Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1220]
Стихи [2315]
Все люди [14598]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13572]
Альтернатива [8913]
СЛЭШ и НЦ [8171]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3666]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
С Днем рождения!

Поздравляем команду сайта!

Aquamarine_ssss
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Дверь в...
После смерти бабушки Белле в наследство достается старый дом. Раз в год на Хэллоуин в подвале открывается тайная дверь. Что девушка найдет за ней, если рискнет зайти?..
Эдвард/Белла/параллельные миры.
Завершен.

Beyond Time / За гранью времен
После того, как Каллены покидают Форкс, по иронии судьбы Беллу забрасывает в Чикаго 1918 года. Она считает, что это второй шанс построить жизнь с Эдвардом, но когда находит его, то понимает, что юноша совсем не тот, кого она ожидала встретить. Сможет ли Белла создать будущее, на которое так рассчитывает?

Заблудшие души
Озлобленность против счастья. Новая соседка. Несчастный мужчина. Протяни руку и поверь.
Новый перевод/все люди, переводчик Sensuous.

Зимний сезон
Египет, 1910 год. Нелюдимая богатая наследница из Америки, приехав в Луксор, знакомится со вспыльчивым египтологом. Летят искры… но любовь это или ненависть?
Романтика/приключения.

Некоторые девочки...
Она счастлива в браке и ожидает появления на свет своего первого ребенка - все желания Беллы исполнились. Почему же она так испугана? История не обречена на повторение.
Сиквел фанфика "Искусство после пяти" от команды переводчиков ТР

Одна душа для двоих. Становление
Свет звёздных галактик летит сквозь года.
Другие миры, но всё та же вражда.
Любовь, и потеря, и кровная месть,
И бой, и погоня - эмоций не счесть!

Вечность никогда не наступала до этой минуты
Эдвард теряет все, когда покидает Беллу в стремлении оградить ее от опасности и сохранить в живых. Когда он возвращается и видит, что без него ее дни напоминают лишь подобие жизни, то ставит под сомнение все, во что он когда-либо верил. Будет ли его любовь достаточно сильна, чтобы вернуть все назад?
Предупреждение: AU «Новолуния»

Солнцестояние
Как жить, если в тебе сосуществуют два смертельных врага: хищник и жертва, человек и вампир? Как устоять перед искушением властью и вечными наслаждениями? Как остаться верной себе и своей любви?
История Ренесми Карли Каллен.



А вы знаете?

...что новости, фанфики, акции, лотереи, конкурсы, интересные обзоры и статьи из нашей
группы в контакте, галереи и сайта могут появиться на вашей странице в твиттере в
течении нескольких секунд после их опубликования!
Преследуйте нас на Твиттере!

А вы знаете, что в ЭТОЙ теме авторы-новички могут обратиться за помощью по вопросам размещения и рекламы фанфиков к бывалым пользователям сайта?

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Ваш любимый сумеречный актер? (кроме Роба)
1. Келлан Латс
2. Джексон Рэтбоун
3. Питер Фачинелли
4. Тейлор Лотнер
5. Джейми Кэмпбелл Бауэр
Всего ответов: 414
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Альтернатива

Кровавое Рождество. Двадвать первая глава. Часть первая

2016-12-7
17
0
Бог обращается к человеку шепотом Любви,
а если он не услышан – то голосом Совести.
Если человек не слышит голоса совести – то Бог
обращается через рупор страданий.
К.С. Льюис


– Мы не станем въезжать в город ночью, а значит, придётся потревожить сон хозяина таверны.
Белла спрыгнула наземь и, взяв покрытую замёрзшей испариной лошадь под уздцы, направилась к ограждённому высоким забором мрачного вида двухэтажному каменному строению, припорошенному недавно выпавшим снегом.
– Джейк, это лучше сделать тебе. Никогда не думала, что не идущий изо рта пар может выдать вампира, да и собаки словно с ума сошли.
Она ударила повисшего на ноге огромного пса под живот; тот жалобно заскулил и отполз в сторону.
– Чем ближе к городу, тем выше и толще стены оград, будто не пришлых путников боятся, а вооружённых рыцарей собственного суверена.
– Кто такие? – прервал хриплый голос, раздавшийся из-за ворот, монолог недовольной вампирши, но несколько успокоил спущенных на ночь животных. – Откуда прибыли? Чего хотите?
Джейкоб прошептал на ухо сестре:
– Но я не говорю на испанском.
Белла не успела ответить – за неё это сделал Джеймс:
– Открывай рот, разговаривать буду я. – Он встал рядом с Блэком-младшим, чуть приподняв забрало шлема, пряча за металлом горящий в темноте взгляд.
– Баронесса Гламорган с сопровождением. Двигаемся из Бильбао в Тэруэль по приглашению короля Арагоны. Что могут желать усталые и голодные путники? Крова и пищи.
Появившиеся в прорези деревянных ворот глаза с опаской рассматривали вооружённых стражников, сопровождающих тяжёлую повозку.
– До Барселоны рукой подать, а у нас и покои лучшие заняты, и кухня на ночь закрыта.
– Мы заплатим золотом и довольствуемся тем, что есть. Кубок вина и кусок хлеба нас вполне устроят. – Джейк указал рукой на прикрывающую лицо Беллу. – Хотим въехать в город утром отдохнувшими, да и одежду сменить не помешает хозяйке – неделю в пути.
Толстые ворота с тяжёлым скрежетом отворились. Невысокий мужчина, в наспех накинутом плаще, осветил лица путников факелом.
– А что, у баронессы язык онемел? Или скрывает чумные пятна под капюшоном?
Белла прикрыла рот платком и ответила, не подставляя под свет факела глаза, чтобы ненароком всполохи пламени не вызвали звериного отблеска:
– Как смеешь ты, смерд, говорить фривольно со знатной дамой? Будь мы в Англии, приказала бы кожу содрать тебе живьём со спины. И твоё счастье, что я говорю на испанском.
Хозяин таверны поклонился, не выказывая излишнего раболепия.
– Простите великодушно мою дерзость, прекрасная сеньорита, но времена нынче смутные, да и перед лицом смерти все равны. Я слишком рискую, каждый день принимая в своём доме незнакомцев.
– Невежа, чума в последнюю очередь «целует» лицо, и на севере ещё нет болезни.
– Будь по-другому, я бы вас не впустил, а чума косит народ или нет… – пожал плечами мужчина, запустив пятерню в короткую бородку. – Никогда не было стольких смертей и так быстро. Сегодня никаких признаков нет, а назавтра – уже покойник. Чёрная смерть, одним словом…
Он посторонился, пропуская рыцарей с лошадьми во двор, и указал место, где поставить повозку.
– Осторожно. Чёртовы холода, прости меня, Господи, покрыли землю ледяной коркой, как будто мало на наши головы бед.
Мужчина пошёл вперёд, освещая следующим за ним англичанам путь.
– Вино и хлеб найдутся, для сеньориты есть у меня свежий овечий сыр, а утром жена всех накормит. Комнаты две всего. – Он распахнул дверь таверны, пропуская вперёд баронессу; запахи варёного лука, немытых тел, кислого вина и гари ударили в ноздри вампирши.
Они поднялись наверх по ступеням деревянной лестницы, перебивающей скрипом несущийся из-за закрытых дверей храп постояльцев.
– Простите ещё раз, но в комнате нет ложа, только тюфяк с соломой да две лавки.
– И за это спасибо, – вложила в сухую ладонь испанца золотой талер Белла. – Прикажите слуге занести сундуки с моими вещами. Мне нужно переодеться и хотя бы расчесаться перед сном.
Обрадованный, что англичане держат слово, мужчина суетливо распахнул дверь покоев перед иноземкой.
– Холодно-то как, – подала голос следующая за хозяйкой служанка.
Испанец смерил презрительным взглядом крупную белобрысую девицу:
– А я-то думал, эта дылда немая, ан нет, закудахтала курица.
Он прошёл в глубь комнаты, сопровождаемый недовольным сопением и свирепым взглядом розовощёкой красотки, и зажёг от факела большую свечу в центре стола.
– Немного прохладно. Зима нынче очень студёная выдалась, дрова с углём в большой цене. Я сейчас принесу вам жаровню и воду, молодая госпожа.
– За воду получите отдельное вознаграждение. Жаль, что нельзя принять ванну…
– Этого выполнить не могу, – с сожалением развёл руками трактирщик. – Сейчас растолкаю жену, она мне поможет.
Едва закрылась дверь, Розалия бухнулась на одну из лавок и со стоном вытянула затёкшие за долгую поездку ноги.
– Зачем было тащить всех нас за собой в Тэруэль? Бедные мои косточки скоро рассыплются в труху от бесконечной тряски в этом деревянном гробу. Повезло Билли – в замке остался, в тепле и сытости, а тут…
Белла скинула плащ и, обернувшись к ворчунье, прервала поток нескончаемых жалоб:
– Ты не знаешь, что такое быть мёртвой, и не стоит сравнивать обитую тканью лавку с дощатым гробом. Поверь, ты едешь с королевским комфортом. – Она негромко клацнула зубами. – Или хочешь познать всё в сравнении?
Розалия вскочила на ноги, последовав примеру хозяйки, сбросила плащ и, откинув крышку сундука с одеждой баронессы, стала перебирать платья, выискивая то, в котором Белинда де Клер должна предстать при дворе короля, продолжая ворчать под нос:
– Уж и слова не скажи, сразу рычит и угрожает, кровопийца. А я когда-то в своём доме привечала её, молоком свежим потчевала да хлебом. В гроб меня положить… Ишь, что надумала, мертвячка. Я лучше поскриплю чуток, потерплю и подышу воздухом. – Она растёрла ладонью заурчавший живот. – И кто за меня станет есть пироги? Гоняться по лесу за кроликами? Нет уж, упаси меня Господь. Я их люблю кушать в жарком, а не грызть живым мохнатые горла.
Белла усмехнулась тихому бухтению блондинки. Спорить и скандалить открыто вздорная Рози больше не решалась.
Скрежет ногтем о дверь привлёк внимание белошвейки. Она прислушалась.
– Я кое-что надумал. Есть человек, который должен знать всё о настоящей причине смерти Хайме. – Тихий шёпот мог расслышать только вампир. – Ты хочешь узнать?
– Да! – ответила Белла, отворив дверь.
– Только не здесь.
Послышались тяжёлые шаги. Кто-то, натужно дыша, поднимался по лестнице.
Белла принюхалась. Запах грязного женского тела, наложенный на остальную вонь, наполнил пространство.
– Кто моется ночью, в то время как нечистый разгуливает по земле? Не зря говорят, что англичане – большие нехристи, – вырывалось хриплое ворчание из гнилозубого рта. – Никакой святости! Счёсывать жемчуг Божий в такое время! Вши посланы в наказание. Кто не кормит их своей кровью – тот и не человек, созданный по подобию Господа.
Раздался звук шлепка и женский вскрик, а следом – ответ трактирщика сверхнабожной жене:
– И тебе бы не мешало хоть иногда мыться да вычёсываться. Не монашка, а их «благословение» с собой каждую ночь в ложе тащишь. Тебя жрут днём, а мне достаётся ночью. Никакой балдахин от кровососов не спасёт, коль свинья рядом лежит. Не клопы, так вши заедят…
Грузная женщина охала, не имея возможности погладить зашибленный зад. Она смачно сплюнула на пол, пожелав вероломному мужу:
– Чтоб подлая нога, коснувшаяся христианской плоти, онемела! Прости меня, пресвятая Дева Мария.
– Чтоб твой болтливый язык иссох! Прости нас, Христос.
Вампирша усмехнулась препирательству уставших друг от друга супругов. Что сказала бы ярая католичка, узнав, что на теле баронессы паразитам делать нечего? Тёплая вода предназначалась для мёртвой, которая, в отличие от блохи или клопа, может выпить из человека всю кровь одним разом…

***


Джеймс, перебиравший пальцами по сапфирам, украшающим серебряный гребень, найденный в охотничьем домике правительницы Бискайи, вглядывался в тёмное небо. Совершенно чёрное, закрытое низкими тучами, похожее на цвет глаз Марии де Аро…
Она внимательно слушала рассказ бывшего крестоносца, принимая сердцем пережитое сто семидесятилетним вампиром. Они оба стали жертвами предательства, основанного на высших чувствах…
Он решил начать свою историю с самого начала, с рождения, чтобы стало понятней, почему всё время ищет любовь, но ни разу не был влюблён по-настоящему. Трудно распознать в себе зарождение чувства, которого не знал никогда. Вернее, испытывал, но понял, что сердце полно любви, лишь со смертью возлюбленной. Или и то терзание души и тела было им выдумано в оправдание собственного бездушия…

– Мне не повезло родиться из чрева обрюхаченной хозяином молоденькой горничной жены лорда Уильяма Мортимера, пятнадцатым по счёту ублюдком. И не повезло вдвойне, что мать умерла на третьи сутки, сгорев в родовой лихорадке, произведя на свет единственного бастарда барона мужского пола. В том, что служанка успела родить сына, прежде чем отправиться на небеса, любвеобильный родитель усмотрел перст Божий.
Меня вскормила няня сводных сестёр. Научила ходить и говорить жена конюха, вздохнувшая с облегчением, когда одним осенним утром барон лично отвёз непоседливого бастарда в Даремский собор Христа*, на дальнейшее воспитание монахам.
Я рос в строгости и воздержании, любуясь через окно кельи незатейливыми красотами северной Англии. Мечтая обрести крылья и покинуть каменный утёс, с которого не раз обещали сбросить в реку перепившие эля монахи.
Так я научился плавать и не бояться высоты.
Соседство с Шотландией приносило немало хлопот. Вместе с умением читать и писать, меня с малолетства обучали военному искусству. Появление среди монахов сэра Арчибальда, принимавшего участие во втором крестовом походе и давшего у стен Иерусалима обет безбрачия, я считал благословением Господним.
Держать перо и меч получалось у незаконнорожденного юноши одинаково хорошо. Это не ускользнуло от всевидящего взора даремского епископа, в стенах замка которого мне приходилось бывать довольно часто.
В третий крестовый поход бастарда барона Мортимера отправляли с благословения сурового учителя, заменившего отца и сумевшего привить мальчику с малолетства главную добродетель войны – преданность.

В пустынях Палестины я научился не бояться смерти…
Самое сложное для человека, выросшего на севере Англии, было привыкнуть к дневному зною. Невыносимая жара, когда казалось, что даже камни плавятся, как кусок железа в горниле кузницы, сводила с ума.
Однообразная, унылая местность, где за каждым барханом могла поджидать засада и смерть, изредка перемежалась зелёными оазисами.
От наличия курдюка с водой зависело: останутся ли силы поднять меч в случае нападения врага, выживешь ли ты в длительном переходе по пескам. Каждый лишний жест отбирал у перегретого тела жидкость – мои движения стали бережно неторопливыми.
Время на востоке не бежит – оно плавно перетекает из одного дня в другой, будто неспешно бредущий по песочным дюнам караван верблюдов.
Я начал подмечать и радоваться любой мелочи: беззубой улыбке смуглолицего ребёнка; одинокому деревцу, выжившему на выбеленных песком и солнцем развалинах; прохладному ночному ветерку; ярким звёздам, мерцающим на безоблачном иссиня-чёрном небосводе. Бессонные ночи давали время для размышлений.

В землях Палестины я научился ценить жизнь.
Я участвовал в захвате Мессины. Коварство сицилийцев едва не стоило жизни английскому «Льву». В тот день погибли многие рыцари и оруженосцы королевской свиты.
Мне повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Я был замечен и вознаграждён за храбрость.
Меня, недавнего монаха, распирало от гордости. Близость к Ричарду Львиное Сердце, собственноручно произведшему едва отрастившего усы юнца в рыцари.
Я служил самому храброму из королей, но и самому кровавому; и моё рыцарство имело цену…
Я точно знаю день, когда небеса от меня отвернулись, день, а руки крестоносца, призванного защищать жизни мирных людей, обагрились кровью невинной девушки…
Я уже говорил, что не ведал любви и не смог распознать, что значило томление сердца при виде одной из сарацинок – дочери влиятельной семьи, пленённой вместе с защитниками Акры. Она выделялась из прочих стройностью стана и весёлым нравом, даже в условиях плена находя причины для песен и веселья. Её голос был подобен журчанию ручейка, а смех – звону серебряного колокольчика.
Огромные, влажные, как чёрная ночь, подведённые сурьмой глаза с интересом рассматривали молодого рыцаря, если я оказывался рядом. Она не прятала взгляд при приближении крестоносцев, как делали остальные женщины. Девушка была полна жизненного любопытства.
Я узнал имя сарацинки – певучее, как шёпот звёзд восточной ночью, – но ни разу не произнёс его вслух, не позвал, стыдясь своей симпатии, боясь привлечь внимание соратников по оружию к предмету любования давшего обет безбрачия монаха-рыцаря.
Я подолгу наблюдал за ней, устроившись неподалёку, надеясь, что ветер сорвёт закрывающий худенькое лицо никаб* и даст возможность увидеть не только глаза, но и улыбку на губах. Я представлял, какие они на вид, цвет, вкус… Пухлые, яркие, сладкие…
Я мечтал ощутить на своих губах её дыхание…
Рыцарь Христа возжелал презренную иноверку и проклинал тело за помышления о грехе, вымаливая перед святым распятием прощение, искренне желая избавиться от дьявольского искушения, но не в силах сделать этого.
Молитвы не помогали. Сердцу не прикажешь, и даже плоть отказывалась подчиняться разуму...
Король Ричард запретил причинять вред невольникам: за них Саладдин* должен был вернуть плененных христиан, захваченное в битве при Хаттине* Истинное Древо Животворящего Креста* и заплатить большой выкуп. Но время шло, а султан Египта не спешил вызволять своих подданных. Раз за разом не являясь в назначенный день на переговоры.
Идти на мнимые уступки, снова и снова договариваясь об отсрочках, торгуясь по каждой мелочи – это так по-восточному…
Но вот только терпение не из разряда добродетелей молодых венценосных «хищников». Они не желали дольше кормить тысячи лишних ртов, а в благодарность быть высмеянными за нерешительность. И уж тем более терпеть змеиное вероломство Саладдина, вырезавшего накануне так и не состоявшихся переговоров шестьсот пленных франков, обещанных к освобождению.
Английский «Лев» Ричард и французский Филипп II приказали казнить на глазах сарацин две тысячи семьсот пленников, оставив в живых лишь самых ценных из них. Это должно было послужить предупреждением гарнизонам осаждённых прибрежных городов: если не сдадутся – пощады не будет!
В тот день, когда отдавался приказ, меня не было в Акре…
С небольшим отрядом всадников мы находились в дозоре, далеко за стенами города уже несколько дней. Утром, накануне казни, нас наконец-то сменили. Мы возвращались изрядно уставшие, мечтая поскорее добраться до постоя, упасть на ложе, смежить веки и выспаться после нескольких бессонных ночей. Я не знал, что уготовил мне день грядущий…

Крики умирающих, причитания и плач мы услышали, едва пересекли главные ворота. Я пустил лошадь в галоп, стремясь как можно быстрее попасть на городскую площадь. Тревожные предчувствия, мучавшие сердце последние несколько дней, оправдывались.
Бог услышал мои молитвы и послал избавление… Но какой ценой? Этого я не просил…
Несколько тысяч мусульман лежали лицом вниз, со связанными руками и ногами, посреди огромной площади. Между приговорёнными ходили солдаты и рыцари, пронзая мечами и копьями тех, за кого отказался уплатить выкуп их повелитель, делая христианских королей посмешищем перед собственными армиями…
До этого дня я не раз сражался в боях и видел немало крови, но столько…
Руки и ноги палачей утопали в алой жидкости. Она выливалась ручьём из пронзённых глоток, смешиваясь с мочой и пылью, приставая бордовой грязью к ногам, брызгами заливая лица и белые накидки склонённых над жертвами рыцарей.
Крики, вопли, проклятия неверным неслись со всех сторон, направляя призыв об отмщении к небесам. К тому времени я немного научился понимать арабский язык, и мои уши резали страшные слова.


Джеймс долго молчал, свесив голову, прежде чем продолжить страшный рассказ. И никто ни словом не прервал затянувшуюся паузу.

– Я никогда не принимал участие в казнях, считая смерть безоружных не угодным Богу деянием, но в тот раз мне пришлось это сделать, чтоб прервать затянувшиеся страдания жертвы.
Молоденький солдат никак не мог убить лежащую у его ног худенькую мусульманку. Он мучил её, раз за разом нанося копьём глубокие смертельные раны, но не попадая в горло иль сердце.
Девушка истошно визжала, извиваясь всем телом, лишь продлевая тем собственные мучения.
Я спрыгнул с коня, оттолкнул неумелого палача, занёс меч для удара и стал опускать его.
В этот момент она повернула голову набок; сорванная шёлковая накидка лежала рядом, не скрывая больше лицо от посторонних взоров. Глаза, наполненные смертельным ужасом, болью, ненавистью, взглянули на убийцу.
Это были её глаза… те, что столько раз открыто, с улыбкой смотрели в мои.
Я наконец-то увидел и губы… Полные, сочные, когда-то нежные, как бутон розы, но сейчас перекошенные словами проклятия.
Всё происходило стремительно, хоть и казалось, что время замедлило бег, позволяя за миг рассмотреть всё в мельчайших подробностях.
Мои руки, с умением и силой натренированного воина, опускали меч вниз... Вот его лезвие коснулось тонкой шеи, рассекая хрящи словно масло…
Голова прекрасной арабки дёрнулась, глаза несколько раз недоумённо моргнули, в последний момент опознав своего палача и мучителя.
Удивление в затухающем взгляде сменилось обидой, болью преданной возлюбленным женщины. Она успела прошептать:
– Ты… За что? – прежде чем душа покинула растерзанное копьём тело.
Лишь теперь я понял, что не один испытывал всё это время сердечные муки, – наши чувства были взаимны, но что-либо исправить уже невозможно… никогда…
– Лей-ла-а-а-а!..
Я кричал, как раненый зверь, наблюдая за агонией той, что мог бы назвать женой, встреться мы при других условиях.
Из раскрытых девичьих губ тонкой струйкой полилась алая жидкость, подтекая мне под правую ногу. Я стоял в луже крови умерщвлённой моей рукой любимой, пригвождённый к месту взглядом тёмных глаз, точно зная, что её проклятия небесами услышаны, и за них мне придётся ответить не только разбитым сердцем и бесконечными муками совести…
Но тогда на терзания не было времени.
Звуки ревущих труб, крики дозорных вывели меня из оцепенения. Долг воина требовал присутствия за городскими стенами и мог принести смерть и забвение, как избавление от боли, рвавшей сердце на части.
– Саладдин атакует! Рыцари, к оружию!
Я провёл ладонью по ещё тёплому лицу казнённой, закрывая стекленеющие глаза веками. Наспех перекрестился и, вскочив на лошадь, устремился вслед за другими к воротам, дабы встретить мечом того, кто слишком поздно понял, что терпению «Льва» пришёл конец и впредь лучше выполнять условия договора.
Истекшая кровью «цена прозрения» мёртвыми телами оставалась лежать на площади Акры…

Атака пытающихся отбить пленных арабов захлебнулась. Поле брани покрыли ещё сотни тел, но я вновь остался живым, выходя победителем из любой схватки, словно заговорённый, получив лишь несколько незначительных ран.
Бог не позволил мне умереть ни тогда, ни потом, как настойчиво я не искал смерти, наказывая каждодневным раскаянием за содеянное зло.
Я поклялся впредь любой ценой защищать женщин, но и этот обет Господь обратил в проклятие…

Вслед за армией, на освобождённые от неверных территории устремлялись пилигримы, купцы, рабочие, женщины, некоторые даже с младенцами на руках. Каждый хотел прикоснуться к земле, по которой ходила нога Спасителя, послужить, чем могли воинам Христовым.
Я чувствовал, что начинаю черстветь душой, всё чаще впадая по ночам в размышления. Чем была эта казнь для меня, для людей, для Бога? За что он отнял у меня любовь не к чему-то неизмеримому, а к живой женщине? Я был её недостоин? Или Он вовсе не тот, кем его представляли? Кровавый Бог жестоких людей, признающих лишь силу и власть над более слабыми… Но другого у меня не было, и лишь вера удерживала от желания покинуть мир живых, наложив на себя руки…
Я всё чаще в одиночку выезжал за стены взятых нами городов, выискивая разведчиков Саладдина, провожая пилигримов, охраняя святых людей от нападок жадных до золота и крови разбойников.
Уже смеркалось, когда я услышал истошный визг и мольбы о пощаде в нескольких сотнях метров от небольшого поселения арабов. Женщина кричала на французском, взывая к Всевышнему о помощи.
Не раздумывая я повернул коня, моля Христа помочь несчастной продержаться до моего прибытия.
И она продержалась, только вот Бог тут был совсем ни при чём, но тогда я не знал об этом…
Ослепительной красоты женщина стояла на небольшом возвышении, крепко привязанная к кресту. Из груди несчастной торчал обломок стрелы, и было непонятно, как она до сих пор оставалась живой. Разложенный под оголёнными, невероятно белыми для людей, находящихся в жаркой пустыне, ногами хворост дымил, начиная заниматься огнём. Протянутые к двум пьяным рыцарям руки были вымазаны запёкшейся кровью.
Она прекратила кричать, понимая всю тщетность попытки призыва на помощь, и лишь бормотала:
– Я не виновата. Я хочу жить. Он пытался меня изнасиловать… Я лишь защищалась и требую честного суда… Пощадите, молю вас…
– Заткнись, грязная шлюха. За убийство монаха суд короток. Где золотой потир*, что ты украла?
– Я ничего не крала, это оговоры монахов. Я готова предстать перед судом…
– Мы отправляем тебя туда, где его проведёт сам брат Бернар, да упокоит Господь его душу.
Времени на раздумье не оставалось, нужно было спасти несчастную, а уж потом решать, кто прав, а кто виноват.
Я на скаку спрыгнул с коня и бросился к месту казни, разрезав кинжалом верёвки. Обессиленная женщина рухнула бы в пламя уготованного для неё костра, не подхвати я её на руки.
– Эта тварь должна умереть! – успели опомниться рыцари и бросились мне наперерез.
Я опустил француженку на песок и обнажил меч.
– Ни одна женщина рядом со мной не погибнет. Я дал клятву Иисусу и намерен её выполнять до конца жизни.
Тамплиеры рассмеялись над англичанином, готовым сразиться за шлюху, пусть и красивую, с превосходящим численностью врагом. Один из них протянул руку к оруженосцу, забирая украшенный сине-белым гербом щит.
– Ну что же, мы готовы освободить тебя от обязательств Господу.
Передо мной был выбор: принять бой и драться насмерть с теми, кто рука об руку сражался с неверными, или отступить и позволить рыжеволосой француженке погибнуть, нарушив данный Богу обет.
Конечно, я выбрал первое. Я был мастером принимать неверные решения, но понял это слишком поздно...
Бой длился недолго. Я был трезв, рыцари – пьяны; я – молод и убеждён в своей правоте, головы же равных по силе противников изрядно посеребрила седина и они устали от веры.
Оруженосцы храмовников, вместо помощи наставникам, предпочли позорное бегство. Мне так и не удалось найти ни одного из них, пришлось самому рыть могилы для убитых. Горящий крест, сооружённый из стволов сухих деревьев, послужил факелом. Он пылал среди сухих веток и тлеющих лепёшек верблюжьего навоза, отбрасывая вокруг причудливо дрожащие тени, в одной из которых мне привиделся силуэт волка.
В деревне запел мулла, призывая к вечерней молитве последователей пророка Мухаммеда. А недалеко от них убийца читал молитвы над телами собственных жертв…

Женщина почти всё время находилась рядом. Она не выглядела больной или измученной, как показалась вначале, и, к своему удивлению, я больше не видел пронзившей грудь стрелы.
Лишь закончив обряд погребения, я обратился к той, чьё спасение привело к первому убийству единоверцев. Я не мог объяснить себе, что в ней настораживало. Слишком красива, дабы быть войсковой шлюхой? Слишком спокойно держится рядом с трупами? Слишком бесстрашна, чтобы не бежать от хладнокровного убийцы, мало чем отличающегося от остальных мужчин? Возможно, всё вместе.
– Как вы себя чувствуете? Я не вижу стрелы…
Она не позволила мне договорить:
– Какой «стрелы»?
Алый рот растянулся в улыбке, но как-то по-хищному – сыто, словно оскал. В ответ на подобное выражение дружелюбия не хотелось быть столь же приветливым. Или в женщине сейчас говорила древнейшая из профессий?
– Я видел её, торчащей из вашей груди.
Инстинкт самосохранения вопил: «Уезжай! Оставь её здесь одну!» – но рыцари не бросают дам в беде.
Спасённая не сводила с моего лица блестящих, мерцающих во сполохах пламени глаз. Я не мог в темноте рассмотреть их цвета.
– Вам почудилось. В пустыне порой не такое привидится. – Она без стеснения расшнуровала верх тёмного платья и, откинув край лифа, обнажила совершенно белую, ровную кожу пышной груди. – Разве можно выжить, встретив сердцем железный наконечник?
Я отвёл взор, пробормотав:
– Мне тоже это показалось очень странным.
Она рассмеялась, заметив моё стеснение. Чтобы не показаться совсем уж невеждой, сняв шлем, я склонил голову:
– Мы даже не представились. Меня зовут Джеймс, служу английскому королю. Как вы оказались здесь и куда держали путь? За что рыцари решили предать вас лютой смерти?
Я ждал от неё откровений и даже успел подумать, мне ли, воспитанному среди монахов и принявшему обет безбрачия, не знать, как порой сильны соблазны. Может быть, эта заблудшая душа нуждалась в наставлении? Возможно, в моих силах вернуть её на путь жены, матери. Какими красивыми могли бы родиться из её чрева дети.
Она прервала мои размышления:
– Я убила монаха, защищая себя.
– Как?
– Он хотел меня изнасиловать.
– Изнасиловать шлюху? Не сговорились в цене? – Я отказывался верить подобному объяснению. – Что вы оба делали в этом месте? И где его труп?
– Не здесь. – Француженка опустила голову, возвращая платье в прежнее состояние, лишь изредка бросая на меня косые взгляды, словно решая для себя что-то.
Я не видел в её глазах ни капли раскаяния, как не хотел этого.
– Убийство произошло не здесь. Кто-то видел, как я, вся в крови, покидала ризницу*. Рыцари выследили меня и расстреляли из арбалетов, не позволив скрыться. Стрелы впивались в землю возле ног, я вынуждена была остановиться. – Женщина зло сплюнула в сторону холмиков свежих могил: – Эти скоты решили поджарить меня живьём, на верблюжьем говне, как паршивую овцу.
Далёкий вой шакала вызвал волнение жеребца: он прядал ушами, нервно перебирал копытами. Дольше оставаться в этом месте было опасно по многим причинам.
Я вскочил в седло и протянул рыжеволосой красавице руку – брать лошадей убитых не стоило.
– Вы со мной?
После некоторого колебания она вложила в перчатку тонкую ладонь, но я не спешил усадить незнакомку за спину.
– Вы так и не назвали своего имени.
– Виктория! – высокомерно задрала голову она. – Думаю, служитель Господа знает, как переводится моё имя с латыни?
– «Победа». Слишком звучное для женщины, промышляющей телом.
Француженка усмехнулась и возразила, расправив плечи:
– Ты веришь всему, что говорят братья по оружию?
Я не знал, как относиться к столь странной незнакомке, но всё-таки обращаться на «вы» к падшей женщине – претило.
– Так ты не шлюха?
Она снова ухмыльнулась, словно всё происходящее забавляло её.
– Все мы торгуем собой: кто-то ради денег, кое-кто – из-за положения, а некоторые, как ты – во имя несуществующего бога.
Я отдернул руку, впервые услышав из уст христианки настолько крамольные речи. Она не отпрянула, оставив ладонь поднятой вверх, уверенная, что я передумаю.
– Не бойся, монах, я верую, но не в то, ради чего ты пришёл на земли Палестины. Мой бог не столь кровожаден. Он не требует во славу имени своего убивать женщин, детей, стариков и прочих тысячами – это делают люди! Теми, что прикрываются Христом, движет алчность, жажда власти и новых земель.
Она громко рассмеялась, откинув назад голову; рыжая копна распущенных волос водопадом скатилась вниз, достав кончиками до песка. Но холодная красота Виктории меня не трогала, и я чувствовал, что это её раздражает.
– Не смотри волком. Ты ещё слишком молод и только встал на кровавый путь, но скоро и для тебя это станет очевидным. Ради любви не убивают, а созидают…
– Ненамного младше тебя. – Я схватил протянутую руку, закинул женщину на круп жеребца и натянул поводья. – Ты слишком шумишь, пора убираться отсюда.
Она снова рассмеялась, возразив:
– Не бойся, арабы нас не услышат, – и обхватила меня руками, подстраиваясь под быстрый бег четвероногого друга. – Кто может сказать, сколько мне лет? Лишь я сама, но делать этого перед тобой не стану!

Дальше мы ехали молча. Конь нервничал, то и дело переходя на галоп. Меня самого не покидало чувство, что за нами кто-то следит, а несколько раз казалось, будто вижу глаза зверя.
Уже совсем стемнело, ориентиром служили городские огни.
Я ссадил женщину, едва проехали стражу, и сказал на прощание:
– Здесь наши дороги расходятся. Но пути Господни неисповедимы, может быть, мы ещё встретимся.
Виктория, прикусив полную нижнюю губу, ответила:
– Думаю, произойдёт это очень скоро. Спасибо, что спас меня, рыцарь, но поверь, я сделала то же самое для тебя, – и бесшумно исчезла, растворившись в ночи, будто её и не было вовсе.
Но рыжеволосая фурия не являлась миражом или призраком; её присутствие на земле было слишком реальным.
Господь вновь по-своему разрешил мои многочисленные просьбы унять душевную боль, послав новую…

Бойтесь своих желаний. Произносите вслух осторожно, тем более прося Господа вмешаться в их свершение. Он, во искупление грехов человеческих, послал на крест и смерть сына, так почему мы ожидаем для себя чего-то другого?
Бог не волшебник и не факир, выступающий на осенних ярмарках. Его не волнуют земные блага. Он заботится о наших вечных душах. А что может дать очищение грешнику, как не испытание?
Я говорю это, имея возможность сравнивать, а тогда считал, что Господь от меня отвернулся или не видел вовсе, раз вся моя жизнь состояла сплошь из лишений...
Я был неправ, но сейчас не об этом.

К моменту встречи с Викторией, я был девственен. Прекрасная сарацинка была первой, пробудившей во мне острое желание плоти. Воспитание на строгих нравственных ценностях не дозволяет монахам с вожделением смотреть на женщин. Может быть, отсутствие опыта общения с противоположным полом не позволило распознать трепет сердца.
Я рассказываю так долго о спасённой шлюхе потому, что именно она, а не любовь, изменила мою жизнь. Я слишком часто размышлял об этом, чтобы не помнить каждого момента проклятой Богом ночи…
Привыкший спать чутко, пробуждаясь от любого шороха, как и положено воину, живущему на территории врага, в ту ночь я спал на удивление крепко. Или Виктория была сверхосторожна…
Меня подняла вызывающе интимная ласка, та, о которой даже не слышал от постоянно болтающих о женщинах подвыпивших рыцарей. Я не стану описывать, что делала француженка, чтоб заставить мое тело буквально пылать, возжелав её так, что принципы и обеты, данные Богу, были напрочь забыты. Я впервые поддался плотскому соблазну. Всепоглощающее, безудержное желание и похоть победили взывающий к осторожности разум…
Мне показались странными прохлада великолепно сложенного женского тела, желтоватый блеск больших глаз, видимый даже в темноте, хищно выгнутые, постоянно принюхивающиеся ноздри, словно Виктория пробовала воздух на вкус, а не дышала им.
Она повторяла снова и снова, даря моему телу небывалое наслаждение:
– Ты мой, только мой. И должен всегда помнить это.
Как будто монах может принадлежать кому-то, кроме Господа. В тот момент я начисто забыл о словах, что и она верует, только боги у нас разные…
Я был измотан бешеной страстью девицы, взмокший словно после самого долгого боя, когда без сил откинулся на ложе. Виктория тут же устроилась рядом, положив голову мне на руку, совершенно довольная, урчащая, будто кошка, но не проронившая ни капельки пота – даже испарина не коснулась её лба.
Многое в поведении француженки казалось странным, но мне не с чем было сравнить.
Ноздри тонкого носа больше не трепетали; некоторое время чудилось, что Виктория и не дышит вовсе, будто не желает втягивать пропитанный потом и семенем воздух.
Она напряглась при виде крови из открывшейся раны на моём бедре и, резко вскочив с постели, быстрым шагом покинула покои, натягивая на ходу платье из слишком дорогой для простолюдинки красной парчи.
В этот раз рыжеволосая красавица ничего не пообещала на прощание, но я знал, что скоро её увижу, а вот хочу ли этого – ответить не мог.

Она пришла и в эту ночь, и в последующие. Всё повторялось: жаркая, грешная ночь и день, полный размышлений.
Что-то в Виктории было не так – и это не давало мне покоя.
Она всё чаще заводила разговоры о Ричарде, пытаясь узнать о его планах. Спрашивала, насколько близко могу я войти в его окружение, если совершу не один подвиг.
Рассказывала историю Уильяма Маршала – бедного пажа, четвёртого безземельного сына от второго брака, превратившегося, благодаря невероятной силе и мужеству, приправленным исключительной верностью, в важную политическую фигуру, владельца фьефа*, подаренного за доблесть Генрихом II.
Я знал удивительную историю рыцаря Маршала, удачно женившегося и ставшего первым графом Пембрук. Виктория лишь поведала неизвестные никому подробности…
Для чего это нужно было ей? Выйти за меня замуж и, сделав знатным, стать таковой самой?
Мне претила любая политическая борьба. Я обагрил руки кровью любимой в одном из таких игрищ и излишне резко ответил:
– Мне это не интересно. Зачем становиться вторым Маршалом, когда жив первый и дожидается Ричарда в Англии?
– Глупец, не нужно быть ещё одним, всегда есть возможность стать единственным. Ты молод, смел, силён и обладаешь рыцарской доблестью. Позволь лишь изредка направлять тебя. Вместе мы сможем достичь очень многого. Стань при английском дворе глазами и ушами – и твои старания будут щедро вознаграждёны…
Так я впервые услышал о том самом живом боге, которому поклонялась Виктория.
Я оттолкнул от себя «змею», призывавшую рыцаря сменить короля и веру, и высказался, раз и навсегда обрезав любые надежды на предательство:
– У меня лишь один повелитель – Господь и один король – Ричард. Других, пока жив, не будет!
Она рассмеялась и, покидая покои, прошептала так, чтобы я смог расслышать:
– Всё это можно устроить. Ты не представляешь, от чего сейчас отказался…

В тот день я решил навсегда порвать с женщиной, стремившейся подлостью и коварством влезть в сердце. Нас связывала только похоть, но и её я собирался разделить с другой.
Впервые я решил воспользоваться услугами продажной шлюхи. И даже пригласить в свои покои, не желая развлекаться в шатре на одном из грязных тюфяков.
Я выбрал смуглую девушку с тёмными глазами, чем-то напомнившую Лейлу, и заплатил серебряной монетой вперёд. В назначенный час она постучала в двери…

Юная женщина не обладала таким умением, как Виктория, но подарила ничуть не меньшее наслаждение. Она была совершенно иной, нежели француженка: теплой, с естественным запахом тела, такой же влажной, как и я, горячей внутри…
Если бы я мог сравнить их, поставив рядом, то…
Я усмехнулся нелепости лезущих в голову мыслей, подумав, что Виктория скорее была похожа на мёртвую, чем живую, всего через несколько мгновений поняв, что мыслил правильно…
Звериный рык, идущий из открытого окна, заставил схватиться за лежащий у изголовья кинжал.
«Уж не гепард ли пробрался через городскую стену и по дереву – в башню?» – первое, что пришло мне в голову.
Я отбросил девушку и, подскочив с ложа, обернулся к окну. То, что предстало пред взором, не было диким зверем, но от того не менее страшным, показав свой истинный лик...
Перекошенное злобой лицо Виктории было неестественно бледным. Ноздри – хищно выгнуты, нижняя челюсть – выдвинута вперёд, взгляд полыхающих огнём глаз – устремлён на перепуганную насмерть девицу, пытающуюся спрятаться между подушек, словно мягкие подголовники могли спасти от острых клыков.
Клыки… длинные, белые, торчали из оскаленного рта, выступая над сжатыми в полоски алыми губами.
– Я предупреждала, что ты только мой? – прорычала она, даже не взглянув в мою сторону.
Я не успел ответить.
Одним прыжком женщина-зверь пересекла расстояние до ложа. Всего через миг она впилась клыками в парализованную от страха девушку, которая не могла не только кричать сдавленным когтистыми пальцами горлом, но и пошевелиться.
Звуки высасываемой крови заполнили комнату. Я бросился на помощь шлюхе, но был остановлен…
Виктория, одной рукой удерживая шею жертвы, второй резко ударила в мою, на долю мгновения после того, как кинжал проткнул её сердце, не причинив никакого вреда.
Я услышал хруст собственных позвонков, резкая боль пронзила тело. Я падал на пол, устремив взор на исчадие ада, подарившее долгожданное освобождение от жизни.
По иронии судьбы моя смерть походила на ту, что приняла Лейла – сломанная шея…
Я имел возможность прочувствовать, что происходит с человеком после подобного удара. Было странным, что я не умер мгновенно. Не имея возможности двигаться, не ощущая ни одного органа, лишённый боли… но продолжая видеть.
Пелена смерти тихонько окутывала разум. Я улыбался, ожидая встречи с любимой, желая оказаться с Лейлой в одном месте. И не имело значения, рай это будет иль ад.
– Не так скоро, красавчик, – исчадие ада будто читало мои мысли. – У тебя был выбор. Ты мог служить Лориану, но отказался.
Виктория зло усмехнулась, заметив отвращение в моих глазах:
– Я кажусь тебе монстром? Ну что же, скоро и сам станешь таким: мёртвым, но навсегда по другую сторону от так горячо любимого Бога…
Эти слова были последними, услышанными рыцарем Джеймсом в человеческой ипостаси. Взгляд красных глаз и демоническая улыбка окровавленных губ убийцы – последнее, что увидел…




Даремский собор Христа – представляет собой уникальный образец романского стиля. Собор был возведен в 1093 году благодаря первому даремскому епископу – Вильгельму де Сен-Кале. Даремский собор Христа располагается на вершине утеса. Основными святынями собора являются мощи Катберта Линдисфарнского, а также Освальда Нортумбрийского. В середине 12 века к этому храму пристроили готическую капеллу Девы Марии. Напротив собора располагается одноименный замок. При Даремском соборе Христа есть клуатр с пристроенным помещением примерно на 100 монахов и прекрасной библиотекой.


Никаб — мусульманский женский головной убор, закрывающий лицо с узкой прорезью для глаз. Как правило, изготавливается из ткани чёрного цвета.

Саладдин - Аль-Ма́лик ан-На́сир Сала́х ад-Дунийа ва-д-Дин Абу́ль-Муза́ффар Ю́суф ибн Айю́б, в русской и западной традиции Саладди́н - султан Египта и Сирии, талантливый полководец, мусульманский лидер XII века. Основатель династии Айюбидов, которая в период своего расцвета правила Египтом, Сирией, Ираком, Хиджазом и Йеменом.

Битва при Хаттине — сражение, произошедшее 4 июля 1187 года между Иерусалимским королевством крестоносцев и силами династии Айюбидов. Крестоносцы были разгромлены мусульманскими армиями под началом Саладина.
В субботу, 4 июля 1187 года «разверзлись облака смерти, и померк свет в этот день скорби, страдания, горя и разрушений». В битве, длившейся семь часов, погибло около 17 000 человек, а король Ги Лузиньян, его брат Амори (коннетабль королевства), магистр тамплиеров Жерар де Ридфор, Рено де Шатильон, Онфруа Торонский и многие другие попали в плен. В этой битве также был потерян Святой Животворящий Крест Господень.
Победа Саладдина при Хаттине положила начало постепенного изгнания христиан из Святой земли на несколько столетий.

Истинное Древо Животворящего Креста — Истинный Крест, Крест Господень, Животворящее Древо — крест, на котором, согласно христианским верованиям, был распят Иисус Христос.

Поти́р(от др.-греч. ποτήρ, «чаша, кубок») — сосуд для христианского богослужения, применяемый при освящении вина и принятии причастия.

Ри́зница (ризохрани́лище) — место в алтаре или отдельное помещение при христианском храме для хранения богослужебного облачения священников (прежде всего, риз) и церковной утвари (священных сосудов).

Фьеф — в средние века в Западной Европе наследственное земельное владение, пожалованное сеньором вассалу при условии несения службы (военной, придворной, т.е. участия в суде, в управлении и т.д.) или уплаты установленных взносов.


Спасибо огромное за терпение и помощь моему редактору Светлане-ССღ
И оперативное бетирование замечательной бете Мариночке-АкваМарина



А теперь слово передаю Светлане, она поведает об итогах викторины по клипу!

Дорогие читатели, всем доброго времени суток!
Хочу подвести итоги, но прежде, давайте ещё раз посмотрим клип и послушаем потрясающую песню Милен Фармер, так подходящую под события главы!


И так…
Ближе всех к правильному ответу были: Natavoropa и natik359 – девушки получают по 500 баллов! Поздравляю, вы молодцы!
Очень оригинальные версии были: Masya6045 и ♥Miv@♥ – девушки, ошеломили такими версиями, спасибо, вам по 300 баллов!
И всем, кто участвовал, но не угадал, очень уж вас всех смутили волки в видео, тоже начисляется по 100 баллов, спасибо за версии: zaichik, ♥Ianomania♥, Alin@, ♥KrasotulkA♥
Спасибо всем за отзывы и предположения о дальнейших событиях!


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/40-11422-188
Категория: Альтернатива | Добавил: Galina (02.10.2013) | Автор: Galina
Просмотров: 2204 | Комментарии: 75


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 751 2 »
0
75 Svetlana♥Z   (10.02.2016 03:22)
Вот и приоткрылась история обращения Джеймса! smile Интересно, а кто станет возлюбленным Леди Аро Дейк или Джеймс? wink

0
74 Январия   (30.04.2015 16:51)
Приветствую! Что-то потеряла я из вида историю надо восполнять пробелы... Ничего себе история Джеймса. Прям жаль его. Был хорошим человеком и даже "вампирство", если так можно высказаться его не испортило... Пошла читать дальше.
Галина, как всегда очень интересно!

+1
72 GASA   (24.03.2014 21:26)
Джеймс несчастный, убил невинную любимую девушку,есть за что себя ненавидеть.А тут Виктория навязалась на его голову

+1
73 ССღ   (31.03.2014 15:45)
Галь, и ведь помнить это он будет веками, всю вампирскую жизнь... sad

+3
71 ReginaBrodskaya   (16.10.2013 01:05)
Галя, спасибо за главу, ты как всегда бесподобна! Прочитала на одном дыхании. Жаль Джеймса, теперь он однозначно мой любимый герой в этой истории.

+2
70 Marishelь   (10.10.2013 22:52)
Галя, огромное спасибо за главу! Бедный Джеймс, ну и жизнь ему досталась! cry И правда - за что? Ведь не грешил, не успел. sad

+2
69 Alin@   (08.10.2013 13:51)
еще больше становится интересно, как подчеркнуто и уделено внимание к его жизни. И не раз она покажет нам Виктория на что способна, все вместе будут противостоять злым силам.

+2
67 Мила_я   (07.10.2013 20:57)
Спасибо!
Вау, каким героем оказался наш Джеймс surprised Ну и судьбу ему уготовил его единственный повелитель - Бог.

+3
65 tess79   (06.10.2013 11:51)
Неведомы нам помыслы Его,
Пути, нам уготованные...
Бессмысленно кричать: за что?
Страданьем скованным.

Не думая, привыкли мы желать,
Ждать искупления.
Ведь смерть - вот истинная благодать,
Лишь в ней спасение.

Из круга вечной неприкаянной вины
Никак не выбраться.
С самим собой проигранной войны,
По трупам - в ризницу.

Чисты ведь помыслы, так все-таки за что?
Где ж милосердие?
Струится под клыками жизнь в ничто,
Лишь в ад... в бессмертие...

Галечка, спасибо!!! До слез cry И все равно вопрос этот мучит, ну правда... за что? cry

+1
66 ССღ   (06.10.2013 14:05)
Танюш, спасибо за стих! smile

+1
68 Galina   (07.10.2013 22:13)
Танюша! Спасибо огромное за великолепный стих! smile

+2
64 Sunny   (04.10.2013 12:06)
классная глава,очень интересная и захватывающая история Джеймса!спасибо smile

+1
63 ♥ღАврораღ♥   (03.10.2013 18:26)
спасибо wink

+3
60 Stellar   (03.10.2013 13:05)
Спасибо за главу! В этой части рассказали про Джеймса человека, а в следующей части - про вампира) Очень интересно про него узнать побольше

+1
62 ССღ   (03.10.2013 15:36)
Да, скоро и его начало вампирской жизни узнаем... там много чего жестокого произошло. sad

+2
59 CharmedWitch   (03.10.2013 10:57)
Большое спасибо за главу)))

+3
58 ЕЛЕНА123   (03.10.2013 00:20)
Очень интересная глава, спасибо! Джеймс и до вампирства, был порядочным человеком! Интересно, и что же стало с Викторией? Жду продолжение. Спасибо и удачи!!!

+1
61 ССღ   (03.10.2013 15:35)
О Виктории во второй части главы будет! Она не раз ещё появится в истории! wink

+2
55 MissElen   (02.10.2013 23:52)
Да, говорят: бойся своих желаний... вот Джеймс желал смерти, искал её и нашел ...
А видео просто замечательное - полная визуализация!

+2
54 maria-maria   (02.10.2013 23:24)
С каждой главой все интереснее, большое всем спасибо, буду ждать проду smile

+2
42 Morpheus   (02.10.2013 20:55)
спасибо

+2
41 Edera   (02.10.2013 20:48)
Спасибо за главу!

+2
40 Черный_кот   (02.10.2013 20:47)
Впервые слышу, чтобы вшей божьим жемчугом называли. Трактирщица ворчит, но во всем видит божий промысел. Насмешила меня. smile

+2
39 mia138   (02.10.2013 20:39)
спасибо!!!

+2
38 Sveta25   (02.10.2013 20:38)
Спасибо за великолепное продолжение smile

+2
35 Natavoropa   (02.10.2013 19:24)
Спасибо за главу, так и хочется сказать все беды мужчин от женщин. smile

+1
43 ССღ   (02.10.2013 21:07)
... а женщин - от мужчин! wacko

+2
34 элфийка   (02.10.2013 18:31)
спасибо

+2
33 ♥Ianomania♥   (02.10.2013 18:29)
спасибо за новую главу))

+3
30 ♥Miv@♥   (02.10.2013 17:16)
Да уж, дважды в своей жизни Джеймс решился помочь женщинам, в результате - сначала лишился покоя и сердца, а потом и жизни.
Большое спасибо за главу. А Светлане за подарочек: нежданчик, но приятный wink

+2
32 ССღ   (02.10.2013 17:23)
Джеймс действует по велению сердца, но пока сам себе на голову неприятностей из-за этого насылает! sad

+2
29 AmberShine   (02.10.2013 16:27)
Спасибо за главу!!! В который раз убедилась, что все в жизни случается неслучайно, все взаимосвязано)

+1
31 ССღ   (02.10.2013 17:22)
И в этой истории все персонажи связаны, хотя сперва и были разбросаны во времени! wink

+3
23 zaichik   (02.10.2013 15:23)
Спасибо за главу. Да уж, не повезло Джеймсу в человеческой жизни sad А теперь и встречи с Лорианом не так далеко.

+1
24 Galina   (02.10.2013 16:11)
А мы уже видели Лориана...

+2
25 ССღ   (02.10.2013 16:22)
Это мы знаем, что был Лориан уже рядом с Джеймсом... а он не догадывается... wacko

+1
49 kotЯ   (02.10.2013 22:52)
Так обидно,перечитала,всё равно не увидела древнего вампира. biggrin

+1
51 ССღ   (02.10.2013 23:08)
На то он и древний, что хитрость тысячелетия оттачивал! wink
Подкрадётся так, что никто и не заметит! cool

+2
20 natik359   (02.10.2013 14:38)
Да уж история так история, потрясающая глава, спасибо!

+2
19 kotЯ   (02.10.2013 14:23)
А если бы дух Джеймса победил разум,нет,не так:если бы дух был сильнее плоти, избежал бы он превращения? Или для него всё было предопределено после проклятия сарацинки(я придерживаюсь выражения из Библии:незаслуженное проклятие -не исполнится.А я всё же склонна к тому,что смерть Лейлы была: с его стороны избавлением её от мучений,а с её стороны -благом.)

+2
21 Galina   (02.10.2013 14:39)
Вот дальше во второй части главы мы узнаем, так ли уж случайно было всё в жизни Джеймса . Проклятия разных вер всегда сбываются и их даже снять невозможно. Это сгусток такорй тёмной энергии человека окутывает, что не дай Бог.... surprised
И по факту, Джеймс всё таки убил Лейлу... cry

+2
36 kotЯ   (02.10.2013 19:31)
Но, по моему,изначально узнав, на кого придётся её проклятие,Лейла бы ,вряд ли,наслала его на Джеймса.Приняла бы с отчаяньем,болью,но не прокляла.

+2
37 Galina   (02.10.2013 19:41)
Да, если бы она к тому же знала, что это не он мучил её ударами копья. Война и солдат не может обсуждать приказы, а тем более если и не знал о них... cry

+3
18 waxy   (02.10.2013 14:22)
Спасибо! Бедняга Джеймс, уж не повезло так не повезло... Надеюсь, судьба еще ему подарит счастье и любовь.

+2
26 ССღ   (02.10.2013 16:23)
Конечно, будем и Джеймсу счастье! smile

+3
16 Alin@   (02.10.2013 13:41)
И глава, и подарок. Вдвойне ценный приз, спасибо )

+2
27 ССღ   (02.10.2013 16:23)
Алинка, рада, что двойное удовольствие у тебя! smile

1-30 31-41
Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]