Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4607]
Продолжение по Сумеречной саге [1221]
Стихи [2315]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13578]
Альтернатива [8914]
СЛЭШ и НЦ [8173]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3678]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Рождественский Джаспер
Юная Элис Брендон отчаянно мечтает об особом подарке и просит у Санты исполнить ее самое заветное желание. Но у озорного старика совсем иные представления о мечте девочки…

Темный путь
В ней сокрыта мощная Сила, о которой она ничего не знает. Он хочет переманить ее на свою сторону. Хочет сделать ее такой же темной, как он сам. Так получится ли у него соблазнить ее тьмой?

Almost Perfect, Almost Yours
Семья чистокровных волшебников похитила Гермиону, когда она только родилась. В мире красоты и богатства она - девушка мечты Драко Малфоя. Что произойдет, если он узнает, что ее кровь не так чиста, как он думал?..
История "Почти идеальна, почти твоя..." от команды переводчиков TwilightRussia
Работа над переводом ЗАВЕРШЕНА!

Осколки
Вселенная «Новолуния». Альтернативное развитие событий бонуса «Стипендия». Эдвард так и не вернулся, но данные Белле при расставании обещания не сдержал…
Мини-история от Shantanel

Семь апрельских дней
Они не изменились, да и суть их проблем осталась прежней.
Гермиона Г.|Драко М.
Angst|Romance


От команды переводчиков ТР, ЗАВЕРШЕН

Вечность - много или мало?
Что произойдет с героями известной саги спустя семь лет после счастливой развязки? Как сложится судьба необычной девочки, с которой вопреки законам природы запечатлился оборотень Джейкоб? Смогут ли они найти путь к сердцам друг друга, преодолеть ложь, боль и разлуку? Удастся ли им совершить чудо, когда реальность так сильно в нем нуждается?

Акция для ПРОМОУТЕРОВ - Зимний водопад фанфиков
Поучаствовать в акции, соединяющей в себе фест и выкладку фанфикшна, может любой пользователь сайта! Акция рассчитана именно на промоутеров, не на авторов.
Начался ВТОРОЙ этап:
Выбирайте любую приглянувшуюся вам заявку, ищите соответствующий условиям фанфик и выкладывайте согласно правилам Акции.
II этап продлится до 28 февраля.

Проклятые звезды
Космос хранит несметное количество тайн, о которых никому и никогда не будет поведано. Но есть среди них одна, неимоверно грустная и печальная. Тайна о том, как по воле одного бога была разрушена семья, и два сердца навеки разбились. А одно, совсем ещё крохотное сердечко, так и не познает отцовской любви.
Фандом - "Звездный путь/Star Trek" и "Тор/Thor"



А вы знаете?

... что можете оставить заявку ЗДЕСЬ, и у вашего фанфика появится Почтовый голубок, помогающий вам оповещать читателей о новых главах?


... что ЗДЕСЬ можете стать Почтовым голубем, помогающим авторам оповещать читателей о новых главах?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Робстен. Пиар или реальность?
1. Роб и Крис вместе
2. Это просто пиар
Всего ответов: 6658
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

La canzone della Bella Cigna. Глава 30. Загнанный в угол

2016-12-9
18
0


С той поры как Аро сменил мне официального преподавателя, им стал нервный пожилой тенор мистер Бини. Официальным потому, что трудно назвать эти занятия чем-то большим, нежели проделыванием упражнений под руководством преподавателя. Может быть, у него есть личность, но, по-моему, он слишком боится Вольтури, чтобы показывать её во время наших так называемых занятий. Им недостаёт эмоциональности уроков по вокалу доктора Джорджа, если только считать нервное перебирание бумажек и пучеглазую настороженность за волнение. Я виню себя в этом, но, по-видимому, ничем не могу унять нервозность мистера Бини в своём присутствии; похоже, это проблема непроизвольно возникает с любым человеком в Вольтерре, и мой преподаватель не исключение.

По крайней мере, мой первый преподаватель вокала ещё жив. Я ёжусь от лёгкости, с которой эта омерзительная мысль проскальзывает в моём сознании, и пытаюсь сосредоточиться на текущей проблеме. В противном случае я начну волноваться о том, во что превращает меня Вольтерра: скучную певичку для Аро, которая всё же считает крупной победой, что другие люди выживают в близком общении с ней.

Может, Аро прав. Может, я немного банальна. Может, я уподобляюсь мистеру Бини, так сильно боюсь наделать ошибок, что кротко выполняю свои обязательства.

Наверное, не очень справедливо со стороны Аро создавать пугающую атмосферу, а затем жаловаться, что люди лишены эмоциональности, однако его критика меня немного задевает. Тем не менее я не совсем понимаю, как разрешить эту ситуацию. Уж я-то точно не чувствую скуки. Мне кажется, будто я гуляю в темноте, страшась до ужаса, что любой опрометчивый поступок с моей стороны может кого-нибудь убить; болезненно осознавая, что половина города меня боится, а вторая – точно убьёт в тот миг, когда один весьма жестокий человек решит, что я мёртвая забавнее живой. И всё это время я не должна думать об этом, равно как и о том, что надо мной дамокловым мечом висит коллекция хитреньких тайн.

И всё же, вопреки моей предосторожности, перчатка брошена: найти способ быть вокально увлекательной, неким образом не наступая на больные мозоли Аро. Выберешь не ту арию, он сорок пять минут будет исходить яростью, что тот, кто добровольно поёт именно это произведение Генделя, должен быть «в психической лечебнице или тюрьме за преступное безвкусие» (уверена, это его мечта). Аро требователен, его мнения радикальны, без помощи Элис очень сомнительно, что мы бы протянули в Вольтерре неделю, не говоря уже о четырёх месяцах.

Мне нужно убедить мистера Бини помочь мне разнообразить мой репертуар, добавить музыку, которая мне по силам. Знаю, я ещё не готова петь нашего любимого с Аро Верди, но наверняка есть переходное произведение, в которое я могла бы окунуться с головой, не думая беспрестанно о смерти и крови. Подойдя к двери нашей студии, я слышу молодого тенора (явно не мистера Бини), который даёт кошачий концерт. Непривычно: как правило, дверь открыта, и мистер Бини ждёт меня, весь такой дёрганый и, вероятно, обеспокоенный, что я нажалуюсь своему покровителю на то, что мне пришлось ждать преподавателя. Будто я примадонна.

И пока бедный тенор в студии тщится взять высокую ноту, я пытаюсь занять себя. Я внимательно изучаю на противоположной стене доску объявлений, увешанную глянцевыми брошюрами и второпях приколотыми студенческими объявлениями о репетициях и попутчиках на концерты и оперы в крупных городах. Одна брошюрка зацепила меня, конкурс для юных исполнителей с главным призом – летним туром по Европе.

Я достаю свою записную книжечку и уже наполовину успеваю переписать подробности, когда открывается дверь, из студии вылетает тенор со своим пианистом, обездоленной молодой женщиной в толстых очках и с нелепо длинной светло-русой косой. Её покачивание меня гипнотизирует, и я гадаю, стриглась ли она вообще, когда моё созерцание прерывает женщина-торнадо с всклокоченными курчавыми волосами и живым, выразительным лицом. Мне кажется, я уже видела её раньше, но не могу вспомнить где.

– Sei la prossimo cantante? – Машет она мне, не дожидаясь моего ответа. – Come ti chiami, cara mia? (П. п.: ит. «Ты следующая певица? Как тебя зовут, дочь моя?»)
– Изабелла Свон.

Я отвечаю, рефлекторно произнося своё имя с американским акцентом и без официоза. Я мысленно даю себе пинка за то, что не продемонстрировала хотя бы удовлетворительное знание итальянского языка, однако женщина прерывает меня и полностью нарушает моё личное пространство, не давая мне времени для перегруппировки.

– Ты американка! – с лёгким английским акцентом восклицает она, уводя меня в студию и захлопывая за нами дверь. – Я поговорю с тобой на английском, хорошо? Раньше я жила в Нью-Йорке, а в Италии мне не выпадала возможность упражняться в нём, но я хочу попрактиковаться с тобой, быть может, нам обеим это пойдёт на пользу. Слушай, я должна поделиться с тобой плохими новостями: профессор Бини в больнице…
Слова отдают резким металлическим звуком, с акцентом на «больнице».
– О нет! Что случилось? – Я перебираю в памяти всё, что когда-либо говорила Аро о профессоре Бини. – Он в порядке?
Это моя вина?
– У него случился сердечный приступ. Пока что он подключён к аппаратам и трубкам, но доктора обнадёживают. – Наклон её головы подсказывает мне, что она не договаривает. – Я его дочь и буду учить тебя, пока он не поправится. Можешь звать меня professoressa, если пожелаешь, но можно и Франческа.

Вина и облегчение играют в перетягивание каната, когда включается моя память, и я вспоминаю, где я видела эту женщину прежде. Она не такая уж и знаменитость, но я видела её на ютубе, просматривая различные интерпретации арий. Кажется, она больше не хочет обсуждать своего отца, и на мгновение я съезжаю с темы.

– Франческа Бини! – улыбаюсь я. – Я наслышана о вас! Вы исполняли партию Виолетты в «Травиате», верно?
Она польщена, и я больше не психую, что она наводнила моё личное пространство. Мне даже хочется обнять её, но я довольствуюсь улыбкой озадаченного, смущённого туриста.
– Ты такая лапочка, но это не поможет тебе увильнуть от занятия по вокалу, да? Но я своевольная, так что сейчас мы споём.

Она сломя голову наигрывает звукоряд, вскидывает бровь, как бы говоря мне «апорт», что я и делаю.

Занятие напоминает сборную солянку, и кажется, что вокализы1 тестируют пределы моего голоса: скорость и вариативность звукоряда, как долго я могу пропеть легато2, не вдыхая, и спустя некоторое время она тестирует диапазон моего голоса. На серии бодреньких арпеджио3 она удивляет меня, заставляя взять выше стандартно высоких до и ре, но она совершенно иначе предлагает мне спеть высокие ноты. Её лицо расслаблено, в меру настороженно и счастливо, как будто она хочет, чтобы я повторила за ней, что я и делаю, и высокие ноты выходят слабее, но чище, как у флейты, не такие насыщенные и великолепные, как мне хотелось бы.

Франческа не останавливается, маниакально крича: «Хорошо! Продолжай!», пока я не дохожу до предела.

– Что это было? – Интересуюсь я, испытывая головокружение, когда она наконец-то останавливается. – Я никогда не брала столь высокие ноты, что за чертовщина!
– Что за нелепость! Никто не заставлял тебя петь в верхнем регистре? – Она смотрит на меня то ли как на сумасшедшую, то ли как на врушу. – Ты знаешь, что у тебя сопрано?
– Я никогда так не пела, за исключением высокой до, однако я пыталась спеть громче. Поэтому это зовётся свистом?
– Ну, у тенора этому не научишься, они так не поют, – пожимает плечами она. – Они всё пытаются нарастить, точно мужики.
– Полагаю, так и есть: всё мои предыдущие преподаватели были тенорами, – я чувствую себя немного обманутой.
– Ты что, не любишь женщин? – Франческа решает, надрать ли мне зад. – Только не говори, что ты одна из тех женоненавистниц. Мне это не нравится. Мы, женщины, иногда должны держаться сообща, понимаешь?
– Нет, мне вполне нравятся женщины! Просто у меня никогда раньше не было женщины преподавателя. Сейчас я вижу недостаток этого решения.
Я протестую, гадая, как некто столь бесстрашный может находиться в родстве с синьором Бини. Должно быть, мать Франчески что-то с чем-то.
– Мне нравится тембр твоего голоса, тебе подойдёт нечто серьёзное и переменчивое.
Я тайком улыбаюсь.
– О, у меня есть. – Имя ему Эдвард Каллен, и он прибудет сюда с минуты на минуту. – Мне нравится серьёзно и переменчиво.
Я перечисляю некоторые арии и песни своего репертуара, подходящие под это описание.
– Конечно. Хороший выбор, – рассеянно говорит она, роясь в музыкальных шкафчиках своего отца. – Как насчёт… ты когда-нибудь пела Корнгольда? Есть у меня одно произведение для тебя. Я даже слышу, как ты исполняешь его.
– Нет. – Садясь, она начинает играть и петь эту великолепную арию на… вот дерьмо, на немецком. – «Das Wunder der Heliane» .
И всё же эта ария роскошная, и Аро может сделать исключение, потому что вне языковых заморочек ему нравится немецкая музыка. Ария настолько шикарна, что мне хочется выучить, не важно, услышит её Аро или нет.
– Она прекрасна.
Несмотря на колебание в моём голосе, Франческа поворачивается и серьёзно смотрит на меня.
– Итак, скажи мне, Изабелла, чего ты ждёшь от наших занятий? – Она смотрит на меня прямо и напряжённо, что напоминает мне доктора Джорджа. – Ты усердно учишься и практикуешься?
– Я хочу стать лучше как можно быстрее. – Тараторю я, осознавая, что, вероятно, Франческа ничего не знает обо мне. – Я хочу выиграть несколько конкурсов и начать работать, пока я в Европе. Я не боюсь работы, можете спросить у своего отца.
– Давай посмотрим, что у него есть сказать о тебе.
Франческа вызывающе выгибает бровь и тянется за записной книжкой синьора Бини, в которой тот периодически делает пометки во время занятий.
Я вздрагиваю, и она смотрит на меня «ага, попалась!», пока не начинает читать, и её лицо белеет словно полотно.
– Не надо. Прошу, синьора Бини, – молю я, нежно касаясь её локтя. – Не бойтесь меня, пожалуйста, и не относитесь ко мне по-другому из-за этого.
Её глаза расширяются, когда она наконец замечает кулон, частично скрытый моей блузкой и длинными волосами.
– Но ты другая, – тихо говорит она. – Я не могу притворяться, что это не так. Понимаю, почему мой отец так переживает, – жёстко говорит она, прикладывая ладонь ко рту в страшном сожалении.
– Мне так жаль, – негромко говорю я. – Обещаю, я никогда не хотела, чтобы он беспокоился из-за меня.
– Но ты носишь их знак, – рассудительно говорит она, выпячивая подбородок в сторону моего кулона. – Это значит, ты принимаешь их защиту. Ты не знала?
– У меня не особо есть выбор.
Слова полнятся одновременно правдой и обманом.
Я жду её ответа, когда в дверь раздаётся стук. Обычно Эдвард входит, и я чуточку удивлена, когда он нерешительно открывает дверь.
– Я Эдвард Каллен, пришёл сыграть для Беллы, – вежливо говорит он, сверкая самой очаровательной улыбкой, минуя нас на пути к роялю.

Благодаря напору Эдварду Франческа отходит от оцепенения, одаривая меня привычной «Ты видела, какой он секси?» отвисшей челюстью, одобряя и обмахиваясь, когда Эдвард поворачивается к ней спиной. Я немного загадочно улыбаюсь, чтобы не развеять надёжные чары Эдварда, но мне приходится глубоко вдохнуть, чтобы не рассмеяться и не послать ему «птичку», когда вижу его самодовольное лицо, на миг промелькнувшее передо мной.

– Синьорина Бини, – Эдвард весь такой искренний, обаятельный, толику флиртующий, – так жаль слышать о болезни вашего отца. Пожалуйста, передайте ему от меня сердечный привет.
Эдвард, кажется, просёк её потрясённое состояние и открывает свою нотную папку с уже выученными партиями.
– Что я сегодня играю?
С мгновение Франческа переглядывается между нами, уловив наш молчаливый обмен любезностями.
– Всё сложно, верно? – вздыхает она, качая головой. – Так ты хочешь выиграть конкурсы и впечатлить покровителя?
– Вроде того, – под нос бурчу я, немного наклоняясь к ней.
– Я могу подсказать тебе, как выиграть конкурсы, – жмёт плечами она, сосредоточённо хмурясь. – Это в той или иной степени формула. Ты можешь выяснить, кто судьи, и показать им, что они хотят увидеть. Если твой голос хорош, это вопрос выбора правильной песни и нужного платья. А вот впечатлить твоего босса другая история.
– Тут мы можем помочь. – Эдвард говорит с такой уверенностью, что даже я убеждена. – Нет причин для вас и вашей семьи бояться нас.
– Полагаю, у меня нет особого выбора, – с мрачной обречённостью говорит она. – Приступим, хорошо?

~oЖo~


– Изабелла?
Я ухожу после последнего занятия, и всё, что мне хочется – вернуться домой, но реагирую мгновенно, инстинктивно. Оглянувшись, я обнаруживаю свою типа подружку из хора. Она настроена решительно, а я достаточно часто её отшивала и не могу игнорировать её сейчас.
– Привет, – я виновато улыбаюсь ей, думая отвадить её неитальянской речью. – Я как бы спешу.
– Знаю. – У неё не такой уж плохой английский. – Ты всегда торопишься, но не могла бы ты уделить мне минуту.
– Послушай, мне действительно очень и очень жаль, но я просто не могу говорить с тобой. – Я полная задница. – Не могу, и всё. Мне нужно идти.

Я юркаю на лестницу в надежде, что она выберет лифт. Невелика надежда. Этот лифт вполне подходит для сброса жертв прямиком к вампирам. Не думаю, что кто-нибудь пользовался им: люди открывают дверь, заглядывают внутрь, как в пустой холодильник, и решают, что в нём не то что проехаться, в него заползать опасно.

– Всего минутку, – она всучивает мне листок бумаги. – Одну минуту, Изабелла. Я хочу знать, видела ли ты этих людей.

Это не бумажка – это распечатанная из Интернета фотография, на которой изображены улыбающиеся лица трио, две девушки и парень, на фоне Эйфелевой башни. Одна с виду похожа на родственницу моей типа подружки. Я отказываюсь брать фотографию и обхожу девушку, стискивая перила по пути вниз.

– Они просто исчезли, – настаивает она, следуя за мной. – Ни тел, ни записей регистрации их в отелях, ни объяснений, ничего. Я знаю, что они уже прибыли в Вольтерру, и я знаю, что они причастны к этому. Все знают, но никто ничего не делает.

Я трясу головой, отводя свой рассеянный взгляд от девушки, но она продолжает идти, отчего я вынуждена смотреть на неё. Когда я дохожу до межэтажной площадки, она загораживает мне путь, отчего я вынуждена общаться с ней или столкнуть вниз по лестнице. Эта идея приобретает ряд достоинств.

– Я знаю, что ты напугана, – она склоняется ко мне. – На твоём месте я бы тоже. Некоторые считают их мафией, но у других предположения похуже. Поговаривают, что они вовсе не люди, они ва…

Её глаза расширяются в шоке, когда моя ладонь зажимает ей рот, и я толкаю её на стену. Мои действия не вольны. Я не собиралась трогать её. Моя рука напоминает ледышку, прижатую к коже этой девушки, и я ёжусь, гадая, не является ли это предварительным показом моей будущей жизни.

– Не будь идиоткой. – Вопреки моим ожиданиям, мой шёпот грубее. – Думай, о чём говоришь. Что хорошего, по-твоему, из этого выйдет? Если ты ошибаешься, люди сочтут тебя психически больной, а если ты права, то считай себя трупом, если будешь болтать об этом направо и налево.
– Ты… угрожаешь мне?
Отвечает она, когда я отнимаю ладонь от её рта. Её голос дрожит от страха, и впервые я осознаю, что тому виной мои действия.
– Нет, не угрожаю, – сержусь я. – Я пытаюсь предупредить тебя. Очевидно, ты не понимаешь намёков.
– Как ты можешь быть настолько чёрствой? – требует она с лёгкой дрожью в голосе.
– А как ты можешь быть настолько безрассудной? – огрызаюсь я, немного походя на Эдварда в разгар гнева. – Послушай, я не хочу грубить тебе, но ты явно ни в грош не ставишь свою безопасность. Может, бросишь эту тему?

Полагаю, верно говорят, что спустя некоторое время пары начинают похоже выглядеть и говорить. Словно Эдвард тут.

Как можно быстрее я направляюсь к выходу из академии. Мне всего лишь хочется сфокусироваться на чём-нибудь здравом и нормальном, как на оперном конкурсе. Я слышу ожесточённый стук каблуков позади меня и ныряю, ну конечно же, в глухой переулок. Я в ловушке.

– Почему ты не признаешь их сущность?
Она кричит в праведном отчаянии, когда я поворачиваюсь к ней.
– Можешь потише…
Шиплю я, смолкая, замечая, что мы не одни. Словно вечеринка-сюрприз, на которой собрались мои самые нелюбимые преследователи.
– Привет, Деметрий, – натянуто говорю я. – Незачем тебе вмешиваться в это. Мы лишь немного поспорили с однокурсницей.
– Всё в порядке, Белла. – Голос Деметрия гипнотизирует, а он приближается к девушке. – Когда жители Вольтерры решают узнать о событиях нашего прелестного города, мы находим способы оказать им подобную услугу.

Да, могу поспорить. «Услуги» в столовой или кровосборнике, когда вампирам хочется перекусить.

Моя ошибка. Снова. Сколько ещё людей окажутся в больнице или мертвы из-за меня?

В ушах так громко шумит, что я почти не слышу ничего, но когда Деметрий хватает девушку за руку в том же месте, как некогда меня, она начинает сопротивляться, и я бездумно встаю между ними. Не успев опомниться, я слышу нечто похожее на треск кости в её руке и слабый испуганный крик от боли.

Всё во мне одновременно кричит о двух совершенно противоположных вещах, которые стоит сделать. Перешивает чашу весов тот факт, что эта девушка – я год назад, напуганная и абсолютно беззащитная, а я знаю, как остановить Деметрия, не потеряв собственную жизнь.

По крайней мере, я так думаю.

Я стараюсь дышать ровно, умышленно кладя ладонь на руку Деметрия. По моей коже пробегает дрожь от отвращения к ледяной силе Деметрия, глаза которого смягчаются в нерешительности. Я практически чувствую, как он колеблется.

– Что ты делаешь? – говорит девушка позади меня.
Не знаю, к кому именно она обращается, и меня осеняет, что я до сих пор не знаю её имени. Потому что не хочу вмешиваться.
Верно.
– Отпусти её, Деметрий. Пожалуйста.
Мой голос – как чужой мне: низкий, обманчиво спокойный и совершенно серьёзный. Я говорю как Чарли или Карлайл.
– А что ты мне дашь взамен?
Деметрий игриво заискивает, широким жестом отпуская руку девушки, эффектно разрывая контакт и со мной, но не уходя с нашего пути.
Меня воротит, но речь идёт о жизни человека. Любопытно, Элис шутила, и я сглатываю комок.
– Что ты хочешь?

Сердце колотится, кожа липкая в прохладном зимнем воздухе.

Возможно, дело в моём тоне, однако лицо вампира вытянулось, он выглядит разочарованным. Деметрий смотрит на меня, действительно смотрит, и его лицо приобретает озабоченное выражение, на этот раз не фальшивое.

– Я лишь хочу, чтобы ты дала мне честные ответы на некоторые вопросы, – осторожно говорит он. – Только это.
– И ты её отпустишь? – Интересно, в чём подвох. – Прямо сейчас ты оставишь её в покое, как и в будущем?
Он кивает, и множество узелков в моём животе мигом развязываются, забирая с собой все силы. У меня дрожат колени, но я стараюсь держаться прямо. Неким образом мне это удаётся.
– Это я могу, – я быстро поворачиваюсь к девушке. – Просто уходи. Даже не думай об этом больше. Обещаю, ничего хорошего из этого не выйдет.
– А что насчёт тебя? – шепчет она, потирая руку, которая порозовела и опухла. – Я не оставлю тебя наедине с ним. Вдруг он навредит тебе?
– Просто уйди, – с неожиданным убеждением говорю я, внимательно смотря на её травму. – Со мной всё будет в порядке.
Она противится, но, взглянув на Деметрия, быстро прошмыгивает вперёд, пытливо оглядываясь через пару шагов, пока не исчезает из виду.
– Есть нечто особенное в переулках и беззащитных женщинах, Деметрий? – Я отступаю от него, надеясь, что он выполнит свою часть сделки. – Что ты хочешь знать?
Вампир смолкает, сомневаясь, о чём спросить в первую очередь. Он не сокращает дистанцию между нами, чему я благодарна.
– Тебя действительно вырвало от одной лишь идеи «простимулировать меня», что бы это ни значило? – Он обижен и сбит с толку. – А теперь тебе вновь муторно и страшно.
Сейчас это не вопрос. Вероятно, Деметрий чует комок в моём горле, страх.
Я дала честное обещание.
– Да, – я немного виню себя, несмотря на всё. – Да, так было. Мне жаль.
– Ты думала обо мне хотя бы чуточку хорошо?
Я шокированно пялюсь на него:
– Ты чуть не сломал мне руку, спустя две секунды после знакомства со мной, Деметрий. Что ты хочешь, чтобы я сказала?
– Даже тогда?

Я закрываю глаза, вспоминая вечер в «Ключах», когда мы познакомилась. Непрошенное чувство, будто я снова там. Меня словно опять пробирает арабская музыка, пока я двигаюсь к сцене и впервые сталкиваюсь с Деметрием. Я вспоминаю свои мысли, что Эдвард ни разу не касался меня до того момента, или мне так казалось…

– Когда я столкнулась с тобой, из-за роста и телосложения вкупе с похожим запахом я спутала тебя с Эдвардом. Теперь я знаю, что это вампирский аромат.
– И это, по-твоему, хорошо? – хмурится он, неподдельно удручённый.
Почему искренние эмоции, исходящие от этого парня, отдают грустью и сиротством?
– Он отдалённо хорош, – мне неловко. Во-первых, я больше никогда добровольно не притронусь к нему, а во-вторых, поскольку я не хочу, чтобы Деметрий выследил эту девушку, я решаю кинуть ему кость. – На секунду я подумала, что ты достаточно хорош, как он.
– А затем?
– А затем ты превратился в чудовище, – резко говорю я. – Ты причинил мне боль, затем охотился на меня. Ты высмеял меня, когда я молила о пощаде, затем ты почти отнял у меня жизнь. Мне месяцами снились кошмары.
Я не знаю, что именно заставило Деметрия поверить мне, но пока я говорю, когда наши взгляды сталкиваются, в его нет ни уловок, ни флирта. Деметрий просто слушает меня.
– И Эдвард стал твоим героем, – заключает он, в кои-то веки принимая реальность.
– Да. – Я испытываю облегчение, когда до Деметрия наконец-то доходит. – В тот вечер Эдвард спас меня – потом сотни раз в моих кошмарах.
– Я могу как-то изменить твоё мнение? – Деметрий по-прежнему серьёзен. У меня отвисает челюсть в неверии, и Деметрий торопливо добавляет: – О том, что я чудовище.
– Не знаю. – У меня голова трещит по швам. – Но я рада, что ты отпустил ту дамочку.
Он качает головой, как будто не понимая моих слов.
– Белла, послушай меня, – он слегка касается моей руки. Я не отпрядываю, как раньше, но осторожно разрываю прикосновение. – Я не наврежу ей, как и не стану подвергать её опасности. Тебе стоит понять, что любопытство в её натуре. Она не остановится, пока кто-нибудь не остановит её. Не я, так кто-то другой, и наверняка скоро.

Я оглядываю переулок, а вдруг она там, и хочу, чтобы она ушла. Я знаю, это иррационально, а Деметрий может легко её выследить, но отчасти я хочу или нуждаюсь в вере, что мне удалось спасти чью-то жизнь. Наконец-то все эти действия украдкой, компромиссы и утаивание отплатили мне.

Когда я оборачиваюсь, Деметрия и след простыл.

Облегчение и головокружение захлёстывают меня с головой, а спиной я упираюсь в стену, как будто та – мой лучший друг во всём этом мире.

~oЖo~


Несколько позже я как можно тише проникаю в нашу квартиру. Эдвард уже там, наигрывает нечто поистине прекрасное. Похоже на Равеля. Эдвард приподнимает голову, признавая моё присутствие, но я как можно быстрее хочу смыть с себя сегодняшний день.

– Что бы ты ни играешь, я обожаю это. – Я шепчу, зная, что Эдвард услышит меня. – Дай мне пару минут вновь ощутить себя человеком.

Я прошмыгиваю в ванную комнату, принимая быстрый, очень горячий душ, тщательно тру места, где соприкасалась с Деметрием, пока моя кожа не раскраснелась, как у той девушки. Разница в том, что, в отличие от неё, у меня не останется синяк в виде человеческой руки. Вероятно, бедняжке придётся загипсовать руку, если я вообще увижу вновь эту девушку.

Если так, то я даже не узнаю её имени и не смогу её отыскать в случае пропажи. Возможно, Эдвард знаёт её имя. Я прогоняю эту мысль на задворки сознания, пытаясь утешиться тем, что сегодня и так сделала всё, что в моих силах, ради неё.

Я укутываюсь в большое пушистое полотенце, в такое же заматываю волосы на голове. Повинуясь импульсу, я запихиваю одежду в покатый жёлоб, который напрямую идёт к мусоросжигательной печи. Немного драматично с моей стороны, но мне никогда не нравился тот свитер, и я чувствую себя необыкновенно лучше, когда мои вещи исчезают в металлической шахте. Я опять мою руки, спрашивая себя, а не теряю ли рассудок. Поднимаю взгляд на зеркало, успокаиваясь при виде своих глаз, унаследованных от отца с бабушкой.

По крайней мере, сейчас они такие. Любопытно, у вампиров едет крыша, затем я смеюсь над собой. У большинства моих знакомых вампиров, по меньшей мере, расстройство настроения. Может, я тоже всегда буду немного «того».

Когда я выхожу из ванной, Эдвард ещё играет. Подхожу к нему сзади, обвивая руками его шею, вдыхая его аромат. Я целую волосы Эдварда, его шею, подбородок, останавливаясь, когда вижу, что он уставился в пространство.

– Что случилось? – Мне отчаянно требуется наша связь. – Эдвард, прошу, поговори со мной.
Когда он наконец смотрит на меня, в его глазах присутствует обвинение и чуждая мне осмотрительность, которой не было, даже когда мы только познакомились.
– Ты скрываешь что-то от меня, – тихо произносит он.
– Не больше положенного, как и ты.
Поскольку Эдвард не пододвигается, уступая мне место, я опускаюсь на колени рядом со скамеечкой.
– Это не равнозначные понятия, – грубо говорит он, переключая внимание на клавиши.
– Откуда мне знать? Да и как? – шепчу я, прислоняясь головой к его плечу. – Я не сделала ничего плохого.
– Тогда зачем ты приняла душ, едва переступив порог квартиры? – с подозрением говорит он.
– Я сделала это для себя, а не чтобы обмануть тебя, – протестую я. – У меня выдался хреновый денёк, и я просто хотела избавиться от этого ощущения.

Тело вампира кажется неподвижным, и на мгновение я волнуюсь, что он прогонит меня. Я вижу это по лицу Эдварда, и оно меня пугает. Я даже не знаю, поверит ли он в правду, если я выложу ему всё без утайки. Не то чтобы мне дозволено это.

– Ты забыла о сумке для книг.
Верно, на ней запах Деметрия и той невезучей, что сейчас со сломанной рукой в гипсе.
– Нет, не забыла. Я уже сказала тебе, я ничего не пыталась скрывать от тебя, – вздыхаю я, распрямляя ссутуленные плечи. – Я ничего не забыла, хотя мне очень того хочется. Я надеялась отпустить ситуацию и почувствовать близость с тобой. Мне жаль, что ты не можешь поверить мне, даже сейчас, зная мои чувства. Я же говорю: я не совершила ничего дурного.

Я поворачиваюсь в сторону ванной комнаты, когда руки Эдварда оплетают меня, притягивая обратно на скамейку у пианино. Он умащивает меня на своих коленях, резко вдыхая у моей голой шеи. Тюрбан на моей голове распускается и падает на пол, волосы накрывают наши лица влажными завитками.

– Извини меня. Извини, – отрывисто шепчет мне Эдвард в шею. – Извини. Я верю тебе.

Я хочу рассказать Эдварду всё, но в своём сообщении Элис дала невероятно таинственные и разочаровывающие инструкции не говорить ничего Эдварду, пока у меня не возникнет острая необходимость. Я не понимаю, в чём смысл, но в данный миг настроение Эдварда слишком переменчиво – не стоит рисковать. Стоит подождать, когда он успокоится, да и не то чтобы Эдвард трепался о своих приключениях.

– Я скрываю от тебя некоторые вещи, – шепчу я, поигрывая с его руками, стискивающими мою талию. – Ты хочешь узнать?
– Да, всегда хочу, – рычит он. – Мне нужно знать. Мне плевать, что говорит об этом Элис. Я могу контролировать свой нрав. Я знаю это.
Эдвард пытается убедить себя и с треском проваливается.
– Ну, для начала я не рассказала тебе о том, как продвигается поиск слабостей Челси. Ну той самой вампирской красотки, которая сказала всем, что если она переспит с кое-каким вампиром к Новому году, то на год откажется от человеческой крови.
Да, я слышала об этом, Эдвард. Он раздосадованно шипит, и я продолжаю:
– А поскольку ты само терпение и спросил только однажды, я умолчала о том, что случилось, когда некий вампир пошёл поговорить с Каем и Афтоном о картине для Эсме.
– Должно быть, это так скучно, что ты забыла упомянуть об этом, – подыгрывает мне Эдвард. – Я бы забыл, не напомни мне ты.
– Почему б тебе не прочитать мои мысли и не сказать мне? – шепчу я, касаясь его лба своим. – Разве что Элис скажет, что ты так заскучаешь, что свалишься со скамейки и ненароком навредишь нам обоим.
– Что ж, это было чуточку смешно, – Эдварду надоедает фарс. – Во-первых, Кай с Афтоном очень удивились при виде меня, а пока я общался с ними, они постоянно гадали, могу ли я прочитать их мысли, и что случится, если Аро узнает об этом.
– Узнает о чём? – Я чуть выпрямляюсь. – У них какой-то пикантный секрет? Кай трахает Сульпицию? В таком случае Аро узнал бы, коснувшись жены, так что тут нечто другое.
– О-о, вы спекулируете, юная Рене-младшая, – смеётся Эдвард, на миг расслабляясь. – Нет. Подозреваю, что сама тайна не настолько пикантна, как тот факт, что они совершенно убеждены в том, что Аро разорвёт Афтона на части, если узнает эту тайну. В этом они нисколечко не сомневались и в красках расписали всё действо. Я верю им.
– Это ведь хорошо, так? Если Челси вообще волнуется за свою половинку. Но она постоянно дотрагивается до Аро, так что она явно не в курсе этого секрета, а ты наверняка узнал её планы. Ты уже говорил с Элис?
– Да, всё коварно устроено. Это мина замедленного действия, которая либо выручит нас, либо угробит, при этом всё зависит от тысячи факторов. Самый лучший сценарий худшего, при котором Челси узнаёт тайну, при этом не возненавидев Афтона и не отвергнув его, но, к несчастью, Афтон малодушничает и не хочет признаваться ей.
– А самый лучший какой? Ты явно смог его убедить.
– Я бы смог, не пытайся Челси затащить меня в постель. – Эдвард удерживает меня, когда я пытаюсь вырваться. – Сейчас я не в любимчиках Афтона. М-м-м-м, я люблю, когда ты ревнуешь. Твоя температура повышается как минимум на два градуса, ты знала?
– А у тебя нос отмораживается, – огрызаюсь я. – И мог бы ты не радоваться так, когда выбешиваешь меня подобным образом. С такой-то ревностью мог бы сострадательнее быть.
Эдвард прыскает со смеху.
– Ой! – взвизгиваю я, забываясь, когда пытаюсь стукнуть Эдварда. – О-ё-ёй. Не потешайся надо мной, Эдвард! Слабак.
– Извини, – смеётся он, прижимая мою больную ладонь к своему лицу. – Я смеялся, потому что если бы ты знала, какие мысли я читаю каждый день, то поняла бы мои двойные стандарты. Несправедливо, но обещаю, что это естественная реакция.
– Какая разница. Я ворчу, но моя насупленность выдаёт истинное блаженство, когда Эдвард тыкается носом мне в шею и крепче прижимает к себе. – Это жульничество, и ты это знаешь. Только потому, что ты можешь лапать меня и знаешь все мои чувствительные местечки, не означает, что ты вот так вот…
Губы Эдварда не дают мне договорить.
Полагаю, Эдвард может вытворять что угодно до тех пор, пока целует меня так страстно.
– Ты уже размышляла над тем, как хочешь сказать Аро о том оперном конкурсе? – некоторое время спустя вопрошает Эдвард.
– Он единственный, кто считает меня не столь напористой, – сконфуженно говорю я. – Разве не он поощрял меня проявить инициативу?
– А ты внимательно следила за ним? – Эдвард нежно встряхивает меня. – Аро предложил тебе рискнуть, сыграв в его любимую игру. Жалоба на твоё отсутствие жалоб стало его способом заинтересовать тебя.
– Его любимая игра? Я считала, что мы уже играем в «а давайте заключим сделку». Разве этого мало?
– То долгосрочная игра, – поясняет Эдвард. – Аро раздражён, что все его попытки придраться к нам не работают. Теперь он пригласил тебя сыграть в специальную версию игры «ты проиграешь в любом случае».
Мне требуется секунда, чтобы смекнуть, в чём соль.
– Уловка-224?
– Именно.
– То есть если я возьму инициативу и сделаю что-либо без его разрешения, он накажет меня за противодействие его плану, а если нет, то станет продолжать обвинять меня в банальности и пустой растрате его времени?
– Да ещё люди такие тормоза, – Эдвард целует меня в щёку. – Думаю, рано или поздно вся стража оказалась в этой игре.
– Игры, игры, у Аро всегда одни игры. Он когда-нибудь перестаёт играть людьми?
– Радуйся, что музыка занимает его ум. Когда он не думает о музыке, то постоянно продумывает следующий шаг в сотнях мелких драм, замышляемых им. Бесконечный цикл.
– Погоди, как ты всё узнал? Я думала, что ты не можешь читать разум Аро?
– Думаю, у меня есть секрет, который стоит таить.

Эдвард шепчет, а его глаза удовлетворенно блестят, а мои расширяются от намёка Эдварда, что тот может знать Аро лучше, чем тот позволяет ему.

~oЖo~


– Эдвард, так… хорошо… не останавливайся, – стону я, катаясь по высокому цветущему клеверу.

Вокруг нас повсюду белый трилистник, и не тот маленький, что обычно растёт в дикой среде, а с громадными, точно крылья бабочки, лепестками. Аромат Эдварда и зелени пьянит, а возвышающийся надо мной Эдвард на фоне звёзд и огромной Луны добавляет моменту волшебства.

– О, повезло! Думаю, у этого четыре лепестка.

Я восклицаю, хотя когда подношу клевер поближе, пчела целится на мой нос. Удивлённая и немного напуганная, я взвизгиваю.


Луна, звёзды и клевер мерцают, растворяясь во тьме, однако Эдвард ещё больше твердеет, уже не во мне; его тяжёлое тело прислонилось к моему, прохладные руки ласкают мои руки и лицо. Я поворачиваюсь к вампиру, льня, обнаруживая, что на нём лишь его любимые брюки цвета хаки. Эдвард так часто их надевал, отчего материя стала невероятно мягкой, что мне рук не оторвать от неё. Я и не пытаюсь, просто трусь носом о грудь любимого, апатично выводя ладонями круги на его ягодицах.

– Люблю, когда ты воплощаешь мои сексуальные сны в реальность, – шепчу я в темноту. – Как поохотился?
Грудь Эдварда вибрирует от негромкого смеха.
– Полагаю, что нормально. Люблю, когда ты так произносишь моё имя во сне. – Шепчет Эдвард, гладя ладонью мой зад, затем приподнимая меня и укладывая на спину на мягкий матрас. – Хотя конец меня немного озадачил. Ты помнишь, что случилось?
– Ну, ты был на мне, как сейчас, только меньше одежды и более увлечён процессом, – я смущаюсь использовать нецензурную лексику.
– То есть я трахал тебя? – негромко и елейно говорит Эдвард, чьё дыхание щекочет мои ухо и шею.
– О-о-о, – необычайно возбуждённая, надсадно выдыхаю я. – Да… именно так.
– Расскажи мне.
Эдвард требователен, целуя моё ухо и шею, прохладной рукой скользя под мою сорочку, вяло дразня мою кожу.
– Ты тр… делал это. – Я трушу, рдея лицом, а сердце дико колотится. – Мы были на природе, в клевере, Луна за тобой была громадной. Мне попался четырёхлистный клевер, и пчела полетела прямо на меня.
– Снова пчела? – изумлённо шепчет Эдвард. – Мы знаем толкование ей. Почему бы тебе не сказать, что заставило пчелу присниться тебе вновь?
– Что… ох!.. ты… ах… имеешь в виду? – я немного нервничаю. – Знаешь, сложно сосредоточиться, когда ты так делаешь.
– Я о том, – Эдвард продолжает чувственную атаку на мой разум, – что ранее мы немного отвлеклись в разговоре. Ты планировала рассказать, что случилось после занятий сегодня.
– Да ну?

Я шепчу, сильно отвлекаемая одним вампиром, который слегка повернул меня, снимая мою ночнушку.

Неким образом даже в темноте Эдвард не спускает с меня взгляда, и теперь я понимаю, почему некоторые животные просто пялятся на львов, когда те нападают. Эдвард мог бы впиться в меня зубами, а не в ткань, и я бы умерла счастливой женщиной. Я только сейчас замечаю тихую музыку. Я едва разбираю инструментовку и фон, сопровождающие глубокую, загадочную и невероятно соблазнительную песню; голос мужчины то рычит, то поэтично выражается, напоминая мне вампиров и их причудливые кошачьи звуки.

– Это от охоты или от меня спящей тебя разобрало? – томно говорю я, наслаждаясь ночным воздухом, охлаждающим мою кожу. – Не то чтобы я жалуюсь, потому что… о, совсем не жалуюсь.
– Белла, – настаивает Эдвард, поднося моё запястье к своему носу, глубоко вдыхая.

Он невесомо и неторопливо целует местечко, где бьётся пульс, пока наконец его губы не покидают моей кожи. В беспощадно крохотном месте поцелуя безумно стучит барабанная дробь, как будто все капельки крови хотят оказаться там, под губами Эдварда.

Почему он медлит? А музыка… она соблазняет, то есть Эдвард в курсе, что к этому моменту я на всё согласна. Языком вампир мельтешит по моему запястью, его глаза сверкают решимостью, и я ахаю. В пору бы устыдиться.

– Да?
И что я мелю? Другой рукой я тянусь к лицу Эдварду, возможно, если я притяну его ближе к себе, то мы ускоримся, но он ловит моё запястье, затем медленно его целует.
– Белла, – шепчет он, заводя мои руки мне за голову и устраиваясь меж моих ног.
– На тебе всё ещё штаны.

Я услужливо подмечаю этот факт, думая, что Эдвард, должно быть, забыл снять их. Он как-то умудряется нависать надо мной; его тело так близко к моему, что я чувствую исходящую от него энергию, магнетическое притяжение, которое заставляет меня дрожать и тянуться к нему. Я выгибаюсь, стремясь прильнуть к Эдварду, но он продолжает сопротивляться, пока я не начинаю умолять. Эдвард касается меня единственной частью тела – рукой, удерживающей мои запястья на подушке над моей головой.

– Думаю, ты хочешь поговорить об этом. – Его нос скользит по абрисам моего лица, пока желание не начинает кружить мне голову. Я подставляю губы его рту, чувствуя отрывистую вспышку страсти перед тем, как Эдвард отстраняется. – Нет, Белла. Пока не скажешь мне.
– Сказать тебе? – задыхаюсь я.
Я не могу вспомнить, о чём Эдвард спрашивал меня. Что-то насчёт занятий.
– Что произошло с Деметрием? – шепчет он. – Мне необходимо знать. Он не подходит ко мне достаточно близко, чтобы уловить его мысли, а твои мне недоступны. Мне тошно от этого, Белла.
– Тошно? – глупо интересуюсь я, тянясь за очередным поцелуем. Наши губы едва соприкасаются – сущая пытка. – Сейчас всё в порядке. Я всё исправила. Он больше не потревожит меня.
Эдвард на миг замирает, затем шевелится, на этот раз ведя носом от моего подбородка к уху.
– Эдвард, пожалуйста. Прошу, ты мне нужен.

Эдвард вжимается в меня, и я чувствую не только неровный узор его штанов, но и явное возбуждение, трущееся об меня. Оставляя дорожку поцелуев по моему горлу, Эдвард подводит меня к краю, когда уже кажется, будто всё тело пульсирует, и достаточно крохотной фрикции, когда Эдвард вновь останавливается.

– Не смей сейчас останавливаться! – Разочарованно выкрикиваю я – Эдвард вскидывает бровь, пытливо глядя на меня. – Как ты можешь так меня дразнить и думать совершенно о другом?
– Я вампир, мы хорошо работаем в многозадачном режиме. Так Деметрий беспокоил тебя?

Кончиками пальцев свободной руки Эдвард легонько пробегается по моему боку, делая парочку крайне «необходимых» кругов по моим бёдрам и опускаясь к моему колену, икре и наконец лодыжке. Также деликатно, как ранее с моим запястьем, Эдвард берёт мою лодыжку и подносит к своему рту, прокладывая поцелуями путь от лодыжки к колену. Напряжение в мышцах граничит с болью, пока я чуть не смещаю бёдра, закидывая вторую ногу Эдварду на пояс.

– Деметрий досаждал тебе, Белла?
– Да?
Во мне говорит удивление, а я таращусь на идеальный язык Эдварда, мелькающий на моей мягкой, чувствительной коже за коленом. Святые угодники…
– Ему не дозволено прикасаться к тебе, за исключением экстренных ситуаций, или же с твоего разрешения, так что из этого сегодня было? – Мягко спрашивает Эдвард, отпуская мои руки и кладя мою лодыжку себе на плечо, второй ладонью останавливаясь поласкать мои груди, дразня их. – Скажи мне.
– Эм-м… может, мне стоит позвонить Элис и убедиться, что всё хорошо, – паникую я. В глазах Эдварда вспыхивает гнев, и я немедленно сожалею о своих словах. – Полагаю, раз она не позвонила, чтобы остановить это…
Теперь другая моя коленка обласкана, однако Эдвард буравит меня взглядом, а его штаны такие злюки, стоящие у меня на пути, потому что одно (не) ловкое движение, и плохиш окажется во мне, творя свою магию. Так что это настоятельная потребность.
– Вообще-то, не думаю, что меня заботит, одобрит ли это Элис, – всерьёз брякаю я. – Я к тому, что когда она говорит, если ты скажешь это Эдварду, и тебя порвут на куски и сожгут, я не осмелюсь противиться ей. Но если ты говоришь, что не сорвёшься, то я полностью доверяю тебе, так что прошу, прошу, пообещай мне, что не взбеленишься, а затем пообещай мне, что ты снимешь эти штаны.

Теперь Эдвард глядит на меня сердито вперемешку с ухмылкой и опять целует мою лодыжку, укладывая её себе на плечо, слегка приподнимая свои бёдра. Его прекрасная прославленная рука направляется к этой, чёрт её дери, греховной пуговице на штанах и невероятно медленно её расстёгивает. Я будто подначиваю его. Штаны висят на бёдрах Эдварда, и одного мельчайшего движения будет достаточно, чтобы превратить их в впечатляюще бесполезную кучу ткани у его колен.

Пожалуйста, соскользните. Пошли прочь, штаны. Прочь.

Эдвард нависает ближе, я скрещиваю лодыжки за его шеей, когда он придвигается ко мне. Эрегированный член Эдварда касается меня, прохладная головка многообещающе встречается с моей горячей, влажной кожей.

– Я бы не смог отказать тебе, даже если бы пытался, Белла. – Эдвард явно лжёт, раз ещё не вошёл в меня. – Я обещаю: всё будет. Не позволяй этой тайне встать между нами сегодня.
Может, Эдвард прав. Тайны вредны, верно?
– Ну, та дама из хора, – шёпотом тараторю я. – Та, что набивается ко мне в друзья, она снова преследовала меня. Думаю, из-за Вольтури она потеряла члена семьи. Она отчётливо представляет, кто вы, и едва не заявила об этом на лестнице в академии. Думаю, Деметрий услышал её, поскольку тут же появился, готовый увести её прочь, но я попросила его прекратить, что он и сделал, но на одном условии.
– Он что?.. – рявкает Эдвард, отшатываясь. – Белла, они никогда не прекратят, если кто-то раскроет нашу тайну. На что, чёрт возьми, ты пошла?
Эдвард запустил руки в волосы, лицо перекошено гневом. Рефлекторно я убираю ноги с его плеч на талию, перемещая свой вес на его колени.
– Ты обещал, – я зажмуриваюсь. – К тому же всё не так плохо. Деметрий лишь хотел знать, являются ли твои слова на вечеринке правдой и почему. Я сказала, что в моих глазах он – чудовище, и всегда им был. Теперь до него наконец-то дошло.
Эдвард застывает мертвецом, от него волнами исходит злость, скручиваясь пружиной подобно ядовитой змее. Я целую его в плечо, легонько лаская его грудь, желая успокоить. Спустя мгновение Эдвард притягивает меня к себе, утыкаясь лицом мне в шею.
– И он нарушил закон Вольтури, желая выяснить это? – Эдвард трясёт головой. – Бессмыслица какая-то, Белла. Он ведь мог заставить тебя пойти на что угодно ради спасения той девушки. Почему Деметрий довольствовался этим?
– Не знаю, но я испытала облегчение. – Я тоже не понимаю поступок Деметрия. – Он предупредил меня, что, вероятно, ей всё выйдет боком, не сегодня так завтра. Думаю, Деметрий просто хотел знать правду. На его месте я бы поступила так же.
– Ты не он, – мягко говорит Эдвард.
– Знаю, – я приникаю к Эдварду. – Несмотря на гнев, его дружок по-прежнему рад мне. – Будь я Деметрием, не думаю, что ты разрешил бы мне это.

Я медленно наклоняюсь поцеловать Эдварда, давая ему время отреагировать, неспешно обвиваю руками его за шею. Он хмурится, отвечая мне губами, в то время как его разум на вампирской скорости прокручивает в голове разные варианты. Эдвард снова переключается, наклоняет мою голову, ища удобный угол; его требовательные губы и язык силой размыкают мой рот, а руки вампира блуждают по моему телу. С негромким, напряжённым стоном Эдвард толкает меня на постель, снова кладя мои лодыжки себе на плечи, и, чёрт побери, опять останавливается.

– Я всё тебе рассказала! – возмущаюсь я. – Эдвард, прошу, ты чертовски хорошо знаешь, что я сделаю всё, что ты захочешь.
– Хорошо, – шепчет он, устраиваясь у моего входа, – тогда больше не произноси его имени. Никогда.

Я смеюсь, а Эдвард рычит на меня. Судя по всему, вполне серьёзно.

Он сощуривается, толкаясь в меня, и я вскрикиваю от облегчения и удовольствия. Мы никогда не занимались сексом в этой позе – давление невероятное. Страстное желание затмевает разум, но Эдвард умело пригвоздил меня к кровати, пленяя, что немного обескураживает и необычайно возбуждает, особенно при взгляде ему в глаза.

Я на грани, не требуется много времени прежде, чем я кончаю с придушенным криком, который, похоже, длится вечность, а бёдра Эдварда шлёпаются о мои, мы не разрываем зрительного контакта. Что-то изменилось, и эта перемена глубинная, роковая, злая и настоящая. Эдвард едва сдерживает удовольствие, не поддаётся ему, пребывая в переломном моменте, в то время как моё удовольствие длится бесконечно, и я волнуюсь, что охрипну.

Я теряю счёт времени и едва – сознание, когда очередной оргазм нарывает меня; Эдвард, кажется, не останавливается, его лицо сосредоточено, как будто каждым толчком он клеймит меня.

Я тянусь рукой к лицу Эдварда, и он закрывает свои красивые глаза, приникая щекой к моей ладони.

– Эдвард… – шепчу я снова и снова между волнами удовольствия. – Позволь мне… Боже, просто… поцелуй меня. Я хочу ощутить тебя целиком.
– Когда-нибудь. – Он безостановочно двигает наши тела, пока вплотную не прижимается губами к моему рту. – После того как я обращу тебя, отвезу на остров, где мы будем одни. И я не остановлюсь и не стану сдерживаться.
– Тогда ты меня укусишь?
Ещё одна дрожь пробегает по моему позвоночнику.
Взгляд Эдварда дичает, и он пялится на мою шею, убыстряясь, пока мы оба не кричим.
– Господи, Белла, – стонет он, вздрагивая, крепко зажмуриваясь от эйфории. – Не говори такое до своего превращения в вампира.
– Тебе понравилось, – ласково дразню я, поигрывая с его волосами в послеоргазменном блаженстве. – Тебе действительно понравилось.
– Я почти сделал это, – судорожно смеётся он. – Был на волосок от этого.

Когда ко мне вернулся трезвый ум, мне следовало бы злиться на Эдварда, но мне как-то всё равно. Может, попозже. Или, может, если я надавлю на него, не знаю. Чёрт, если такой приём я получаю в период «воздержания», то, собственно, не всё так уж и плохо. И всё же плохо, когда тобой манипулируют посредством сексуальных утех. Это сексуально, но… Мозгов у меня явно не осталось. Не уверена, что в моём теле ещё осталось кости, а не сплошное желе.

– Боже, я люблю тебя, Эдвард Каллен, – уважительно шепчу я в ухо любимому, запечатывая это поцелуйчиком. – Но если ты ещё раз станешь так манипулировать мной…
Я смолкаю, понимаю, что не особо я смогу что-либо сделать с ним, что превзойдёт слабую угрозу.
– Ты что?.. – любопытствует он, лукаво улыбаясь.
– Я сговорюсь с Элис и что-нибудь придумаю, – позёвывая, грожу я.
– Ладно, крутышка, – усмехается он. – Но для протокола, я не спешил, и оно того стоило.
– Ещё как стоило, – вздыхаю я, ютясь к нему, старясь не думать о трёх улыбающихся лицах на фоне Эйфелевой башни.

~oЖo~


1Вокализы – упражнение или вокальная пьеса для голоса, не имеющие текста и исполняемые на одних гласных звуках.
2Легато (ит. legato) – связное, безотрывное исполнение звуков, при котором один звук плавно переходит в другой.
3Арпеджио (ит. arpeggio) – последовательное извлечение звуков аккорда (обычно от нижнего к верхнему).
4«Уловка-22» (Catch-22) – роман американского писателя Джозефа Хеллера, в котором командование пилотов постоянно увеличивает им норму боевых полётов, тем самым не давая им покинуть службу.

~oЖo~


Я вернулась из круиза по Балтике, а тут всё штормит. wacko biggrin Отчего-то мне кажется, что секрет Афтона и Кая похлеще игрищ Аро. cool Поделитесь мыслями тут и на форуме. wink Также хочу поблагодарить всех, кто номиировал и голосовал за Певицу в TwilightRussia Translation Awards 2015. Ваше внимание к этой истории самое ценное. Сердечно вас благодарю. happy


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/112-8822-32
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Rara-avis (08.12.2015) | Автор: перевод Rara-avis
Просмотров: 986 | Комментарии: 24 | Теги: Вольтури, вампиры, опера, Деметрий, Вольтерра, Заговор, Певица


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 24
+1
23 ZaID   (22.11.2016 23:36)
Да уж, Аро и здесь пробрался ох, замещая Д/Ф которая, рьяно истязала ее ох, едва распознала, сразу заискивает................................
Итак Эдвард, предвосхищая и унял метания Ф/ при ухмыляющейся Белле.......................................
Ничего себе, эта мисс и совсем невменяема ох, отчаянная с нею в чем, умерщвлена была бы но она, изловчилась вызволив...................................
Хм однако, Дем/ вздумал ее истолковать неприязнь оу, вся освежилась вдруг, ОН ущемил любимую и к счастью, улажено....................................
Ух ты, а Белла исступленная им во сне оу, Эдвард наяву пылко измучил ее да, любви себя посвятили..................................

0
24 Rara-avis   (23.11.2016 14:15)
А что за некий Ф? wacko wink

+1
21 Tanya21   (06.01.2016 13:09)
Потрясающая глава! Особенно мысли Беллы о сексе. Спасибо за главу.

0
22 Rara-avis   (06.01.2016 20:22)
Она ищет в них комфорт. Да и с таким-то парнем грех не думать о сексе. biggrin wink

+1
19 prokofieva   (20.12.2015 23:17)
Аро притомился , за много , много лет , ему нужны развлечения . И не важно , что это жизни людей , ему скучно . Но хочется надеется на лучшее . Спасибо за отличный перевод и изумительную музыку . Жду продолжение .

0
20 Rara-avis   (03.01.2016 02:53)
Мне кажется, "притомился" ещё с самого начала - такая уж у него натура. biggrin

+1
17 Helen77   (11.12.2015 09:49)
Спасибо огромное.

0
18 Rara-avis   (14.12.2015 07:35)
На здоровье. happy

+1
15 Хилма   (10.12.2015 20:27)
Может это не совсем уважительно к автору и к переводчику...
Но что мне особенно нравится в этой истории, это описание их близости.
Так, блин...
Не технично, но душевно.

0
16 Rara-avis   (10.12.2015 23:25)
А чего неуважительного тут? wacko Что нравится, то нравится. wink

+1
7 waxy   (09.12.2015 23:11)
Спасибо!

0
14 Rara-avis   (10.12.2015 02:00)
Пожалуйста. smile

+1
6 робокашка   (09.12.2015 19:03)
конечно, удивительно, что Деметрий ограничился столь малой просьбой

0
13 Rara-avis   (10.12.2015 02:00)
В конце концов, он не настолько туп. Плюс Аро нужна примадонна, которая умеет петь, а не рвать и метать, что кто-то к ней прикоснулся. Да и Эдвард не оставил бы после этого Деметрия в живых, и у них появился бы весомый повод уехать из Вольтерры, где Белле не смогли обеспечить безопасность. smile

+1
5 иола   (09.12.2015 00:03)
Спасибо за главу.

0
12 Rara-avis   (10.12.2015 01:58)
На здоровье. smile

+1
4 anna-Loner   (08.12.2015 22:47)
Спасибо за продолжение истории!

0
11 Rara-avis   (10.12.2015 01:58)
Благодарю за внимание. wink

+1
3 natik359   (08.12.2015 21:56)
Хм, тайны сплошные, а вот поведение Деметрия и правда очень странное! Надеюсь проблем не возникнет! dry

0
10 Rara-avis   (10.12.2015 01:58)
А вдруг Деметрий тоже пешка в неведомой нам пока что игре Аро? cool

+1
2 lenuciya   (08.12.2015 21:28)
спасибо за продолжение

0
9 Rara-avis   (10.12.2015 01:57)
Пожалуйста. wink

+1
1 з@йчонок   (08.12.2015 13:32)
Какое же удовольствие доставляет чтение этой истории!.. Огромное спасибо за продолжение!!!

0
8 Rara-avis   (10.12.2015 01:57)
Наверное, дело в любви человека, написавшего эту историю, к музыке. happy

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]




Материалы с подобными тегами: