Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1221]
Стихи [2315]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13576]
Альтернатива [8914]
СЛЭШ и НЦ [8173]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3678]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Останься прежде, чем уйти
Равнодушие – это болезнь, которой Эдвард и Белла заболели несколько лет назад. И к сожалению здесь медицина бессильна

Мы приглашаем Вас в нашу команду!
Вам нравится не только читать фанфики, но и слушать их?
И может вы хотели бы попробовать себя в этой интересной работе?
Тогда мы приглашаем Вас попробовать вступить в нашу дружную команду!

АРТ-дуэли
Творческие дуэли - для людей, которые владеют Adobe Photoshop или любым подходящим для создания артов, обложек или комплектов графическим редактором и могут доказать это, сразившись с другим человеком в честной дуэли. АРТ-дуэль - это соревнование между двумя фотошоперами. Принять участие в дуэли может любой желающий.

Останусь пеплом на губах
Белла Свон - девушка, болеющая раком легких, которая совершенно не цепляется за жизнь. Она уверена, что умрет и никто в обратном убедить её не может, но однажды, в один из вечеров она встречает парня, от которого так и веет любовью к жизни

"Разрисованное" Рождество
"Татуировок никогда не бывает слишком много." (с)
Эдвард/Белла

Аудио-Трейлеры
Мы ждём ваши заявки. Порадуйте своих любимых авторов и переводчиков аудио-трейлером.
Стол заказов открыт!

Акция для ПРОМОУТЕРОВ - Зимний водопад фанфиков
Поучаствовать в акции, соединяющей в себе фест и выкладку фанфикшна, может любой пользователь сайта! Акция рассчитана именно на промоутеров, не на авторов.
Начался ВТОРОЙ этап:
Выбирайте любую приглянувшуюся вам заявку, ищите соответствующий условиям фанфик и выкладывайте согласно правилам Акции.
II этап продлится до 28 февраля.

Клуб Критиков открывает свои двери!
Самый сварливый и вредный коллектив сайта заскучал в своем тесном кружке и жаждет свежей крови!

Нам необходимы увлекающиеся фанфикшеном пользователи, которые не стесняются авторов не только похвалить, но и, когда это нужно, поругать – в максимальном количестве!

И это не шутки! Если мы не получим желаемое до полуночи, то начнем убивать авторов, т.е. заложников!



А вы знаете?

А вы знаете, что в ЭТОЙ теме вы можете увидеть рекомендации к прочтению фанфиков от бывалых пользователей сайта?

...что на сайте есть восемь тем оформления на любой вкус?
Достаточно нажать на кнопки смены дизайна в левом верхнем углу сайта и выбрать оформление: стиль сумерек, новолуния, затмения, рассвета, готический и другие.


Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Каким браузером Вы пользуетесь?
1. Opera
2. Firefox
3. Chrome
4. Explorer
5. Другой
6. Safari
7. AppleWebKit
8. Netscape
Всего ответов: 8402
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Альтернатива

Кровавое рождество. Двенадцатая глава

2016-12-9
17
0
Дать обещание всегда проще, чем выполнить.
Тильда смазывала раны Эсми приготовленной час назад мазью. Не все нужные компоненты она смогла найти среди запасов трав, прихваченных с собой из поместья барона. Да и разве могла она ожидать, что придётся лечить от человеческих укусов? И не просто кого-то, а самого дорогого на земле человечка.
Эсми застонала: кормилица слишком сильно надавила на одну из ран.
– Больно…
– Знаю, милая, знаю, потерпи. – Она поцеловала ладонь девочки. – Мне нужно кое-что сделать, чтоб снять твою боль. Но ты ни в коем случае не должна смотреть. Сможешь просидеть некоторое время с закрытыми глазами?
Леди Бедфорд кивнула головой и тут же испуганно уточнила:
– А это долго?
– Нет, я сделаю всё быстро.
Эсми, словно побитый щенок, затравленно смотрела на дверь, страшась, что в любой момент её может призвать супруг. Тильда провела тыльной стороной руки по волосам девочки.
– Не бойся, хорошая моя! Я подсыпала кое-что в рагу графа. Сегодня он тебя не потревожит.
Эсми подняла голову, заглядывая в излучающие тепло глаза верной служанки.
– А завтра? – Она вцепилась холодными пальчиками в руку кормилицы. – Тильда, миленькая, сделай так, чтоб он никогда не проснулся!
– Нельзя! – Женщина с болью смотрела в полыхающие огнём надежды огромные глаза за одну ночь повзрослевшего ребёнка. – Я же объясняла тебе уже! Пока нет наследника, замком может завладеть один из родственников графа. Ты видела мужчин его рода на свадьбе?
Эсми задумалась на секунду и испуганно кивнула. А бояться было чего. Граф словно вобрал в себя с молоком матери всю красоту, предназначенную древнему роду Бедфорд. Остальным сыновьям досталось всё то, что не пожелала взять душа Эдварда. Один из них был горбат. Второй настолько обезображен следами от перенесённой в детстве оспы и густо усыпан бордовыми родинками, что походил на огромную толстобрюхую жабу. Но всех троих объединяло одно сходство: холодный, надменный взгляд голубых глаз – как теперь знала Тильда, – отражавших низменность души, наполненной жестокими пороками.
Душа…
Есть ли дело до наших судеб Господу? Находит ли он время на то, чтобы вести рабов своих дорогой истины? Нужен ли ему наш путь, ошибки, падения? Все мы когда-то жили на небесах и когда-нибудь туда вернёмся…
Так рассуждают люди, каждый день совершая грехи, не понимая, что самое пристальное внимание оказывает нам не Бог, а демон. Внимательный, заботливый, всегда готовый выслушать, вытереть слёзы и дать совет…
Но какова цена его мнимого сострадания? И на что готов он пойти, чтобы заполучить в сети душу, посланную в мир с небес? На всё! Стоит лишь поддаться его искушению, воспользоваться советом, принять помощь, сломавшись в час испытания. Жизнь – короткий миг по сравнению с вечностью мрака, на который мы сами себя обрекаем. Понимание всего этого обязательно приходит, но порой слишком поздно…
Тильда вздрогнула от повеявшего из щелей холода. Отныне она не хозяйка собственной души. Проклятая Богом на вечное мытарство, и началось всё задолго до прошедшей ночи…
Она закончила обрабатывать раны и помогла графине надеть длинную до пят сорочку. Молодому организму требовался отдых.
Эсми заснула, свернувшись клубочком рядом с теплой кормилицей, положив голову на мягкие колени той, что ради неё готова была пойти на всё.
Тильда поглаживала пушистые локоны, полыхающие красками восходящего солнца, постепенно погружаясь в нахлынувшие воспоминания…

***


Маленькая девочка, плачущая на руинах сожжённого дома, пытающаяся собрать изрубленные в куски тела двух протестантов, отказавшихся принять веру французов. Ребёнок, посылающий проклятия равнодушному Богу и людям, казнившим её родителей…

Холодные стены крохотной монастырской кельи. Она стоит на коленях перед святым распятием, низко опустив голову, прижимая к груди сложенные ладони.
Грубая, но чистая одежда. Жесткая, но привычная за столько лет постель. И определённое будущее: она – невеста Христова, и пробудет такой до самой смерти, служа в католическом монастыре, приютившем когда-то осиротевшую девочку.

Ничего не предвещало беды принявшей два дня назад постриг послушнице. Молоденькая монашка до сих пор витала в облаках. Она прикоснулась к великому таинству и теперь несла в себе божественную искру, ощущая распростёртую над миром длань Господнюю. Невинная душа, тянущаяся к свету…
– Тильда, ты отнесёшь в монастырь Святых мучеников пряжу? Нужно поторопиться, чтоб успеть вернуться до заката.
Монашка с готовностью откликнулась на просьбу аббатисы.
Она решила сократить путь и пройти лесом.
Чуть заметная тропинка петляла среди деревьев. Ярко светило солнце, пробиваясь сквозь густую листву деревьев. Пение птиц, лесные шорохи, напитанный ароматом цветов воздух – полное ощущение счастья.
Тильда не заметила, как сошла с тропы, привлечённая чуть слышным звоном колокольчика и криками, раздающимися из лесной чащи. Подумав, что, наверное, кто-то заблудился в лесу и нуждается в помощи, девушка, не раздумывая, поспешила на зов.
Она оказалась права. Пятеро слепых паломников в разодранных ветхих одеждах, ведомые крепким на вид, но с безумным взором горящих глаз монахом.
– Вы заблудились?
Поводырь ответил вопросом на вопрос, с трудом выговаривая на английском:
– Кто ты? Как далеко отсюда твой монастырь?
– В часе ходьбы, тут недалеко. Я укажу вам путь. Вы голодны?
– Очень, мы плутаем со вчерашнего вечера, пытаясь выйти на дорогу, ведущую в направлении Рима.
Тильда рассмеялась. Далёкий же путь предстоял странникам.
– Я вижу, заплутали вы не вчера, а намного раньше. Зачем же французам идти в Ватикан через Англию? Это невозможно! Вам нужно сесть на какое-нибудь судно в Кале. Морем вы быстро доберётесь до Италии, а нет – так идите пешком, но в другую сторону – на юг.
Если бы доверчивая девушка знала, что разговаривает с приговорёнными к смерти, отлучёнными от церкви за кражу монастырского имущества разбойниками…
Она смутно помнила, что происходило дальше. Удар по лицу, затылку, тяжесть вонючего мужского тела, упавшего сверху… Колючие сучья, рвущие в кровь оголённую кожу спины… Руки прижаты к земле, ноги раздвинуты в стороны… Расплывчатые маски склонённых над ней мужских лиц, искажённых злобой и похотью… И боль... Бесконечная, обжигающая разум боль разорванной плоти.
Зловонное дыхание, сопение, пыхтение, сладострастные стоны насильников. Липкие руки, шарящие под остатками порванной в клочья одежды. Грязная ладонь, зажимающая рот. Терзающие нежную кожу пальцы. Её крики, мольбы, призывы о помощи. Новая боль в затылке – и спасительная бездна поглощающей всё вокруг темноты...

Монашка очнулась в полутёмной, пахнущей травами комнате. Заплывший кровью глаз с трудом различал предметы. Второй и вовсе не открывался.
Она застонала от враз вернувшейся боли. Казалось, каждая частичка тела была изуродована, искусана, раздавлена, растерзана… но больше всего болела растоптанная душа, до последнего молившая Бога о спасении.
Тильда с трудом разлепила губы, запёкшиеся в кровавую корочку, и прошептала, осознавая нелепость каждой строчки:
– Спаси и сохрани своих преданных слуг, Господи, ибо, что просишь Ты во имя твоё, будет исполнено, во имя Твоё. Защити своё, пастырь, ибо, как велит воля твоя, так и будет в мире твоём. Укрепи веру в твоих слугах, Господи, ибо живущий в вере и умрёт в вере. Спаси и сохрани слуг своих, Господи, ибо, что просишь Ты, будет исполнено во имя твоё.
Монашка почувствовала, как крупные слезинки, одна за другой, скатываются из уголков глаз. Она ли не была преданной, она ли не служила, она ли не верила…
Всего лишь раз попросила о помощи, но не услышал, не защитил, не сохранил… Сначала предал родителей, обрекая на ужасные муки во имя веры, а теперь и её позволил насиловать…
И было страшно от того, что в первую очередь в голову пришли эти мысли. Не вопросы о том, каким образом оказалась в тесной каморке и почему до сих пор жива. Невыносимая тоска, осознание собственной ничтожности и полная безысходность довлели над болью…
Для чего и как дальше жить, потеряв на той поляне не только честь девственницы, но и веру? Невеста, не нужная жениху…
«Кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую...»
Но сколько можно хлестать, и как выстоять, выжить после этих битков? Как показаться в монастыре, как объяснить аббатисе и сёстрам, что получила не за грех и блуд? Где найти тех паломников? Кто в их существование поверит…
Тильда почувствовала тяжесть в затылке и повернула голову набок. Древняя старуха с пронзительным взглядом чёрных глаз стояла в изголовье импровизированного ложа.
Монашка с трудом рассмотрела странную одежду старой женщины и, не в силах держать голову, откинулась на подушку, уткнувшись взглядом в чёрный фартук, повязанный поверх чёрного же платья, сшитого из толстой шерстяной ткани.
– Спасибо…
– За что?
– Что спасли меня.
– Спасла тебя не я, а тот самый Бог, в милости которого ты сомневаешься, оставив в живых. – Старуха хохотнула, прежде чем продолжить: – А послал за тобой, не дав погибнуть от ран, мой!
Тильда с трудом понимала, о чём говорит женщина; слова сливались в один сплошной гул, добавляя его к шуму в висках. Она еле слышно прошептала извинение:
– Простите…
– Прощу, если прекратишь читать молитвы. – Морщинистая рука прикоснулась к щеке, убирая слезу. – Не сейчас и не в моих стенах, ладно?
Девушка кивнула. В чужом доме нужно придерживаться правил его хозяев.
Старуха поднесла к разбитым губам монашки чашку с дымящимся тёмным варевом.
– Выпей этот травяной отвар, моя милая, он поможет снять боль и уснуть. – Она заметила, как та попыталась пошевелить рукой и сжать губы. – Не бойся! Я не причиню тебе вреда.
Женщина вновь прикоснулась к вздутой, в кровоподтёках щеке.
– Всё зло, отмеренное тебе в этот день, уже свершилось!
Тильда с трудом выпила несколько глотков горячей терпкой жидкости и почти мгновенно погрузилась в забвение.

Проснулась она полностью отдохнувшей. Вместе с усталостью ушла боль.
Тильда с удивлением разглядывала руки и ноги. Ни одного синяка, ни единой царапины. Может быть, то, что произошло на поляне, было всего лишь сном? Страшным плодом воспалённого сознания? Она с надеждой подняла взгляд, моля Бога о том, чтобы оказаться в стенах родной кельи. Но всё вокруг имело совсем другие цвета и запахи.
Монашка закрыла глаза и тяжело вздохнула. Деревянные закопчённые стены, пучки трав, развешанные тут и там. Голова чёрной кошки на двери хижины. Два сундука, сдвинутые вместе, с брошенным поверх тюфяком – её ложе…
– Что, проснулась, голубушка? – Скрипучий голос прорезал тишину, нарушаемую бульканьем из горшка, стоявшего в очаге на большом круглом камне. – Долго же ты спала, моя милая. Ну да это и хорошо.
Старуха возникла из дальнего угла, но Тильда могла поклясться, что ещё секунду назад её там не было! Женщина была одета во всё те же чёрные одежды и будто прочла мысли монашки.
– Не бойся, я просто стояла спиной, – улыбнулась она, широко раскрыв почти беззубый рот. – Тяжело рассмотреть тёмное платье на фоне чёрной стены.
– У вас траур?
– Вся моя жизнь – сплошной траур. – Старуха снова улыбнулась. – Хотя, что я говорю, с твоим появлением в неё пришёл праздник!
Тильда никак не могла понять, кем была эта старая добрая женщина. Травы, отвары… Знахарка? Но почему никто в монастыре никогда не говорил о ней? И где находится эта хижина?
– Вы живёте в лесу? Почему я никогда о вас не слышала?
Старуха прошла к очагу и, помешав длинной ложкой содержимое горшка, обернулась к Тильде:
– Меня зовут Марта.
По домику разошёлся аромат бобовой похлёбки. У девушки забурчало в желудке, она только сейчас поняла, насколько проголодалась.
Старая женщина беззвучно рассмеялась и, вновь повернувшись к очагу, продолжила рассказывать о себе:
– Я знахарка и ведунья. – Спина старухи затряслась, послышался скрипучий смех, больше похожий на кашель. – От того и не знают обо мне в монастырях, что не нужно мне этого!
Она обернулась и исподлобья взглянула на девушку. В чёрных глазах плясали отблески яркого пламени.
– Надеюсь и ты, Тильда, не станешь рассказывать, кого повстречала на болотах.
– На болотах? – Монашка безрезультатно пыталась вспомнить, как очутилась в этой лачуге. Но ничего, кроме головной боли, эта попытка не принесла. – Откуда вы знаете моё имя?
Старуха улыбнулась, выставив вперёд пару почерневших зубов, торчащих во впалом рту, и прошамкала:
– Я много чего знаю о тебе, красавица, но об этом после. – Она кивнула на дверь: – Да, милочка, мы далеко от твоего монастыря. И выйти отсюда намного сложнее, чем зайти. – Глаза знахарки снова полыхнули огнём. – Если поведаешь обо мне сёстрам во Христе, не избежать мне пламя костра. Кто поверит, что не я виновата в приключившейся с тобой беде? – Старуха уставилась на минуту назад бурчавший живот вставшей с постели девушки. – Ещё и дитя назовут дьявольским отпрыском!
Тильда пошатнулась и присела на сундук, с недоумением переводя взгляд с женщины на свой плоский, покрытый тканью льняной сорочки живот.
– Какой «ребёнок»? От какого «дьявола»?
Монашка перекрестилась, произнося имя нечистого.
– Ты крестами-то, голубушка, поменьше тут выводи, помни просьбу мою!
– Простите…
– Да не за что мне тебя, сердечную, прощать. Столько лет ты только тем и занималась, что воздух со лбом крестила да молитвенные песнопения пустые выводила. – Злой взгляд старухи сменился на сочувствующий. – И что дало тебе это, моя красота? Спас тебя Бог от насильников?
Тильда промолчала, не зная, что ответить, а старуха продолжила:
– То-то и оно, что не спас! Видно, не очень-то ему и нужна была такая невеста!
– Вы неправы!
– Это не я неправа, а в тебе нет смирения и благости! Не помнишь… – Пристальный взгляд старой женщины пробирал до самого нутра, словно высматривая всю темноту, что зрела внутри монашки. – А, забыла, небось, как кляла его на пожарище, стоя рядом с убиенными родителями?
Девушка с недоумением смотрела на ведунью, удивляясь, от кого та могла всё узнать.
– Это когда было? Я же невинное дитя была, не понимала, что делала! – Сердце Тильды сжалось. Воспоминания о дне гибели родителей всегда причиняли невыносимую боль. Мысль о том, что в словах старой карги есть доля правды, пронзила мозг.
– Ты не поняла, а он принял! – Знахарка улыбнулась. – И нет для проклятий срока давности! Любое слово будет услышано тем, кто желает слышать, – указала она взглядом в земляной пол. – Вот и послал меня вызволить тебя из лап смерти. – Старуха покачала головой. – Доверчивая ты душа, эко угораздило тебя принять разбойников за паломников.
– Так они же с бубенцами и с посохом, и поводырём, как слепые, шли…
– Колоколец и на козле гремит! Посох может быть ведьминым, и зло всегда в срок прозреет!
– Я не знала…
– Впредь станешь умнее! Любое добро наказуемо!
– Ну как же…
– А ты не перебивай меня, касатушка, слушай и уму-разуму набирайся, много чего мне нужно тебе поведать успеть!
– Мне поведать?.. – Тильда вспомнила слова о ребёнке, сердце кольнула неприятная догадка. – А что вы говорили о дитя? Чьём?..
– Твоём, горемычная ты душа… – В этот раз ведунья сама прервала сомневающуюся во всём монашку. Она будто наперёд знала все слова, что хотела произнести Тильда, словно читала её мысли. – О том, что посеяли в тебе убивцы те!
Девушка вздрогнула, накрытая волной осязаемого каждой клеточкой тела холодного ужаса. Она дрожащими руками провела по животу и зашептала, разговаривая сама с собой и тем, кто упорно не желал её слышать:
– Не может быть. – Взгляд зелёных глаз метался по комнате, словно загнанный в ловушку зверёк, пытающийся найти спасительный выход. – Этого не может быть! Я не дам, не позволю!
Монашка уронила голову на подушку и зарыдала, приговаривая сквозь слёзы:
– За что?! За что мне всё это, Господи, чем прогневала тебя?! Почему ты перестал меня слышать? Я же хотела жизнь посвятить твоему прославлению... – Она почувствовала, как тёплая рука старухи коснулась волос и вскинула голову, повысив голос до крика: – Вы не можете этого знать! Не через день! Невозможно ведать последствия того, что произошло день назад!
Знахарка присела на сундук и снова опустила руку на голову рыдающей девушки, стараясь успокоить. Чёрные глаза светились сочувствием и сожалением.
– Не вчера, голубушка моя, не вчера… Ты неделю спала, пока я залечивала смертельные раны… – Она поднялась и, показав рукой на стол, позвала: – Идём кушать, хорошая моя. Слезами тут не поможешь, и нечего попросту влагу внутреннюю расходовать, а другой и так полно на болоте!
Ведунья расставила на столе деревянные чашки с ложками и, ухватившись за горшок руками, одетыми в толстые рукавицы, сняла его с очага, водрузив на стол.
– Похлёбка бобовая с зайцем, что жена лесничего принесла. Дитя вытравляла ей. – Она заметила, каким огнём полыхнул взгляд Тильды. – И думать не смей! Ребёнок этот спасение и будущее тебе даст! – И тут же прекратила рвущийся из уст девушки вопрос: – Не спрашивай сейчас то, что должна узнать после! Всему своё время, а нам его отпущено всего восемь месяцев, так что нечего его понапрасну терять.
Старуха подошла к ложу девушки, взяла в руки безвольно опущенную ладонь и, что-то прочертив на ней скрюченным пальцем, повторно пригласила:
– Идём кушать. Мне есть что показать и рассказать тебе. Поверь, всё проходит – и боль души тоже. Я знаю, о чём говорю. Смирись, такова твоя участь и путь на земле.
Монашка обтёрла слёзы подолом сорочки и послушно последовала за старой женщиной к столу.
Старуха налила густую наваристую жидкость с чёрными кусками зайчатины и разваренными зёрнами бобов в глубокое блюдо, воткнула ложки и, остановив метнувшуюся левую руку девушки вверх, предупредила привычный жест:
– Помни про крест и молитву. Не нужно их больше читать. Не твой Бог отныне посылает тебе пищу…

Долгие месяцы пребывания на болоте пролетели как один день.
Тильда не вернулась в монастырь, не желая выслушивать несправедливые отповеди и ловить недоверчивые взгляды сестёр. Кому хочется чувствовать себя изгоем? Да и вера в милосердие Господа была в ней основательно подорвана. Как жить среди людей, творящих ежедневные молитвы тому, в кого больше не веришь?
Старуха-ведунья несколько месяцев прятала девушку от сторонних глаз, не желая, чтобы кто-либо знал о появившейся у неё ученице. За это время знахарка показала монашке все лечебные травы, что знала, и поведала, как их использовать. Она заставила заучить наизусть множество заговоров. Рассказала, как и при каких случаях ими пользоваться. Но не было в тех молитвах ничего чёрного, не было того, что открывает дорогу в ад. Слова и приметы народной мудрости, накопленные веками. Последнюю ступень знаний девушке предстояло пройти самой.
Живот Тильды быстро рос. Он выдавался вперёд, как будто бы в тело святоши вылилось не семя злодеев, а каждый из насильников вложил в него кусок своей поганой плоти. А может быть, так оно и было? Как много слёз пролила бывшая монахиня, думая об этом, представляя, какого монстра носит в своей утробе…
Всё изменилось утром девятого месяца...

Всю ночь девушку мучили кошмары. Она несколько раз просыпалась, разбуженная волчьим воем и криками сов, кружащих вокруг избы.
Старуха не встала с зарёй, как делала это каждое утро. Её маленькое, худое тело металось в жару. Пот градом стекал на взмокшую подушку. Ведунью били судороги. Скрюченные, словно птичьи лапки, кисти рук вцепились в ладанку, лежащую на костлявой груди. Тильда попыталась их разжать. Знахарка замотала головой и просипела:
– Снимешь с меня её только после смерти. В ней моя сила, тебе её передаю. – Она оттолкнула локтем протянутый девушкой ковш с водой: – Не нужно ничего. Время моё пришло. – Ведунья тяжело вздохнула: – Как же я устала жить на этом свете…
Монашка с содроганием смотрела на муки наставницы, не в состоянии ей помочь. Она присела на край постели и принялась поглаживать сухонькое тело, пытаясь унять дрожь бьющейся в лихорадке старой женщины, то и дело поправляя на ней сползающий на глаза чёрный чепец.
– Не смотри… – Тильда наклонилась, чтобы расслышать тихий шёпот Марты. – Никогда не смотри в глаза умирающей ведьмы, в них тьма… – Девушка промокнула пересохшие губы ведуньи куском мокрой холстины. – Заглянешь хоть раз в первородную мглу – и она тебя не отпустит…
Ведьма закашлялась. Ученица повернула ей голову набок и обтёрла кровавую пену, выступившую на посиневших губах. Старуха недовольно сморщилась. Она боялась не успеть дать последние наставления.
– Ты запоминай мои слова… Глаза – как отражённое в воде зеркало. Заглядывая в бездну, мы впускаем её в свой мир. Взирая в глазницы зла – позволяем себя увидеть. Ты пока не готова, оно раздавит тебя…
Марта замолчала на несколько минут, пытаясь отдышаться. Звуки хрипов и бульканья забитых жидкостью лёгких заполнили пространство небольшой хижины. Ведьма поманила пальцами, призывая Тильду снова наклониться.
– Я знала давно, что ты появишься в моей жизни. Знала, что должно было произойти в тот день в лесу, и потому оказалась рядом. – Она с сожалением смотрела на ученицу. – Нам невозможно изменить судьбу; там наверху всё давно предопределено и поделено. Ты должна была встать на нашу сторону. Уж лучше так, поверь мне, всё могло быть хуже…
Колдунья снова ненадолго умолкла, но, собравшись с силами, продолжила:
– Восемь месяцев я учила тебя не только лечить и разбираться в травах, теперь ты можешь читать человеческие души. Я отставляю тебе древние заклинания, записанные в той книге.
Тильда обернулась к прибитой к стене полке, за почерневшей от сажи шторкой которой, в прикрытой камнем нише, Марта прятала древний манускрипт.
– Не трогай её, пока не будешь готова. Открыв, окончательно перейдёшь на тёмную сторону. Но этот день обязательно настанет! Отчаяние и боль пересилят страх… Я приду за тобой, чтоб завершить обряд... Будь готова в темноте разглядеть глаза ведьмы…
Голос умирающей слабел. Монашенке пришлось прислониться ухом к едва шевелящимся губам. Старуха дёрнулась и захрипела. Диким стоном и воем заполнилась комната. Тильда в страхе отпрянула от ложа, подавив желание перекреститься.
Внезапно всё вокруг стихло, наступила мёртвая, звенящая тишина. Колдунья приподнялась и села. Взгляд мутных глаз просветлел. Она обратила взор на ученицу и, протянув руку, хотела что-то сказать, но из уст вырвалось только шипение. Видно, срок, отпущенный старой ведьме на земле, подошёл к концу.
Марта не сдавалась и повторила попытку. Вены на сморщенных висках вздулись, белки глаз наполнились кровью, прилившей из разорванных от натуги сосудов. Ведунья с огромным усилием разжала губы:
– Запомни, – и, в бессилии упав на набитый соломой тюфяк, с последним выдохом выкрикнула: – Эсми!

Тильда полными слёз глазами смотрела на догорающую хижину. Небольшой мешок, закинутый за спину, с пожитками и книгой оттягивал плечо. Она в точности выполнила все указания ведьмы: повторила слово в слово заклинание, прежде чем подожгла домик, выложенный из неизвестно кем доставленного на болота камня.
Старая мебель, крытая соломой крыша и утварь вспыхнули, словно факел, погребая в огне тело женщины, вылечившей и предоставившей приют изнасилованной и зверски избитой монашке.
Благодарная ученица, ставшая за несколько месяцев знахаркой, прощалась с прежней жизнью и выходила в люди. Она не знала, что ждёт её в деревне, расположенной в поместье барона Уиллоуби де Эрзби. Не знала, как примут крестьяне одинокую женщину на сносях. Несколько серебряных монет, спрятанных в подкладке побитого молью плаща, должны были помочь с жильём.
Тильда не боялась работы – жизнь в монастыре не была праздной. Больше всего её страшили предстоящие роды. Ребёнок шевельнулся, как будто услышал мысли матери, и больно толкнулся. Девушка по привычке перекрестилась, с тоской подумав, что некому больше её одёрнуть.
Зачатое в грехе и боли дитя готовилось покинуть утробу. Сколько раз она просила колдунью избавить себя от плода, но та не соглашалась, настаивая на том, что ребёнок должен сыграть определённую ему роль:
– В нём твоё будущее! Но не бойся, не все души приходят надолго на этот свет. – Марта всякий раз прикрывала морщинистой рукой губы воспитанницы, не позволяя задать следующий вопрос. – Не нужно, – качала она головой, – я не имею права вмешиваться в твою судьбу, мне запретил хозяин.
Монашка знала, кого подразумевала живущая на болотах ведьма под словом «хозяин». Одного лишь не могла понять волей судьбы сведённая со служительницей сатаны девушка: какая роль отвадилась тёмными силами ей? Может быть, дьявола интересовал ребёнок, зачатый невестой Христовой от паломников? Единственная, знавшая ответ, умерла…

Бежавшую из плена Тильду, вернувшуюся в родную деревню, приняли настороженно. Нашлось несколько человек, помнивших события года, в который девочку увели в рабство. Они и подтвердили её личность. Молодая женщина на сносях – что за прибыль для деревни? Вот если бы она с собой привела мужа. Но несчастного, по словам беглянки, убил хозяин, оттого и решилась бежать сирота на родину. Да и прижился бы разве среди них француз?
Старый покосившийся дом с небольшим огородом, чьи хозяева умерли поносом, достался беременной за пару серебряных пенни, незаметно всунутых в руку старосты. Но это не избавляло её от обязанности предстать пред бароном Уиллоуби де Эрзби.

Тильда с тоской разглядывала голые стены нового жилища. Всё, что было ценного в этом домике, отдали священнику в уплату за отпевание. Да и много ли утвари было в нём прежде?
Новая хозяйка стряхнула со стен паутину, вымела полы и, собрав рядом с домом хворост, затопила очаг. Она очень удивилась стуку в дверь и поспешила открыть. На пороге стояла молодая пышнотелая женщина с глиняным кувшином в руках. Тонкие светлые волосы заправлены в чепец. Серые холодные глаза обрамлены рыжими ресницами. Покрытый мелкими веснушками вздёрнутый носик лоснился от жира.
– Меня зовут Джейн, мы с мужем живём по соседству. Я принесла тебе козьего молока. – Она всунула в руки растерявшейся беременной женщине кувшин с белой жидкостью и продолжила тараторить: – Это наши овощи засажены на твоём огороде, чего земле было пустовать.
Тильда пригласила соседку в дом и поблагодарила:
– Спасибо! Я не против. Всё равно поздно что-либо сажать.
Джейн обшарила взглядом пустые стены и, заметив в углу мешок с пожитками, сверкнула глазами:
– Это правда, что у тебя есть серебряные монеты?
– Осталась немного. Муж мой кузнецом был, припас кое-что для рождения наследника. Да вот не сберёг Господь его душу. – Тильда всплакнула, в который раз рассказывая выдуманную историю: – Плохо подковал любимую кобылу хозяина. Вот и нет теперь у моего ребёнка отца…
Джейн облизала в нетерпении губы. Не соседские истории её муж послал выслушивать.
– Я чего спрашиваю-то… – Она показала на пустые стены рукой: – Как ты на голом полу спать-то будешь? Ни посуды, ни стола, ни лавки – ничего нет!
Бывшая монашка вздохнула, утерев кончиком передника слезу:
– Как-нибудь с Божьей помощью…
Соседка досадливо махнула рукой:
– Да не нужно от Бога её ждать! Я чего говорю-то, есть у нас с мужем излишки кое-какие. Он у меня на все руки мастер. Мы могли бы с тобой и поделиться по-соседски, недорого. – Она, растянув тонкие губы, изобразила улыбку. – Так что скажешь-то?
Тильда вздохнула от облегчения. Не придётся самой ничего искать, раз рядом есть.
– «Спасибо» скажу и буду рада избавить вас от излишков.
Через несколько часов она варила гороховую похлёбку в котелке. И расставляла на грубо сколоченном столе глубокое глиняное блюдо, пару ложек и две доски с ножом. Маленькая комната преобразилась: вдоль стены стояла длинная лавка, ещё одна, чуть короче, – у стола, а в углу лежал тюфяк с подушкой и овчинная шкура, что послужит одеялом. Деревянная полка, прицепленная на вбитые в стену гвозди, удивительно подходила по размеру к светлому пятну, оставшемуся на стене от прежней. Даже овощи на огороде были выкуплены в пользование.
Тильда поблагодарила Марту, послав мысленно «спасибо», и чуть не перекрестилась, но вовремя остановила руку, словно услышала голос старой ведуньи:
– Ты крестами-то не маши…

Утром следующего дня она стояла рядом с молодым стражником замка перед дворцом, неловко переминаясь с ноги на ногу. А вдруг Роберт де Уиллоуби, первый барон Уиллоуби де Эрзби прогонит её со своей земли, не увидев пользы в женщине на сносях? И что тогда делать, куда идти?
Тильда приказала себе успокоиться. Всё будет хорошо, не зря именно эту жизнь выбрала для своей ученицы Марта. Хозяин ведьмы не мог дать ей напрасного совета. У дьявола были планы на счёт бывшей монахини…
Полноватый высокий мужчина не спеша вышел на крыльцо двухэтажного дома. Одутловатое лицо с крупным носом и толстыми губами, испещрённое бородавками, выражало недовольство. Белые шоссы, прикрытые сверху красными брэ, свисали в коленях, что говорило о том, что их хозяин не снимал одежду по крайней мере сутки. Мужчина потянулся, крякнул и пустил «ветры» вслед за отрыжкой.
Стражник, толкнув Тильду в спину, прошипел:
– Кланяйся, дура, барон в плохом расположении духа, видно, перебрал вчера эля.
Знахарка низко склонила голову, придерживаясь за поясницу одной рукой. Она выпрямилась лишь после заданных вопросов:
– Кто такая? Что нужно?
Тильда вскинула голову, попав в волну смердящего облака, выпущенного утробой нового хозяина, но удержалась от того, чтобы зажать нос рукой.
– Беженка я. Бывшая крепостная вашего отца. Меня увели французы после набега на нашу деревню. – Она заметила сомнение на лице де Эрзби и истово перекрестилась. – Я не лгу, должна быть запись в церковной книге. Вот, вернулась в родное поместье, прошу разрешения остаться на вашей земле. – Тошнотворный запах заполнил лёгкие, девушка сдержала рвотный позыв. – Если не прогоните, то буду служить вам верой и правдой и трудиться не покладая рук. Обещаю справляться с оброком.
Барон обвёл взглядом раздавшуюся в талии фигуру бывшей монашки, задержавшись на торчавшей из-под чепца длинной толстой косе и красивом лице беженки. Утонувшие в жирных веках глазки заблестели, он причмокнул губами, прежде чем задал следующий вопрос:
– А что умеешь делать? – Взор барона остановился на высокой, налившейся груди Тильды. – Чем занималась раньше? И где твой муж?
– Послушницей при монастыре семь лет была, потом замуж за кузнеца отдали, но мужа убили, оттого и сбежала. – Роберт де Уиллоуби довольно хмыкнул. – А делать могу всё: и по хозяйству, и за скотиной ухаживать, и в огороде работать. Мо…
Барон не дал ей договорить, прервав на полуслове:
– Ну, это любая девка может, а чему тебя в монастыре научили?
– Могу платье пошить или сорочку, вышиванию обучена, читать могу, писать…
– Читать? – снова перебил де Эрзби. – Вот этого мне точно не нужно! – Он в открытую ощупывал похотливым взглядом фигуру беременной женщины. – А разным французским штучкам муж тебя обучил?
– Дорогой, что за «штучки»? – Миниатюрная миловидная женщина в шёлковом зелёном платье свободного покроя вышла на крыльцо и с ходу вмешалась в разговор. – Кто эта девка?
Роберт недовольно хрюкнул. Очень уж некстати появилась жена.
– Новая крепостная, сама к нам пришла. Бежала из Франции, прежде принадлежала моему отцу.
– Из Франции? – радостно защебетала женщина. – А что она умеет? Шить может? А вышивать?
Барон недовольно пробурчал:
– Она много чему обучена, даже читать, чёрт бы их побрал, эти монастыри!
Женщина взвизгнула от щипка де Эрзби и, перекрестившись, дерзнула перечить мужу:
– А меня это устраивает!
Он с недоумением уставился на жену.
– Что «это»? И при чём тут вы?
– Я беру её себе в услужение! – Она, прижавшись к мужу выпуклым животом, чмокнула в покрытую рыжей порослью мясистую щеку. – Мне скоро рожать и лишние руки в моих покоях не помешают!
– Так она сама тяжёлая! Что за блажь? Незамужних девок мало в замке?
Баронесса промолчала, лишь надув губки в ответ.
Роберт де Уиллоуби ещё раз оглядел новую крепостную и, спросив её имя, вынес решение:
– Пойдёшь во дворец служанкой. – Он уставился на живот Тильды. – Когда рожать?
Та не верила своему счастью и дрожащим голосом ответила:
– Через месяц.
Барон вздохнул и обернулся к жене:
– Почти в один срок. И зачем она вам нужна во дворце?
Но женщина не собиралась отступать от затеянного. Уж очень хотелось баронессе иметь обученную грамоте служанку, умеющую говорить на французском.
– Вот и хорошо! Нам как раз нужна кормилица! Если у неё будет достаточно молока, то и для этого сгодится! – И, повернувшись к Тильде, добавила: – Разыщи на кухне Эльзу, она тебе всё объяснит и покажет. Жду вас обеих в своих покоях.
Так бывшая монашка стала служанкой баронессы Хильды Уиллоуби де Эрзби, женщины взбалмошной, но доброй, ожидающей скорого появления на свет третьего ребёнка.

Тильда рожала в срок. Если бы, принимая вместе с Мартой роды, она понимала степень боли, разрывающей утробу матери…
Ведунью звали к роженицам лишь в крайних случаях: когда надежды на Бога и местного врачевателя не оставалось. Дети, выходящие на свет с помощью колдуньи, всегда рождались живыми.
С бывшей монашкой всё было по-другому – никаких осложнений. Ребёнок шёл правильно. Воды отошли вовремя, и схватки не были сверх продолжительными. Но от боли раздвигающихся костей и растягивающейся плоти ей хотелось выть и кричать – непростительная роскошь для рожающей во дворце прислуги.
Хильда не разрешила служанке покинуть дом, опасаясь, что Тильда сбежит, бросив младенца. Не было любви во взгляде французской беглянки. Не так светятся глаза счастливой матери.
Баронесса чувствовала, что ничего младенец не значил для бывшей послушницы. Нежеланное дитя, да и вряд ли любимым был муж. Но говорить в подробностях о своём прошлом новая служанка упорно отказывалась.
Хильда не могла объяснить свою привязанность к появившейся словно из ниоткуда красивой молодой женщине, при взгляде на которую маленькие глазки мужа загорались похотью.
– Смотрите, госпожа, как бы не пришлось вам жалеть о своей доброте, – ворчала преданная Эльза. – Виданное ли дело, привести в дом незнамо откуда взявшуюся девку. Да и не крестьянка она вовсе. Взгляните на её руки. Слишком уж гладкие и ровные для той, что ещё недавно в навозе ковырялась да под коровой сидела.
Баронесса Уиллоуби отмахивалась от предупреждений завистливой женщины. Она нашла в Тильде родственную душу, беременных женщин словно тянуло друг к другу. Беглянка умела поддержать беседу, зная о многом. Была набожна, почтительна и, в отличие от Эльзы, бегло читала. А ещё новая служанка была хорошей рассказчицей, за что снискала любовь не только хозяйки, но и её маленьких сыновей. Они с удовольствием слушали перед сном истории о храбрых рыцарях, побеждающих огнедышащих драконов или проливающих кровь врагов в далёкой Палестине.
Тильда сжимала в зубах кусок палки, чтобы, не дай бог, не закричать, не нарушить покой спящих хозяев.
Позванная принять роды деревенская знахарка сидела рядом, читая молитвы, предоставив роженице самой вытолкать из себя ребёнка, что Тильда и сделала через семь часов непрекращающейся боли.
Знахарка приняла в руки младенца, обрезала пуповину, обмыла его и приложила к груди сопротивляющейся мамы, пригрозив пригласить священника для усмирения родовой, как она думала, горячки. Виданное ли дело, чтобы мамаша от такой славной дочери отказывалась.
И невдомёк было старой женщине, что родовая боль смешалась для бывшей монашки с воспоминанием о боли изнасилования. Её плоть снова рвали на куски, и всё так же был заткнут рот, не позволяя вырваться крикам о помощи…
Маленькие пухлые губки облизывали грудь. Шершавый язычок коснулся набухшего соска – и младенец почувствовал вкус молока. Девочка жадно втянула розовую пирамидку, с сопением и хлюпаньем высасывая из неё живительную силу.
Малышка положила ладошку на полную грудь Тильды, малюсенькие пальчики вцепились в кожу, царапая крошечными ноготками. Бывшая монашка вздрогнула, и тельце ребёнка съехало в сторону. Она непроизвольно положила ладонь на сморщенную попку, чтобы придержать младенца, и… жаркая стрела пронзила позвоночник, отдавая в мозг. Неизведанное прежде блаженство теплом расплылось по венам молодой мамы, наполняя сердце совершенно новыми трепетными чувствами.
Она с удивлением разглядывала девочку.
Рыжеватые волосики лёгким пушком покрывали головку с прижатыми маленькими ушками. Молоко с молозивом пузырились вокруг мокрого ротика. Круглые мутные глазки зеленоватого цвета с благодарностью и любовью смотрели на маму.
Ничего от страшного уродца, не раз представленного больным воображением Тильды. Она сосчитала пальчики. Всё как и полагается: две пары по десять. Нет ни рогов, ни хвоста. Созданная ею жизнь прекрасна и совершенна!
Из глаз девушки покатились слёзы. Она поняла, что любит эту малышку, и неважно, кем был её отец. Боль отошла на задний план, осталась лишь переполнявшая сердце щемящая нежность.
Она счастливо улыбалась, ощущая тепло почти прозрачных пальчиков, обхвативших огромный палец мамы. Девочка отвалилась от груди и, взглянув на Тильду, открыла в беззубой улыбке ротик, скривив губки набок и будто подмигнув одним глазом.
Новоиспечённая мамаша рассмеялась и позволила забрать новорождённую. Через несколько минут закутанная в кокон малышка мирно сопела под боком у счастливой мамы, провалившейся в глубокий сон...

Девочка умерла через три дня... Во сне, не почувствовав никакой боли, не вскрикнув, не заплакав… Словно не прижилась невинная душа в толком необжитом теле и вышла, чтобы занять другое...
И вот тогда Тильда познала настоящие страдания!
Вся горечь от потери родителей, пустота, созданная страхом из-за отречения от неё Бога, боль плоти от побоев и изнасилования не шли ни в какое сравнение с холодом, заполнивший сердце, словно незачем больше жить. Да и не было той жизни до рождения крохотного беззубого существа, одной улыбкой способного подарить безмерное счастье. Не было «до» и вряд ли что будет «после», если потеряно настоящее.
Она не плакала, не кричала, не билась в истерике, а просто замерла, уставившись пустым взглядом в невидимую точку, прижимая к груди крохотный свёрток, не позволив никому забрать его из онемевших рук.
И снова всё тот же вопрос, направленный небесам: «За что?» И снова никто не пожелал дать ответ…

Из ступора её вывел крик баронессы, непрекращающийся на протяжении нескольких долгих часов нечеловеческий вой. Ребёнок Хильды не желал покидать залитое кровью тело матери.
Хлопали двери, раздражал бесконечный топот испуганной насмерть прислуги, громогласные проклятия, направленные всем святым бароном Уиллоуби.
Понадобилось несколько часов, чтобы сломленная смертью дочки знахарка поняла, что рядом с ней погибает ещё один ребёнок.
Тильда поцеловала холодный лобик малышки и уложила мёртвое тельце на подушку. Прикрыла личико уснувшего навсегда, улыбающегося неизведанному младенца куском тонкого шёлка, подаренного баронессой.
– Полежи немного одна, моя радость, мама скоро вернётся…
Она оттолкнула топчущегося в коридоре барона в сторону. Тот открыл рот, чтобы обругать неотёсанную девку, но было во взгляде зелёных глаз что-то такое, что навсегда отбило охоту в де Эрзби не только орать, но и прикасаться к красивой служанке.
Тильда вошла в покои баронессы. Знахарка, несколько дней назад принимавшая у неё роды, стояла возле ложа, вымазанного алой кровью, бледной как смерть благородной роженицы.
Бывшая монашка, не говоря ни слова, отодвинула растерянную женщину, возносящую громкие мольбы Богу, в сторону и откинула тяжёлое покрывало и сорочку с тела Хильды. Она ощупала вздымающийся живот синеватого цвета, приложилась к нему ухом и обернулась к Эльзе:
– Принесите немедленно горячей воды. – Она кивнула на кадушку, стоявшую на лавке: – Эта остыла. Чистые тряпки и мыло! – Тильда обернулась к пожилой женщине: – Ребёнок почти не дышит, дорога каждая минута, а ты стоишь столбом!
Принимавшая роды знахарка возмутилась наглому поведению новой прислужницы:
– Ты чего раскомандовалась тут? Молоко на губах не обсохло, а учишь!
Тильда смерила бунтарку презрительным взглядом:
– Закрой рот и смотри! Может, спасёшь в следующий раз мать с младенцем сама, без помощи Божьей.
Потерявшая дочку служанка вымыла руки горячей водой с мылом и, вытерев насухо, встала между ног баронессы. Она попыталась привлечь внимание обезумевшей от боли Хильды:
– Леди де Эрзби, я сейчас выправлю ребёнка, но мне понадобится ваша помощь.
Обессилившая баронесса металась по подушке, не осознавая происходящего.
Тильда выставила лишних женщин за дверь, пригрозив в ответ на протесты рассказать Роберту в случае смерти жены, кто в этом повинен. Затем приложила ладони к окаменевшему животу хозяйки и прочла заклинание. Взгляд баронессы стал более осмысленным.
Служанка повторила просьбу:
– Сейчас я выправлю ребёнка, вы должны тужиться. Нужно как можно быстрее его родить, или он задохнётся. Вы готовы? – Хильда кивнула головой.
Знахарка запустила руки между расставленных ног госпожи и ласково зашептала:
– Сейчас, маленький, сейчас, мой хороший, не бойся, я не дам тебе умереть. Я никогда и никому не позволю навредить тебе. – Она развернула неправильно лежащего младенца головкой вперёд и попросила: – Не подведи меня, кроха, пожалей маму, мы любим тебя.
И обратилась уже к баронессе:
– Давайте, моя госпожа, он ждёт вашей помощи. Глубоко дышите и направьте усилия в низ живота.
Смертельно уставшая Хильда несколько раз вздохнула, тужась при этом.
Спустя мгновение Тильда держала в руках почерневшую, обмотанную пуповиной девочку. Она уложила безмолвного младенца рядом с ногами потерявшей сознание матери и, сняв удушающую петлю, очистила пальцем забитый слизью ротик и отсосала вязкую жидкость из крохотного носика. Напряжённое лицо бывшей монашки не выдавало никаких эмоций.
Руки стремительно двигались, пытаясь вернуть жизнь крохотной девочке. Она шептала вслух, не осознавая этого:
– Ну же, давай, милая, не сдавайся! По крайней мере две женщины уже безумно любят тебя! Не разочаруй нас – борись!
Кожа младенца порозовела, избавившись от сизого оттенка.
Тильда хлопнула ладошкой по маленькой сморщенной попке. Губки ребёнка дрогнули. Служанка повторила хлопок и, заметив, как скривился от недовольства посиневший ротик, заплакала.
Девочка несколько раз чихнула и громко заверещала, наполняя сжатые лёгкие воздухом.
Стоявшая всё это время в углу пожилая знахарка захлопотала над пелёнками.
Тильда обрезала и завязала пуповину, затем обмыла девочку от крови и замотала в тёплую ткань. Она отдала покряхтывающий драгоценный свёрток в руки вернувшейся в покои Эльзы, а сама занялась матерью.
Через некоторое время после удаления последа ей удалось остановить кровотечение. Французская беглянка приказала принести нитки с иглой и ещё несколько минут колдовала между ног баронессы. Всё это время горе-знахарка стояла, открыв рот, изредка повторяя:
– Ведьма, истинная ведьма.
Эльза показала девочку счастливому отцу и собравшимся возле покоев родственникам. Она прикрикнула на любопытную челядь и закрыла двери. Старшая служанка обернулась к бормотавшей нелепицу женщине:
– Если сама ничего не можешь, то другого в ереси не обвиняй. Что-то я не вижу тут ни у кого хвоста! Пошла вон! – и выпроводила клеветницу.

Тильда сидела в комнате, отведённой новорожденной, и во все глаза смотрела на девочку. Яркие, как пламя огня, волосики мягким пушком обрамляли круглую головку. Девочка, не открывая глаз, обмусолила крупный сосок язычком и, сомкнув вокруг него губки, жадно засосала, время от времени отрываясь и пуская молочные пузыри.
Блаженное тепло разлилось по жилам молодой кормилицы, даря небывалое наслаждение…
Крошка наелась и откинула головку. Тильда осторожно дотронулась пальцем до крошечного лобика и погладила мягкий пушок.
– Никогда не видела таких красных волос.
Молчавшая до сих пор Эльза возразила:
– А я видела. Эсми вылитая пра-пра-прабабка Асдис.
– Эсми? – протянула удивлённая знахарка.
Девочка распахнула веки, обрамлённые чёрными ресничками, и, уставившись на кормилицу, улыбнулась, скривив маленький пухлый ротик набок и словно подмигивая зеленоватыми мутными очами. Сердце Тильды ухнуло вниз, она со слезами на глазах чуть слышно прошептала:
– Доченька, ты вернулась ко мне? – Малышка заворочалась и закряхтела в ответ. – Ты ждала мои руки? – Крошечные губки снова расплылись в улыбке...

На следующий день Тильда похоронила крохотное тело умершей девочки. Она не плакала. Её малышка сменила одну телесную оболочку на другую.
Любое тело бренно, и лишь душа живёт вечно...



Спасибо огромное за помощь моему редактору Светлане ССღ
И оперативное бетирование Марише АкваМарина


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/40-11422-74#2153067
Категория: Альтернатива | Добавил: Galina (26.11.2012) | Автор: Galina
Просмотров: 2178 | Комментарии: 52


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 521 2 »
0
52 Svetlana♥Z   (09.02.2016 14:29)
Вот, что скрывают Тильда и Эсми! cool Конечно, откуда сочувствие и милосердие у бесовского отродья? wink

+1
50 GASA   (14.03.2014 22:02)
Тильда всю свою любовь отдаст этой рыжеволосой девчушке.О времена, о нравы.Чувствую женщинам любого ранга несладко было в те времена

0
51 ССღ   (31.03.2014 15:54)
А сейчас нам легче? wacko

+2
48 элфийка   (10.03.2013 18:24)
пичально

+1
47 aurora_dudevan   (17.01.2013 20:07)
спасибо за главу)

+3
46 Январия   (12.12.2012 18:05)
Очень грустная и душевно-тяжелая глава. Жалко, очень жалко мне стало Тильду...
Такая судьба...
Спасибо большое за главу! Сильно написано!

+1
49 GASA   (14.03.2014 21:57)
какая все таки тяжелая жизнь была в ту эпоху

+2
45 ТТТТ   (05.12.2012 19:44)
Какая грустная глава... сколько таких судеб трагических было в то время, сколько боли и страха пришлось вынести простым людям... Спасибо, описано все потрясающе, аж мурашки по коже...

+1
44 Поклонница-1973   (05.12.2012 13:04)
Просто мурашки по коже! Глава супер! Тильда многое перенесла за свою жизнь. Теперь мы знаем, почему она так предана Эсми. Какая мать не сделает всего для своей дочери? Страшная жизнь была тогда. Спасибо за потрясающую главу и удачи!!!

+1
43 ElizCherry   (04.12.2012 17:04)
Большое спасбо0

+3
42 MariD   (01.12.2012 14:50)
Спасибо! Как же грустно cry
Как же не просто все в этой истории, просто ума не приложу чем все закончится...ОТ того еще интереснее читать и ждать продолжение happy

+2
41 Sunny   (30.11.2012 01:20)
Галя,изумительная глава!спасибо smile

+1
40 Solt   (29.11.2012 22:36)
Спасибо cry

+2
38 dasik   (29.11.2012 20:15)
спасибо за душещипательную главу! cry

+1
37 Lenori   (29.11.2012 09:33)
Спасибо за главу!

+1
36 МакКайла   (28.11.2012 16:27)
" Любое тело бренно и лишь душа живёт вечно… "
Как хорошо сказано... Спасибо за главу

+1
35 natalj   (27.11.2012 23:44)
Спасибо огромное за главу!

+1
34 Masya6045   (27.11.2012 23:12)
Слезы радости,спасибо за главу.

+3
33 Мила_я   (27.11.2012 21:41)
Спасибо!
У меня нет слов от пережитых эмоций surprised
В голову приходит только одна фраза: "Пути господни неисповедимы".

Галя, как всегда потрясающе!

+2
31 tess79   (27.11.2012 20:46)
Галечка, спасибо за душещипательную главу *смачно высморкалась в полотенце*
Унесу стихо на форум, что-то длинновато wacko
Спасибо!

+1
32 Galina   (27.11.2012 20:58)
Танюша! Буду рада ! smile

+2
30 AmberShine   (27.11.2012 20:11)
Спасибо за главу! Очень растрогало, даже слов нет.

+1
29 PaolaIVA   (27.11.2012 19:17)
Спасибо!!! happy

+2
26 ♥KrasotulkA♥   (27.11.2012 17:12)
Спасибо за продолжение! Как всегда эмоционально! biggrin

+2
25 ♥Miv@♥   (27.11.2012 16:36)
Очень тяжелая и очень интересная глава. Спасибо

+1
24 ♥Ianomania♥   (27.11.2012 12:11)
спасибо за главу!

+1
23 natik359   (27.11.2012 11:02)
Спасибо за главу! Тяжелая судьба была у Тильды!

+1
22 Гира   (27.11.2012 09:06)
спасибо.

+1
21 Helen77   (27.11.2012 07:52)
Спасибо огромное.

+1
20 Pinenuts   (27.11.2012 05:56)
Спасибо smile

+3
19 Вик3387   (27.11.2012 01:56)
Море эмоций... cry У Тильды, как и у Эсми, сложная и тяжелая судьба. Жаль, что так нелепо были загублены светлые души. Похоже несколько поколений женщин Тильда, Эсми, Белла, а возможно и ее малыш, обречены на страдание...
Спасибо, было здорово читать!!!

+1
28 Galina   (27.11.2012 18:57)
Вот про души совершенно верно! Тело бренно, а душам гореть вечность ... sad

+2
18 Нэт   (27.11.2012 00:40)
Ух ты, интересно!

+2
17 Marishelь   (26.11.2012 23:46)
Вау!!! Слов нет cry уревелась и сказать пока ничего не могу... cry cry cry

1-30 31-44
Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]