Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1219]
Стихи [2314]
Все люди [14597]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13564]
Альтернатива [8912]
СЛЭШ и НЦ [8167]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3659]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Скрытая сила
Она в бегах. Вампиры из Румынии не перед чем не остановятся, чтобы заполучить её в свой клан. Им нужна её сила, чтобы свергнуть Вольтури раз и навсегда. Они уже убили её близких, думая, что не осталось никого, кого бы она любила.
Новая альтернатива Новолуния. Канон.

Редкий экземпляр
Эдвард - вор, забравшийся в дом к Белле накануне Рождества.

Мини. Завершен.

Осколки
Вселенная «Новолуния». Альтернативное развитие событий бонуса «Стипендия». Эдвард так и не вернулся, но данные Белле при расставании обещания не сдержал…
Мини-история от Shantanel

I scream/Ice cream
Беременность Беллы протекала настолько плохо, что Карлайл и Эдвард все же смогли уговорить ее на "преждевременные роды", уверяя, что спасут ребенка в любом случае. Однако, кроме Ренесми, на свет должен был появится еще и Эджей, развившейся в утробе не так как его сестра.
Новая альтернатива на сайте.

Сталь и шелк или Гермиона, займемся любовью
Годы спустя... Немного любви, зависти, Северуса Снейпа и других персонажей замечательной саги Дж.Роулинг.

Некоторые девочки...
Она счастлива в браке и ожидает появления на свет своего первого ребенка - все желания Беллы исполнились. Почему же она так испугана? История не обречена на повторение.
Сиквел фанфика "Искусство после пяти" от команды переводчиков ТР

Beyond Time / За гранью времен
После того, как Каллены покидают Форкс, по иронии судьбы Беллу забрасывает в Чикаго 1918 года. Она считает, что это второй шанс построить жизнь с Эдвардом, но когда находит его, то понимает, что юноша совсем не тот, кого она ожидала встретить. Сможет ли Белла создать будущее, на которое так рассчитывает?

И настанет время свободы/There Will Be Freedom
Сиквел истории «И прольется кровь». Прошло два года. Эдвард и Белла находятся в полной безопасности на своем острове, но затянет ли их обратно омут преступного мира?
Перевод возобновлен!



А вы знаете?

...что, можете прорекламировать свой фанфик за баллы в слайдере на главной странице фанфикшена или баннером на форуме?
Заявки оставляем в этом разделе.

...что на сайте есть восемь тем оформления на любой вкус?
Достаточно нажать на кнопки смены дизайна в левом верхнем углу сайта и выбрать оформление: стиль сумерек, новолуния, затмения, рассвета, готический и другие.


Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Самый ожидаемый проект Роберта Паттинсона?
1. Жизнь
2. The Rover
3. Миссия: Черный список
4. Звездная карта
5. Королева пустыни
Всего ответов: 215
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Лабиринт памяти. Глава 23 [II]

2016-12-5
18
0
<--- Часть I

Саманта внезапно замолкла и посерьёзнела. Нахмурившись, она взяла в руки салфетку и принялась теребить её, словно подбирая слова. Гермиона настороженно наблюдала за ней и мысленно перебирала разные варианты того, что может сказать Сэм. И в этот момент стало ясно, что вся их непринуждённая беседа была лишь защитным барьером пред лицом действительно волнующих их тем и невысказанных вопросов.

— О нём я и хотела поговорить, Гермиона. Но прежде чем я начну говорить о Роне, я хочу спросить у тебя: что происходит?

Гермиона поражённо уставилась на неё: было ощущение, что перед ней совершенно другой человек: она никогда не видела Саманту такой глубокомысленной и сосредоточенной.

— Что конкретно ты имеешь в виду? — глухо поинтересовалась Гермиона.

— Ты сама не своя, Гермиона, и это заметно. Я знаю, Джинни говорила нам, что у тебя проблемы в семье и лучше тебя не расспрашивать об этом, но я могу поклясться, что это ложь. Всё дело в мужчине, ведь верно?

Саманта пытливо смотрела на неё, пока Гермиона не способна была выдавить и слова. Весь этот разговор стал полной неожиданностью, а то, что Сэм, та, кого она, положа руку на сердце, считала не слишком далёкого ума, вот так просто её раскусила, вообще было чем-то выходящим за рамки.

— Я даже осмелюсь предположить, что это тот самый мужчина, с которым ты танцевала в «Магнолии». Его зовут Драко, кажется? — чуть более настойчиво произнесла Саманта, и Гермионе стало ясно, что отрицать бесполезно.

— Откуда ты знаешь? — наконец выдавила она.

Сэм горько усмехнулась.

— Я, конечно, не так умна, как ты, Гермиона, но и не так глупа, чтобы не понять — ты страдаешь из-за мужчины. А Рон страдает из-за тебя, потому что догадывается, в чём причина твоего состояния, но высказаться не решается. Если бы не я, поверь, он уже давным-давно извёл бы тебя вопросами и докопался до истины. Но я чувствовала, что ты пока не готова ему озвучить правду.

Гермиона смотрела на Саманту, будто увидела её впервые. Сейчас ей было по-настоящему стыдно, что они с Джинни так долго втайне посмеивались над легкомысленностью Сэм, ведь на самом деле она была далеко не глупа, раз смогла так точно увидеть суть проблемы. А если учесть, что ей каким-то непостижимым образом удалось ещё и сдержать Рона, то выходило, что она ещё и поистине мудра.

И это вызывало уважение.

— Всё очень сложно. Ты не представляешь, насколько... — тихо отозвалась Гермиона, с сожалением глядя на неё и качая головой.

— Нет, это ты не представляешь... Не представляешь, насколько сложно мне видеть, как Рон при упоминании о тебе угрюмо замирает и какое-то время не разговаривает вовсе. Как он сомневается в принятии важных для нас двоих решений, словно его что-то держит. И я знаю, что его держит, Гермиона. Это ты, — с горечью выдала Саманта, и в её словах прозвучала такая боль, смешанная с отчаянием, что Гермиону вмиг затопило чувство вины.

— Мы давно расстались, Сэм, нас уже ничто не связывает, кроме дружбы, — накрыла ладонью её руку Гермиона. — Думаю, Рон тоже так считает, раз начал жить с тобой. И ещё... Да, ты была абсолютно права: я люблю другого мужчину. Я люблю Драко.

Признание далось ей невероятно легко, словно эти слова ждали момента, когда смогут вырваться наружу, и Саманта, услышав их, на секунду застыла, после чего немного наклонилась к ней.

— Тогда расскажи Рону, Гермиона. Только так ты освободишь его, и он наконец сможет двигаться дальше, не мучаясь мыслями, что ты когда-нибудь всё-таки вернёшься к нему! Расскажи и тем самым отпусти его, умоляю, — отчаянно прошептала Сэм, с надеждой глядя ей в глаза, и Гермиона внезапно поняла всё. Она вспомнила неловкие разговоры с Роном, его сцены ревности в «Магнолии» и то, как он советовался с ней насчёт отношений с Самантой. Гермиона была слишком увлечена Малфоем, чтобы заметить: Рон всё ещё ждёт её окончательного решения, хоть она уже давно его приняла. И, возможно, поэтому он не позволяет себе в полной мере отдаться чувствам к Сэм и быть с ней счастливым.

— Мне кажется, он придёт сегодня к тебе, — оттолкнувшись ладонями от стола, неожиданно поднялась Саманта. — Я почти уверена, что так и будет.

— Но почему? — нахмурившись, медленно встала Гермиона.

Сэм грустно усмехнулась и покачала головой.

— Всё очень сложно. Ты не представляешь, насколько... — повторила она недавнюю фразу Гермионы и, развернувшись, быстро пошла к выходу.

Когда она аппарировала, Гермиона была уверена: Сэм сказала правду.

И, похоже, сегодня Гермионе придётся сделать то же самое.

***

Она ждала, что он придёт, а потому раздавшийся настойчивый стук в одиннадцатом часу вечера не вызвал у Гермионы удивления. Тяжело вздохнув, она неторопливо подошла к двери, возле которой замерла, не решаясь открыть. Ей было жутко страшно, она никогда так не боялась, как сейчас, понимая, что, стоит ей только произнести отпирающее заклинание и повернуть ручку, возможно, вся её жизнь изменится и никогда после не станет прежней. Она знала, что обязана сказать Рону правду, а ещё должна выслушать причину, по которой он пришёл, но и то, и другое было до отвращения сложно сделать. Гермиона всегда считала себя храброй, но сейчас трусила, опасаясь, что из-за этого пока что не состоявшегося разговора она потеряет Рона, потеряет навсегда.

И, вполне вероятно, так оно и будет.

Она вздрогнула, когда стук повторился с удвоенной силой, а за дверью прозвучало:

— Гермиона! Я знаю, что ты дома. Умоляю, открой! Это очень важно.

И она, зажмурившись до белых кругов, сделала глубокий вдох, а потом... Подчинилась желанию Рона.

Распахнув дверь и веки, Гермиона наткнулась взглядом на родное веснушчатое лицо, и сердце ёкнуло, когда она поняла — Рон в отчаянии. Он стоял, ссутулившись, и тяжело дышал, глядя на неё исподлобья, а в его глазах читалась такая растерянность, смешанная с паникой, что Гермиона на миг задержала дыхание.

— Рон, что произошло? — тихо спросила она, окидывая беспокойным взглядом его промокшую насквозь мантию и потемневшие от воды волосы, липнувшие ко лбу.

— Я попал под дождь. Выбрал неудачное время для прогулки, — глухо отозвался он, и Гермиона еле слышно охнула, осознав — произошло что-то жуткое.

Она отступила в сторону и жестом пригласила его войти, и он повиновался, проходя в прихожую, где неподвижно замер, повернувшись к ней спиной.

Гермиона мягко закрыла дверь и так же застыла, боясь пошевелиться. Казалось, любой вопрос, хотя нет, даже любое слово было способно разрушить всё вокруг, и назад пути не будет.

Рон стоял, опустив голову, его плечи напряжённо вздымались, и от его облика веяло такой безысходностью, что Гермиона больше не смогла молчать.

— Рон... — начала она, и этим будто перерезала последнюю тонкую нить, заставлявшую того держаться.

Рон рвано вздохнул и стремительно к ней обернулся.

— Она беременна. Скорее всего, Сэм беременна.

Его слова были подобны грохоту грома в безмолвии комнаты, и Гермиона даже не сразу осознала их смысл, но когда осознала, невольно поднесла руку ко рту и сдавленно прошептала:

— О боже...

Рон смотрел на неё с какой-то странной обречённостью и тоской, пока она пыталась собраться с мыслями. Наконец, взяв себя в руки, Гермиона предложила:

— Давай пройдём в комнату. Я заварю нам чай.

Рон коротко кивнул, и она прошмыгнула мимо него на кухню. Руки на автомате доставали кружки, заварку и сахар, пока мозг лихорадочно работал, силясь найти решение, как ей быть дальше. Гермиона искренне не знала, что сказать в ответ на это известие, она не могла разобраться даже в себе, рада она или нет. Всё внутри смешалось, эмоции слились воедино, и было совершенно невозможно понять хоть что-то.

Пока она несла поднос, её руки безнадёжно тряслись, заставляя посуду мелко дрожать с характерным звуком, который нервировал ещё больше. Гермиона вошла в гостиную и замерла, увидев Рона, который сидел всё в той же мокрой одежде, обхватив голову руками. Тяжело вздохнув, она подошла к кофейному столику, стараясь ступать неслышно, и уже собиралась аккуратно поставить поднос, как нервы в последний миг сдали, и Гермиона уронила поднос с противным звоном. К счастью, посуда не опрокинулась, но чай расплескался наполовину, и Рон, резко подняв голову, вздрогнул от внезапного звука.

— Прости, — пискнула Гермиона, не глядя на него, и, мысленно ругая себя, принялась вытирать стол. Она чувствовала его взгляд, но намеренно прятала глаза, глупо надеясь, что хотя бы так сможет немного оттянуть слишком болезненный для них двоих разговор.

— Она сказала мне вечером. Говорит, уже неделю подозревала, но лишь сегодня окончательно в этом убедилась, — меланхолично начал Рон, и Гермиона замерла. Сглотнув, она отложила тряпку и заклинанием заставила её исчезнуть, после чего села на диван и, наконец, осмелилась взглянуть на Рона. Он выглядел намного старше своего возраста, словно неожиданно свалившаяся на него ответственность заставила его повзрослеть на десяток лет.

— Ты сказал, она беременна «скорее всего», — уточнила Гермиона, и Рон нахмурился.

— Конечно, есть вероятность, что зелье показало неверный результат, но всё же она ничтожно мала.

— В таком случае я поздравляю тебя, Рон! Я уверена, ты станешь прекрасным отцом, — осторожно начала Гермиона, еле ощутимо положив руку ему на плечо, но он дёрнулся от её прикосновения и молниеносно к ней обернулся.

— Нет, Гермиона, нет! Как же ты не понимаешь? Я ещё не готов, я не уверен, что справлюсь... Я не уверен, что хочу этого!

Гермиона мягко ему улыбнулась.

— Рон, все мужчины проходят через это. Это нормально, что ты сомневаешься в своих силах, ведь это большая ответственность, но я знаю, вы с Самантой будете прекрасными родителями! К тому же, если ребёнок рождён в любви...

Она внезапно замолкла, заметив, каким взглядом смотрит на неё Рон. Внутри всё вмиг сжалось, когда он открыл рот и тихо произнёс:

— Я ведь даже не знаю, люблю ли её.

Гермиона не смогла сдержать вздох, когда услышала это отчаянное признание.

— Конечно любишь, Рон. Если бы не любил, то не зашёл бы в отношениях с Сэм так далеко, — постаралась убедить его Гермиона, но он лишь раздражённо мотнул головой.

— Ты же знаешь её, Гермиона. Она умеет убеждать, — с горькой усмешкой отозвался он. — Естественно, она мне очень нравится и мне с ней хорошо, но я до сих пор не могу понять, та ли это девушка, с которой я готов провести всю жизнь. Однажды я уже сделал неправильный вывод на этот счёт.

Гермиона чувствовала, как кровь приливает к щекам под его пристальным взглядом, и она поняла — пора.

— Рон, я думаю, нам давно необходимо откровенно обсудить наши отношения.

— Я согласен, Гермиона, — пылко откликнулся Рон, и в его глазах промелькнула тень надежды. — Послушай, я знаю, мы многое пережили, и всё сложилось не так, как мы планировали, но...

Он на секунду замер, а Гермиона в ужасе молилась, чтобы он замолчал, чтобы не продолжал то, что уже почти сорвалось с губ. И потому она, в желании предотвратить неминуемое, прервала его:

— Прости меня, Рон, но я люблю тебя как друга. Между нами всё и правда закончилось больше года назад, и мне жаль, что приходится озвучивать это.

Её слова, похоже, поразили Рона до глубины души: глаза расширились, лицо побледнело, а тело невольно подалось назад.

— Я не должна была давать тебе надежду, я обязана была во всём признаться раньше, но мне казалось, ты и так всё знаешь, — продолжила Гермиона, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — И поверь, я ненавижу себя за то, что не смогла подарить тебе ту любовь, которую ты заслуживаешь. Что не смогла тебя полюбить по-настоящему.

Рон, во взгляде которого читалась такая острая боль, смешанная с изумлением, что сердце Гермиона сковало стальными тисками, медленно поднялся, и она испугалась, что он уйдёт.

— Нет, прошу тебя, не...

— Ты любишь другого. Всегда любила, — перебил Рон, и возникло ощущение, будто этими словами он ударил её под дых.

Она встала с дивана и, всматриваясь в его лицо, попыталась найти слова, но их просто не было.

— Кто он, Гермиона? Скажи мне, — устало попросил Рон, не сводя с неё полного горечи взгляда, пока она всё так же молчала.

Разбушевавшийся за окном ветер покачнул крону дерева, и ветки с остервенением хлестнули по стеклу, как бы подгоняя Гермиону с ответом.

— Ну? — настаивал Рон, чуть повысив голос, и она поняла — всё.

Момент настал.

Она обязана рассказать правду. Ради Рона, ради его счастья с Сэм и их будущего ребёнка. Она должна отпустить его, поступить правильно, даже если потеряет его дружбу и уважение навсегда.

Рон заслуживает истины, а она, к сожалению, не заслуживает прощения за то, что так долго врала ему, впутав в эту паутину лжи самых близких ему людей.

Она должна принять ответственность, должна, в конце концов, сдаться и признаться не только Рону, но и всем вокруг, если потребуется.

— Кого ты смогла полюбить, Гермиона? Ответь, пожалуйста. Назови мне его имя, — с болью в голосе повторил Рон так, словно и сам уже обо всём догадывался.

И она, шагнув на свой личный эшафот, смело вскинула подбородок и произнесла последние слова, как перед неминуемой казнью:

— Драко Малфой. Я люблю Драко Малфоя.

Окно резко распахнулось, рама неистово ударилась о стену, и ветер больно хлестнул Гермиону по щекам, будто в наказание.

Спустя час, когда она сидела на полу в окружении осколков разбитой посуды и собственной жизни, безмолвно плача, она пыталась вспомнить, как-то собрать мыслия о состоявшемся разговоре, но боль, лавина боли, расплавляла разум, просто не давала ей сконцентрироваться. Кажется, Гермиона рассказала Рону всё, ведь он позволил ей рассказать, а потом... Потом было много слёз, криков, оправданий, слов мольбы и обоюдного желания, чтобы это оказалось дурным сном.

Последним, что отчётливо запомнила Гермиона, был прощальный, разочарованный и выкрашенный в отчаяние взгляд Рона, а ещё... Его тягучее, выворачивающее внутренности молчание, которое говорило больше любых слов.

Да, это так.

Он не простит её.

Никогда.

И Гермиона, хоть и оплакивала свою потерю, всё же чувствовала и светлую грусть от того, что теперь он по-настоящему свободен и знает правду.

Что теперь по-настоящему свободна она сама и готова сполна заплатить за это.

***

— Что тебе нужно?

Драко нахмурился. Конечно, он догадывался, что Дафна не будет в восторге от его прихода: Астория порой рассказывала той непозволительно много. Но он не ожидал, что она едва не вспыхнет от ярости, как только увидит его на пороге дома.

— Послушай, я пришёл перед ней извиниться. Она здесь? — устало поинтересовался он, глядя, как Дафна насупилась и скрестила руки на груди.

— Проваливай, — выплюнула она, буравя его грозным взглядом исподлобья. — Или тебе было недостаточно того, как ты...

— Драко? — показалась из-за её плеча белокурая голова Астории. — Что ты тут делаешь?

Драко облегчённо вздохнул. Теперь всё должно было пойти куда легче.

Так и оказалось. Он не ошибся, предположив, что Астория всё же выслушает его, хотя это и стоило ему вымотанных нервов от громкой ссоры с Дафной. В конце концов та, хлопнув дверью, скрылась в доме, оставив их наедине, и тогда Драко начал говорить.

С той ночи, когда они виделись в последний раз, прошло три дня, и он, ощутив угрызения совести и поддавшись уговорам матери, решил всё же попросить прощения. Астория, безусловно, была не самым приятным человеком, но, во всяком случае, ей удавалось его чуточку отвлечь от разрушительных мыслей и хотя бы немного разнообразить его жалкое существование. Она не виновата, что он облажался в постели, и уж точно не её вина в том, что она не Грейнджер, для того чтобы он захотел её по-настоящему.

К удивлению Драко, Астория тут же простила его, ну, или сделала вид, что простила, когда он, выдумав какие-то совершенно дурацкие причины, объяснил своё поведение и извинился перед ней. Она сама предложила прогуляться по Лондону, и Драко нехотя согласился, вспоминая последний серьёзный разговор с Нарциссой. Когда он осторожно уточнил у Астории, будет ли иметь эта встреча исключительно дружеский формат, та ответила утвердительным кивком и даже улыбнулась.

Драко знал: она снова врёт. Наверняка до сих пор втайне надеется, что когда-нибудь он сможет её полюбить.

Дура.

Но он сделал вид, что верит её словам, ведь, к счастью, был уверен: она не станет к нему лезть с поцелуями и объятиями, если он сам не захочет, потому что будет до последнего играть роль «подруги», прекрасно осознавая, что на данный момент Драко большее совершенно ни к чему. Она будет проводить с ним время, не надоедая, но при этом стараясь увлечь беседой, и тем самым постепенно заставит его привыкнуть к ней. Она сделает всё, чтобы ему было комфортно в её обществе, и только если подвернётся удачный момент, позволит себе большее, чем дружеское общение, как это было уже однажды. Она заставит доверять ей и медленно вселит в него уверенность, что теперь он без неё не может, и она для него — идеальная пара. И вот тогда-то капкан захлопнется, и он окажется в ловушке.

Да, возможно, всё так бы и было, если бы не одно «но».

Драко знал все эти манипуляции наизусть, и сейчас, когда его разум не был затуманен болью предательства, он видел Асторию насквозь, прекрасно понимая, какие мысли посещают её подлую головку, если она готова переступить даже через гордость во имя достижения цели. Интересно, если бы она узнала, что Драко безнадёжно влюблен в Грейнджер — стала бы так стараться? Или ей абсолютно плевать на его чувства к другой, ведь она самоуверенно полагала, что ей удастся его околдовать своими женскими штучками?! Скорее всего, второе.

И от этого становилось противно.

— Я думаю, ты понимаешь, что между нами не может быть ничего, кроме дружбы, Астория, — осторожно начал Драко под конец их прогулки. — Я не хочу врать тебе, и поэтому прошу прощения, что ввёл тебя в заблуждение, заставив думать иначе.

— Всё в порядке, Драко, я понимаю. Но простить тебе грубое поведение и окончательно всё забыть смогу лишь при одном условии, — сказала она, хитро сверкнув глазами.

Драко едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

— И какое же это условие?

— Ты пойдёшь со мной на благотворительный вечер в помощь жертвам войны, который будет устраивать Министерство через неделю. В качестве друга, конечно, — победоносно улыбнулась она.

— Это то самое идиотское мероприятие, что организовано с целью вытянуть с оправданных Пожирателей как можно больше денег в обмен на благосклонность Министерства на весь будущий год?! — презрительно фыркнул он.

— Я уверена — тебе понравится! Мы будем развлекаться, танцевать под живую музыку — что может быть лучше?

Драко нахмурился, внезапно вспомнив, как он сам, казалось, целую вечность назад танцевал с Грейнджер под звуки оркестра. И от этого сердце тоскливо ёкнуло.

Настроение вмиг испортилась, и ему захотелось побыть одному, в то время как Астория всё так же пытливо смотрела на него и ждала ответ. Драко понимал — если он ей откажет, она найдёт способ извести его и, вероятнее всего, не отстанет, а потому решил, что лучше будет согласиться. Ведь как раз после этого чёртова приёма он сможет со спокойной совестью навсегда распрощаться со случившимся в его жизни недоразумением по имени Астория и хоть как-то загладить вину перед Дафной, которой до сих пор был благодарен за то, что когда-то уберегла его от идиотского поступка.

— Хорошо, я пойду, — в конце концов нехотя ответил Драко, и Астория моментально расплылась в счастливой улыбке, после чего бросилась к нему на шею.

— Ох, я так рада, Драко! Как же всё-таки прелестно, что мы смогли разрешить наши разногласия! — отстранившись от него, заглянула она ему в глаза.

— Да уж, безудержная радость, — не без сарказма ответил он, хмуро глядя на неё, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Уголки его губ невольно слегка приподнялись, когда он увидел Блейза, который смотрел на них с Асторией, иронично вскинув брови.

Они столкнулись взглядами, и перед Драко пронеслись воспоминания об их последней встрече. Чёрт, сколько же времени прошло? Прислушавшись к себе, Драко внезапно осознал, что не злится на Забини. Напротив, сейчас, когда ему было так необходимо общество кого угодно, только не Астории, встреча с ним казалась ему просто подарком судьбы.

— Что ж, мне пора идти, — нехотя переведя глаза на неё, известил он.

— Разве ты не проводишь меня? — с сожалением начала было Астория, но, видимо, уловила в его взгляде что-то, заставившее её сменить тон. — Ну ладно, как хочешь. Я напишу тебе, Драко. Не забудь про приём!

— А это вообще возможно, если учесть, что ты наверняка мне об этом напомнишь ещё раз двадцать, а может, и все сто? — съязвил он, стараясь скрыть раздражение.

Астория слегка ему улыбнулась.

— До встречи, Драко, — сказала она и чмокнула его в щёку, после чего с лёгким хлопком аппарировала.

Он покачал головой, закатив глаза: наконец-то свободен, какое счастье.

Шумно выдохнув, он взглянул на Блейза, который теперь выжидающе воззрился на него, всем видом показывая, что ждёт, пока он подойдёт. Мысленно выругавшись, Драко не спеша перешёл дорогу и, миновав стайку резвящихся школьников, двинулся к Забини. Тот пристально смотрел на него, словно что-то прикидывая, после чего вместо приветствия произнёс:

— Ты из ума выжил, Малфой? Астория Гринграсс. Ты, наверное, шутишь?

Драко криво ухмыльнулся.

— Я тоже безумно рад нашей встрече, Забини. Как поживаешь? Как семья? Как дом? Ах, спасибо что поинтересовался: у меня всё замечательно, лучше просто быть не может, — с сарказмом откликнулся Драко, и Блейз еле заметно мотнул головой.

— Ты всё ещё злишься на меня, — спустя несколько секунд заговорил он.

— Нет, — вздохнув, признался Драко. — Я не злюсь на тебя, Забини. Я просто тебя ненавижу.

Какое-то время они оценивающе смотрели друг на друга, как обычно и бывало у них после уже почти что ставшего ритуалом обмена любезностями, а потом губы Блейза расплылись в улыбке, и через пару мгновений он издал несколько смешков. Драко и сам не заметил, как и на его лице появилась улыбка, а когда Забини засмеялся, то он и сам не смог сдержаться. Казалось, будто и не было тех долгих месяцев, что они не общались, не было той жуткой правды, которая едва не развела их навсегда. И Драко искренне не знал, какого чёрта он не злится, ведь должен, по-настоящему должен! Но, наверное, какое-то внутреннее ощущение, что несмотря ни на что, Забини остаётся его настоящим, вернее даже, единственным другом, затмевало всё.

Когда смех стих, Блейз подал ему руку, и Драко, мгновение помедлив, всё же пожал её, глядя в его глаза.

Они решили присесть в ближайшем пабе и за стаканчиком огневиски поделиться новостями. Оба негласно решили сначала не затрагивать тему их последней встречи и тех событий в жизни Драко, которые последовали за ней, а потому Блейз начал с себя. Он рассказал, что устроился на новую работу, которая ему даже нравилась, побывал на очередной свадьбе матери, которая этим замужеством обеспечила безбедное существование уже и правнукам Блейза, а ещё переехал в новый дом, купленный совсем недавно. Драко с усмешкой слушал Забини и понимал, что тот сознательно оттягивает момент, чтобы перейти к действительно важному для него. И поэтому, осушив вторую порцию и немного захмелев, Драко решил спросить сам:

— Ну а как дела у вас с Эл? Вы всё ещё вместе?

Услышав это, Блейз на миг застыл, после чего нахмурился и залпом допил огневиски. Он с громким стуком поставил бокал и смело посмотрел на Драко.

— Я сделал ей предложение.

— Что?! — округлил глаза тот. — Ты шутишь!

— Да, я хочу на ней жениться, — твёрдо произнёс Забини: так, словно пытался показать — его решение ничто не может изменить.

Драко не мог найти слов: всё это было настолько... странно? Неожиданно? В крайней степени ошеломительно, в конце концов?

— Я люблю её, Малфой. И я не хочу совершать одну и ту же ошибку второй раз. Ведь когда-то я уже упустил момент, и стало слишком поздно что-то менять, — серьёзно сказал Блейз упавшим голосом, и Драко вспомнил девчонку Уизли, которая, впрочем, уже была миссис Поттер.

Конечно, он был сражён наповал этой вестью. Блейз и Эл? Женятся?! Драко не мог свыкнуться с этой мыслью, но, с другой стороны, в глубине души понимал, что они и правда подходят друг другу. И чем дольше он об этом думал, тем сильнее в нём росла уверенность, что Элиса будет счастлива с Забини, потому что тот, однозначно, любит её так, как никогда не любил и не смог бы полюбить Драко.

— Ты хочешь убить меня? — разорвав затянувшуюся паузу, сказал Блейз.

— Нет, — медленно покачал головой Драко, тут же посерьёзнев. — Я рад за вас, Забини. Она заслужила счастья, и, какой бы ты ни был придурок, я понимаю, что с тобой она будет счастлива.

Блейз ничего не сказал, но его взгляд затопила такая искренняя благодарность, что на душе Драко стало теплей.

На стойке материализовались новые бокалы, и Забини с Малфоем, синхронно взяв их, чокнулись и сделали несколько больших глотков: оба понимали — наступает черёд самой сложной части их сегодняшнего разговора.

— Итак, а теперь, думаю, тебе пора рассказать, какого чёрта я увидел на улице. Мне показалось, или ты воспылал нежными чувствами к идиотке Гринграсс?

Драко криво усмехнулся.

— Она не такая уж и идиотка, Забини, раз смогла запудрить мне мозги так, что я, будучи в полуневменяемом состоянии, умудрился её трахнуть.

Блейз присвистнул, вскинув брови, а потом протянул:

— Ну ты и влип, Малфой! А как же Дафна? Я же знаю, как она трясётся над своей драгоценной сестрицей!

Драко вздохнул.

— Она меня ненавидит. Думает, я пользуюсь Асторией, хотя я с ней даже не сплю. Тот раз был единственным, и я совершенно ничего не помню. Хотя удивительно, что у нас что-то вышло, потому что в прошлый у меня с ней ни черта не получилось, — зло выдохнул Драко и лишь тогда осознал, что наговорил лишнего.

Блейз вперился в него пронзительным взглядом.

— Что значит «не получилось»?

Драко закатил глаза.

— Да, Забини, ты прав, у меня банально не встал. Теперь можешь вдоволь упражняться в остроумии, — повернулся он к стойке и сделал глоток из бокала, внутренне готовясь стать посмешищем.

Но Блейз отчего-то молчал. Очень медленно Драко обернулся и увидел, что тот как-то странно смотрит на него таким взглядом, что сердце ухнуло.

Кажется, Блейз обо всём знал.

— Ты ещё любишь её, — высказался Забини прежде, чем Драко успел заткнуть его.

И всё.

Пришёл конец непринуждённой беседе.

Озвученная правда окружила Драко, будто размножилась и предупреждающе наставила на него палочки, говоря: «Сопротивление бесполезно». А взгляд Блейза был завершающим элементом и без того безрадостной картины его полной ничтожности.

— Я не собираюсь говорить о Грейнджер, Забини, — буркнул Драко, стараясь отогнать от себя её образ, который преследовал его почти круглосуточно.

— Не будь идиотом, Малфой, и не пытайся сделать идиота из меня. Я же прекрасно знаю, что Гринграсс тебе едва ли интересней маггловедения, хотя я, наверное, привёл неудачное сравнение.

— О, заткнись! — закатил глаза Драко, разворачиваясь к нему и начиная раздражаться всё сильнее. — Неужели ты думаешь, что я буду говорить с тобой о Грейнджер, чей омерзительный поступок ты покрывал все эти годы?!

— Я защищал Джинни, Малфой, и я уверен, будь на её месте Грейнджер, ты бы сделал то же самое, — без тени усмешки произнёс Блейз, и Драко, продолжавшему дуэль взглядов, пришлось с неохотой признать — так оно и есть.

— Всё в прошлом, Забини, в грёбаном прошлом. И Грейнджер в том числе, — отчаянно игнорируя, как что-то внутри неистово противится его словам, выплюнул он.

Блейз покачал головой с горькой усмешкой.

— Я тоже так когда-то думал. Но прошли годы, и только тогда до меня дошло: ни черта подобного. Всё до сих пор здесь, в настоящем, вот только я уже повлиять ни на что не в силах.

Драко не знал, что сказать. Он дико злился на Забини за то, что тот поднял самую болезненную для него тему из всех существующих, но вместе с тем осознавал — Блейз прав.

— Она предала меня, послала к чёрту тот факт, что я готов был наплевать на всё и сбежать с ней. Я готов был на ней жениться, Забини, и я бы сделал всё для неё, абсолютно всё! Как думаешь, могу ли я её простить?! — начиная распаляться, выдал Драко.

— Вопрос не в том, можешь или нет. В другом — хочешь ли?

Драко ошеломлённо наблюдал, как Забини после недолгой паузы допивает огневиски.

— В общем так, Малфой, — продолжил он, отставив пустой бокал в сторону. — Засунь в задницу гордость и прости Грейнджер. Девчонка искренне раскаивается и любит тебя, а самое главное — ты любишь её тоже, идиот, пусть для тебя это и не является резонным аргументом. Не будь тупицей, Драко! Ты всегда любил только её, и если ты сейчас её отпустишь, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— С каких пор ты у нас сделался хреновым психоаналитиком? — злобно буркнул Драко, однако Блейз пропустил его реплику мимо ушей.

— Эл рассказывала мне, что всегда чувствовала — ты любишь другую. Просто знала, что это так, но пыталась закрыть на это глаза. Сам вспомни, Малфой, как много у тебя было девушек после школы! А толку? Ты же просто играл с ними и ни к одной не почувствовал ничего сильнее обычного интереса. Ты даже Элисой не смог увлечься по-настоящему! Потому что, даже не помня этого, всё равно любил только Грейнджер, а оказавшись вместе с ней в «Магнолии», полюбил и во второй раз. Разве это не говорит о том, что ты совершаешь жуткую ошибку, цепляясь за грёбаную гордость? Разве всё это было зря?

— Знаешь, Забини, порой мне кажется, ты безнадёжно тупой, чтобы понять: некоторые вещи нельзя просто так забыть. Бывают поступки, которые не заслуживают прощения, — осознавая, что он всё-таки уже думает иначе, прошипел Драко, злясь на самого себя.

— Да, бывают. И ты эти поступки совершал, Малфой, — сверкнул глазами Блейз. — А Грейнджер тебе их простила все до единого.

Возразить на это ему было нечего, и вот тут Драко почувствовал себя по-настоящему жалким: он на самом деле изо всех сил пытался возненавидеть Гермиону с прежней силой, пытался не думать и не надеяться, что слова Нарциссы и Блейза, а ещё его собственные умозаключения — правда.

Но у него ни черта не получалось.

В последнее время он терпел поражение за поражением, и это истощило его до предела.

У него не было сил думать, как быть дальше, не было возможностей строить какие-то планы и действовать, а потому он просто признавал неоспоримый факт — он в полном дерьме.

— Ты в дерьме, Малфой, — озвучил его мысли Забини. — Но мне хочется верить, что тебе удастся из него выбраться. Тем более единственный способ тебе известен.

Драко пристально посмотрел на Забини, задумавшись.

Да, способ ему был действительно известен.

Но ему было не известно, достаточно ли у него смелости, чтобы воспользоваться им.

***

Гермиона ненавидела это мероприятие. Уже который год подряд она вместе с Гарри и Роном была официально обязана присутствовать на благотворительном приёме, организованном Министерством магии в помощь жертвам войны. И всё бы ничего, если бы не отвратительное понимание: значительная часть денег, собранных в большинстве своём благодаря оправданным Пожирателям, едва ли раскаявшимся в содеянном, всё равно отправлялась в карманы чиновников и коррумпированных работников Министерства, которые много лет покрывали тёмные махинации ублюдков, ещё недавно с гордостью носивших уродливое клеймо на предплечии.

Из года в год она была вынуждена произносить речь перед толпой фальшиво улыбающихся людей и делать вид, что она не в курсе настоящего положения дел. Из года в год она сдерживала Гарри, который много раз намеревался высказать всё, что думает, вслух, и Рона, который и вовсе не собирался с некоторыми — очень многими — церемониться, предпочитая словам куда более красноречивые действия. И поэтому Гермионе из года в год приходилось проявлять чудеса изворотливости и небывалую житейскую мудрость, чтобы вовремя, иногда даже насильно, уводить друзей с мероприятия и тем самым оставлять нетронутой репутацию высокомерных гостей.

— В этот раз всё иначе, — сухо изрёк Гарри, когда они вдвоём зашли в роскошно украшенный зал, полный безупречно выглядящих волшебников и волшебниц, общавшихся на светские темы. — Всего шесть фуршетных столов вместо привычных восьми. Какое упущение!

— Прекрати, Гарри, — положила ладонь ему на локоть Гермиона. — Вспомни, что говорил Кинглси: он вот-вот должен вступить на пост министра, а потому в этом году средства, собранные благодаря этому приёму, действительно пойдут по назначению. Уверена, он лично всё проконтролирует.

Гарри громко вздохнул и, покачав головой, неприязненно буркнул:

— Не нравится мне это всё, Гермиона. Посмотри! Они же фальшивые насквозь!

Он кивнул на ближайшую к ним группу людей, среди которых она узнала отталкивающее лицо мужчины, уличённого в содействии Пожирателям.

— Не думай об этом — всё равно мы ничего не можем изменить, — отозвалась она и торопливо перевела взгляд в толпу, пытаясь найти друзей. Выцепив взглядом Джинни, Гермиона помахала ей и повернулась к Гарри: — Пойдём скорее к остальным. Мы и так задержались на регистрации.

Они двинулись вперёд, и Гермиона, на ходу здороваясь с гостями, мечтала, чтобы время прошло побыстрее и можно было с чистой совестью наконец покинуть этот до абсурдности роскошный зал. Единственным воодушевляющим моментом, скрашивающим её пребывание на этом вечере, было то, что она могла встретиться со школьными знакомыми, с некоторыми из которых виделась крайне редко, могла поговорить с друзьями, окунувшимися в семейные заботы, а оттого не находящими в обычное время возможности для встречи. Вот и сейчас, встретившись с Джорджем, Невиллом, Луной, Парвати и Джинни, она на какое-то время забыла, что присутствует на далеко не самом приятном мероприятии в её жизни. Гермионе удалось со всеми поговорить, узнать хотя бы в общих чертах, как те поживают, а ещё пару раз рассмеяться над шутками Джорджа. Правда в последний раз её смех резко стих, когда она, быстро окинув взглядом компанию, внезапно осознала: Рона среди них нет.

— Джинни, а где... он? — подошла к той и тихо спросила Гермиона, всё ещё надеясь отыскать в толпе знакомое веснушчатое лицо. — Он всегда опаздывает, но чтобы так задержаться...

— Он не придёт, — нахмурилась Джинни. — Сэм написала мне сегодня утром. Сказала, в Министерстве знают, что на то есть уважительная причина.

На какое-то время они обе замолкли, думая об одном и том же.

Оркестр исполнял новую ненавязчивую мелодию, а группа дорого одетых волшебников, коротавших время за вежливой беседой неподалёку от них с Джинни, неискренне рассмеялась, и слышать это было невыносимо.

— Он не простит меня.

— Он простит тебя, Гермиона, — одновременно с ней произнесла Джинни. — Обязательно простит, просто... Ему нужно время. Много времени.

— А про то, что вы с Гарри знали обо всём, он в курсе? — ощущая уже до костей въевшееся в неё чувство вины, спросила Гермиона.

— Судя по тому, что он категорически не хочет с нами общаться, думаю — да, — вздохнула Джинни и, взяв бокал с шампанским, сделала щедрый глоток. — Во всяком случае, он точно догадывается.

Гермиона не знала, что сказать. Прошло около недели с момента их последнего разговора, и всё это время она не решалась побеспокоить Рона, хотя и попросила Саманту позаботиться о нём. Просто она была уверена, что пока что Рон не готов видеть её, не готов с ней говорить и уж тем более не готов простить, и она не могла его в этом винить, зато с охотой винила себя за причинённую ему боль.

В сущности, всю неделю до приёма она только и делала, что занималась самобичеванием, вновь и вновь вспоминая прощальный взгляд Рона, который она не забудет уже никогда, а ещё добивая себя воспоминаниями о Драко, любовь к которому была так сильна, что Гермиона принесла в жертву ей многолетнюю дружбу, которую, возможно, никак не сможет вернуть. Она не могла и дальше жить во лжи и, несмотря на всю горечь осознания, что Рон для неё, скорее всего, потерян навсегда, теперь чувствовала себя куда свободней, понимая, что хотя бы поступила правильно, сказав правду.

Началась торжественная часть приёма, во время которой все вынуждены были выслушать массу пафосных и лживых речей, и Гермиона не заметила, как подошла её очередь выходить на сцену. Как обычно, она должна была говорить от лица героев войны, активно сражавшихся в битве за Хогвартс, а её речь из года в год оставалась практически неизменной. Вот и сейчас она с какой-то отстранённостью поднималась по ступенькам, покрытым кричаще дорогим, искусно расшитым ковром, под неуместно торжественную музыку и мысленно меланхолично повторяла хорошо заученные фразы, которые большинству будет «удобно» слушать. Выйдя на сцену и прошептав заклинание усиления громкости голоса, Гермиона привычно глянула на друзей, ободряюще ей улыбающихся, а потом сделала вдох, собираясь начать говорить, и посмотрела на толпу — и внезапно замерла с полуоткрытым ртом, встретившись с пристальным полуприщуренным взглядом.

В этот миг окружающие будто перестали существовать, катастрофически быстро растворившись в небытии из-за контакта глаз, делающего всё на свете неважным, реальность словно ускакала прочь под звук усилившегося сердцебиения, раскаты которого, казалось, ударяясь о стены, эхом разносились повсюду, а сама Гермиона ощутила, как едва не подкосились ноги, как голова чуть не пошла кругом от осознания — Драко здесь.

И он смотрит на неё, не в силах отвести взгляд, так же, как и она.

Он был здесь — стоял всего в нескольких метрах от сцены и выглядел, как всегда, безупречно. Прошло несколько секунд, и волшебники начали перешёптываться, пока она по-прежнемуе не сводила с Драко глаз, мучительно пытаясь насладиться хотя бы просто тем, что видит его, отчаянно впитать каждую черту его лица и запомнить это мгновение навечно. Она не шевелилась, боясь разрушить момент, старалась ни о чём не думать, но при этом надеялась понять, о чём же думает Драко.

Он был напряжён, однозначно, напряжён, если судить по залёгшей на переносице складке, напрягшимся скулам и слегка приподнятой линии плеч, но его взгляд... В его взгляде было столько разных неконтролируемых эмоций, которые сменяли друг друга, что Гермиона не заметила, как к горлу подступил ком, а в голову кричащей птицей влетело осознание: он любит её.

Он до сих пор любит её, невзирая ни на что.

Внезапно она почувствовала мягкое прикосновение к плечу и лишь тогда поняла, что довольно долго нелепо стоит на сцене перед сотней волшебников, которые уже начали тихо посмеиваться над её бестолковым поведением.

Обернувшись к ведущему и еле слышно пробормотав, что всё в порядке, Гермиона усилием воли заставила себя не смотреть на Драко и сосредоточиться. Она прокашлялась и взглянула на Джинни, которая, похоже, всё поняла, а потому, встретившись с ней глазами, незаметно сжала кулаки в ободряющем жесте и одними губами прошептала: «Давай».

И Гермиона начала говорить. Она неплохо справлялась, на автомате выдавая хорошо заученные фразы, и была даже благодарна тому, что столько лет терпела эти приёмы, на которых постоянно была вынуждена произносить одну и ту же речь. Но её мысли всё ещё были заняты Драко, а воспоминание о его взгляде, заставило кожу покрыться мурашками, а тело затрепетать. Пару раз, ощущая какую-то особенную, изощрённую форму эйфории от осознания, что, даже будучи с другой, он продолжает любить её, Гермиона сбивалась и позволяла себе бросить короткие взгляды в ту сторону, где стоял Драко. Она чувствовала на себе его обжигающий взор, но знала, что стоит ей только посмотреть ему в глаза — и она растеряет крохи самоконтроля, который и так уже сдавал позиции под натиском ошеломляющих эмоций.

Она закончила, и в зале раздались вежливые аплодисменты, а Гермиона мысленно готовилась взглянуть на Драко вновь. Но когда она посмотрела туда, где должен был быть он, то увидела лицо незнакомого мужчины. Нахмурившись, она быстро огляделась по сторонам, но Малфоя нигде не было — как будто и след простыл. Гермиона обратила внимание, что в зале опять начали посмеиваться, ведь аплодисменты уже почти стихли, а она всё ещё стояла, бестолково озираясь. Только тогда она, стушевавшись, быстро пошла к ступенькам на ватных ногах, по-прежнему погружаясь в круговорот ярчайших эмоций. Возле сцены её ждала Джинни с бокалом шампанского:

— Выпей, — без предисловий сунула она его Гермионе.

Та даже не стала спорить и, апатично взяв его в руки, залпом осушила. Поморщившись, Гермиона повернулась к Джинни.

— Ты видела?

Та горько усмехнулась.

— Да, и поэтому принесла тебе двойное успокоительное, — приподняла она второй бокал.

— Где он? — нервно приняв у неё слегка трясущимися пальцами новую порцию, начала осматриваться Гермиона, тщетно пытаясь отыскать в толпе знакомое лицо.

— Кажется, он пошёл к бару, — мрачно изрекла Джинни и, когда Гермиона уже собиралась двинуться в ту сторону, схватила её за запястье. — Не спеши, ты должна кое-что узнать.

Рассеянно обернувшись, Гермиона уловила её серьёзный взгляд. В голове стучало «Ты должна найти его!», но глаза Джинни заставили всё же остаться и выслушать.

— Он не один, Гермиона. Он пришёл сюда с Гринграсс, — с горечью выдохнула та, пристально смотря на неё, и будто весь мир ушёл у Гермионы из-под ног.

Она не заметила, что уже объявили начало развлекательной части вечера и многие принялись танцевать под звуки оркестра, потому как резко ощутила ноющее осознание: Драко не один.

Он по-прежнему с ней.

И это поменяло всё.

Желание говорить с ним моментально растворилось, ведь Гермиона поняла — это бессмысленно. Он пришёл на приём вместе со своей девушкой, и от этого было так тяжело и больно, что хотелось прямо вот так, в вечернем платье, осесть на пол, не обращая внимания на презрительные взгляды присутствующих, которые наверняка решат, что она перебрала с алкоголем.

А она бы и вправду желала перебрать. Наверное, впервые в жизни Гермиона всерьёз желала быть одурманенной шампанским, чтобы грохочущая реальность каждую секунду не напоминала ей, что прямо в этом зале Драко хорошо проводит время с другой.

Не говоря ни слова и уставившись себе под ноги, она двинулась к фуршетному столу, намереваясь взять очередной бокал. Джинни шла следом и молчала, за что Гермиона была той бесконечно благодарна. Она пыталась успокоиться, пыталась не думать о Драко и Астории, которые наверняка наслаждались объятиями друг друга где-то неподалёку. В этот миг Гермионе хотелось рассмеяться: какой же она была идиоткой, рассмотрев «любовь» в глазах Малфоя. Скорее всего, ей просто привиделось то, чего не было на самом деле. Скорее всего, он глядел на неё с жалостью и с презрением, а она увидела лишь то, что хотела.

Схватив новый бокал, Гермиона услышала печальный голос Джинни:

— Я надеюсь, ты не собираешься за несколько минут опустошить целую бутылку шампанского?

— Нет, не собираюсь, — устало откликнулась Гермиона, развернувшись к толпе, — если удастся — я выпью ещё больше.

— Может, нам лучше уйти? — вздохнула Джинни и сделала глоток из своего фужера.

— Не хочу доставлять им такого удовольствия, — с болью призналась Гермиона, мысленно рисуя жестокие картины: возможно, прямо сейчас Астория высокомерно посмеивается над ней, обнимая Драко.

Джинни не ответила, но от Гермионы не укрылся её сочувствующий взгляд.

Они какое-то время стояли, не спеша попивая шампанское, и наблюдали за танцующими, кружащимися в венском вальсе, и в это время Гермиона сдерживалась изо всех сил, чтобы не заплакать. Она старалась не разглядывать лица, проносящиеся мимо неё, ведь знала: стоит ей только увидеть знакомый взгляд серых глаз, прикованных не к ней, и она не выдержит.

За вальсом последовал фокстрот, и пар на танцполе стало ещё больше, когда Гермиона поняла, что больше не может бездействовать.

— Я пройдусь немного, — слабым голосом сказала она, обернувшись к Джинни, и та едва заметно кивнула.

Гермиона видела — она хотела пойти следом, но, очевидно, поняла всё по глазам и осталась на месте.

Гордо вскинув голову, Гермиона неторопливо двинулась вдоль линии фуршетных столов и внезапно остановилась, когда перед ней возник высокий молодой мужчина, уверенно улыбающийся и протягивающий руку.

— Добрый вечер, мисс Грейнджер. Могу я вас пригласить на танец? — с лёгким самодовольством спросил он, наверняка совершенно уверенный в её положительном ответе.

Гермиона не сразу осознала смысл его слов, но, когда осознала, натянуто улыбнулась и ответила:

— Простите, но, боюсь, вынуждена вам отказать.

Видимо, такой ответ был абсолютно неожиданным для него.

— Вы уверены? Я прекрасно танцую, в чём вы и сможете убедиться, если согласитесь, — шагнул к ней мужчина, который уже начал раздражать Гермиону, и она внезапно почувствовала, что кто-то буравит её тяжелым взглядом.

Гермиона медленно перевела глаза, и её будто обдало порывом ледяного ветра, когда она встретилась с Драко глазами.

Он стоял, прислонившись спиной к барной стойке, с бокалом в руке, который сжимал так, что тот, казалось, вот-вот расколется. По телу побежали восхитительные мурашки, когда Гермиона догадалась: Малфой зол.

Очень-очень зол.

И причиной этому, похоже, была её беседа с незнакомцем, который так настойчиво проявлял к ней интерес.

Видимо, осознав, что Гермиона смотрит на него, Драко едва заметно дёрнулся и метнул пронзительный взгляд в её собеседника, который всё с той же уверенной улыбкой ждал её ответа.

Гермиона поняла, что уже несколько секунд не дышит, лишь когда голова начала немного кружится, а горло словно кто-то сдавил. Усилием воли она заставила себя отвести взгляд от Драко и вежливо улыбнулась брюнету, который, похоже, спровоцировал Малфоя на... ревность?

Как только Гермиона не без удовольствия подумала об этом, ей по-детски захотелось отомстить Драко, усилить эффект и напоказ приняться флиртовать с другим. Да, она бы улыбалась, заигрывала, как умеет, а потом пошла бы на танцпол и закружилась в вальсе вместе спартнёром, который не сводил бы с Гермионы восхищённого взгляда. А Драко бы смотрел, следил за ними глазами и злился, потому что, даже несмотря на то, что и сам уже был не одинок, похоже, до сих пор что-то чувствовал к ней.

Однозначно, чувствовал, и Гермиона в этом убедилась только что, вновь поверив, что те эмоции, которые она прочитала в его взгляде, стоя на сцене, были истинными.

И только поэтому она сказала:

— Нет. Простите, но пока что у меня нет никакого желания танцевать.

Примирительно улыбнувшись, она обошла растерянного мужчину, явно опешившего от её категоричного отказа, а потом взглянула на Драко, гордо приподняв голову.

Пусть знает. Пусть знает, что она, в отличие от него, не пытается забыться в объятиях другого. Что она не пытается лгать себе и строить отношения с кем-то, кого никогда не будет способна полюбить.

Пусть видит, как она отказывает проявляющим к ней интерес мужчинам, как она даже не позволяет себе короткий разговор, прекрасно понимая, что этим может дать ложную надежду, которой уже никогда не суждено будет оправдаться.

Пусть чувствует в её взгляде, в каждом её движении и каждом вздохе, что она всё ещё любит его, вопреки всему.

Гермиона видела, как выпрямляется Драко, пока в его взгляде появляется тень какой-то новой эмоции, заставившей её сердце биться с огромной скоростью. Он слегка опустил подбородок, глядя на неё исподлобья, и было такое ощущение, что ещё секунда — и он, послав всё к черту, двинется к ней, но внезапно Гермиона заметила, как его лицо напряглось. Он смотрел куда-то сквозь неё, и она, уже подозревая, но желая убедиться, обернулась.

Хотелось горько рассмеяться.

Ну конечно.

Астория.

Она стояла всего в метре от Гермионы вместе с двумя молоденькими девицами и что-то жарко обсуждала.

Гермиона, медленно покачав головой и поразившись своей глупости, посмотрела на Драко ещё раз, желая выразить через взгляд всю боль, все те чувства, которые вмиг заставили противный ком в очередной раз за вечер подступить к горлу.

И как же она была поражена, увидев в его глазах отражение собственных эмоций!

Не в силах этого больше терпеть, Гермиона резко отвернулась и сделала было несколько быстрых шагов, намереваясь уйти прочь, когда услышала фразу:

— А ты не боишься, что Драко узнает правду? Ты же понимаешь, Асти, что весь твой план полетит к чёрту, если ему станет известно, что в ту ночь вы с ним так и не переспали.

Гермиона замерла на месте.

Что? Они говорят о Драко? Какого чёрта они обсуждают?

Её любопытство было настолько сильным, а уверенность, что, возможно, этот разговор изменит всё в её жизни, настолько крепкой, что она, сделав вид, будто выбирает закуски, прислушалась.

— Он проснулся в моей постели, Эмилия, и, поверь, я сделала всё, чтобы он не усомнился.

— Но он же был дико пьян накануне? Неужели ему не пришло в голову, что он просто физически не смог бы переспать с тобой? — раздался второй насмешливый голос.

— Мужчины порой бывают до ужаса самоуверенны, — фыркнула Астория, — а умная женщина умеет этим пользоваться.

— Не сказала бы, что ты «умная женщина», Астория, если полагаешь, что сможешь его удержать, исключительно благодаря его чувству вины и хорошему отношению к Дафне. К тому же ты сама говорила — он до сих не может забыть другую, раз даже не хочет спать с тобой.

— Более того, — подхватил первый голос, — он ведь не считает тебя своей девушкой! Помнишь, как он взбесился, когда ты наговорила ерунды, желая поразить Поттера с его нищей предательницей крови? Мерлин, да вы даже не целовались толком! Признай, Астория, ты ему едва ли интереснее флоббер-червя.

Девушки холодно рассмеялись, и Гермиона, не удержавшись, слегка развернулась, увидев пылающее от едва сдерживаемой ярости лицо Астории.

— Я уже жалею, что рассказала вам так много, мои драгоценные подруги, — процедила та, приподняв бокал. — Всё же вы зря смеётесь: Драко ведь неспроста не торопит события. Вероятно, он просто хочет, чтобы всё было по правилам.

Она интригующе замолкла и ехидно улыбнулась.

— По правилам? Что ты имеешь в виду? — недоверчиво вскинула бровь одна из её подруг.

— А то, что я нашла в его прикроватной тумбочке кольцо, — гордо приподняла она подбородок, окинув их торжествующим взглядом. — Наверняка он хочет сделать мне предложение.

Девицы, стоящие рядом с ней, удивлённо переглянулись, а потом одна из них поинтересовалась:

— С чего ты взяла, что это кольцо предназначалось тебе? Может, он купил его для бывшей подружки?

— Драко знает, как я люблю цветы, — купаясь в самодовольстве, начала Астория. — Конечно, он, скорее всего, забыл, что больше всего мне нравятся розы, но всё равно купил кольцо с декоративным элементом в форме... Хм, как же называется этот цветок...

Она задумалась, а Гермиона, которая, уже полностью развернувшись, смотрела на неё во все глаза, громко выдохнула:

— Магнолия...

— Точно, магнолия! — подняла взгляд к потолку Астория и, начав оборачиваться, спросила: — Стой, а откуда ты...

Столкнувшись с Гермионой глазами, она резко замолкла, словно увидев что-то дико её пугающее. И Гермиона догадывалась, что — её собственную магнолию, которой она украсила сегодня причёску, надеясь получить хотя бы небольшую порцию удачи.

Видимо, сработало.

Гермиона поражённо смотрела на Асторию, не в силах сдержать ошеломлённую улыбку от осознания всей ситуации. Её душа словно воспарила к небесам, а тело будто готово было вот-вот оторваться от земли, и она почувствовала, что больше не может терпеть.

Голова кружилось, Гермиона едва не захлёбывалась эмоциями, вырывающими из её горла сдавленный смех и заставляющими глаза увлажниться впервые за долгое время — от счастья. Такого откровенного и неприкрытого счастья, вызванного распирающим её пониманием: Драко по-прежнему верен только ей. Несмотря на то, что она предала его, вопреки тому, что он, наверное, до сих пор её не простил.

Он верен ей, потому что, как и она, любит.

Любит настолько, что готов был сделать ей предложение.

Снова.

И теперь для Гермионы всё остальное стало неважным.

Ноги сами понесли её к оркестру, потому как в голове моментально созрел безумный, но по-настоящему необходимый план.

К счастью, музыканты пошли ей навстречу, и она, удовлетворившись их ответом на просьбу, повернулась к толпе и нашла взглядом Драко, который уже был не один. Он о чём-то хмуро разговаривал с Асторией, которая выглядела крайне взволнованно, но Гермиона знала — её не может уже остановить ничто. Она услышала, как её кто-то окликнул, и увидела Джорджа с Гарри, которые стояли неподалёку. Они звали её к себе, и Гермиона рассмотрела за их спинами Невилла, Луну и Джинни, которые о чём-то непринуждённо болтали. Словно почувствовав её взгляд, Уизли обернулась и удивлённо замерла, очевидно, отметив изменения в Гермионе. А та лишь счастливо улыбалась, осознавая, что теперь её уже ничто не держит.

Она собиралась сделать нечто такое, простая мысль о чём раньше привела бы её в ужас.

Она намеревалась окончательно отрезать себе пути к отступлению и была готова, что многие, возможно, никогда не поймут её, а кто-то и вовсе отвернётся, посчитав предательницей.

Она больше не боялась и не стыдилась своих чувств, а лишь была твёрдо уверена, что поступает правильно.

Гермиона сдавалась и делала это с каким-то особенным удовольствием, будто безвозвратно разрушая в себе что-то, столько лет не позволявшее ей быть такой, какой она хотела быть.

Сделав первый, а затем и второй шаг, она будто шла наперекор чужим ожиданиям, чужим представлениям, и с каждым новым движением уверенно растаптывала свои страхи, в том числе и страх осуждения. Она смотрела на Драко и двигалась прямо к нему, ощущая, как ей в спину недоумённо смотрят друзья и знакомые, как её преследует удивлённый шёпот, на который она уже не обращала никакого внимания.

Первой её заметила Астория, которая тут же замолкла и, кажется, даже побледнела. Гермиона проигнорировала её полный страха и неприязни взгляд, полностью сконцентрировавшись на Драко, который, проследив за глазами Астории, наконец увидел её.

Гермиона чувствовала, как адреналин покалывает кончики пальцев ног, закручивается где-то в её стопах и вихрем поднимается по всему телу, заставляя голову кружится от странной эйфории, пока она преодолевала последние жалкие метры, что разделяли их с Драко. Внезапно по залу разнеслись первые аккорды танго, и она не смогла сдержать улыбки, когда увидела расширившиеся от удивления глаза Малфоя. Она подошла к нему почти вплотную и резко остановилась, гордо вскинув голову. Воспоминания о последнем разе, когда они танцевали под эту мелодию, словно хмель ударили в голову, и это было так восхитительно, что к глазам подступили слёзы.

Постепенно удивление на лице Драко сменилось другими чувствами, которых в его глазах было так много, что Гермиона не могла назвать ни одного точно, зато ясно ощущала — он может дать ей шанс, у них ещё всё может быть.

И она поняла — пора.

Ей плевать, что все узнают.

Плевать, что уже завтра в газетах появятся кричащие заголовки, а её ждёт огромный скандал, который может закатить любой из присутствующих людей, в том числе и Астория. Плевать на то, что она страшно рискует быть опозоренной, осмеянной сотней волшебников, которые, в случае отказа Драко, не поскупятся на жестокие слова и полные яда шутки.

Ей было плевать абсолютно на всё, потому что Гермиона окончательно сдавалась, сдавалась перед силой любви, решив, что сделает это — спросит всего один раз, но в этом вопросе, а вернее, в ответеДрако будет заключаться вся её будущая жизнь: или наполненная счастьем и любовью, или лишённая и того, и другого навсегда.

Она сделала глубокий вдох и спросила, глядя прямо в серые глаза человека, который был ей дороже всего, ради которого она уже пожертвовала всем:

— Потанцуешь со мной?

Услышав её уверенный, но негромкий вопрос, Драко замер. Он не сводил с Гермионы изумлённого взгляда, очевидно, не зная, что сказать, а она ждала ответ, точно так же не двигаясь. И пока они смотрели друг на друга, вновь исчезло всё вокруг, кроме них двоих и музыки, с которой было связано слишком многое.

Гермиона внезапно подумала — какой же всё-таки огромный путь до любви они прошли, начиная со школьных времён. Их прошлое было соткано из множества событий, порой до головокружения прекрасных, а иногда и до боли ужасных, но они выдержали их все, продолжая любить друг друга.

И сейчас она искренне молилась, чтобы Драко согласился, но он молчал. Он будто прирос к земле и, кажется, даже не дышал, в то время как секунды уже норовили превратиться в минуты. Внезапно в его взгляде что-то мелькнуло, и он едва заметно качнул головой, а внутри Гермионы всё сразу упало от осознания — это означает «нет».

Она рвано выдохнула, не в силах поверить, что её последняя, отчаянная попытка его вернуть увенчалась неудачей. Лицо Драко было непроницаемым, но на дне глаз плескались чувства, похожие на сожаление, боль и...

Гермиона не могла больше на него смотреть. Она резко развернулась, изо всех сил стараясь сохранить лицо и не поддаться оглушающему горю, после чего сделала несколько шагов прочь.

Вот и всё, всё кончено.

Теперь стало совершенно ясно — они никогда не будут вместе.

Ноги вмиг стали ватными, щёки пылали от стыда, а глаза пеленой застилали слёзы, когда Гермиона подумала об этом. А в следующую секунду она внезапно ощутила, как на её запястье сомкнулись чьи-то пальцы и кто-то крепко прижал её спиной к себе, уткнувшись ей в волосы. И осознав, чьи пальцы сейчас почти до боли сжимают её ладони, чьи губы прижаты к её виску, чьё тело так опьяняюще близко к её собственному, она всхлипнула и беззвучно заплакала. Гермиона, закрыв глаза, несколько секунд не двигалась, утопая в лавине эмоций, заставляющих её дрожать, почти задыхаться и молиться, чтобы это не оказалось сном, чтобы эти прикосновения не были лишь плодом больной фантазии.

— Грейнджер... — услышала она выстраданный шёпот, и в ней словно оборвалось что-то, до сих пор удерживающее её от окончательного безумия.

Гермиона громко вздохнула и, быстро обернувшись, на секунду встретилась с пронзительным, полубезумным, но однозначно тёплым взглядом Драко, а в следующую — крепко обняла его и сильно прижалась щекой к его груди, больше не в состоянии сдерживаться. И когда он притянул её к себе так, словно боялся, что она отстранится от него, нервы окончательно сдали, и она заплакала уже в открытую, от ощущения безграничного счастья, которое пульсировало в груди, вырывая судорожные всхлипы.

Ей было плевать, что на них смотрит добрая половина зала, ведь Гермиона ещё никогда не чувствовала себя такой защищённой, как в объятиях Драко, пока музыка кружила вокруг них, будто нашёптывая светлую песнь о том, что у них двоих ещё всё может получиться, что их любовь настолько крепка, что способна вынести всё.

Гермиона не знала, сколько они простояли, вжимаясь друг в друга так, словно боялись, что один из них исчезнет, но в какой-то миг, когда слёзы высохли, а эмоции понемногу начали поддаваться контролю, она медленно отстранилась и несмело взглянула на Драко.

— Ты, кажется, приглашала меня на танец? — встретившись с ней глазами, спросил он с непроницаемым выражением лица, хотя в его взгляде... Боже, она никогда не видела в нём столько эмоций и теплоты, как в этот момент.

— А разве не партнёр должен подать импульс к движению? — парировала Гермиона, вскинув бровь, и спустя секунду на губах Драко появилась лёгкая усмешка.

Не сводя с неё глаз и не говоря ни слова, он очень плавно прошёлся пальцами по её спине, а затем и по внутренней стороне левой руки по направлению к ладони. И в этом прикосновении чувствовался такой трепет, такая боязнь спугнуть её, что тело Гермионы невольно покрылось мурашками. Она понимала — они оба сейчас стоят на краю, и стоит сделать лишь одно неосторожное движение — они шагнут в пустоту и будут падать, падать, падать, сливаясь воедино, переставая замечать, где начинается он и заканчивается она, и поддаваясь головокружительной страсти, которая уже не была продиктована обычной похотью, а рождалась из выстраданной любви.

Гермиона рвано выдохнула и снова задрожала, чуть отстранившись и еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на Драко в поцелуе прямо тут же, на глазах у сотни волшебников, чье мнение, впрочем, ей было безразлично. Просто сейчас, когда первые эмоции начали стихать, она почувствовала, что между ними всё ещё есть стена из невысказанных слов, из неразрешённых проблем, которые поднимали сотни вопросов и вселяли сомнения: что дальше?

Но Гермиона не хотела об этом думать.

Она хотела сполна насладиться близостью с Драко, хотела вновь станцевать с ним, если им это удастся, конечно...

Она хотела жить одним моментом. Но при условии, что в этом моменте будет он.

Положив правую руку на его плечо и до сих пор не веря, что это происходит на самом деле, она взглянула в тёмные от желания глаза и почувствовала, как он сделал первый шаг. Гермиона двинулась за ним, идеально следуя его импульсу, и ей показалось, будто не было этих долгих месяцев разлуки, будто они по-прежнему в том августе, в «Магнолии», где научились чувствовать друг друга в танце, а затем и за его пределами. И в это мгновение, когда они танцевали, уже будучи немного другими людьми после серии ошеломительных событий и ударов, едва не заставивших их разлучиться навсегда, их танго стало совершенно другим — более осмысленным, более пронзительным и живым в эмоциях, что скользили в их сдержанных движений, вот-вот норовя вырваться наружу. Гермиона отстранённо слышала, как окружающие шепчутся вокруг них, краем глаза видела, что они кивают головами в их сторону и наверняка неприязненно обсуждают, но ей было всё равно. Она просто смотрела в глаза Драко и находила в них отражение собственных чувств, от которых с каждым новым аккордом мелодии учащалось дыхание, а внизу живота разрасталось густое желание. Эта напряжённая сдержанность их танца, которая была лишь последним, за что они цеплялись в попытке окончательно не сойти с ума и не овладеть друг другом прямо здесь, была настолько дурманящей, манящей, поднимающей со дна души самые отчаянные эмоции, что в какой-то миг, когда Драко, не удержавшись, провёл ладонью по её бедру, с губ Гермионы слетел лёгкий стон, а потом...

Всё.

Моментально их самообладание полетело к чёрту, и Драко, резко отстранившись, с безумным взглядом, схватил Гермиону за запястье и потащил к выходу, не дожидаясь конца мелодии. Он шёл так быстро, что ещё чуть-чуть, и ей пришлось бы за ним бежать, но, напротив, ещё никогда время не тянулось так медленно: терпеть почти не было сил. Миновав широкие двери, они оказались в просторном холле, из которого завернули в узкий коридор. У Гермионы было ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, её даже немножко подташнивало от предвкушения, возбуждения и нетерпения, поэтому когда Драко, рванув на себя, затащил её в какую-то тесную нишу, скрытую тяжёлыми бархатными шторами, она не смогла сдержать очередной сдавленный стон, а Драко, очевидно, не смог сдержать себя.

Он накинулся на её губы, словно смертельно раненный в попытке в последний раз насладиться горячим, выстраданным, смешанным со слезами поцелуем, за который не страшно умереть. И она дала ему это — полную власть над собой, почти до хруста раскрывая рот, неистово языком встречая его и позволяя всё, абсолютно всё его рукам, которые дрожали от возбуждения, беспорядочно блуждали по телу, словно хотели запомнить, или вспомнить, каждый его изгиб. Гермиона задыхалась, не желая отстраняться даже для того, чтобы сделать вздох, потому что ей было катастрофически мало, так давно катастрофически мало его. И она, впившись пальцами в шею и затылок, лишь притягивала Драко ещё ближе, вжималась в его бёдра ещё плотнее и нетерпеливо тёрлась о возбуждённую плоть, едва не рыча от досады, что между ними ещё слишком много одежды.

Внезапно Драко на миг, чудовищный, самый долгий в её жизни миг, оторвался от неё, чем вызвал разочарованный всхлип, уже в следующую секунду сменившийся поражённым вздохом, когда он нетерпеливо смял подол её длинного платья по направлению к бёдрам и тут же сжал их до боли, резко впечатав её в стену и прикусив шею так, что наверняка завтра там проявятся отметины.

— Я хочу тебя, я так хочу тебя, Гермиона... — хрипло прошептал он, в то время как его рука скользнула между их телами и, сдвинув трусики в сторону, дотронулась до неё так, что Гермиона, судорожно ловя ртом воздух, поняла — ей его мучительно не хватает, он просто ускользает куда-то вместе со способностью мыслить, пока она словно где-то вдалеке слышит собственные стоны и осознаёт, что двигается навстречу, сама насаживается на пальцы Драко, требуя ещё, сильнее, глубже, снова, опять, и...

Она резко уперлась ногой в противоположную стену и вцепилась в плечи Драко в попытке не упасть, осознавая, что улетает, ускользает из реальности, ощущая, как сокращаются мышцы, как тело бьют неконтролируемые судороги, а с губ срываются настолько громкие стоны, что в какой-то момент она почувствовала прижатую к своим губам руку Драко и услышала его жаркий шёпот, но не смогла разобрать ни слова. Она слишком сильно, слишком отчаянно и долго мечтала повторить то, что у них уже когда-то было, и сейчас, когда её желания исполнялись, она не могла сдерживать эмоции, не думая о том, что её может услышать любой, кто окажется поблизости.

И лишь страх, что Драко вдруг исчезнет, растворится, как все те многочисленные горькие видения, преследующие её по ночам и ускользающие к утру, заставил Гермиону открыть затуманенные глаза, а пальцы скользнуть к его паху в желании поскорее ощутить его, прикоснуться к нему и сделать всё, чтобы он последовал за ней, чтобы был рядом.

Чтобы он одновременно с ней взлетал, а потом медленно падал, падал, падал, но никак не мог упасть, ощущая, что этому чувству, смешанному с физическим наслаждением, не будет конца.

— Не здесь, — внезапно услышала она звенящий от напряжения голос Драко, но всё же упрямо расстегнула ширинку и, поддев резинку боксеров, прикоснулась к нему горячей ладонью.

И Драко словно сорвался и, резко приподняв её за бедра, с глухим рыком вжал в стену так, что ей показалось — они её сейчас проломят. Стремясь удержать равновесие, Гермиона опёрлась напряжёнными стопами о противоположную стену, только сейчас заметив, что она уже без туфель, а Драко прикоснулся своим лбом к её и неконтролируемо качнулся бёдрами ей навстречу, чем вырвал её очередной бесстыдный стон.

— Я умоляю тебя, прекрати, иначе я трахну тебя прямо здесь, — сквозь зубы начал он, смотря таким взглядом, что внизу живота, в котором ещё до конца не утихли судороги после прошлого оргазма вновь начало разрастаться возбуждение, заставившее Гермиону потереться о Драко с глухим всхлипом.

— Я не могу. Я так сильно хочу, я так сильно люблю тебя, что... — ощущая, как слёзы текут по щекам, проговорила она и увидела, как темнеет его взгляд, наполняясь такими эмоциями, что она не сомневалась — у него снесёт крышу.

Прямо сейчас.

Но Драко удивил её, видимо, собрав крохи самообладания, чтобы достать палочку и аппарировать прямо так, с прижатой к бёдрам Гермионе, в свою квартиру.

Как только её ноги коснулись пола, она ощутила — Драко снова оторвал её от земли, взяв на руки, и, стремительно сократив расстояние до кровати, кинул Гермиону на неё. Она громко всхлипнула, потеряв ощущение контакта с ним, но в следующую секунду Драко лёг сверху, опёршись на предплечья, и ладонями обхватил её лицо. Когда их взгляды столкнулись, Гермиона просто забыла, как дышать. Ей казалось, будто на какой-то короткий миг она умерла и воскресла, ведь этот взгляд стоил того, чтобы умереть, потому что в нём было столько выстраданной, откровенной и горячей любви, что она ради неё готова была пойти на всё.

Драко смотрел на неё, не в силах отвести глаз, и Гермиона сама не заметила, как по её щеке скользнула слезинка от осознания, что она так сильно, так крепко его любит, из-за чего просто не в состоянии говорить.

Видимо, Драко понял всё без слов, и его глаза затопило тёпло, заставившее Гермиону притянуть его ещё ближе так, что теперь уже их носы соприкасались.

— Я люблю тебя, — внезапно услышала она секунду, а может, вечность спустя, и время будто остановилось.

Гермиона моргнула, не в силах до конца поверить, что только что услышала.

— Я люблю тебя, Гермиона, я... — повторил Драко, слегка качая головой и растерянно глядя на неё, словно произнёс эти слова впервые, хотя в какой-то степени так и было.

И в секунду, когда буквы просочились сквозь неё, когда они влились ей под кожу и уже там собрались воедино, образуя нечто столь огромное, что, казалось, сердце, не выдержав, вот-вот разорвётся на пике счастья, она выдохнула:

— Ты просто представить не можешь, насколько это сильно у меня.

Гермиона знала — он поймёт, что слова «любовь» ей недостаточно, что его для гигантского, навсегда сразившего сердце чувства безнадёжно мало.

И, когда он отчаянно прикоснулся к её губам своими, одновременно пытаясь расстегнуть дрожащими руками платье, когда стянул его и помог ей избавить себя от одежды, а потом, очевидно, едва не сгорая от возбуждения, принялся медленно, чувственно покрывать её поцелуями везде, куда только падал взгляд, шепча о том, какая она... Невозможная, необыкновенная, просто идеальная для него... Тогда Гермиона и осознала: он ей верит и понимает, что она говорит правду. Вернее, что она просто не может её сказать из-за нехватки слов, которые люди просто ещё не придумали, чтобы описать чувство, выходящее за рамки обычной любви, которое могло как погубить, так и подарить человеку жизнь, до краёв наполненную смыслом.

Смыслом, заключающимся в том, чтобы наслаждаться каждым днём, каждой минутой и секундой, проведённой рядом с таким же человеком, который кому-то покажется совершенно непримечательным, но для другого, носящего это чувство к нему в груди, он будет целым миром.

Внезапно Гермиона ощутила, как Драко навис над нею и упёрся в неё плотью. Её тело вмиг отозвалось новой ноющей волной возбуждения, ударившего в пах, и она слегка подалась навстречу, сама немного насаживаясь на него, потому что больше не могла терпеть, потому что ей это было настолько необходимо, что, казалось, ещё немного и она сойдёт с ума.

— Посмотри на меня, — услышала она сдавленную просьбу и открыла глаза, встретив тёмный от еле сдерживаемого желания взгляд, в котором при этом было оно — то, что больше любви.

Прямо как у неё, точь-в-точь.

И Гермиона внезапно осознала: да, они не могут выразить это словами, но они это слышат благодаря взглядам друг друга.

А когда Драко мягко качнулся вперёд, медленно растягивая, заполняя её до конца, она поняла ещё и то, что ничто не сможет полнее передать это всепоглощающее нечто, чем то, чем они сейчас занимались.

То, что люди зовут любовью, но для них двоих больше любви.

То, что делало близость совершенно особенной, не похожей ни на что, когда даже неистовость страсти уходила на второй план из-за ощущения полного единения, окончательного растворения в другом человеке.

То, что заставляло её смотреть в глаза Драко, пока он, изо всех сил сдерживаясь, неторопливо двигался в ней, будто пытаясь запомнить это ощущение навсегда,

Спустя какое-то время, наполненное медленными, до пронзительности чувственными толчками, Гермиона ощутила, как он переплёл её пальцы со своими и, вжав их в простыни, увеличил темп, входя так глубоко, что она едва не плакала от наслаждения, хотя, может, так оно и было. И в этот момент она отчаянно боролась с собой, чтобы не закрыть глаза от ощущения испепеляющего её рассудок желания. Она боролась, потому что искренне боялась, что стоит только хотя бы на миг закрыть глаза — и она упустит нечто важное, пусть даже на какую-то секунду потеряет частичку той магии, что творилась между ней и Драко, пока он был внутри неё, пока она была вокруг него и чувствовала, что лучше, чем сейчас, ей не было никогда.

И поэтому она выгибалась ему навстречу, бессвязно шептала что-то и слышала шёпот в ответ, смешанный с её, его стонами и звуком сталкивающихся бёдер, а ещё едва терпела, почти теряя ощущение реальности, но всё же держась благодаря пристальному взгляду серых глаз, в котором было столько желания, восхищения и того самого, выстраданного, прошедшего через многое чувства, что в какой-то миг, когда толчки Драко участились, стали сильнее и неистовее, а она, желая ощутить его ещё полнее, ещё глубже, сама начала подаваться навстречу, Гермиона поняла — она почти не может сдерживаться.

Простонав его имя и сдавленно всхлипнув, она, оттолкнувшись ладонями, заставила его сесть, в то время как сама, оказавшись сверху и крепко обхватив его лицо руками, несколько раз вскинула бёдра, грубо, до конца насаживаясь на него с рваными выдохами так, что каждая частица её существа замерла в тугом напряжении, готовясь к чему-то, что вот-вот выкинет её за границы реальности. Драко крепко сжал её талию и в последний раз особо сильным движением подался вперёд, вжимаясь в неё так, словно готов пронзить её насквозь, и в эту же секунду Гермиона почувствовала, как её накрывает лавина каких-то настолько невообразимых эмоций и ощущений, похожих на взрыв, оглушающий, отбрасывающий куда-то за пределы вселенной, что в попытке не потеряться, не утонуть и не исчезнуть, она крепко обняла Драко, ловя последнюю мысль о том, что внутри неё одновременно разливается его тепло. И это значило, что на этот раз они улетают, растворяются, теряются в ощущениях, но делают это вместе, как она того и хотела.

И она была счастлива, потому что знала — они оба падают, падают, падают, но вместе не ударятся о дно никогда.

***

— Что с нами будет? — уже под утро спросила Гермиона, когда сил хватало только на то, чтобы говорить и лениво перебирать её пряди, пока она лежала, тесно прижавшись к его груди.

Первые лучи рассвета нежно омывали её кожу, выкрашивали мягкие локоны в золотистый оттенок и вообще делали Гермиону такой прекрасной, что Драко, залюбовавшись, сначала и не осознал, что она задала вопрос.

— Я... — начал он, пытаясь найти ответ в бесконечном круговороте едва утихнувших эмоций, и внезапно даже для самого себя ответил: — Не знаю.

Он ожидал, что Гермиона начнёт возмущаться, скажет что-то, но она молчала, лишь как-то по-особенному замерев, будто даже перестала дышать.

— Ты не простил меня, — очень тихо сказала она, и что-то внутри него сжалось.

— Я давно простил тебя, — отозвался он, осознавая вдруг, что говорит сущую правду, которую он так долго не хотел признавать.

Они молчали какое-то время, ещё сильнее прижавшись друг к другу, словно не веря, что это происходит на самом деле, что все болезненные события остались в прошлом, а пропасть, которая разделяла их, исчезла навсегда.

— Я правда не знаю, Гермиона, — хрипло продолжил Драко, казалось, спустя вечность. — Мы причинили друг другу слишком много боли. Я причинил, — он нахмурился, — и я понимаю, что не хочу, чтобы ты снова страдала из-за меня.

— Я сделала куда больше, Драко, и это меня волнует, — спустя какое-то время призналась Гермиона, и он обнял её чуть крепче, желая успокоить. — Я просто порой до ужаса уверена, что мы сможем остановиться, что мы сможем прекратить причинять друг другу боль и будем счастливы вместе. Но потом я начинаю сомневаться, а выдержим ли мы? Смогу ли я сама больше никогда не совершать ошибок, которые могут опять ранить тебя?

Он задумался. Действительно, они хоть и любили друг друга, но их чувства были настолько истерзаны и измучены, что было ощущение, соверши кто-то из них ошибку ещё раз — другой просто не выдержит.

Они с Гермионой были слишком зависимы в своей любви и из-за этого уязвимы. Насколько Драко знал, во всех парах кто-то любит немного больше, но не в их случае.

И это таило в себе опасность. Ведь они будто держали хрупкие сердца друг друга в ладонях и могли в любой момент погубить их, неосознанно сжав и раздавив, что пугало по-настоящему.

— Так что же с нами будет, Драко? — повторила Гермиона спустя много часов перед тем, как покинуть его квартиру либо на какое-то время, либо навсегда.

Решение далось ему нелегко, но ответ, пришедший в голову, чувствовался единственно верным.

И Драко сделал выбор, подняв на Гермиону тяжёлый взгляд и озвучив его.


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/200-16436
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: seed (11.11.2015) | Автор: JaneEvans
Просмотров: 611 | Комментарии: 3


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 3
+1
3 Svetlana♥Z   (15.11.2015 01:16)
Просто сказочно прекрасно! wink

0
2 kareglazka   (12.11.2015 02:53)
Всё настолько идеально описано, что можно на себе прочувствовать все эмоции) Аж дух захватывает... Спасибо за сие произведение)

0
1 Bella_Ysagi   (12.11.2015 00:27)
happy уии) спасибо)

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]