Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1219]
Стихи [2314]
Все люди [14597]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13564]
Альтернатива [8912]
СЛЭШ и НЦ [8167]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3655]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей октября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Как покорить самку
Жизнь в небольшом, но очень гордом и никогда не сдающемся племени текла спокойно и размерено, пока однажды в душу Великого охотника Эмэ не закралась грусть-печаль. И решил он свою проблему весьма оригинальным способом. Отныне не видать ему покоя ни днем, ни ночью.

Паутина
Порой счастье запутывается в паутине лжи, и получается липкий клубок измен, подстав, предательств и боли.
История о Драко и Гермионе от Shantanel

Завтра я снова убью тебя
Что бы вы сделали, если бы судьба предоставила вам шанс вернуться назад? Если бы вы, была на то воля бога или дьявола, проживали один последний день жизни снова и снова, снова и снова, снова и снова?
Мини, завершен.

И настанет время свободы/There Will Be Freedom
Сиквел истории «И прольется кровь». Прошло два года. Эдвард и Белла находятся в полной безопасности на своем острове, но затянет ли их обратно омут преступного мира?
Перевод возобновлен!

Наш старый новый дом
Переехав из другого штата, Эдвард и Белла купили дом, не подозревая о произошедшей в нем много лет назад трагедии.

Слушайте вместе с нами. TRAudio
Для тех, кто любит не только читать истории, но и слушать их!

Осколки
Вселенная «Новолуния». Альтернативное развитие событий бонуса «Стипендия». Эдвард так и не вернулся, но данные Белле при расставании обещания не сдержал…
Мини-история от Shantanel

Теряя, обретаем…
Эдвард устал от холостяцкой жизни и ненавидит праздники, потому что проводит их в одиночестве. Но случай поможет изменить все.
Мини. Завершен.



А вы знаете?

... что можете заказать обложку к своей истории в ЭТОЙ теме?



...что можете помочь авторам рекламировать их истории, став рекламным агентом в ЭТОЙ теме.





Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Какие книги вы предпочитаете читать...
1. Бумажные книги
2. Все подряд
3. В электронной книжке
4. Прямо в интернете
5. Другой вариант
6. Не люблю читать вообще
Всего ответов: 394
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Краски вне линий. Глава 39

2016-12-5
18
0
Глава 39. Приходи меня ловить


Внимание! Очень тяжелая глава, но очень жизнеутверждающая. Будьте готовы.

EPOV

Мы вернулись к нормальной жизни, концентрируясь на скучных мирских делах, делах, которые в большинстве семей считаются само собой разумеющимися. Воскресные ужины с Беном и Анжелой, помощь им в кафе-мороженом, субботние свидания за ужином в ресторанчике Джимми Чана, чтобы «помериться членами» с Маркусом и получить очередное «несчастливое печенье» с таким приятным посланием от богов. Чтение вслух Питеру с попыткой сдержать тошноту от подробностей того, что сэр Кевин сделал с моим телом и с моей головой. Попытки терпеть Джоша и его постоянное присутствие в нашей жизни, он даже ходил с Беллой по магазинам, если вы сможете в это поверить! Может быть, он гей? Я ничего не имею против геев, но уверен, что с радостью воспринял бы эту новость. Возможно, тогда бы я смог расслабиться, а он мне даже понравиться. Но сейчас, когда я смотрю на него, его идеальное лицо и небрежные длинные волосы… блин… нет, он никогда мне не понравится.
И конечно же, иметь дочь – это также работа на полный рабочий день. Кэти прекрасно училась: у нее было четыре «пятерки» и одна «четверка» по физкультуре, и я считал, что это прекрасно. Я сам всегда ненавидел физкультуру. По-видимому, она получила «четверку», потому что не смогла перебросить волейбольный мяч за сетку. Великое дело. Она маленькая. Долбаные учителя физкультуры.
Белла с Кэти продолжали сближаться благодаря книгам и являли собой милейшую картину, когда сидели на диване лицом друг к другу, обняв друг друга ногами, и читали «Гарри Поттера» - каждая свой экземпляр. Я уже читал эти книги, а Белла еще нет. Она втянулась, прочитав первую, и мне было очень весело слушать ее охи и ахи по поводу происходящих в книге событий. Затем она рассказывала нам о прочитанном, и мы ей говорили: «О, я знаю! Драко Малфой – настоящий маленький засранец!» Впрочем, последние слова говорил я, а не Кэти.
Также мы с Кэти побывали на конюшне у Дэнсер, и я учил дочь ездить верхом. Она сидела на Йо-Йо, единственной лошади, которой я доверил свою Кэти, а сам ехал верхом рядом с ней, инструктируя ее по ходу, наслаждаясь прогулкой вокруг конюшни. На улице было очень красиво, и сумерки, время перед закатом, казались чем-то волшебным.
Мы прекрасно поговорили о разном, в том числе немного о Тане. У Кэти было много вопросов о своей маме, и я отвечал ей доброжелательно и честно. Затем она спросила меня о моих отношениях с Таней и о том, почему мы все время ругались.
Это был более трудный вопрос, но, думаю, я хорошо справился с ответом на него. Я не лгал ей, а попытался быть честным, не упоминая о тех вещах между мной и Таней, которые были предназначены лишь для взрослых ушей.
Но больше всего я упирал на то, что Таня всегда любила ее, как и я, и это была не ее вина, ни в коем случае. Я сказал ей, что она была солнцем в нашей жизни, поэтому чем бы мы ни занимались, мы в первую очередь думали о Кэти. Кажется, эти слова сделали Кэти счастливой и принесли ей кое-какое облегчение.
Мной тоже было задано ей много вопросов. О чем она думала, когда я уехал, и что причиняло ей боль, пока она все эти годы жила без меня. Я даже вынудил ее признаться, что она злилась на меня, так как меня не было с ней тогда, когда она больше всего нуждалась во мне, и мы с ней поговорили в духе бесед с доктором Беллой.
Единственный вопрос, на который я не смог ей ответить в тот день, звучал так: «Кстати, а где ты был все это время? Дедушка сказал, что ты работал, а ты, вернувшись, говорил что-то о плохих людях, у которых ты был. Что случилось?».
Слезы потекли из глаз, и я подавился словами, когда ответил ей.
- Я обещаю, что расскажу тебе это однажды, - поклялся я, глядя на ее волосы, которые оранжевый закат окрасил в сверкающие отблески пламени. - Я хочу, чтобы ты знала. И в то же время я боюсь, что ты возненавидишь меня, когда узнаешь. Это неприятная история. Это мой самый большой страх, что ты возненавидишь меня, когда узнаешь о моем прошлом. Клянусь тебе в одном – я делал все это ради тебя. Чтобы ты могла жить хорошей жизнью и у тебя было все, чего ты заслуживаешь. Я могу отдать душу, чтобы убедиться в этом.
Может быть, и отдал.
- Пап, - она взглянула на меня так, словно я был слабоумным. - Я никогда не возненавижу тебя. Прекрати беспокоиться об этом. Ты мой папа. Я люблю тебя. Это такая «бородатая» фраза…
Я секунду хихикал и согласился с ней, хотя было весьма волнительно слышать от нее такие слова.
- Хорошо, но будь хорошей девочкой и говори только такие слова, какие сказал бы Гарри Поттер, - я решил сослаться на ее героя, ухмыльнувшись в ответ на взгляд, брошенный мне.
- Прости, - я поднял руки вверх. - Я люблю Гарри.
Иногда Кэти ходила к Тао, в квартирку над рестораном Джимми Чана, а порой Тао торчал у нас дома. В любом случае вряд ли был хоть один день, когда они не виделись друг с другом.
Спустя еще пару месяцев все мои студенты, изучавшие японский, начали очень хорошо общаться с Тао, а он начал разговаривать с нами по-английски. Было еще очень далеко до того момента, когда мы сможем сесть и свободно поболтать друг с другом, но более-менее языковой барьер был пройден.
Большой проблемой для меня на наших уроках было сохранять строгое выражение лица, когда на занятия приходили Маркус и Дональд Дак. Я думал, что Маркус ненавидит меня, но Дональда он ненавидел гораздо больше. Думаю, Маркус просто завидовал Дональду, потому что у того с языком все получалось гораздо лучше, тогда как самому ему приходилось трудиться немного усерднее. И Маркус ненавидел ошибаться, он очень злился при этом! Однажды вечером у меня даже возникло желание поставить его в угол – так отвратительно он вел себя на уроке.
Маленьким преимуществом в работе учителя для меня было то, что Белла возбуждалась, пока я вел занятия. Я замечал это несколько раз и, в конце концов, не выдержал, оставив ее после занятий, чтобы обсудить ее… успеваемость.
Кэти в тот вечер ушла вместе с Маркусом и Тао, поэтому весь класс был в нашем распоряжении.
Боже, это была прекрасная ночь!
И Белла с мистером Калленом договорились, что если она будет фокусироваться на изучаемом материале, а не на мне во время урока, я уделю ей дополнительное, особое внимание после урока, ну, знаете, личные занятия с репетитором. Боже, я хотел быть настоящим учителем! Однажды Белла даже принесла мне яблоко, и я нашел ему прекрасное применение, заставив ее держать его в зубах, когда наклонил ее над столом, спустил ее трусики к лодыжкам и познакомил со своей любимой линейкой. Я восторгался звуками, которые она издавала, держа яблоко в зубах, пока я шлепал ее маленькую розовую задницу, совсем слегка, само собой. Это были негромкие сексуальные похрюкивания и хныканье. Черт! И, хотя я не бил ее слишком больно, звуки шлепков были очень громкими, когда линейка прикасалась к ее плоти! Я отвердел за две секунды, и Франкенчлен, облачившись в свою маленькую шапочку выпускника, был готов к игре.
Позднее я вытащил яблоко и откусил от него большой кусок. Ее руки находились у нее за спиной – она сложила их там для меня, пока я проверял, как она выучила некоторые японские глаголы и фразы, и при этом лизал и сосал ее киску, стоя сзади.
Она была такой хорошей девочкой, что я трахнул ее и позволил говорить со мной в процессе, но только на японском. И я отвечал ей тем же. Было очень забавно то, что мы делали это почти каждый раз, когда наступала очередь Тао забирать Кэти к себе домой с ночевкой.
В последнее время я начал замечать, что я не так уж против подобных игр. Я не находил их грязными или унизительными, как привык считать, пока это было моей работой. Мне очень нравилось, как сильно Белла наслаждалась этими играми, и в ее глазах я читал совершенно новый восторг, которого раньше там никогда не было. Я не считал, что чтение вслух этой херни с доктором Питером оказывает хоть какую-то пользу, но, возможно, мне это помогало. Было странно осознавать, что постепенно я выздоравливаю, но, кажется, чтение делало свое дело. И затем внезапно я осмотрелся по сторонам и понял, насколько мне лучше, и я уже не тот, что раньше, это было клево.
Мне больше не снились кошмары про сэра Кевина, и мысли о Виктории мелькали у меня в голове лишь время от времени, а не каждый день, как это было раньше. У меня из головы совсем не выходили мысли о суде и судебных исполнителях, но когда их не было поблизости, я ухитрялся затолкать раздумья о них в самый угол сознания, где они и находились, чтобы я просто не забывал об их существовании. От тревожных мыслей о тюрьме, суде, Джеймсе и обвинениях против него избавиться было невозможно, и они просто омрачили бы мою радость от каждой минуты, что мы проводили вместе, прежде чем обо всем этом дерьме станет известно всем, а я не мог позволить этому случиться. Если меня посадят в тюрьму на год или два, так тому и быть. Но прежде чем они уволокут меня в камеру, у нас троих останутся кое-какие офигенные воспоминания, и даже если мы проживем вместе, как семья, всего лишь год, это будет лучший год в нашей жизни. Ведь у некоторых людей и того нет. И теперь, когда я поклялся Белле избавить ее от желания сдаться, я мог снова дышать и забыть о своих снах, в которых на ней была оранжевая тюремная роба, ее перевозили в женскую тюрьму, а я кричал ее имя, удерживаемый толпой копов.
Светлым пятном в нашей жизни было появление у Кэти в школе несколько новых друзей помимо тех маленьких сучек, и я знал, что так и будет. Она в точности выполняла все, что советовала ей Керри в письмах, чтобы не общаться с теми жестокими детьми. Мы с Керри поддерживали постоянную переписку. Она рассказала нам о том, как вернулась в старшую школу и насколько тяжело ей это далось. Ей было очень страшно, но все ее старые друзья приняли ее с распростертыми объятьями. Все они знали лишь то, что она больше года пропадала, а теперь вернулась. Керри решила быть разборчивой относительно того, кого посвятить в эту историю, решив довериться лишь родителям и паре самых близких друзей. Мне было грустно узнать, что ее бойфренд, Джулиан, услышав ее историю, взбесился и обиделся на нее. В ответ я написал ей, что, возможно, ему просто нужно время и он вернется. А если нет – значит, он был для нее недостаточно хорош. Я сказал ей, что мужчина, с кем она, в конце концов, останется, будет не просто принимать ее со всеми ее изъянами и ошибками, а станет любить ее за всю силу, благодаря которой она выжила в такой непростой ситуации. Напомнил я ей и о том, как Белла приняла и любила меня, зная все о моем прошлом. Я сказал ей, что где-то есть человек, достаточно сильный, чтобы любить ее так, как она того заслуживает, и в один прекрасный день она его встретит. Но, что более важно, сказал я ей, к черту поиски мужчины! Я сказал ей сначала полюбить себя, простить и выстроить свою жизнь заново, прежде чем волноваться о том, что какой-то мальчик о тебе подумает.
Тогда я остановился на середине предложения, не выпуская ручки из рук, и осознал, что мне следует воспользоваться собственным советом и сделать то же самое. Я провел слишком много лет, ненавидя себя и думая, что недостаточно хорош для любой приличной женщины. И сейчас я напрасно тратил драгоценное время, хныча о том, что я всего лишь шлюха и игрушка, когда мне следовало смеяться и наслаждаться жизнью с Беллой и своей дочерью без стыда и чувства вины. Черт, я такой дурак!
Так что эти письма Керри помогали и мне тоже. И мне было приятно, что есть кто-то, кто спрашивает у меня совета, интересуясь, как бы я поступил в той или иной ситуации. Мне нравилось помогать ей. Я чувствовал себя собственной версией доктора Беллы и затем спрашивал у Беллы, согласна ли она с тем, что я сказал Керри. Ведь я очень боялся, что дам ей неправильный совет и все только испорчу. Я не смог бы жить в согласии с самим собой, сказав или сделав что-либо, вернувшее Керри к той жизни, от которой та сбежала. Правда состоит в том, что многие проститутки привыкают к деньгам и некоторые из них подсаживаются на наркотики. Очень тяжело бросить это и зажить нормальной жизнью. Я знаю, как это тяжело – жить нормальной жизнью. И многие проститутки возвращаются к прежней жизни, будучи отвергнутыми семьей и друзьями, или чувствуя себя неспособными жить в реальном мире. Мне не хотелось, чтобы Керри стала одной из них.
Полагаю, что Керри тоже нравилось помогать другим, так как она делала это в каждом письме, написанном Кэти. Кэти уважала ее, и у Керри всегда была какая-нибудь классная мысль, которой она делилась с Кэти. Она рассказывала ей о «сучках», которые водились в каждой школе. Она говорила ей не пытаться подружиться с этими девочками. Будь самодостаточной личностью, говорила она, будь самой собой. Найди настоящих друзей и не суди о них по тому, как они одеваются или насколько клевыми считают их другие дети. Если тебе нравится кто-то и ты нравишься ему, тогда знакомься с ним ближе. Выбирай друзей осторожно, говорила ей Керри.
Питер часто бывал у нас, и я думаю, что Кэти по-прежнему была влюблена в него, но это проявлялось все меньше и меньше с каждым разом, когда он приходил к нам. Питер продолжал приносить ей книги и рассказывал ей о том, какие они классные. По большей части это были пьесы, и они очень нравились ей теперь, когда она хотела стать актрисой. Кажется, с тех пор, как Питер стал советовать ей книги, нос Кэти постоянно находился в книжке, а приставка wii теперь использовалась лишь иногда, чему мы с Беллой были рады.
Работа была по-прежнему трудной, как всегда, и Боб оставался для меня лучшим наставником и учителем, какого только можно было пожелать в деле, касающемся лошадей. Однажды он сказал кое-что, удивившее меня. Он сказал:
- Ты и правда очень сильно изменился с тех пор, как пришел сюда впервые.
- Что? – спросил я, смутившись от его слов.
- Ты был тощим и бледным, с ярко-рыжими волосами, - усмехнулся Боб, вспоминая. - Ты казался мне почти вампиром. Но посмотри на себя сейчас – теперь у тебя есть руки и кое-какие мускулы, твоя кожа загорела и выглядит здоровой. Твои волосы по-прежнему рыжие, но теперь у них более теплый оттенок, полагаю, ты немного поджарился на солнце. И кое-что еще – твоя улыбка теперь гораздо шире, чем прежде. Теперь ты похож на ковбоя, Муравей.
Я поразмыслил над его словами и решил, что он прав.
- Я и есть ковбой, Боб, - признал я, гордо ухмыльнувшись. - И мне это очень нравится.
Я не отблагодарил Боба как следует за то, что он каждый день давал мне пинка под зад при работе с лошадьми. Он заставил меня остаться и выстоять, он научил меня тому, как быть ковбоем. И я никогда не думал, как мне это понравится, но я должен был признать, что это выбило из меня все дерьмо шлюхи из большого города. Однажды погожим весенним днем я посмотрел на свое отражение в глади озера, где мы с Бобом в свое время разделили наш первый ланч, и увидел, что он был прав. Я выглядел лучше, сильнее, счастливее. Я выглядел, как мужчина, а не как тень.
Когда это произошло?
Дэнсер шла на поправку, и операции, которые она перенесла, оказались успешными, хотя и сопровождались болью. Пока никто не мог ездить на ней верхом – я лишь однажды сделал такую попытку, но она очень осторожно отошла в сторону и позволила мне упасть с ее спины, а затем развернулась и ткнулась в меня своим носом.
- Все нормально, я все равно тебя люблю, - заверил я ее. - И не жду, когда ты будешь готова.
Она негромко заржала в ответ, словно говоря мне «спасибо».
Через несколько дней я увидел, как она бежит рысью вокруг большого открытого загона, и удивленно застыл на месте.
- Она бегает… немного, - сказал я вслух Бобу, который наблюдал за этим, стоя рядом со мной.
- Да, и ей это очень нравится, - он улыбнулся, довольный тем, что малышка развивает небольшую скорость и для разнообразия наслаждается пребыванием под лучами теплого майского солнца.
- И она направляется прямиком… - сказал Боб, в то время как я увидел это и взбесился, а он, выкрикнув, закончил предложение:
- К Психо!
Я побежал туда, в то время как Боб истерически смеялся, сочиняя целую веселую сагу о Дэнсер и Психо. Мне же было не до смеха.
- Убирайся от нее, козел! – крикнул я, набрасывая поводья Дэнсер на шею и осторожно отводя ее от этого отвратительного зверя, который хмуро смотрел на меня.
- Малышка, пожалуйста, я же говорил тебе, он плохой! – ворковал я с Дэнсер, пока тянул ее на другую сторону загона. - Он недостаточно хорош для тебя, девочка, поверь мне! Здесь так много других хороших лошадей, играй с ними.
И Дэнсер негромко захныкала, чем почти разбила мне сердце.

***


Сегодня вечером, пока Белла сидела за ужином в ресторане Джимми Чана, Маркус отозвал меня в сторону и проворчал:
- Пошли поговорим на кухне. Сейчас.
- Ладно, - я последовал за ним, и Белла слегка кивнула мне, продолжая ужасаться содержимому меню на столе.
- Что случилось, Гречка? – спросил я, когда Маркус принялся, нервничая, крошить морковь, не встречаясь со мной взглядом.
- Пошел на хрен, - пробормотал он. - Бери морковку и начинай ее крошить. Я хочу кое-что сказать и не желаю, чтобы ты смотрел на меня, пока я буду говорить.
- Ладно, - медленно сказал я, взял морковку из кучи, лежавшей перед нами, и чистый нож из подставки, стоявшей рядом со мной, и начал осторожно нарезать морковь маленькими кусочками размером с десятицентовик.
- Я попросил Дженну выйти за меня, - поведал Маркус, как только мои глаза опустились к моркови.
Я охнул и собрался посмотреть на него, когда он застыл и предупредил меня:
- Не смотри на меня!
Я опустил глаза на морковь и принялся подшучивать над ним, как над сумасшедшим.
- Здорово! – сказал я, глядя на морковку. - Ее стошнило?
Я заржал, а Маркус проскрежетал мне:
- Нет, ее не стошнило. Она ответила «да».
- Вау, - выразил я свой восторг крошимому мной овощу. - Я думал, что у нее хорошее зрение – она же наездница, в конце концов. Полагаю, что нет. Ну это же здорово, чувак. Если она не может видеть, насколько ты уродлив, она выйдет за тебя!
- Можешь прекратить нести эту херню, чтобы я мог сказать то, что хотел? – огрызнулся он.
- Валяй, - я глянул на него искоса, задаваясь вопросом, что с ним такое.
- Я знаю, ты считаешь, будто я фанатик, и думаешь, что я ненавижу белых, - начал он.
- С чего ты это взял? – слегка поддразнил я его, пряча усмешку.
- Ни с чего, - отрезал Маркус, проигнорировав мою шутку. - Я имею в виду… я знаю, что говорю много ебанутых вещей, зову тебя белым парнем…
- Это одно из самых милых слов, какими ты меня называешь, - заметил я.
Маркус прекратил крошить морковь и свирепо взглянул на меня.
- Пожалуйста, можно я договорю? – спросил он.
- Давай, - я немного нахмурился, возвращаясь к своей морковке.
- Давным-давно я был копом, - поделился он. - В Нью-Йорке. Я не люблю говорить об этом. И я видел много плохих вещей. Работая в плохом районе, полагаю, я просто решил, что у белых людей есть все, в то время как у детей с моей улицы ничего не было и они ложились спать голодными. Я знаю, что это не так. Но мне до сих пор немного трудно, когда я имею дело с белыми людьми.
- Я голодал, - тихо сказал я, не отводя взгляда от того, чем занимался. - И ел из мусорных баков. Это никак не зависит от цвета кожи – быть бедным или бездомным. Это может случиться с каждым.
- Знаю, - сказал он, и его голос звучал немного мягче теперь, когда я поделился с ним рассказом о своем бездомном прошлом.
- Я рассказывал тебе о своей матери, китаянке, которая взяла меня, - Маркус продолжил, когда я кивнул. – Ну, короче говоря, она заболела, но не сказала мне об этом. Она ненавидела больницы. Она немного боялась белых людей, но ни к кому не испытывала ненависти. Однажды я пришел к ней на квартиру, чтобы перекусить, и увидел, что ее больше нет. Она умерла в одиночестве, с фотоальбомом, лежавшим рядом с ней, полным наших с ней фотографий, сделанных, когда я был ребенком, и снимков с окончания мной полицейской академии. На обложке альбома была надпись на китайском: «Мой сын – моя самая большая гордость».
Ей было всего пятьдесят девять лет. Я узнал, что обратись она в больницу, с ней все было бы в порядке.
Я пытался вернуться к работе копа, но был слишком зол и ненавидел все. Вскоре дела мои стали плохи. Я орал людям в лицо за превышение скорости и делал всякое такое дурацкое дерьмо. Никто не хотел быть моим напарником, они думали, что в своем теперешнем состоянии я могу убить их.
Однажды ночью я поймал одного белого малолетнего хулигана с рыжими волосами, очень похожего на тебя. Он торговал наркотиками и ругался на меня, прямо как ты, а я бил его, бил… Даже после того, как он лишился глаза, до тех пор, пока другие копы не оттащили меня от его окровавленного тела, он впал в кому.
Наутро, увидев в больнице, что сделал с ним, я подал в отставку. Я просто понял, что у меня не все в порядке с головой, чтобы выполнять эту работу. И тогда я просто сидел дома, много смотрел телевизор и что-нибудь готовил по лучшим маминым рецептам. Готовка – единственная вещь, которая успокаивала меня, напоминала мне о ней и обо всем, чему она научила меня.
Я пытался найти что-нибудь еще, чем мог заняться в жизни, и что бы сделало ее счастливой. Но я понятия не имел, что делал. И затем, несколько недель спустя, пришли все эти бумаги, в которых говорилось, что я унаследовал какой-то ресторан, принадлежавший моей матери. Он был недействующим, но она владела им – он перешел к ней от ее отца. Полагаю, что она никогда и не думала сюда переезжать – я был вполне счастлив, будучи копом в Нью-Йорке, а она хотела быть ближе ко мне. До того момента я никогда не слышал о Каспере, но это было все, чем я владел. Мне показалось неплохой идеей бросить все это дерьмо в Нью-Йорке и отправиться жить туда, где тихо и никто меня не знает.
Так что я упаковал все свои вещи и переехал сюда. Я радовался малолюдности и тишине, держался ото всех подальше, а когда люди пытались поздороваться со мной и войти в ресторан, я выгонял их вон. Мне не хотелось их видеть. И тогда появился ты.
Я улыбнулся ему во все тридцать два зуба, словно он рассказывал мне историю нашей любви. И он снова нахмурился, а я вернулся к нарезке моркови.
- Сначала я подумал, что ты тот ребенок, которого я избил. Но ты гораздо старше.
- ЭЙ! – воскликнул я, мне не понравилось его заявление. – Мне еще нет тридцати, Шака Зулу! (намек на короля зулусов – прим.пер.)
- И намного выше, - громко продолжил он, затыкая меня. - И у тебя другие глаза. Хотя я все еще, блин, ненавижу тебя.
- Правда, что ли? – недоуменно спросил я. - Я и понятия не имел!
- Противный большеротый красавчик, - Маркус снова припомнил свои первые впечатления обо мне.
- Эй! – я снова повысил голос. - Если это твой способ поблагодарить меня за то, что я познакомил тебя с Дженной, то это полный отстой, Джим!
Маркус усмехнулся и швырнул свой нож вниз, и я отпрыгнул до того, как смог себя остановить.
- Видишь? – спросил он. - Ты проделываешь это дерьмо, и я не в состоянии ненавидеть твою белоснежную задницу!
- Моя задница НЕ белоснежная, - поправил я. - Сейчас она больше похожа на загорелый персик. Хочешь посмотреть?
- Можешь, блин, заткнуться на минуту? – спросил он. - Я вообще-то говорю!
Поэтому я закрыл свой рот на замок и выбросил ключ, зная, что от этого он впадет даже в большее раздражение. Он закатил глаза и продолжил:
- Настолько, насколько я терпеть не могу говорить это, - он сделал паузу, покосившись на меня, пока я крошил морковь, - ты… мой друг. Трахни меня током, я ненавижу эти слова. Ты помог мне с Тао и с рестораном, ты возился тут с моим дерьмом. Черт побери, ты даже порой заставляешь меня смеяться. А такого со мной не случалось долгие годы. И мне хочется, чтобы ты был моим шафером на свадьбе. Блин! У меня во рту привкус дерьма от этих слов!
- Ну как после ЭТОГО я могу сказать тебе «нет»? – поддразнил я его.
- Блин! – Маркус снова принялся шинковать морковь. - Будешь или нет? Не заставляй меня блевать и спрашивать у тебя снова!
Я ухмыльнулся и ответил:
- Встань на одно колено, и я соглашусь.
Маркус нахмурился сильнее, почти прожигая меня своим взглядом, в то время как его ноздри задрожали, и его рычание стало отчетливо слышно. Он был в полушаге от того, чтобы убить меня и порубить на мелкие кусочки.
- Я шучу! – я улыбнулся. - Конечно, я буду! Никто другой в этом городе не согласится на это, поэтому, считаю, что я обязан им быть. Кроме того, стоя рядом с тобой, я выгляжу еще красивее!
- Пошел на хрен, - бросил Маркус в ответ.
- Сам иди на хрен, - тут же ответил я.
Мы продолжали шинковать морковь, даже не обнявшись по-мужски. Я очень боялся даже попытаться сделать это.
- Мне не придется одеваться в пурпурный костюм или что-нибудь в этом роде? – спросил я, доставая еще одну морковку. - Или в какой-нибудь кислотно-желтый?
- Мне следовало бы просто схватить тебя за задницу и вышвырнуть на улицу, - пробормотал Маркус себе под нос.
- А мы будем петь негритянские спиричуэлс на церемонии? – я продолжал дразнить его и наслаждался этим. - Потому что я готов разучить их…
- Заткнись, мудак, - предупредил Маркус.
- Легка на ход колесница света… (название и первая строка припева этого спиричуэла, который в свое время исполняли все кому не лень – от Би-Би Кинга до Бейонсе – дана здесь в переводе Владимира Нежинского – прим.пер.), - я начал петь очень глубоким голосом, продолжая резать морковь.
Я не мог дразнить его дольше. Вскоре он начал бегать за мной по ресторану со своим ножом «Гинзу». Но я был счастлив за Маркуса и Дженну, и я был польщен тем, что Маркус поделился со мной своей историей и попросил меня быть его шафером. А еще тем, что он признал меня своим другом. Мне хотелось записать эти слова на пленку. Но это не имело значения, так как я слышал их. И я был очень счастлив.
Я не мог дождаться, чтобы побежать обратно за столик и рассказать Белле, как Маркус сказал, что я его друг.
- НЕТ! – крикнул он мне с кухни.
- Я собираюсь надеть золотые зубы, когда Дженна будет идти по проходу, - пошутил я, обращаясь к Белле. - И улыбнусь, когда она почти дойдет до алтаря.
- Ты такой дурак, - Белла хихикнула. - Тебе так много нужно сделать.
- Будь нежна со мной, сестричка, - я подмигнул ей и схватил немного хрустящей лапши со стола.

EPOV

Однажды утром в воскресенье, пока я спал в постели, зазвонил телефон, чего обычно никогда не случалось. Белла вскочила, выглядя озабоченно, и схватила трубку.
- Алло? – произнесла она натянутым голосом, а затем расслабилась и сказала:
- О, привет, Боб.
- Правда? – спросила Белла. - О черт. Ладно, я скажу ему. Он придет. Пока, Боб.
Я уставился в потолок и выпятил челюсть, услышав о том, что в это теплое солнечное воскресное утро мне куда-то нужно идти. Я был зол.
- Малыш, ты нужен Бобу на конюшне, - Белла села в постели, надевая длинную красную футболку и маленькие хлопковые шортики. Ням-ням, они выглядели аппетитно.
- Зачем? – спросил я. - С Дэнсер все хорошо?
- Да, папуля, твоя малышка в порядке, - она ухмыльнулась. - Но он сказал, что многие другие лошади чем-то заболели, он думает, это какой-то вирус. Он там совсем один.
- Р-р-р, - прорычал я, теперь понимая, что должен идти. Возможно, мне повезет и Психо издохнет.
- Сегодня воскресенье, - проскулил я затем.
- Энтони Мейсен, - Белла прижала свой нос к кончику моего носа и подарила мне сладкий маленький поцелуй. - Иди помоги Бобу, заклинатель лошадей (намек на фильм 1988 года с Робертом Редфордом в главной роли, в котором главный герой понимал язык лошадей и лечил их магическим способом – прим.пер.). Будь хорошим мальчиком.
Белла охнула и, простонав, приложила руку ко рту.
- Прости, я не это имела в виду, я хотела сказать… не это. (дело в том, что словосочетание horse whisperer – буквально «шепчущий лошадям» - имеет несколько значений, от буквального, как в нашем случае, до сленгового, которое означает человека, имеющего сексуальную связь с лошадью и скрывающего это – прим.пер.)
Я лишь улыбнулся ей, совершенно не огорчившись, как обычно бывало.
- Все нормально, Белла, - я поиграл с длинной прядью ее волос. - Меня не беспокоит, когда ты говоришь подобное. Я имею в виду, что больше не беспокоит.
- Правда? – она покосилась на меня, интересуясь почему.
- Я знаю, - согласился я. - Полагаю, мне стало немного легче, да?
Я думал, что она пошутит в ответ, но вместо этого ее глаза наполнились слезами, а рот растянулся в улыбке.
- Да, - пропищала она и крепко обняла меня, а я рассмеялся и погладил ее по волосам.
- Я люблю тебя, Эдвард, - прошептала она.
- Я тоже тебя люблю, прекрати плакать, - сказал я, щекоча ее ребра, и она закричала и начала вырываться, а я вскочил, не выпуская ее, схватил за голую ногу и снова уложил ее на спину.
- Белла Свон, теперь ты в большой беде! – я играл, щекоча ей ступню, а она визжала и корчилась, будучи не в состоянии вырваться из моего захвата. Блин, меня это заводило!
- Кто самый классный? – спросил я, щекоча ее сильнее, пока она смеялась и кричала. - Кто самый лучший и самый горячий парень из тех, кого ты знаешь? Скажи это! Скажи, что Джош – отстой!
- Джош - отстой! – выкрикнула она, брыкаясь, но все еще оставаясь в моем плену. - Ты самый горячий! Эдвард, я сейчас описаюсь!
Я быстро выпустил ее, улыбаясь, и сказал:
- У меня нет на это времени. Я должен спасать больных лошадей.
- Аргх! Ты дурень! – завопила она, пригвоздив меня к месту, когда я уже почти встал. И мы устроили небольшой матч по реслингу в постели.
- Это так охрененно горячо, - прошептал я, держа ее за запястья, пока она дергала ими, пытаясь одолеть меня.
С легкостью перевернув нас, я теперь лежал сверху на ее дергающемся теле, и она рычала, притворяясь взбешенной, пока я держал ее руки над головой и целовал ложбинку между ее грудями, там, где вырез футболки почти открывал ее обнаженные груди.
- Эдвард! – она продолжала попытки лягнуть меня, и это также пробуждало Франкенчлена. – Что ты делаешь?
- Завтракаю, - я пошевелил бровями и прикусил воротник ее футболки, оттягивая его вниз на дюйм, это было все, что мне было нужно – теперь у меня был сосок.
- Ах, - Белла тут же обмякла, когда я лизнул и влажно пососал милый розовый бугорок.
- М-м-м… - я низко стонал, пока пробовал ее на вкус, покусывая сосок, и ее спина немного выгибалась. Я выпустил ее руки, но она оставила их лежать на месте, и я двинул свои пальцы под ее футболку, проводя ими вверх-вниз по белой фарфоровой коже ее груди.
Белла снова негромко охнула, когда я снял с нее маленькие хлопковые шортики, не обнаружив под ними трусиков, а лишь еще больше ее нежной ароматной плоти.
- М-м-м, да, время завтракать, - прорычал я, смыкая губы и хорошенько вылизывая языком ее одинокий маленький клитор, ждущий между ног.
Я любил слушать крики Беллы и то, как она дышала, пока я поедал ее идеальную маленькую киску. Она была такой теплой и вкусной, что я сходил с ума от желания съесть ее. Я не мог дождаться, чтобы ее ноги дернулись и широко раздвинулись, когда я заставлю ее кончать снова и снова. Воскресенья – это, блин, идеальные дни! За исключением тех случаев, когда нужно идти на работу! Я ведь мог бы провести с ней вот так весь день, но нет! Мне нужно идти убирать навоз долбаных больных лошадей!
Не секрет, что сегодня на работу я шел без особого вдохновения. И Белла чуть не рассмеялась над моим выражением лица, когда я вышел из ванной, полностью вымытый и готовый к выходу.
- Посмотрите на эту недовольную гримасу! – она усмехнулась, пытаясь не рассмеяться, когда я прошел к кухонному столу и стащил ломтик тоста.
- Я не гримасничаю, - ровным тоном сказал я.
- Ну не грусти так, - она обняла меня сзади, целуя в лопатку. - Держу пари, что сегодняшний день окажется не таким уж плохим, как ты думаешь.
- Я принимаю пари, - с горечью сказал я.
- Оу, ты слишком милый, чтобы так грустить, лучше подари мне свою милую маленькую улыбку, - Белла ворковала со мной, как с двухлетним ребенком, сжимая мои щеки и сводя их вместе.
Она была такой забавной, что я невольно улыбнулся ей, и она рассмеялась, целуя мой улыбающийся рот.
- Я люблю тебя, женщина, - усмехнулся я, снова целуя ее.
- Я люблю тебя, мужчина, - ответила она.
Отправившись на работу, я негодовал из-за того, что был вынужден покинуть свой идеальный маленький мир по имени Белла и не смогу увидеть Кэти до ужина. Добравшись туда, я прошел на конюшню, надвинув свою черную шляпу на лоб, чтобы отгородиться от солнца.
- Боб? – позвал я, подходя к Йо-Йо и осматривая его первым.
- Ты в порядке, большой парень? – я посмотрел ему в глаза и затем проверил его зубы. Ни слизи, ни воды в глазах и в носу, хороший признак.
- Эй, Боб! – крикнул я снова через плечо и услышал, как кто-то выдохнул и сказал: «Ш-ш-ш!»
Я застыл, и холодок от плохого предчувствия пополз вверх по моей спине, когда я услышал чьи-то твердые медленные шаги и очень слабый звук… шепот?
Двинувшись вдоль линии стойл, где стояли все лошади, я постоянно оглядывался, словно там мог кто-то прятаться. Все лошади выглядели хорошо. Они не были больны.
Тихо сняв вилы с крюка на стене, я выставил их перед собой как оружие, готовый ударить, размышляя, кто прячется здесь, поджидая меня. Я представил себе Джеймса, вообразил Рейвен, затем сэра Кевина, и, Господи помоги, даже подумал о поджидающей меня Виктории, прячущейся здесь и умирающей от желания увидеть мое лицо, когда она набросится на меня.
Приблизившись к двери за лошадиными стойлами, где хранилось сено и зерно, я прислушался, прислонившись к ней, не двигаясь ни на дюйм и даже не дыша.
Я услышал неразборчивый шепот, но не смог разобрать слов. Теперь я был уверен – там кто-то есть. Приготовив вилы, я медленно схватился за ручку двери, резко открыл ее и закричал, выставив вилы перед собой, готовый встать лицом к лицу с врагом, поджидающим меня внутри.
- Р-р-р! – прорычал я и услышал:
- Сюрприз!
Опустив вилы, я сфокусировал зрение и увидел Боба, стоявшего передо мной. Он совершенно без проблем выхватил у меня из рук вилы и воткнул их в землю рядом со своими ногами.
Белла бросилась мне на руки и расцеловала меня, смеясь, а Кэти бегала вокруг меня, дуя в бумажный рожок, и бумага в нем раскручивалась и скручивалась в такт с ее дыханием.
Я увидел Питера, на голове у которого была очень высокая шляпа с бирюзовыми полями в форме праздничного торта со слоями белого и розового цветов, его венчали зеленые, синие и красные свечи с желто-оранжевым войлочным пламенем на верхушке каждой из них. Буквы в «горошек» на вершине торта гласили: «С днем рождения!». Питер улыбнулся мне и отошел, позволяя обнять моих девочек. Мне показалось, будто я вижу в его глазах крошечные проблески грусти, словно он хотел бы оказаться на моем месте или, возможно, просто завидовал тому, что у меня есть мои девочки, а у него таких нет. Но, помимо всего прочего, он улыбался мне. И это – одна из тех вещей, за которые я люблю Питера. Он убирает свою боль в сторону и разделяет с тобой радость. Давным-давно я поклялся, что сделаю то же самое для него.
- С днем рождения, малыш! – счастливо прощебетала Белла, снова целуя меня в губы. - Не могу поверить, что ты совершенно забыл про собственный день рождения! Я чуть не проболталась сегодня утром, но мне не хотелось испортить сюрприз!
- Ты чуть не устроила сюрприз, - я немного поддразнил ее в ответ. - Я едва не проткнул Боба вилами.
Я увидел Маркуса, стоявшего рядом с Дженной, хлопавшей в ладоши. А Тао, уже поедавший шоколадный батончик, кажется «Милки вей», усмехался, глядя на меня.
Также я увидел Шерон, Бена с Анжелой, которые стояли сзади, и других парней, работавших здесь. Еще были разнообразные знакомые, с которыми мы подружились в кафе-мороженом во время домашних консультаций Беллы и в ресторане Джимми Чана. Мне действительно показалось, что здесь собрался, черт возьми, весь город!
- Куда вы убрали все зерно? – спросил я, когда все подошли пожелать мне всего наилучшего. Питер напялил мне на голову свою шляпу, а сам забрал мою, и через несколько минут меня вывели на улицу за конюшню, где на открытой площадке ждало разнообразное праздничное угощение. Здесь были воздушные шары всевозможных цветов, аппарат для приготовления свежей сахарной ваты, автомат для приготовления slurpee, возле которого в тот момент возился Питер (наверное, это был аппарат из его дома). За конюшней, на прекрасном июньском солнце стояли, накрытые белыми скатертями, длинные столы, за которыми сидели люди и ели блюда из ресторана Джимми Чана, а также тонны другой еды, приготовленной и принесенной с собой всеми гостями. Пахло очень вкусно, и мой рот наполнился слюной от одних лишь ароматов. Слева я заметил парней, которые жарили на открытом огне стейки, хот-доги и гамбургеры! Это было просто прекрасно!
Дети катались на пони, Бен с Анжелой принесли мороженое, и я застыл, когда увидел большой плакат, на котором было написано: «С тридцатым днем рождения, Тони!».
Это точно были проделки Маркуса. И когда я осмотрелся по сторонам, то увидел людей с большими значками. На значках красным было написано число «30». А когда я присмотрелся, то увидел там еще надпись: «Тони сегодня 30 лет!»
Ну ладно. Я надену костюм мистера Ти (афроамериканец, актер, колоритная фигура в шоу-бизнесе – прим.пер.) к Маркусу на свадьбу.
У пары девушек на головах были оленьи рога с большими цифрами «30» на каждом.
- Мне не тридцать! – выкрикнул я. - Мне двадцать девять лет и двенадцать месяцев!
Белла рассмеялась и взяла меня за руку, сказав на ухо:
- Ты только сексуальнее с каждым годом, Каллен. Не беспокойся обо всей это фигне с тридцатилетием.
Окей, это меня успокоило.
- Папа, тебе нравится? – спросила Кэти, глядя на меня и щурясь от яркого солнца. – Мы подумали и вспомнили, как ты говорил, что у тебя никогда не было детских вечеринок на день рождения, когда ты был маленьким. И мы с Беллой понадеялись, что тебе понравится такая вечеринка. Так тебе нравится?
Я был в полном шоке. Я забыл, когда говорил им об этом, и даже почти не вспоминал о том, что у меня никогда не было такой классной вечеринки на открытом воздухе, в окружении множества друзей и моей любимой вредной пищи. Здесь люди даже плавали в озере! Это было охрененно прекрасно!
Я вспомнил о некоторых вечеринках, на которые меня часто отправляла Виктория, взрослые вечеринки в барах и клубах, темные, с неоновыми огнями и громкой музыкой. Где пища всегда была из четырехзвездочных ресторанов (высшая категория, присваиваемая заведению общественного питания – прим.пер.), но никогда не было ни фруктовой воды, ни сладкой ваты.
И то, что со мной происходило на этих вечеринках, я бы никогда не разделил с Кэти и даже с Беллой. На них присутствовал секс, но в свой день рождения я не был рабом – единственную ночь в году обслуживали меня. Однажды я был привязан к большому столу в одной гостиной, и женщины, одна за другой, домы и сабы, вставали в очередь, чтобы доставить мне удовольствие, пока я лежал там с завязанными глазами, пытаясь угадать, кем является каждая из них. Некоторые из них лишь кормили меня и позволяли сделать глоток их напитка через соломинку, другие делали мне масляный массаж и натирали стопы, третьи просто принимались в отместку лизать мне член и сосать. А некоторые просто бесчувственно трахали меня.
Но, верите или нет, гораздо больше мне понравилась идея вечеринки Беллы и Кэти. Они потратили некоторое время, чтобы решить, что мне понравится. Из того, что никогда раньше мне не позволялось. Вероятно, Белла решила, что мои последние шесть дней рождения были мрачными и отвратительными, поэтому сделала все, чтобы этот я провел под теплым солнцем, в окружении друзей, настоящих друзей. А для того чтобы я не ощущал себя тридцатилетним ископаемым, она устроила веселую детскую вечеринку. Мне это нравится. Я люблю их. Сегодняшний день идеален.
- Мне нравится, - ответил я, обнимая их обеих. - И я люблю вас, девочки, всем сердцем. Вы двое устроили мне классный день рождения.
Позже я узнал, что для меня припасли несколько игр. Первая называлась «Это твоя жизнь, Энтони Мейсен».
Я сидел как идиот, пока Шерон, исполняя обязанности ведущего, взяла микрофон и предложила мне узнать по голосу всех присутствующих, которые рассказывали обо мне, стоя за занавеской.
Маркус рассказал историю о том, как я первый раз пришел в ресторан Джимми Чана, и все смеялись, пока он пересказывал все, включая все ругательства, которыми мы обменялись! Затем, когда он подошел ко мне, он даже, блин, обнял меня по-мужски! Вау!
Питер дождался своей очереди и рассказал про шляпу с драконом, которую надел, когда мы встретились впервые. Он рассказал о slurpee и о Великой Листьевой Войнушке, а еще про шляпу принцессы, которую я надел после того, как избил его до полусмерти и разнес ему весь офис.
Эта маленькая игра заставила меня ощутить себя почетным гостем. Но это было весело, мне нравилось.
Когда из динамика послышался голос Дженны, она сказала, нарочно добавив сексуальные нотки в свой голос:
- Однажды я провела с тобой целый день взаперти в подвале.
Многие воскликнули:
- О-о-о!
И я смущенно улыбнулся, немного покраснев, но внезапно микрофон «зафонил» и раздался новый голос. Спасибо тебе, Белла. Ты снова спасла меня.
Скучным голосом Бен проквакал:
- Я знал, что ты кусок дерьма, с первой минуты, как тебя увидел.
Я чуть не выплюнул slurpee и громко расхохотался, когда его голос разнесся над поляной.
Слегка подавившись, я улыбался, смеясь над тем, как Бен продолжал монотонно бубнить:
- Он выглядел так, словно не работал ни дня в своей жизни. Он показался мне похожим на очень симпатичную девушку, и я сказал Анжеле, что он совершенно не подходит нашей дочери.
Я хохотнул, вытирая глаза, когда все рассмеялись, а затем Бен продолжил:
- Но я ошибался, - сказал он. - Очень сильно ошибался. Не только потому, что он стал прекрасным любящим мужем для моей Тани, еще он восхитительный отец, и он сильнее и преданнее любого человека, которого я когда-либо встречал, а я в своей жизни знавал множество классных людей. Это человек, который посвятил свою жизнь дочери и прошел через ад, чтобы ей сделали все необходимые операции силами лучших хирургов, каких только можно купить за деньги. Я с гордостью говорю, что он мой сын. Я люблю тебя, Энтони.
Мне показалось, будто он хотел назвать меня моим настоящим именем, но мы знали, что он не мог этого сделать. Я встал, когда все зааплодировали, и Бен подошел, чтобы крепко обнять меня, и не выпускал, пока я давился рыданиями, вырывавшимися из моего горла. Анжела последовала за ним, целуя меня и присоединяясь к нам в групповом объятии.
После этого, когда я наконец снова уселся, а Бен с Анжелой покинули импровизированную сцену, Бен вернулся со стаканом вишневого slurpee для меня. Я обнял его снова, и все рассмеялись и зааплодировали.
Наконец я услышал очень красивый голос, раздающийся из динамиков.
- Говорят, что настоящая любовь не приходит, просто стучась в вашу дверь, - начала она. - Но в моем случае это произошло именно так. И она пришла ко мне в комплекте с печеньями девочек-скаутов.
Я улыбнулся так широко, что все присутствующие захлопали и принялись свистеть и кричать «вуу!», и этот звук эхом разносился по воздуху.
Она рассказала историю о нашей «первой встрече» и сделала это очень искусно. Но я продолжал вспоминать настоящие первые мгновения, когда увидел Беллу Свон. Из клетки вампира, глядя на нее сверху вниз, пока она продолжала что-то царапать в своем блокноте. Как я стащил его и заставил Элис заплатить за его возвращение. Как она пыталась защитить меня в то время, когда другие женщины били меня. Ее робость и невинность, когда она попросила разрешения поцеловать меня, первый разговор, для которого я привел ее в комнату «Пробуждение». И, наконец, то, как она набросилась на огромную женщину, чтобы спасти меня, прижатого к стене. Я любил ее уже в ту ночь. Теперь я это знаю. Я просто был слишком глуп и упрям, чтобы понять это тогда.
- И в тот день я влюбилась не только в Энтони, я влюбилась и в Кэти, - закончила Белла. - У меня не было ни единого шанса. Спасибо вам обоим за то, что постучали в мою дверь.
Я встал, Белла подошла ко мне и Кэти тоже. Мы обнялись, и я поднял Кэти на руки, пока мы прижимались друг к другу так, словно не виделись десять лет. Я снова и снова целовал их обеих, не отпуская, сидя на стуле и усадив их к себе на колени.
- Ты счастлив, тебе нравится? – с улыбкой спросила у меня Шерон.
- Определенно, - я улыбнулся ей и рассмеялся.
- Хорошо, итак, вот микрофон, - она вручила его мне. - Если хочешь, скажи несколько слов о своем тридцатом дне рождения!
- Эй, я уже сказал, что мне двадцать девять лет и двенадцать месяцев, - сказал я в микрофон, видя, как Белла с Кэти улыбаются мне.
Я посмотрел на всех, улыбнулся и сглотнул.
- Вау, - сказал я. - Я не знаю, что сказать. Как все вы, друзья, видите, я счастлив, потому что в моей жизни есть множество прекрасных людей. Я знаю, что не заслужил их. Но я по-прежнему каждый день благодарен Богу за каждого из них и за вас – всех, кто принял нас здесь. Не знаю, что сказать о последних тридцати годах моей жизни, я сделал много ошибок. Большую часть своей жизни я не понимал, что делаю, и не ценил все прекрасные дары, которые окружали меня, людей, посланных мне, чтобы указать дорогу. Но я знаю одно – следующие тридцать лет моей жизни будут самыми лучшими! Я увижу, как вырастет моя дочь, здоровая и счастливая, в прекрасном городе, полном отличных людей. Я женюсь в последний раз в своей жизни на женщине, которую люблю, и это произойдет прямо здесь, в Каспере. Это первое место, где я почувствовал себя дома. Мы дома.
В этот момент до меня дошло, что я сказал это вслух, и взглянул на своих девочек, чтобы понять, согласны ли они со мной. Белла кивнула и обняла меня, а Кэти поцеловала в щеку и прижалась лицом к моей груди, и все захлопали, улыбаясь нам, включая Шерон, которая наклонилась и расцеловала меня в обе щеки.
- Хватит уже, давайте что-нибудь поедим! – сказал я в микрофон, встал, вручил его Шерон и затем, обняв своих девочек, спустился со сцены и направился к грилю, где жарились стейки и цыплята.
Играла музыка, и я был счастлив слышать, что это были мелодии тридцатилетней давности, из восьмидесятых, мои любимые! Я съел стейк на шпажке и взял четыре пакета сахарной ваты – по одному каждого цвета – на десерт.
В какой-то момент Белла прошептала мне на ухо:
- Сегодня ночью я трахну тебя прямо на утесе в нашем особенном месте.
- О-о-о… - я почувствовал, как мой рот принял форму буквы «О», и притянул Беллу, сидевшую у меня на коленях, ближе к себе. – Продолжай…
- Позже, именинник, после вручения подарков, и только если будешь плохо себя вести, - поддразнила она меня, крепко целуя, пока Кэти каталась на пони по полю.
- Я плохой, - пробормотал я, заслужив еще один поцелуй. - Действительно плохой.
- Я знаю. Подожди, - она поцеловала ямочку у меня на подбородке, встала и направилась к автомату с фруктовой водой, сделав нам еще по одному напитку.
- Я, блин, люблю свой день рождения! – мне почти хотелось хлопать в ладоши.
Немного позже я снова поплелся на конюшню, прежде всего потому, что Беллла с Кэти раскрашивали друг другу лица и мне не хотелось им мешать. А еще потому что хотел проведать свою маленькую Дэнсер.
Она тут же оживилась, когда учуяла меня и увидела мое приближение, и я улыбнулся ей, медленно подходя ближе. На конюшне было тихо и хорошо – вечеринка проходила вдалеке от нее.
- М-м-м… привет, малышка, - я встал у закрытого стойла, приложил свой лоб к ее лбу, и она просто позволила мне сделать это, пристально глядя на меня в ответ и почти улыбаясь.
- Я старик, малышка, - признался я ей со вздохом и усмехнулся, закрыв глаза. - Тридцать. Блин.
Дэнсер издала очень нежный звук, словно шепча мне: «Заткнись, ты с ума сошел».
- Это правда, - сказал я тихо, не открывая глаз, и провел пальцами вверх-вниз по ее морде. - Мой третий десяток закончился. И все прошло очень быстро. Ну, во всяком случае, кое-что.
Я почувствовал, как что-то цепляется за мою шляпу, поднял глаза и увидел, что она любовно покусывает ее.
- Эй, не надо есть шляпу, малышка, - я протянул руку и вытащил шляпу из ее зубов. - Это моя ковбойская штучка.
Дэнсер дернулась и издала звук, напоминающий шипение. Ее глаза расширились, словно что-то напугало ее.
- Прости, малышка, - я озабоченно посмотрел на нее. - Я ушиб тебе зубы или что?

(Примечание переводчика: мне не хотелось обламывать вам кайф в начале части, но сейчас я попрошу беременных и слабонервных либо отойти от мониторов, либо приготовить нюхательные соли, а остальных – достать осиновые колья и дробовики. Ад прямо за поворотом.)

Я уже собрался отодвинуть ее губы, чтобы посмотреть, но тут позади меня раздался женский голос.
- Когда я в первый раз увидела Эдварда, он был полностью обнажен, стоял на четвереньках и плакал, потому что его Госпожа впервые до крови отхлестала его по спине. Я пришла, чтобы помочь Эдварду стать выносливым. Когда я взглянула на него, словно на червя, он совершил ошибку, посмотрев мне в глаза. Но когда я увидела его глаза, со мной было покончено. Я знала, что должна завладеть им. И я ждала, ждала… но сегодня мое ожидание окончилось.
Этот голос я узнал тут же, и когда я обернулся к ней, она пристально смотрела прямо мне в лицо. На ней были облегающие черные джинсы и белая блузка с низким вырезом, открывающая вид на ее силиконовые груди. Длинные черные волосы свободно свисали с ее плеч, а обута она была в черные сапоги на высоком каблуке.
На долю секунды наши глаза встретились, и у меня было чувство, что это неправильно, словно они прожигают меня, так как я грубо нарушаю правила. Я опустил глаза, но затем заставил себя снова посмотреть на нее. Она прекратила движение и остановилась в нескольких футах от меня, скрестив руки и подняв бровь, в ожидании того, что я сделаю. Кто знает, что это будет.
- Рейвен, - я чуть не подавился этим словом, чувствуя, как желчь подступает к горлу. Первое, что я сделал, это мимоходом посмотрел направо, туда, где шла вечеринка и находились все люди. Я не заметил среди них Беллу и Кэти, и это напугало меня.
- О, ты помнишь меня, - ее голос был холоден, пока она пристально смотрела на меня. - Я тронута.
Прежде чем я понял это, мои глаза опустились на землю и я услышал собственное бормотание: «Прости, Рейвен».
Погодите! Нет, не прости! Неужели я прошу прощения за то, что сбежал от нее? Да, точно! Но мои губы не смогли бы произнести этого.
Тогда она ухмыльнулась, а затем рассмеялась, разводя руки и кладя их мне на шею.
- Я просто пошутила, сладкий, иди сюда, обними Госпожу! – она слегка процарапала ногтями по моей спине, как всегда это делала. - Ты так прекрасно выглядишь, малыш! А в этой шляпе – так мило!
Она выпустила меня, и я вздрогнул, почувствовав более сильную тошноту, когда она сняла шляпу с моей головы и надела ее на себя. Полагаю, в этом был смысл. Плохие парни носят черные шляпы, верно?
Я ощутил ее ногти в своих волосах, она взлохматила их, выбирая ворс от шляпы, который увидела там. Она всегда чистила меня, как обычно.
Наконец я обрел дар речи.
- Нет, - услышал я свои слова, больше похожие на мольбу. Нет, этого не может случиться, это ночной кошмар, это, должно быть, он…
Почувствовав слезы в уголках своих глаз, я знал, что они означают. Белла, Кэти… Сейчас они тоже в опасности до тех пор, пока я не смогу убедить Рейвен в том, что я здесь один.
- Я знала, что найду тебя, - она посмотрела на меня, улыбаясь по-настоящему, словно мы с ней были полноценными любовниками. - Я очень по тебе соскучилась.
Почувствовав дрожь изнутри, я понадеялся, что внешне это не проявляется. Посмотрев на нее, я открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но из меня вышел лишь воздух.
Это был для меня большой тест – принять вызов Питера, который говорил о том, чтобы в один прекрасный день встать лицом к лицу со своими страхами, но я завалил его! Я вспомнил, чему он учил меня. Дыши! Ни слова не говоря, я принялся делать дыхательное упражнение, а она продолжала говорить.
- Ты не должен бояться, малыш, - заверила она меня. - Я собираюсь забрать тебя в очень приятное место. Тебе там понравится.

EPOV

- Стоп, - мне не хотелось, чтобы она стояла так близко ко мне и прикасалась к моему лицу. - Не надо, пожалуйста!
Я услышал, что позади меня Дэнсер занервничала и засуетилась, наблюдая за нами. Я бросил взгляд налево и увидел Йо-Йо и Психо, стоявших в своих стойлах. Они также молча наблюдали за нами и смотрели, словно понимали, будто что-то не так.
- Просто веди себя хорошо и не создавай никаких проблем, Эдвард, - сказала Рейвен, и теперь ее голос был тверд. - Я не могу избавить тебя от всех неприятностей, что у тебя есть, но я могу помочь тебе, если ты будешь стоять спокойно. Ты был плохим, и ты будешь наказан. А теперь веди себя хорошо – он идет.
Он?
И я услышал приближающиеся шаги – кто-то шел по соломе. Я обернулся налево и увидел хорошо знакомый высокий силуэт, двигающийся из тени на солнечный свет, где я мог его увидеть. Только он изменился. Его безупречные длинные эбеновые кудри стали сухими и половина из них отсутствовала, одна половина его головы выглядела как обычно, а вторая состояла из перемежающихся участков с короткими ссохшимися волосами и выжженными участками плоти.
Лицо, когда-то ангельское, сейчас было светло-коричневым, напоминая по цвету картон… влажный картон. Его глаза, наполненные яростью и ненавистью, ужасали сильнее всего, но, кроме того, веки сэра Кевина были сожжены и глаза выпирали из глазниц, выглядя глазами скелета или монстра. Правый глаз был почти прикрыт, и он косился на меня, а другой был огромным круглым и напоминал желе, которое попало в огонь. Огромное по размерам месиво из кровавой плоти располагалось под глазом.
Нос у него полностью отсутствовал, и в центре его лица находилась практически ровная поверхность, за исключением двух уродливых дыр там, где раньше находились его ноздри. И они выглядели как ноздри, которые плавились и текли сэру Кевину в рот, а отсутствующие губы открывали взору очень крепкий комплект зубов и твердую челюсть.
Короче, на него было больно смотреть, но я видел ожоги и раньше. Худшие ожоги. На своей дочери. На своей жене. На том герое пожарном, который спас жизнь моей дочери и, хотя сам горел, отказывался выпустить ее из рук. Раньше я каждый день ходил на могилу к этому человеку и благодарил его за то, что он не дал моей малышке упасть. Я приносил ему белые розы, надеясь, что не ошибаюсь и они символизирует мир и благодарность – кажется, Кэтрин однажды говорила мне об этом. Позже мне уже было некогда присматривать за могилой, но в любом случае я знал, кем был этот пожарный. Джордж Митчелл. Ему было всего двадцать шесть лет. Он был помолвлен. Копил деньги на дом. У него впереди была вся жизнь, но он все равно не уронил мою дочь. Он держал ее, пока его собственная жизнь подходила к концу, решив, что если Кэти окажется на крыше этого здания, у нее может появиться шанс.
Я бы никогда не стал жалеть Кевина. Что бы с ним ни случилось, он заслуживал этого и даже большего. Моя Белла подправила лицо этому говнюку. Теперь он столь же привлекателен внешне, сколь и внутренне. Отличная работа, Белла.
Я продолжал смотреть на то, как он медленно приближался, и также заметил глаза Рейвен, когда сэр Кевин двинулся вперед. Она бросила на него взгляд и нервно посмотрела на меня так, словно его присутствие ее тоже немного пугало.
Кевин продолжал приближаться, привлекая внимание всех лошадей, и пара из них издавала звуки, свидетельствующие о дискомфорте и тревоге, а он все подступал ко мне до тех пор, пока мои ноги не двинулись в обратном направлении. До тех пор, пока я не уперся в закрытую дверь стойла Дэнсер. Дальше идти было некуда, и чем ближе становилось ко мне его лицо, тем сильнее я ощущал запах вазелина и инфекции. Я почувствовал, что на моем лице отразилось небольшое отвращение, и поежился, когда он остановился в нескольких дюймах от меня.
- Здравствуй, любовь моя, - его голос ни на йоту не изменился, и от него у меня по коже пробежал холодок, так что я почувствовал, как мои глаза опускаются – раньше, чем осознал это.
- Не делай этого сейчас, - вмешалась Рейвен, глядя на Кевина. - Он боится, когда ты так делаешь. Подожди до тех пор, пока мы не выберемся из страны и не поместим его в новую темницу. Затем можешь орать ему все, что захочешь.
- Он должен бояться! – крикнул Кевин. - Посмотри, что он сделал со мной! Я мог умереть!
- Это сделала та сука! – заметила Рейвен. - Эдвард ненавидит огонь. Я говорила тебе это! Скажи ему, малыш. Скажи ему, что это другая девушка сожгла его и Вики.
Она говорила о Белле. Я ни за что не позволю ему думать, будто его сожгла она. Это все сделал я, насколько им было известно. Я ни за что не позволю им прикоснуться к ней.
Теперь я наконец почувствовал в себе небольшие силы, ухмыльнулся, взглянул прямо в так называемое лицо сэра Кевина и, воспользовавшись его же словами, спросил:
- О чем разговор, Кевин? Это было всего лишь небольшое пламя.
Во всяком случае именно это он думал, пока мой член поджаривался во время нашего небольшого сеанса.
Кевин бросился на меня, и я замер на месте, не отпрыгивая и даже не пригибаясь, когда Рейвен перехватила его.
- Я же сказала – не здесь! – повторила она, скрежеща зубами, когда сэр Кевин немного отступил.
- Ты мне не указ, сука, - сказал сэр Кевин Рейвен.
- Я его Госпожа! – выплюнула она ему в лицо.
- Да, но я тоже его Хозяин, - напомнил ей Кевин, словно они заранее пришли к этому соглашению насчет меня. - Он, блядь, получит от меня несколько уроков, прежде чем ты начнешь с ним играть. Мы обсуждали это.
- Ты. Пугаешь. Его, - медленно произнесла она, снова недовольная тем, что нас с ней что-то отдаляет друг от друга.
- Он должен бояться, - Кевин снова взглянул на меня, осматривая с головы до ног. - Если у него в голове есть хоть капля мозгов, он должен был бояться с той секунды, как сбежал от меня.
Я понял, что во мне прибывает сил, и мой голос вернулся, громкий и отчетливый.
- Я не боюсь тебя, - заявил я без толики страха. - Я отказываюсь бояться тебя. Это дает тебе все, а меня оставляет ни с чем. Ты можешь причинить мне боль – всеми доступными способами – но я никогда не испугаюсь тебя, Кевин. Ты не мой Хозяин. Ты никто.
Кевин закричал в новом приступе ярости, и Рейвен вмешалась крикнув:
- Эдвард, прекрати!
Она схватила меня за волосы и усмехнулась.
- Ты действительно охрененно туп – покажи хоть какое-то уважение!
- Тебе? – я услышал собственную насмешку. - Я тебя умоляю.
Кевин снова бросился на меня, но Рейвен опередила его, ударив меня по лицу тыльной стороной ладони. Я услышал голоса Дэнсер и нескольких других лошадей – пронзительное ржание, словно их тоже ударили. Но я продолжал стоять на ногах, и, хотя правая сторона моего лица немного вспыхнула от удара и ее защипало, мне не было больно. Я не боялся.
- На колени! – крикнула она. – Сейчас же!
Ответить я мог лишь одно.
- Пошли на хрен, - сказал я ясно и отчетливо, прямо им обоим в лицо.
Тогда Кевин оттолкнул бесполезную Рейвен в сторону, выбрасывая свой затянутый в кожаную перчатку кулак вперед и ударяя меня в глаз, и я снова ощутил спиной дверь стойла Дэнсер.
Теперь Дэнсер разозлилась и лягалась ногами, издавая пронзительные, полные ярости звуки, обращаясь к тем, кто нападал на меня.
Затем я ощутил крепкий, напоминающий тиски, захват на своем горле, которое твердо сжали прямо у воздуховода, и я немедленно задохнулся, совершенно неспособный дышать. Я пытался сопротивляться, но Кевин сжал мне горло еще сильнее, почти ломая его, и я почувствовал панику оттого, что не мог издать даже сдавленных звуков, я вообще не мог издать ни звука.
- Я сломал тебя однажды и сделаю это снова, - сказал он с улыбкой. По крайней мере, я подумал, что это улыбка. – Ты не так уж крут, маленький. Но мило смотреть, как ты пытаешься. В последний раз ты не насладился этой игрой с дыханием, не так ли? Я помню, что тебя пугает отсутствие воздуха.
Мне было слышно, как лошади ржут, протестуя, и Дэнсер бьет ногами в дверь у меня за спиной, но понадеялся, что больше никто их не услышит и не прибежит сюда. Особенно Белла.
Мне нужно было увести их подальше отсюда, подальше от нее и от Кэти. В таком случае я мог им позволить забрать меня туда, куда они планировали, уехать тихо, чтобы мои девочки были в безопасности. Позднее я смог бы найти способ выбраться и вернуться к ним. Рано или поздно я нашел бы, как дать им отпор. Как только мы выберемся из страны, я мог бы убить их, застав врасплох. Я сыграю роль милого раба, и они начнут мне доверять. Затем я сделаю свой ход. И как только их не станет, я буду свободен и вернусь к Белле и Кэти.
Но сейчас они не должны были узнать, что Белла и Кэти здесь. Я не позволю им наложить лапы на мою семью.
- Вспомни… - сэр Кевин что-то сказал, но я едва слышал его. - Помнишь, как ты сосал мой член? Я помню. И ты будешь сосать его снова.
Я услышал собственное рычание, громкое настолько, насколько я был в силах его издавать, и для сэра Кевина это было большим нарушением правил. Он ненавидел открытое неповиновение.
- Давай, малыш, подерись со мной, - сказал мне Кевин, и Рейвен посмотрела на него с грустным выражением лица. - Я буду сжимать горло до тех пор, пока малыш не уснет. Малыш хочет немного вздремнуть?
Нет, никакого сна! Мне нужно видеть все, что происходит. Я должен убедиться, что они заберут только меня и никого больше. Мне нужно вести себя хорошо.
- Он багровеет, Кевин, - вмешалась Рейвен, беспокоясь обо мне.
Я покачал головой, говоря, что не хочу спать. Тогда он улыбнулся мне.
- Тогда веди себя хорошо, - предложил он, не ослабляя хватки на моем горле. - На колени. Сейчас же.
Я почувствовал, что вздрогнул, и сдался, опускаясь на колени.
- Вот это хорошо, - Кевин улыбнулся, словно я сделал что-то такое, чем сильно растрогал его. - Хороший мальчик.
Затем он обратился к Рейвен:
- Вот как нужно. Теперь я позволю ему сделать пару небольших вдохов.
И когда он сделал это, я почувствовал себя даже ужаснее, чем секунду назад. Сделав пару судорожных глотков воздуха, я закашлялся.
- Он всегда безупречно вел себя, всегда, - сказала Рейвен так, словно я был собакой, которая нассала на ковер. - Возможно, он скучает по Виктории.
О, блядь, я вас умоляю!
- Хватит с ним нянчиться, - сказал Кевин Рейвен так, будто они были моими демонами-родителями и вели спор о том, как нужно меня воспитывать. - Он и так достаточно избалован. Я исправлю это и начну прямо сейчас.
Стоя коленями на соломе, я видел, что Йо-Йо смотрит на меня грустными глазами. Затем я заметил, как он медленно закусил и потянул задвижку на двери своего загона, как он делал множество раз до этого. Он тихо покинул свое стойло легким шагом, не замеченный никем, и направился к загону Психо, который ржал чуть ли не громче всех, когда на меня напали, и продолжал даже теперь, хотя я был пригвожден к месту. Сейчас он рычал и метался по загону, умоляя, чтобы его выпустили.
- Сейчас мы снова перекроем ему кислород, - поучал Кевин Рейвен, зажимая мое горло и полностью отрезая от воздуха. - Видишь? Он учится.
- Положи руки за спину, - приказал мне Кевин. - Встань в жалостливую позу, мальчик, давай же, вспомни, кто ты есть.
Я подчинился его приказу, ощущая, что в голове все плывет, но попытался следить за происходящим. И увидел невдалеке откуда-то взявшуюся лошадиную подкову. Дэнсер любила играть с ней и все время гоняла ее своими копытами. Ветеринар сказал, что это хорошее упражнение для нее, поэтому мы разрешали ей играть с подковой. Давай, где же ты? Давай, девочка, толкни ее ко мне! Дай ее папочке! Помоги мне, малышка.
- Хороший мальчик, - на отвратительном лице Кевина засияла улыбка, и он сказал Рейвен:
- Теперь он может снова получить воздуха… в награду.
Я почувствовал небольшое облегчение, Кевин ослабил хватку, и я сделал большой глоток воздуха, теперь закашлявшись совсем слегка.
- Да… - соблазнительно промурлыкал Кевин, глядя на меня. - Ты будешь у нас прекрасным маленьким рабом, как только папочка должным образом натренирует тебя, да, мальчик?
Мне хотелось подыграть ему и кивнуть, но сейчас я был слишком сосредоточен на своем дыхании.
Я ощутил пальцы Кевина в своих волосах, они поглаживали мою голову спереди, и он сказал Рейвен:
- Доверься мне, я знаю, что делать.
Через несколько секунд я снова мог дышать нормально и был готов играть роль послушного маленького раба. И у меня появилась хорошая идея, как отвлечь внимание этих двух ублюдков.
- Спасибо, Хозяин, - прошептал я, и когда я покосился на него, мои глаза были мокрыми, а затем я почтительно опустил их. - Пожалуйста, можно рабу задать один вопрос?
Кевин улыбнулся Рейвен, а она улыбнулась мне.
- Видишь? – самодовольно спросил Кевин, словно научил меня писать на салфетки. - Да, можешь, раб. Что такое?
- Я принадлежу тебе, а не Рейвен, - заявил я и немедленно увидел, как она нахмурилась. – Верно?
- Нет! – тут же крикнула она. - Ты мой! Я ждала его вечность, Кевин!
Кевин улыбнулся мне, совершенно не беспокоясь о ее вспышке гнева, и ответил:
- Ты принадлежишь нам обоим. Но сейчас я главный. Ты будешь отвечать мне, раб.
Кивнув, я посмотрел на Рейвен. Мои глаза были полны тоски, словно мое сердце было разбито.
- Херня! – крикнула она. - Мы нашли его благодаря моим деньгам и связям! Именно я залечила твои ожоги, чтобы инфекция не распространялась! Я, блядь, тебе не какой-нибудь партнер без права голоса!
- Рейвен, - Кевин попытался ее успокоить. Удачи ему в этом. Я знал, что если Рейвен разозлилась, ее не успокоить никому. И еще я знал, что Рейвен была плохо воспитана, она не привыкла, чтобы кто-то говорил ей, будто что-то ей не принадлежит. Я наблюдал за этим годами, когда был игрушкой Виктории, и я только что снова нажал на эту кнопку. Так что сейчас я был уверен в одном – никто не уйдет, забрав с собой одну из игрушек Рейвен.
Мои руки продолжали двигаться из стороны в сторону настолько, насколько я мог делать это незаметно для них. Думаю, даже Дэнсер поняла это, потому что она затихла и принялась шаркать ногами, разбрасывая повсюду солому, чтобы помочь мне добраться до проклятой подковы.
Также я видел, что Йо-Йо стоит снаружи у загона Психо и медленно прикусывает металлическую задвижку двери, украдкой вытягивая ее. Он делал все возможное, чтобы вообще не издавать никакого шума, по крайней мере, чтобы не услышали эти двое. Я двигался точно также – чертовски осторожно.
- Ты много месяцев вел себя так, словно ты главнее меня, потому что я женщина! – Рейвен продолжала орать на Кевина. – И меня это достало! Единственная причина, по которой я согласилась на сотрудничество с тобой, это большое тайное место в Таиланде, имеющееся у тебя! И лучше, чтобы оно, блядь, оказалось огромным, это все, что я должна сказать!
- Оно… огромное, - Кевину, казалось, не нравилось это слово, но он использовал его, чтобы она замолчала. – Не беспокойся, я не пытаюсь забрать его у тебя! Я же сказал – я люблю делиться. Но какое-то время ему будет очень несладко, прежде чем мы сможем сделать ему горячий масляный массаж! Это все, я сказал. Он заплатит за мое лицо и за боль, через которую я прошел. Он отработает каждое пенни, чтобы мое лицо стало прежним. И это будет охрененно трудно. Его будут трахать животные перед камерой, он будет трахать маленьких мальчиков – все, что потребуется! Он заплатит.
Иисусе! Стоило мне подумать, что более сумасшедшими они стать не могут… Но они всегда удивляли меня.
Сразу после этого я ощутил пальцами морду Дэнсер и тяжелую металлическую подкову! Она подтолкнула ее к моей руке своим носом! Малышка! Я люблю тебя! Хорошая девочка! Я принесу тебе полную корзину яблок, как только смогу вернуться!
Я по-прежнему планировал дать им себя поймать и увезти в Таиланд, но сначала я должен был убрать их подальше от этого места. Мне нужно сделать вид, что я сбегаю, и дать им погоняться за мной часок-другой за пределами города. От этой мысли внутри меня что-то заболело.
Это была эмоциональная боль, не физическая, но теперь у меня возникла идея, как подманить их ближе к себе. Я сложился пополам, держась за живот, и закричал, чтобы они оба заткнулись, так что они рывком повернули ко мне свои головы.
- Ты сделал ему больно! – обвинила Рейвен Кевина и опустилась вниз, чтобы увидеть, что со мной.
- Малыш, что такое? – спросила она меня, пытаясь распрямить, чтобы осмотреть. - Дай посмотрю.
Но в этот момент Психо молниеносно вырвался из своего стойла на свободу и встал, словно дракон, над нами троими. Он поднялся на задние ноги и с жутким лошадиным криком лягнул Кевина и Рейвен. Может, он лягнул даже и меня, кто знает?
Дэнсер настойчиво звала Психо, пока он стоял напротив людей, причиняющих мне боль. Черт! Настолько, насколько я ненавидел Психо, Дэнсер его любила. Даже теперь, казалось, она кричала ему: «Нет, Психо, не надо!» Я знаю это, потому что то же самое сказала бы мне Белла.
Кевин потянулся к себе за пояс и вытащил серебристый пистолет. Я не был таким экспертом по оружию, как Белла, не разбирался в его типах, марках. Но все, что мне нужно было понимать, это то, как из его дула вылетают пули! Я не позволю этому говнюку пристрелить Психо!
Вскочив на ноги, я долбанул Кевина по его плоскому коричневому лицу подковой, прямо по носу, и он заорал, падая вместе со мной, находящимся сверху, на землю. Пистолет вылетел из его руки и упал в солому куда-то справа.
Рейвен была слишком занята тем, что кричала и пыталась убраться подальше от ног Психо, а тот продолжал заниматься с ней, видя, как я разбираюсь с другим говнюком.
Остальные лошади громко ржали, взбрыкивая ногами, и хотели присоединиться к драке. Даже Йо-Йо, который был на воле, стоял справа от Психо, показывая Рейвен свои зубы, когда она открыла дверь в пустое стойло и заползла внутрь, прячась от них. Я понадеялся, что она сядет прямо в лошадиное дерьмо – если это было стойло Темпера, то он всегда прекрасно прятал свое дерьмо под разбросанной соломой.
Я оказался на ногах в тот же миг, когда Кевин приземлился на пол, и огляделся в поисках лучшего способа покинуть конюшню так, чтобы на вечеринке не увидели, как я убегаю. Увидь это Белла, она бы побежала за мной и подверглась опасности. Я не хотел этого.
Дэнсер заржала и ударила ногами в дверь, просясь наружу, желая быть со мной. Она выглядела напуганной, поэтому мне следовало выпустить ее.
Я оглянулся и увидел, что Кевин поднимается на ноги, держась за свой плоский нос, и его огромные глаза свирепо смотрят на меня.
- Рейвен! – позвал он, ища ее глазами, но увидел лишь вырвавшихся на волю лошадей, которые сторожили стойло, где она спряталась.
Затем он взглянул на меня и прорычал, скрежеща зубами:
- Эдвард! Вернись сейчас же! Сейчас же!
И даже раньше, чем у меня появилось время подумать об этом, я открыл дверь в стойло Дэнсер, и она пулей вылетела наружу. А я набросил поводья ей на шею, и меня потащило за ней к задней двери конюшни, прочь от Кевина и Рейвен.
- Дэнсер! – крикнул я, чувствуя, что мои ноги волокутся по грязной земле, когда она прибавила скорости. Я продолжал попытки подтянуть ноги, но не смог – она двигалась слишком быстро. Мне уже было больно, и я продолжал попытки остановить ее.
- Тпру! Тпру, девочка!
Но это было глупо с моей стороны. У нас не было возможности обучить ее командам «Тпру», «Но», «Кругом», ведь на ней никогда не ездили верхом.
- Дэнсер, стой! – крикнул я и затем, оглянувшись, увидел чужую машину, которую не смог узнать, и она ехала за нами. Должно быть, это их машина. Дерьмо.
- Не останавливайся! – крикнул я передумав.
И сразу начал думать, что станет с моими ногами после такой «езды». Дэнсер повернула ко мне морду и стала бить меня по ногам своей головой, пока они не поднялись и я не опустился животом плашмя на ее голую спину, по-прежнему цепляясь за поводья, которые держал с самого начала.
Мы понеслись даже быстрее, и я осознал, что ни разу не видел, чтобы Дэнсер двигалась так раньше! Ее ноги… операция… она бежала! Очень быстро! Окружающий пейзаж быстро мелькал у меня перед глазами, расплываясь в большое пятно зелено-голубого цвета – от растительности и неба. Затем до меня дошло кое-что еще – я ехал верхом на ней. Я был на ее спине, держась изо всех сил, не управляя ею, но все было в порядке. Я доверял ей, пока мы оказывались все дальше и дальше от Беллы и Кэти.
И затем я почувствовал боль внутри. Мы удалялись от Беллы и Кэти. Я вернусь, девочки. Верьте мне. Ждите меня. Не теряйте надежды. Заботьтесь друг о друге. Клянусь Богом, я вернусь. Я вернусь. Даже все демоны ада не удержат меня вдали от вас двоих. Знайте это и будьте сильными. Ждите меня.
Затем я снова сфокусировался на машине, преследующей нас.
Да, следуйте за нами, ублюдки, думал я, оглядываясь на машину, которую от нас отделяло несколько ярдов, пытаясь удержаться на моей Дэнсер. Поймайте меня, изловите свою маленькую игрушку. Я буду по-настоящему сожалеть, когда вы поймаете меня. И я обещаю быть хорошим. Я даже извинюсь и встану на колени, исполню все свои старые трюки. И в ту же секунду, как вы уснете, вы мои! Мы даже не вспомним о вас больше. Мы сможем жить своей жизнью и забудем вас и все дерьмо, что вы нам причинили.
Поймайте меня.

Перевод: helenfoster
Бета: tatyana_gr


После столь непростой главы, мы с нетерпением ждем вашего мнения на форуме. Конец ли это? Или новое начало? Маньяки никогда не были так близко...
Спасибо за прочтение!


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/110-15418-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: AlshBetta (18.06.2016) | Автор: WinndSinger
Просмотров: 657 | Комментарии: 11


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 11
0
11 glorija702   (10.08.2016 13:27)
В восторге от коммента: 'Дать бы по голове сковородой раз пятнадцать..."!!!! Это было замечательно.Посмеялась,положила в копилку любимых выражений...Спасибо

0
5 серп   (22.06.2016 23:17)
Большое спасибо!

0
10 tasya-stasya   (26.06.2016 05:46)
На здоровье!

0
4 Bella_Ysagi   (20.06.2016 20:27)
спасибо

0
9 tasya-stasya   (26.06.2016 05:46)
Пожалуйста!

0
3 pola_gre   (20.06.2016 11:51)
Ужас! Зачем ему ждать пока они его унизят и уснут, если и сейчас мог до них добраться. Или свидетелей не будет в Таиланде, чтобы не посадили?

Спасибо за главу!

0
8 tasya-stasya   (26.06.2016 05:45)
Однако Эдвард очень тонко пытался стравить Рейвен и Кевина :).
Прикопать бы эту парочки по-тихому.

0
2 робокашка   (19.06.2016 06:29)
будто дурной сон angry

0
7 tasya-stasya   (26.06.2016 05:40)
Скорей бы проснуться.

0
1 Stasya765   (19.06.2016 00:29)
Вот черт, серьезно, я с таким страхом открывала эту новую главу, молилась, чтобы все было спокойно, чтобы Виктория не объявилась, но ее и нет, но появилось на горизонте кое-что хуже, да и в двойном размере. Просто гадость в квадрате, фу, так и дала бы этим уродцам сковородой по голове, раз так пятнадцать. angry
А ведь начиналось так хорошо, и с Маркусом подружились, и с Керри пообщались, и тут, бац, как обухом по голове, до сих пор руки дрожат, так страшно за Эдварда, ох, хорошо, что лошади его так любят и не дали ему пропасть, отомстили за своего друга. Но что если его поймают? Нет-нет! С нетерпением и страхом жду новую главу. cry
Спасибо за чудесный и быстрый перевод и редакцию главы! wink

0
6 tasya-stasya   (26.06.2016 05:40)
Ох, мне тоже хотелось настучать этой парочке чем-нибудь тяжелым и корявым angry

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]