно уничтожило колебания. Сейчас я просто оказался в постели с самой красивой женщиной из тех, кого встречал. С самой желанной. И не собирался упускать такого подарка.

Время потекло медленно, тягуче. Я с бескрайним удовольствием терзал алые губы, сдерживая себя, уговаривая не спешить теперь, когда женщина оказалась полностью в моих руках. Вновь спустился к груди, приникнув к совершенным полушариям и слушая гортанные стоны, звучавшие гениальной музыкой. Покрыл поцелуями плоский живот, заставляя девушку сжать пальцы на моей голове в порыве чувств, но даже боль от грубых и сильных прикосновений любовницы не заставила меня прерваться. Спустился к идеально очерченным ступням, изучая губами совершенные изгибы ног и подобрался к заветному, вбирая в себя нектар, исполненный ароматом гиацинтов, который оказался для меня накрепко связан с образом Изабеллы.

– Хватит! – вдруг взвилась она, силой заставляя меня поднять голову. Ее руки, сдавив плечи, грозили раздробить кости: я с трудом удержался от крика. – Достаточно, Эдвард!

Глаза горели, но на сей раз не алым, а черным пламенем страсти. Вампирша была на грани того, чтобы взять все в свои руки, я чувствовал это, но не собирался сдаваться. Она привыкла быть именно такой: властной, все контролирующей. Привыкла причинять боль, нести неминуемую смерть тем, кому доставалось наслаждение коснуться совершенного тела. И я, скорее всего, был обречен. С тех пор как вступил на порог, с того мгновения как возжелал хозяйку дома. Я должен был стать очередной жертвой на ее усеянной трупами пути, и лишь по мимолетной прихоти своенравной вампирши пока оставался живым.

– Ты обещала на время забыть, кто ты, – напомнил я, вновь приникая к самому заветному месту. – И просто побыть женщиной. Желанной, драгоценной. Подари и себе, и мне это.

– Да, – чуть слышно проговорила она, с усилием разжимая пальцы и даря мне волю. – Да!

Раскинув руки, она выгнулась, стараясь ближе прижаться к моим губам. Темные длинные волосы разметались по подушке, покрывалом спускаясь с края постели.

Ее вкус и аромат оказался тонким, въедающимся под кожу наркотиком, который забыть будет невозможно, я отчетливо это осознавал. Мне всегда будет его мало, вне всяких сомнений.

Громкий стон заставил меня поверить, что она готова. Подтянувшись на руках, я сбросил остатки одежды и наконец сделал то, о чем мечтал с того момента, как оказался на пороге Каллен-Парка: овладел прекрасным телом. Я был возбужден до предела, ощущение ледяного лона лишь увеличивало впечатления, невероятных усилий стоило держаться на грани, не кончив в то же мгновение. Впившись глазами в лицо вампирши, поглощенное страстью, я раз за разом входил в нее, ловя малейшие изменения в аспидно-черных глазах. Наслаждение смешалось с болью, причиняемой ее сильными пальцами, впившимися в мою спину, острыми ногтями, царапающими кожу в порыве чувств – я был уверен, что до крови. Наши эмоции стали единым целым, она забирала и дарила их мне непрерывным потоком.

Одно я мог утверждать: никогда прежде не испытывал ничего подобного. Согретое моим теплом, женское тело изгибалось, слепо подчиняясь каждому движению, подхватывая каждое мое стремление. Я осознавал, что при способностях Изабеллы любой мог оказаться слабым и беспомощным, но каким-то чудом она смогла пересилить себя и стать податливой глиной в моих руках, отдавая больше, чем какая-либо женщина до нее.

Для меня были не в новинку постельные приключения, но Изабелла была другой. Помимо страсти, вожделения, невероятного наслаждения во мне поднимались иные чувства, давно выброшенные на обочину жизни за ненадобностью: нежность, отчаянная потребность дарить ласку, забота. Она была монстром, но в тот момент самым беззащитным и открытым из возможных.

Последняя вспышка стала непереносимой. Наши стоны смешались, взлетая к потолку. Достигнув пика, вампирша со сдавленным криком приподняла голову и впилась зубами в мое плечо, высасывая кровь. Я дернулся, но, слишком захваченный экстазом, поборол крик. Если моя кровь дарила ей счастье, я готов был отдать ее всю подобно тому, как она дарила мне свое идеальное тело. В мои вены ворвалась волна всепоглощающего адского пламени, пугая до чертиков, но и вознося наслаждение на новую высоту. Жизнь и смерть боролись за мое тело, и я отдался этой битве, с трудом балансируя на грани реальности. И даже мысль о том, сколько мужчин погибло вот так, в миг блаженства, не смогла испортить наивысшего наслаждения. Окончательно потеряв самообладание, я вонзился последний раз в податливое тело и рухнул, с трудом переводя дыхание. Боль от смертельного укуса увеличивалась, росла, грозя утопить, и вряд ли я был способен бороться с неизбежностью смерти – лишь ждать, когда она заберет меня. Я знал, что Изабелла убьет меня, если не сможет или не захочет остановиться.

Минуло несколько секунд, когда внезапно руки девушки напряглись, и она оттолкнула меня, прекращая смертельный укус, вновь мимолетно отсосав яд. Лицо было непередаваемо прекрасно, и тонкая струйка крови – моей крови! – не портило его, даже украшало. Чернота глаз исчезла, из алой искры разгорелся настоящий полыхающий костер.

– Я обещала, что не убью тебя, – хрипло проговорила она.

– Значит, мы можем продолжить? – усмехнулся я, собирая остатки сил, чтобы не ударить в грязь лицом и остаться для нее сильным мужчиной. Раз уж мне уготован был шанс выжить, стоило использовать и еще один. Пододвинувшись, я вновь впился в зовущие губы, ощущая соленый привкус собственной крови. – Ты же не думала, что меня хватит всего на один раз?

***


Сквозь медленно отступающий сон, больше похожий на болезненное забытье, я ощутил холодное прикосновение к ране на плече, сменившееся влажной тканью. Открыв с трудом глаза, я обнаружил, что Изабелла аккуратно убирает подтеки крови с моего плеча и шеи. Потом она быстрым незаметным движением наложила повязку. Я попробовал шевельнуться, и мне это удалось, хотя каждое движение приносило страшную боль, особенно сильную в районе грудной клетки, словно меня долго переламывали в металлических тисках. Собственно, так оно и было: в моменты страсти Изабелла не всегда сдерживалась, и я отчетливо слышал хруст собственных костей. В пылу вожделения боль была притуплена, но теперь я мог оценить свои потери: вся доступная обозрению кожа была покрыта синеющими кровоподтеками и царапинами, похожими на следы когтей дикого зверя. Ребра были сломаны, судя по тяжелому дыханию и пульсирующей при каждом вдохе боли.

– Жить будешь, – хмыкнула Изабелла, от внимательных глаз которой не укрылась моя проверка. – Пусть и не совсем цел, но тебе, можно сказать, повезло, ведь я временами теряла контроль…

Я ощутил тепло внутри, рожденное жалостью и нежностью. Теперь, когда схлынула страсть, я видел в Изабелле не несущую смерть прекрасную вампиршу, а несчастное создание, обреченное на вечное одиночество и постоянную боль… Подняв руки, я обхватил ее лицо в желании приникнуть к губам.

– Не смей меня жалеть, Эдвард Мейсен, никогда не смей, – мгновенно поняла мои чувства Изабелла, уклоняясь. Голос стал холоднее льда. Страстная женщина, занимавшаяся со мной любовью несколько часов назад, исчезла без следа. – А теперь слушай. Гроза прошла. Сейчас ты оденешься, заберешь вещи, сядешь в машину и уедешь в Ричмонд. Покинув пределы ближайшего леса, ты навсегда обо мне забудешь. Ты видел тут пожилую одинокую женщину с несчастной разбитой судьбой. Ее интервью – у тебя на диктофоне, а на электронную почту сброшены нужные фотографии.

– Ты уверена, Изабелла? – тихо спросил я.

– Я подумывала тебя оставить рядом с собой, – циничная усмешка исказила идеальные губы. – Любовник, пища, собеседник… Но я к тебе могу привязаться. А этого нельзя допустить. Я не внушала тебе страсть, поверь, разве что в самом начале... Я сама испытала ее. Но больше ничего не будет.

– Но ты говорила про предсказание?

– Это неважно, – неожиданно мягко обронила она. – Уходи.

– А если я не хочу уходить? – спросил я, нависая вновь над ней.

– Я могу и заставить, – абсолютно спокойно уронила она. – Не вынуждай меня этого делать.

– Я не уйду, – воспротивился я.

– Ты должен, – усмехнулась она, легко выбираясь из-под моего тела и вставая на ноги.

Я поднялся следом, совершенно не стесняясь наготы, подошел близко, всматриваясь в глаза, которые вновь возвращались к черному цвету, пряча алые отблески глубоко внутри.

– Я не способна на чувства, Эдвард, – пожала равнодушно плечами Изабелла. – Вампирам это не свойственно, знаешь ли. Только страсть…

Я ласково обхватил ладонями лицо Изабеллы, заставляя ее смотреть мне в глаза.

– Повтори еще раз, – попросил я.

– Уходи.

Упрямо мотнув головой, я все-таки вышел в коридор и открыл соседнюю дверь. Быстро оделся, стараясь прикрыть синяки и царапины тканью, закидал в сумку вещи, туда же положил лежащий на столике диктофон.

Изабелла стояла на пороге в нежно-голубом пеньюаре, мягкими складками очерчивающем соблазнительные изгибы фигуры. Белоснежная кожа мягко переливалась в предрассветном сумраке. Волосы волнистыми локонами спускались по плечам, а взгляд казался потухшим и безжизненным.

– Прощай, Эдвард Мейсен, – горько улыбнулась она. – Наши дорожки расходятся теперь. Прости, но сенсации ты тут не обнаружил…

Я бросился к ней, впиваясь в губы поцелуем. Она ответила, но через мгновение мою губу пронзила боль: острые зубки прокусили кожу.

– Не думай, что я хорошая, – сверкнула глазами Изабелла, отстраняясь. Ее руки оттолкнули меня с такой силой, что я с трудом удержался на ногах: кровопотеря была немаленькой, и слабость чувствовалась так, будто я поднялся с постели после затяжной болезни. Удар отдался болью в изломанной груди. – Мой путь на этой земле усеян погибшими людьми… Не гневи судьбу, тебе пока нечего среди них делать. Прощай, мой мальчик, и не забудь забыть…

Я шагнул в сторону, пошатнувшись, и тут она протянула руку с перстнем, с острой грани которого все завертелось накануне.

– Забери, – приказала она, вкладывая сапфир в мою ладонь. – Помнить не будешь, но пусть он останется у тебя. Ты можешь еще чувствовать себя обессиленным, но это пройдет… Ты сладкий, я с трудом удержалась, чтобы не выпить слишком много. Ты оказался на волосок от смерти.

Медленно ступая, я спустился в холл и толкнул входную дверь. Ночь заканчивалась, благоухая свежестью. Гроза унеслась, и теперь на небе вновь сияли яркие звезды. Я сел за руль и завел мотор, снова и снова повторяя ее слова о том, что я забуду, отъехав. Забуду, оказавшись вне зоны действия ее чар…

Я уронил голову на руль, стараясь рассуждать правильно и здраво. Я всегда гордился этой способностью, и стоило применить ее в кои-то веки на практике. Изабелле больше ста лет. Она сама сказала, что никогда уже не доверится мужчине. А я всегда останусь для нее молоденьким мальчиком, «моим мальчиком», как она меня назвала… Моя жизнь каждую секунду рядом с ней – в смертельной опасности. Никакой надежды, никакого будущего.

Я встряхнул головой, удивляясь странным мыслям, и поднял глаза. Великолепная дама стояла у распахнутого настежь окна и наблюдала за мной. Голубой шелк трепетал на ветру. Перекрывая расстояние, наши взгляды совпали.

– И такое я тоже могу внушить, – раздался ее мелодичный голос. – Уезжай, Эдвард.

– Прощай, – тихо произнес я, зная, что она услышит.

Мотор взревел, распарывая тишину ночи. Не задумываясь больше, я сжал зубы и сильнее вдавил педаль газа, стремясь оказаться скорее там, где все уже будет решено.

Я выбрался из смертельно опасной передряги живым и более целым, чем следовало ожидать. Оставалось лишь поблагодарить судьбу и забыть, как мне велели. Пусть и не хочется, потому что ни с одной женщиной рядом я не испытывал таких ощущений и никогда уже не испытаю, буду помнить или нет – не важно.

Поляна перед домом быстро осталась позади, небо заслонили ветви деревьев. Несколько миль – и лес закончился, перед глазами расстилались квадраты полей, укрытые утренним туманом. Еще час, и я въехал в Ричмонд. И только тогда вдруг осознал: я не забыл ничего… Я помнил каждое пережитое мгновение, забыв выполнить наказ прелестной Изабеллы.


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/58-15247-10
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Миравия (23.04.2016) | Автор: Миравия
Просмотров: 1469 | Комментарии: 23


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 23
0
23 робокашка   (05.06.2016 16:04)
Красивая история... И с открытым финалом wink
Спасибо!

0
22 kotЯ   (03.05.2016 12:22)
Красиво написано, но ошибка, где Изабелла обращается к Эдварду как к Каллену, пропущенная бетой, резанула..
А отданный сапфир, отданный как плата за ночь biggrin может и явился тем фактором, препятствующим забвению wink

0
21 verocks   (03.05.2016 11:12)
Щикарная история!описано все потрясающе! мне очень нравятся такие романтические триллеры(если можно так сказать), и финал меня устроил, и то,что Белла в кои-то веки не бедная овечка, а роковая, жестокая женщина. В общем, проглотила вашу историю и даже не заметила)))огромное спасибо!

0
20 Marishelь   (02.05.2016 11:48)
Спасибо, автор, за чудесную сказку, где всего в достатке happy Для меня, по крайней мере smile Спасибо за необычный образ Беллы (красноватые искорки в глубине черных глаз - это очень впечатляюще!) и очень реалистичный - Эдварда. Талантливый красавчик, любимец женщин, не избежавший самолюбования, но всё же имеющий некий стержень, обозначающий жизненные принципы. Фразы, отсылающие к оригиналу - Саге - вставлены очень к месту, поэтому атмосфера кажется ещё более близкой. В общем, весьма достойная работа!

0
19 Ange-lika   (28.04.2016 11:23)
Особенный респект автору за отличное название, все таки как по мне это самое сложное в придумывании. Улыбнуло, что Эдвард такой неотразимый мужчина))) ну Белла понятно вампирша, потому и глаз не отвесть)
Спасибо за историю...

0
18 НастяП   (27.04.2016 22:37)
Спасибо за прекрасную историю.

0
17 Диметра   (27.04.2016 05:55)
возможно мы не совпали с автором в настроениях, а может просто я не тот читататель, что нужен этой истории. но учитывая, что это конкурс, читаю все. вот в итоге и подучилось, что для меня здесь было слишком много лишнего текста. смакования каждого события. возможно и красиво написанного, но мой жанр более динамичен. по этой поичине я например не смогла чиатать "войну и мир", где даже дуб полторы страницы описывается.
в начале слишком долго для меня было вступление. насторожилась когда дом не был найден, а там всего лишь заросли. про вампирку понятно как глазки сверкнули и "неземная красота". что так просто это не закончится - тоже. в общем проскакала по тексту до конца, понимая, что для меня все это можно было уложить максимум страничек в 10 и получилось бы более динамично, но уже не эта история.
в любом случае спасибо, автор, за историю и удачи на конкурсе.
бете тоже моя благодарность за чистоту текста

0
16 Vivett   (26.04.2016 16:28)
Бооооже!
Как чувственно,сексуально,страстно,влюблена в эту историю с первых строк!
Искренне благодарю за историю,доставила столько удовольствия!
Сердце сжимается от переполняющих эмоций.
Невероятная история.

P.S.Многоуважаемый автор,прошуу Вас,подумайте о продолжении после завершения конкурса,мое бедное сердце разорвется,если я не узнаю окончательную развязку этой истории!

0
15 Solt   (26.04.2016 14:39)
Очень понравилась история.
Автор прям постарался - проработка деталей и слог действительно напоминает стиль журналиста. И как остановились вовремя - у читателя есть повод мысленно вернуться к истории и еще раз обдумать ее.

0
14 Natavoropa   (25.04.2016 12:07)
Интересная история получилась, мне жаль, что они встретились на такое короткое время, но Эдвард ничего не забыл, а вампиры всегда все помнят и как им дальше жить, может быть автор подумает о продолжении и соединит теперь уже две одинокие души, в этой истории так и хочется ХЭ.
Автору спасибо.

0
13 Валлери   (24.04.2016 18:10)
Очень "вкусная" Изабелла, настоящая вампирша, хотя она и была слишком добра с Эдвардом, я бы с удовольствием прочитала более "дарковую" версию, где Изабелла бы не влюбилась в него, а хорошенько покушала, да и прям на кресле связанного бы оприходовала biggrin Но. может, я просто перечитала дарковых фиков на этом конкврсе, вот и вошла во вкус tongue
Финал понравился - автор не говорит точно о хэппи енде, но для меня он тут очевиден. Ведь не для того Эдвард не смог забыть вампиршу, чтобы никогда больше к ней не вернуться? Он, вроде, упрямый малый. Так что будет Изабелле сюрприз на пороге через пару недель biggrin

+1
12 Котова   (24.04.2016 11:10)
Хорошее произведение. Спасибо автору!

В конце сюжета становится известно, что Эдвард ничего не забыл. Что бы это значило?

Первая догадка: Белла нарочно сделала так, чтобы именно этот мужчина ее не забыл. Вполне возможно, что сюжет можно развить и дальше.

Вторая догадка: Белла сделала все, чтобы Эдвард ее забыл, но чары вампирши оказались бессильны. И в этом случае тоже напрашивается продолжение истории. biggrin

0
10 vegi   (24.04.2016 08:07)
Прочитала с большим удовольствием, прочувствовала все эти эмоции, просто в восторге ! Спасибо !

0
9 marykmv   (23.04.2016 23:14)
Это круто! Нет слов. Выше всяких похвал. И я до самого конца надеялась, что она обратит его. Спасибо. Удачи на конкурсе.

+1
11 Котова   (24.04.2016 11:06)
Что касается обращения Беллой Эдварда, то такое может произойти в следующей главе произведения, если автор захочет продолжить сюжет. Думаю, что Эдварду еще придется помучится прежде, чем он снова отыщет Беллу (или она его) и решится вопрос с обращением. Скорей всего, что другие женщины, с которыми Каллену так нравилось проводить время, уйдут на совсем уж задний план. Изабелла может оказаться кем-то гораздо большим в его жизни, чем страстью на одну ночь.

0
8 Василина   (23.04.2016 22:21)
Белла в этой истории очень колоритный персонаж, а вот Эдвард какой-то никакой. Что мы о нём в итоге знаем?Что он активный гетеросексуал и у него случилась какая-то мутная история с дочкой босса? Ну ещё ему секс с вампиршей очень понравился (незабываемый,он и не забыл, точнее забыл забыть biggrin )К стилю изложения вопросов нет, но насчёт"один из лучших на конкурсе"-это спорно...Да! Название-великолепно!

0
7 tatyana-gr   (23.04.2016 21:03)
Такая ностальгически-грустная история получилась. Но он не забыл, значит, однажды может вернуться. или она сама, тоже не забыв, захочет найти его сама. Так что, возможно, им суждено еще встретиться.
Спасибо!

0
6 Dunysha   (23.04.2016 19:53)
Спасибо за историю. В ней так много всего переплетено и сказка и страшилка и горечь одиночества и надежда на любовь.

0
5 Лиз0350   (23.04.2016 19:14)
Замечательно, сильная история. одна из лучших на конкурсе. Спасибо!

+1
4 terica   (23.04.2016 16:18)
Очень страстная история.... влюбленная вампирша не захотела верить предсказанию, а он не смог забыть. Можно ведь дать волю собственной фантазии...Большое спасибо, история произвела достойное впечатление.

0
3 leverina   (23.04.2016 15:09)
Цитата Текст статьи
– …она ваша дочь, – закончил я.

– Именно. А ты – мой лучший сотрудник, которого я абсолютно не желаю терять, – добавил он. – Так что я прошу не сопротивляться. Надеюсь, к твоему возвращению я смогу донести до Тани некоторые прописные истины.
А пока что - прогнись под ее глупость? Бедный Эдвард! Плохо быть подчинённым. Одна радость - благодаря глупой Таньке у него всё сложилось с Беллой. Хоть и всего один разочек. Пока что.

Хочу особо поблагодарить автора за то, что помнит сагу и отдельными репликами к ней очень изящно отсылает.

И за любопытное название для рассказа. Ведь правда?

Желаю успехов.

0
2 leverina   (23.04.2016 11:02)
Жалко Таньку Денали - на редкость симпатичный у Майер персонаж, а фикрайтеры ее вечно так прикладывают.
Здесь вообще не очень понятно, что конкретно у неё с Эдвардом случилось, и почему он - белый и пушистый, а она - идиотка и стерва.
Вот за это я не очень люблю "офисную" беллетристику в принципе - за туповатую примитивность персонажей. Слава богу, автор быстро увёл нас с территории редакции в английскую провинцию, где нет кондиционеров, но воздух всё равно куда свежее. Спасибо за это! Нет, серьезно.

+1
1 kaktus6126   (23.04.2016 09:13)
Хорошо получилось! Неожиданно, интересно, сильные характеры, написано хорошо. Изабелла настоящий вампир, но сила любви позволила ей стать женщиной, пусть и на короткое время. Кажется, Эдвард будет искать к ней дорогу. Впрочем, это уже мои домыслы, а само произведение закончено, сюжет себя завершил. Спасибо большое! Самая высокая оценка!

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]