Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1221]
Стихи [2315]
Все люди [14598]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13574]
Альтернатива [8913]
СЛЭШ и НЦ [8171]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3669]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
С Днем рождения!

Поздравляем команду сайта!

Aquamarine_ssss
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Видеомонтаж. Набор видеомейкеров
Видеомонтаж - это коллектив видеомейкеров, готовых время от время создавать видео-оформления для фанфиков. Вступить в него может любой желающий, владеющий навыками. А в качестве "спасибо" за кропотливый труд администрация сайта ввела Политику поощрений.
Если вы готовы создавать видео для наших пользователей, то вам определенно в нашу команду!
Решайтесь и приходите к нам!

Белое Рождество
Белла, всем сердцем любящая Лондон, в очередной раз прилетела сюда на Рождество. Но в этом году она не просто приехала навестить любимый город. У нее есть мечта - отчаянная, безумная, из тех, в которую веришь до последнего именно потому, что она – самая невозможная, самая сказочная из всех, что у тебя когда-либо были.

Чудо должно произойти
Сегодня сочельник. В воздухе витает ощущение чуда. Я настолько физически осязаю его, что невольно останавливаюсь, пытаясь понять, что может измениться. У меня есть заветная мечта, почти несбыточная. Я лелею ее, каждый раз боясь окончательно признать, что ей не суждено осуществиться.

Игры с судьбой. Все тайны раскрыты
Прошёл год, с момента описания событий в первом фанфе.

Вечность никогда не наступала до этой минуты
Эдвард теряет все, когда покидает Беллу в стремлении оградить ее от опасности и сохранить в живых. Когда он возвращается и видит, что без него ее дни напоминают лишь подобие жизни, то ставит под сомнение все, во что он когда-либо верил. Будет ли его любовь достаточно сильна, чтобы вернуть все назад?
Предупреждение: AU «Новолуния»

Beyond Time / За гранью времен
После того, как Каллены покидают Форкс, по иронии судьбы Беллу забрасывает в Чикаго 1918 года. Она считает, что это второй шанс построить жизнь с Эдвардом, но когда находит его, то понимает, что юноша совсем не тот, кого она ожидала встретить. Сможет ли Белла создать будущее, на которое так рассчитывает?

Акция для ПРОМОУТЕРОВ - Зимний водопад фанфиков
Поучаствовать в акции, соединяющей в себе фест и выкладку фанфикшна, может любой пользователь сайта! Акция рассчитана именно на промоутеров, не на авторов.
Начался ВТОРОЙ этап:
Выбирайте любую приглянувшуюся вам заявку, ищите соответствующий условиям фанфик и выкладывайте согласно правилам Акции.
II этап продлится до 28 февраля.

Преломление
Однажды в жизни наступает время перемен. Уходит рутина повседневности, заставляя меняться самим и менять всё вокруг. Между прошлым и будущим возникает невидимая грань, через которую надо перешагнуть. Пройти момент преломления…
Канон, альтернатива Сумеречной Саги!



А вы знаете?

... что ЗДЕСЬ можете стать Почтовым голубем, помогающим авторам оповещать читателей о новых главах?



...что новости, фанфики, акции, лотереи, конкурсы, интересные обзоры и статьи из нашей
группы в контакте, галереи и сайта могут появиться на вашей странице в твиттере в
течении нескольких секунд после их опубликования!
Преследуйте нас на Твиттере!

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Ваша любимая сумеречная актриса? (за исключением Кристен Стюарт)
1. Эшли Грин
2. Никки Рид
3. Дакота Фаннинг
4. Маккензи Фой
5. Элизабет Ризер
Всего ответов: 426
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Декларация независимости, или Чувства без названия. Глава 78.Навсегда

2016-12-7
18
0
"Для любого из нас 'навсегда' может закончиться через час, или через сто лет.
Никогда нельзя знать наверняка, так что цените каждую секунду"
Сара Дессен


[/b]Эдвард Каллен

Я в оцепенении таращился на Беллу, когда она начала рассказывать историю о своей первой встрече с моим отцом. Глаза всех в комнате были обращены к ней, и я с уверенностью мог сказать, что она чертовски нервничала, но при этом не испытывала неловкости от всеобщего внимания. Голос ее был сильным, и она выглядела так охеренно уверенно, будто знала, что именно собиралась сказать, и не уйдет, пока не закончит. Было похоже, что эта женщина пришла с определенной миссией, и ей насрать, кто и что подумает, потому что она никому не позволит помешать ей завершить то, что она намеревалась сделать.

Это явно было что-то новое, в ней не осталось ничего от той робкой девушки, которой она была когда-то, и которая предпочитала оставаться в тени. Эта девушка... нет, б…ь, не так... эта женщина говорила тогда, когда считала необходимым, и не боялась отстаивать свое мнение. Это ставило меня в тупик, потому что я не привык к такому положению вещей, но это было так чертовски сексуально! Она стояла на кладбище и кричала на меня, требуя, чтобы я услышал ее и посмотрел на все с ее точки зрения. Она не собиралась позволить мне разорвать наши отношения, и определенно не намеревалась принимать то дерьмо, которое я ей впаривал. Она даже выматерилась, чтобы донести до меня свое решение, и, когда она говорила, звучавшая в ее голосе страсть просто поражала.
'"Я, на хер, люблю тебя"'.

И даже час спустя, когда я стоял в переполненной гостиной в доме Эсме, ее слова эхом звучали в моей голове. Несмотря на огромное количество косяков и всей боли, что я причинил ей, она по-прежнему "на хер, любила меня". Она верила, что мы подходим друг другу, и ей было плевать на то, что об этом думали все остальные. Изабелла была настолько уверена во мне – в нас – что не имело значения, что я скажу в попытке возразить ей. Я хотел верить ей, хотел наплевать на все и, как она, просто верить в нас, но я был сломлен. Я не мог быть уверен в том, что подхожу ей, что смогу обеспечить ее защиту или стану тем мужчиной, которого она заслуживает. В моей жизни царил адский хаос, и я едва мог справиться с ним сам, поэтому последнее, чего бы мне хотелось – тащить ее за собой вниз.
Она повернулась и посмотрела на меня, продолжая говорить, наши глаза встретились. В тот же миг все остальное исчезло, ничто, кроме нее, больше не имело для меня никакого значения.
- И когда я, наконец, была готова, он помог мне найти дорогу домой, - сказала она.
Ее слова на краткий миг смутили меня, пока до меня не дошел их истинный смысл.
Слеза скользнула по ее щеке, а моя грудь сжалась, мне было неприятно от мысли, что ей больно. Желая утешить ее, я открыл рот, но, как ни пытался, не смог вымолвить ни слова. Потому что понял: это не важно - она и так уже знала все, что я имел ей сказать.
Мне казалось, за те несколько секунд, что мы молча смотрели друг на друга, пытаясь примирить прошлое с настоящим, одновременно решая, что все это, на хер, значит для нашего будущего, прошли часы. Момент закончился внезапно, когда Элис позвала Беллу по имени, и та повернулась в ее сторону, разорвав контакт наших глаз. Я заметил тогда, что Алек - со свойственным только ему выражением лица - со своего места наблюдает за мной, пронизывая взглядом.
Его телефон зазвонил, и, когда он отвернулся от меня, я вздохнул с облегчением, чувствуя себя неудобно из-за его гребаного контроля. Он вытащил мобильник и, взглянув на экран, тут же сбросил звонок, после чего привычным движением положил его обратно в карман. Какое-то время он сидел неподвижно, его лицо ничего не выражало, а плечи были расслаблены, как будто он был совершенно спокоен, но по тому, как он скрючил пальцы на руке, он явно был чертовски вне себя...
А доведенный до такого состояния Алек был угрозой для всех.
Он положил руку на плечо Эсме и, притянув ее к себе, наклонился, чтобы шепнуть что-то на ухо. Слушая его, она напряглась и сразу же взглянула мимо него, на дверной проем, у которого стоял я. Как только наши глаза встретились, я увидел в ее взгляде беспокойство и панику, которые моментально смыли те первые проблески облегчения, что чувствовал я моментом ранее. Что-то случилось, и по выражению лица Эсме нетрудно было понять: что бы ни замышлял Алек, это, скорее всего, касается меня. И мне это ни хера не нравилось, но я ничуть не удивился, учитывая, что отец оставил несколько незавершенных дел, с которыми – я знал это – нужно было расправиться, как можно скорее.
До тех пор, пока Аро на свободе, моя жизнь была в опасности, ведь я видел и слышал, мать вашу, слишком много, и знал, что, кто бы ни был рядом со мной, он тоже находится под угрозой. Аро не станет париться из-за тех, кто может пострадать в перестрелке, если удача будет на его стороне. Его империя в упадке, и он готов на все, чтобы она не рухнула, даже если это означало убийство всей моей проклятой семьи.

Я перевел взгляд на Изабеллу, и паранойя вспыхнула с новой силой – я опять был на грани того, чтобы потерять ее, когда мы снова начинали сближаться. Я был мишенью, и рядом со мной было небезопасно. Мы отчаянно сражались за то, чтобы удержать ее подальше от линии огня, а она с дьявольским упрямством шла прямо на поле боя, и ее жизнь снова находилась под угрозой. Из-за меня. Дело в том, что после почти двух лет мучительной жизни без нее, ничегошеньки, черт возьми, не изменилось. Независимо от того, как сильно я хотел быть с ней, я не мог допустить, чтобы она пострадала. Я был уверен, что не смогу жить, если стану причиной ее смерти, а это наверняка произойдет, если она не уберется подальше от меня.
Ей, б…ь, не следовало возвращаться.
Еще минуту я стоял истуканом, и беспокойство нарастало с каждой секундой, пока не накрыло меня с головой.

Я тихо выскользнул из комнаты, надеясь убраться незамеченным, чтобы побыть одному и разобраться в своих мыслях, но, как только я вышел из дома, меня позвали по имени. От звука этого голоса я застыл и оглянулся – за мной следовал Алек.
- Что ты делаешь? - спросил он, вопросительно вскинув брови.
Я вздохнул и, когда он остановился рядом со мной на тротуаре, порывистым движением провел по волосам.
- Направляюсь домой.
- Домой? То есть ты собираешься свалить, не попрощавшись? - спросил он недоверчиво.
Я неохотно пожал плечами, потому что именно так и намеревался поступить, а он разочарованно покачал головой.
- Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с тобой о твоем поведении, я надеюсь, что именно сейчас до тебя, наконец, дойдет. У тебя нет абсолютно никакого уважения к своей семье. Ты относишься к ним так, будто они не имеют для тебя ни малейшего значения, как будто они тебе совершенно не нужны. Как же ты эгоистичен! Неужели тебя совершенно не заботит даже то, что они переживают сейчас? Ваш отец мертв!
- Из-за тебя! – отгрызнулся я, слова слетели с моих губ, так как я вышел из себя.
Его глаза мгновенно потемнели, он схватил меня прежде, чем я успел сказать еще хоть слово, и толкнул обратно к дому. Я споткнулся и чуть не упал, но он продолжал тащить меня и швырнул прямо на кирпичную стену. Схватил за горло и держал так, гневно глядя на меня. Я вцепился в его руки, пытаясь оторвать от себя, потому что не мог дышать.
- Если тебя заботит собственное благополучие, никогда больше не говори мне ничего подобного, - сказал он, и в его голосе было полно яда. – Твоя семья уже достаточно настрадалась. Не заставляй меня предоставить им еще один повод для скорби.
Он отпустил меня и отступил на несколько шагов, а я, согнувшись, стал хватать ртом воздух.
- Что за херня? – сплюнул я, глаза распухли из-за выступивших слез.
Я увидел, что он снова идет ко мне, и быстро выпрямился, приняв оборонительную стойку.
- Боже, я вовсе не это имел в виду! Я, эм-м… б…ь, я сожалею, сэр. Я просто… я психанул, идет?
- Нет, не идет, - процедил он. - Возьми себя в руки и возвращайся, чтобы провести некоторое время со своей семьей, пока у тебя еще есть шанс.
- Я не могу, - ответил я, качая головой.
- Не можешь? - спросил он с недоверием. – Два года я терпел твои выходки из-за того, что ты не желал забыть Изабеллу Свон, а теперь, когда она здесь, ты ведешь себя вот так? Да что за бред? Она здесь ради тебя.
- И совершенно зря, - возразил я, все еще пытаясь восстановить гребаное дыхание. - Это опасно, Алек. Она пострадает. Они все пострадают из-за меня.
- Так ты убегаешь от них в попытке обеспечить их безопасность? – не поверил он и с горечью усмехнулся, когда я кивнул. – Ну, что ж… это хотя бы честно, но также и оскорбительно. Ты искренне веришь, что я не стану их защищать? Или что я не смогу?
- Нет, эм-м, но я…
- Нет никаких "но". Ты типа переживаешь за людей, находящихся сейчас в этом доме? Они - моя зона ответственности. Сохранение их безопасности - это моя работа, а не твоя. Если бы я не был уверен, что находиться в твоем присутствии для Изабеллы безопасно, ее бы сейчас тут не было. Если бы мне показалось, что ты представляешь хоть какую-нибудь опасность для братьев или моей жены, я бы не позволил тебе подойти к ним и на сотню футов. Отталкивая их, ты никого не защищаешь, а лишь делаешь больно самому себе, - бросил он и замолчал, когда его телефон снова зазвонил.
Он вытащил его из кармана, как и в прошлый раз, нажал на сброс и сунул обратно.
- До тебя доходит смысл моих слов, Эдвард? - спросил он, продолжая, как будто этот долбаный звонок не прерывал его. - Шансы Изабеллы погибнуть в аварии куда серьезнее, чем вероятность того, что когда-нибудь она будет убита из-за кого-то столь примитивного, как ты. Потому что это правда: ты – никто! Никто не собирается сводить счеты с твоей семьей, чтобы отомстить тебе, это бессмысленно. Они просто убьют тебя и покончат с этим. Это понятно? Прямо сейчас она может выйти за дверь и, переходя улицу, попасть под машину, вот тогда ты – из-за беспричинных страхов – потеряешь последний шанс побыть с ней. Большинство из нас не знают, когда испустят свой последний вздох, так что, пока мы живы, должно пользоваться каждым моментом, который нам дается. Перестань зацикливаться на ерунде и цени то, что имеешь здесь и сейчас.
Он снова замолчал, так как его телефон опять зазвонил. Его лицо исказилось гневом, но на этот раз он даже не взглянул на дисплей, чтобы узнать, кто ему звонил.
– Мне нужно кое-что уладить. Иди внутрь и побудь с людьми, которых любишь - с теми, кто любит тебя, - сказал он, поворачивая голову к своей машине, стоявшей на подъездной дорожке. - Никогда не знаешь, сколько часов тебе осталось.
От его слов холод побежал по позвоночнику. А он забрался в машину, завел двигатель и быстро выехал на проезжую часть.

Я остался стоять на том же месте, стараясь, на хер, успокоиться, как вдруг дверь дома открылась. Я оглянулся и увидел выходящую Леа. Она залезла в сумочку и вытащила из нее сигареты. Спустившись по ступенькам, она увидела меня и, закурив, протянула пачку мне. Ничего не говоря, я вытащил одну и прикурил от ее зажигалки. Дым обжег легкие, когда я вдохнул, а никотин мгновенно успокоил мои измотанные нервы.
- Она миленькая, - сказала Леа.
- Кто?
- Изабелла, - пояснила она, закатив глаза. – Кто ж еще?
- О, да, - ответил я, удивленный таким началом разговора, учитывая, что никогда даже не упоминал при ней об Изабелле.
Я предположил, что эта чертовка, любящая совать повсюду свой любопытный нос, видела фотографии, распиханные по всему дому, но она ни разу не попыталась подойти с этим вопросом ко мне.
- Она больше, чем просто 'милая'. Маленькие дети чертовски милы, Леа. А она 'красива'.
Теперь настала ее очередь смотреть на меня с удивлением.
- Ты только что назвал женщину 'красивой'?
- Да, и что?
- Никогда не думала, что услышу это. От тебя. Я полагала, что сука – это уже комплимент, - сказала она, качая головой. - По крайней мере, сейчас я точно знаю, что ты не гей.
- Отсоси.
- И не надейся, - ответила она насмешливо. – И все же Изабелла кажется хорошей. Я говорила с ней сегодня утром. Она остановилась у твоего дома, когда я уезжала.
- Неужели?
- Да, я сказала ей, что ты уехал с семьей. Поначалу она, казалось, избегала смотреть на меня, наверное, она думала, что я типа твоя подружка или что-то в этом роде, - сказала она.
Я поморщился от этой мысли, не в состоянии даже представить себя с такой сукой, как Леа, а она засмеялась и оттолкнула меня.
- Даже не притворяйся. Тебе бы очень повезло, будь у тебя настоящая женщина вроде меня. Я сказала ей, что с трудом выношу уборку твоих комнат и стирку, поэтому ничего личного между нами просто не может быть.
Я напрягся и посмотрел на нее с подозрением.
- Ты сказала ей, что я плачу тебе за это дерьмо? Что я не 'принуждаю' тебя это делать? – спросил я, не желая, чтобы у Изабеллы сложилось неверное впечатление, и она решила, что в доме я держу рабыню.
- Да. Боже, расслабься. Я сказала ей, что ты хорошо платишь мне, и это единственная причина, по которой я тебя терплю, - фыркнула она. – И клянусь, мне показалось, что она ударит меня, когда я назвала тебя мудаком.
- Ей бы следовало отмутузить тебя, - пробормотал я. - Кто-то же должен.
- Да брось, - сказала она, закатив глаза. - Ты точно не хочешь, чтобы она ударила меня, потому что я бы ей ответила, и тогда у нас обеих были бы проблемы с руками.
- И очень серьезные проблемы, - подтвердил я, глядя на нее. - Если ты когда-нибудь поднимешь на нее руку, тебе капец.
- Я в этом не сомневаюсь, - ответила она. – Но, знаешь, есть кое-что, чего я не догоняю.
- Что?
Она усмехнулась, в последний раз затянулась и, бросив сигарету на землю, затоптала ее.
- Что, черт возьми, она нашла в таком, как ты? Я серьезно не понимаю.
Закатив глаза, я щелчком отбросил окурок на тротуар.
– Не выводи меня из себя, ладно? – буркнул я, затем повернулся и шагнул обратно к дому. - Знаешь, мой дядя отшлепает тебя, если обнаружит окурки от «Мальборо» прямо перед его домом.
- Мудак, - проворчала она.
- Сучка.
В доме было еще довольно шумно, когда я вернулся, но основная толпа в гостиной уже разошлась. Изабеллы нигде не было видно, равно как и моих братьев, и Элис с Роуз. Я пошагал к лестнице и обнаружил Эсме на кухне. Когда она увидела меня, по ее лицу скользнуло удивление.
- Эй, малыш. Я думала, ты ушел с Алеком.
- Нет, я просто вышел на воздух, - пробормотал я, схватив бутылку воды из холодильника.
Мое горло пульсировало и болело, вероятнее всего, на нем уже багровел синяк. Мне безумно хотелось выпить по-настоящему, чего-нибудь крепкого и прямо из проклятой бутылки, но я понимал, что с моей семьей это не прокатит.
- А, ну... В смысле, где...?
- Она на заднем дворе, - ответила Эсме, нежно улыбнувшись, потому что точно знала, что мне, на хер, было нужно, даже если я не смог это выговорить. - Они тоже подумали, что ты ушел с Алеком.
- Спасибо, - сказал я, направляясь к задней двери.

Я вышел во двор и сразу увидел их всех, развалившихся кто на плетеной мебели Эсме, а кто прямо на газоне. Они увлеченно разговаривали. Я двинулся в их сторону, вдруг снова чертовски занервничав, но все это мигом исчезло, как только на меня посмотрела Изабелла. Она сразу оживилась, лучезарная улыбка осветила ее лицо, а глаза заблестели от счастья. Мое сердце на миг почти перестало биться, и мне понадобилась недюжинная выдержка, чтобы прямо здесь не брякнуться на колени и не умолять ее всегда, черт возьми, смотреть на меня именно так. Я хотел просить ее никогда не переставать меня любить, простить за все, что я сделал неправильно, даже за то дерьмо, о котором она не знает и никогда не узнает. Я ни в коем случае не хотел, чтобы она стыдилась меня или испытывала отвращение к той херне, которую я натворил, и был капец как уверен, что мне никогда не захочется увидеть в ее глазах разочарование. Я хотел, чтобы она гордилась мной, и в этот момент готов был поклясться ей, что сделаю все, о чем бы она меня ни попросила, только чтобы она гордилась мной.
Но вместо этого я затолкал подальше свои эмоции и покрепче стиснул зубы, по дороге схватил стул и присоединился к ним на лужайке. Я сел рядом с Эмметтом и прямо напротив нее, мои глаза встретились с ее.

- Эй, братан, - воскликнул Эммет, хлопнув меня по спине. – Уже вернулся?
Я пожал плечами.
- Я никуда и не уходил. Я лишь вышел на крыльцо подышать свежим воздухом.
- Да уж, не сомневаюсь, что именно на воздух ты и выходил, - съязвила Розали со своего места по другую сторону от Эмметта. - От тебя пахнет дымом. Это просто отвратительно. Иисусе, сядь против ветра от меня.
Я закатил глаза.
- Ветер даже не дует, мать твою, Розали. Так что лучше, на хер, заткнись.
- Эй, парень, - предупредительно окликнул Эммет, посмотрев на меня из-под бровей. - Не говори так с мамкой моего ребенка, или...
Прежде, чем он успел даже закончить свое заявление, Розали протянула руку и толкнула стул, почти опрокинув его.
- Сколько раз я должна повторить, чтобы ты не называл меня так? – прошипела она.
- Черт, прости, Рози, - сказал Эммет, стрельнув в нее извиняющимся взглядом.
Глядя на его покорность, я покачал головой и почти спросил, не носит ли она в своей дамской сумочке его гребаные яйца, но разумно решил, что, вероятно, не стоит говорить это дерьмо, так как и сам был под каблуком.
И даже хуже, ведь я был под каблуком у той, которую не видел на протяжении двух сраных лет.
- Ты куришь? - нежный голос Изабеллы снова завладел моим вниманием.
Она смотрела прямо на меня, и на ее лице застыло выражение любопытства.
- Не то, чтобы… - пробормотал я. - Время от времени я выкуриваю сигарету, но это не входит у меня в привычку.
- Говоря о привычках, - начал Эммет, указывая на бутылку в моей руке. - Это точно вода, братан? Это не совсем обычный для тебя выбор напитка...
Я посмотрел на него, прищурив глаза, раздраженный его дурацким вопросом.
- Да, вода, - сказал я. - Неужели в это так чертовски трудно поверить?
- Вообще-то да, - ответил он, пожав плечами. – Единственная прозрачная жидкость, которую ты пил эти годы - водка.
- Чушь, - сплюнул я. – Ты, мать твою, не можешь этого утверждать. Вы нечасто видели меня за эти два последних года.
- Лишь потому, что все это время ты был пьян, - подхватила Розали, невесело усмехнувшись. - Ты, наверное, даже и не помнил про нас.
- Я, мать вашу, пью не так уж и много, - возразил я, зная, что это гребаная ложь.
Я напивался до бессознательного состояния столько раз, что даже не в состоянии подсчитать, и в моей памяти имелось очень много белых пятен, иногда я не мог вспомнить даже целые дни своей жизни.
- Разве ты не напиваешься сегодня весь день? - спросила Элис со своего места рядом с Изабеллой.
Я проигнорировал ее вопрос, надеясь, что они, на хер, оставят эту тему, но мне не повезло.
- Да, где твоя фляжка? – спросил Джаспер. – Она у тебя с собой?
- Нет, - лязгнул я зубами, глядя на него.
Краем глаза я поймал взгляд Изабеллы и увидел выражение тревоги на ее лице. Мой желудок сжался. Я только что солгал, и мы оба это знали.
- Белла забрала ее.
- Котенок забрал ее у тебя? - спросил с недоверием Эмметт.
Я кивнул, и они все заржали, а брат, забавляясь, снова хлопнул меня по спине.
– Ну, хоть кто-то это сделал. И ты, б…ь, реально пьешь слишком много, братан. Слишком.
- Да пофиг, - проворчал я, опуская глаза вниз.
Я не хотел говорить об этом; из-за поднятия этой темы – по иронии судьбы - мне захотелось выпить даже еще сильнее, чем до этого. Я начал рассеянно потирать шею, мое беспокойство нарастало.
– И, кстати, что это было, долбаное вмешательство?
- Может быть, - ответил Джаспер.
- Ну, так вы зря утруждаетесь, потому что мне это ни хера не нужно.
- Мы не согласны, - встряла Элис. – В том смысле, что ты и раньше пил, но теперь стало намного хуже. Даже ты сам должен это понимать.
- Оставь меня, б…ь, в покое, Элис.
Она начала было мне возражать, но Розали прервала ее.
- Давайте просто оставим это, - сказала она. - Да, он пьет. Ну и фиг с ним. Могло быть и хуже. По крайней мере, он больше не путается с Молли.
Над нами мгновенно повисла напряженная тишина, я медленно поднял глаза, глядя на Розали, и чувствовал, как меня переполняет гнев. Она заметила враждебность в моем взгляде и побледнела. Начала, заикаясь, мямлить, что она вовсе не это хотела сказать, и уже было повернулась к Изабелле, но я остановил ее.
- Просто... закрой свой поганый рот, Розали. Сейчас не время и не место для этой херни. Поговорим о чем-нибудь другом, неважно. О чем там вы говорили до того, как я пришел сюда и помешал вам?
- Мы предавались воспоминаниям, - сказал Джаспер, бросая на меня озабоченный взгляд и стараясь, как можно быстрее, сменить тему. – Делимся любимыми моментами воспоминаний об отце.
- Ну, тогда продолжайте, - ответил я, открывая бутылку с водой, чтобы глотнуть.
Потому что в горле чертовски першило, и оно болело.
- Как насчет того дня, когда все мы пропустили школу и удрали на Первый пляж? Тогда еще надвигалась большая буря, - напомнил Эмметт.
Я вздохнул, зная, что это был за гребаный день, а остальные подхватили.
- Никто из нас и не думал соваться в воду, потому что берег был очень скалистым, но Джейкоб взял Эдварда на "слабо" и подбил на серфинг, - сказал Джаспер.
- Это было чертовски глупо, - пробормотала Розали.
- Он попытался поймать большую волну, но просчитался, и эта хрень накрыла его. Когда он исчез в воде, мы все в панике забегали по берегу, - добавил Эмметт.
- О, Боже, это было страшно, - сказала Элис, вспоминая. - Я думала, что он утонет, и кричала Джасперу, чтобы он шел за ним.
- Но я бы ни за что не полез в эту воду, - сказал Джаспер, качая головой и сухо смеясь. - Я предложил пойти Эму, но он посмотрел на меня так, будто я сошел с ума.
- Эмметт ни за что не полез бы за ним, - твердо сказала Розали. – Нужно быть совсем без мозгов, чтобы сунуться в тот день в воду. Джейкоб уболтал его задницу рискнуть. Так что он и должен был один идти его вытаскивать.
- Да, но Джейкоб был, как баба, - добавил Эмметт. - Он бы точно утонул. Элис была лучшим из нас пловцом.
- Серьезно? – недоверчиво спросила Элис. - Вы ждали, что я его спасу?
- Ну, а почему бы и нет?
- Потому что она весит всего девяносто фунтов (прим.: чуть меньше 41кг), Эмметт, - сказал Джаспер. - Она бы не смогла вытащить Эдварда из воды.
- Ты думаешь, что я вешу девяносто фунтов? - спросила Элис, с удивлением глядя на своего друга.
Он неопределенно пожал плечами, и она улыбнулась, соединив свою руку с его.
- Ты такой милый.
Розали застонала и закатила глаза.
- Вы все идиоты, клянусь. Эдвард полез в воду по собственному желанию. Что бы с ним ни случилось, это было бы по его же собственной вине.
- Бессмысленно, мать вашу, спорить об этом, потому что я вовсе не нуждался в спасении, - перебил ее я. – Хотя приятно было узнать, что вы все с легкостью оставили мою задницу тонуть.
- Так все обошлось? - с любопытством спросила Изабелла, глядя на каждого из нас, так как ждала, что мы закончим рассказ. - Что случилось?
- Приехали полицейские, патрулировавшие пляж из-за шторма, они услышали крики Элис и остановились. Примерно в это же время Эдвард показался из воды… голый, - веселился Эммет.
- Ты был голый? – спросила изумленная Изабелла.
Я вздохнул.
- Да. Это вовсе не было основной целью, но все же. Когда меня смыло с доски, волной сорвало шорты. Поэтому я и не вылезал так долго из воды - пытался найти проклятые вещи.
- А-ха, так вот, Эдвард выходит на пляж совершенно обнаженный в то же время, как полицейский выходит из своей машины, - сказал Джаспер, хихикнув, а потом добавил, - и как будто ситуация и без того не была достаточно ужасной, полицейским оказалась женщина.
- Она была потрясена, - хохотал Эммет. - Она старалась не смотреть на его причиндалы, но он шел прямо на нее, будто в этой ситуации не было ничего такого особенного, и встал, уперевшись руками в бока.
- И, - снова подхватил Джаспер, - он наклонился прямо перед ней, чтобы взять из холодильника содовую, и даже предложил ей одну.
- Это не самая худшая часть, - сказала Розали. – Полисменша была крайне смущена, а он еще начал клеиться к ней!
- Я не клеился к ней, - возразил я, качая головой.
- Нет, клеился, - подтвердила Элис. - Ты спросил у нее, не пользовалась ли она когда-нибудь наручниками у себя в спальне, и отпустил несколько ужасных шуточек о своей ночной дубинке.
Я усмехнулся.
- Я просто издевался над ней. Просто она так пялилась на мой член...
- И что же она сделала? - с любопытством спросила Изабелла.
- Она сделала то, что должна была, - ответила Розали. - Арестовала эту тупую задницу.
- Знаете, я вот никак не пойму, как эта хрень связана с папой, - вставил я. - Мы должны вспоминать о нем, а не о том дерьме, которое я когда-то натворил.
- Ну, ему ведь пришлось вытаскивать тебя из полицейского участка, разве нет? – задал вопрос Джаспер.
- Ну да.
- Так что, как видишь…
- Он был 'ооочень' зол, - сказал Эммет. – Предполагалось, что мы должны быть в школе, но ему позвонили в больницу и сообщили, что мы все прогуляли занятия, а Эдварда арестовали за непристойное обнажение.
- Все равно. Никаких обвинений мне предъявлено не было, - пробормотал я, вспоминая, что в тот день отец впервые пригрозил отправить меня в интернат.
Я поставил его в неловкое положение, и он сказал, что мое поведение порочит его репутацию. Тогда мне на это было насрать, но сейчас, заново пережив это, я почувствовал, как во мне начало зарождаться чувство вины. Это было ужасно банально, но он упорно трудился, чтобы оградить нашу жизнь от криминала, а я упрямо возвращал нас к нему.
- Они просто велели мне тщательнее следить за своей одеждой.
- И ты следил? - спросила Розали, с ухмылкой глядя на меня. - Если я правильно помню, та полисменша сунула тебе свой номер телефона.
- Неужели? – ахнула Изабелла.
- Да, она дала мне свой номер, - пробормотал я. – Но я не трахался с ней.
- Она просто отсосала у него, - ответил Эмметт, смеясь. - В ту же ночь.
- Да быть не может! Что, серьезно? – переспросила Розали, с ужасом взглянув на меня.
Я нерешительно кивнул, зная, что это не самый клевый из моих поступков, и она застонала.
- Это отвратительно.
- Да ладно тебе, Роуз. Не ревнуй, что я ни разу не позволил 'тебе самой' у меня отсосать.
- О, меня тошнит! - она сплюнула. - Я бы не стала сосать твой член даже ртом Джессики Стэнли.
- Разве она сейчас тебе не подруга? – спросил Джаспер, взглянув на Розали. – Нехорошо так говорить о друзьях.
- А чего вы ждете? – спросил я. - Она - сука.
- Эй! – прикрикнул на меня Эмметт, прищурив глаза. - Не говори это дерьмо о мамке мо…
- Эмметт!

Мы просидели так еще некоторое время, атмосфера становилась все более легкой, поскольку мы делились и другими историями и просто дурачились. Все было, как в старые добрые времена. Мы все вместе. Я не отводил взгляда от Изабеллы, сомнения больше не появлялись. Она казалась беззаботной, улыбалась и смеялась, но не очень активно участвовала в разговоре, лишь время от времени задавая вопросы.
Я же хотел слышать ее голос и слушать ее рассказы, чтобы узнать, что она делала, когда жила сама по себе. Я хотел знать о ней все. Чувствуя уколы ревности, когда думал о том, сколько, должно быть, я упустил. Я знал, что сам был виноват в том, что оставил ее, но теперь у нее была жизнь, о которой я знал очень мало, и мне это чертовски не нравилось.
Когда остальные гости начали расходиться, Эсме тоже вышла на улицу и присоединилась к нам, добавив несколько историй из своего опыта. Изабелла то и дело поглядывала на меня, застенчиво улыбаясь, и щеки ее розовели, напоминая о той робкой девушке, которую я знал. И это подарило мне надежду, которой я не чувствовал уже черт знает как давно – с тех пор, как вышел за дверь дома в Форксе.

Я встал, чтобы, наконец, сходить в туалет, а когда вернулся, заметил, что они уже разбились на группы. Элис и Джаспер ушли, а Эмметт сидел в одиночестве и болтал с кем-то по телефону. Я подошел и сел рядом с ним, стараясь заблокировать звук его голоса, чтобы не выглядело, будто я, на хер, подслушиваю. Розали, Эсме и Изабелла были увлечены разговором, я наблюдал за ними, и эмоции вновь накрыли меня, когда я увидел, как Изабелла положила руку на живот Розали. Она ощутила ладонью толчок ребенка и кинула на меня быстрый взгляд, а я сдерживался изо всех сил, потому что не имел права тосковать по этому дерьму. Я отказался от своих прав в тот момент, когда сделал тот гребаный выбор и принес присягу организации, а сожалеть об этом сейчас было пустой долбаной тратой времени. У меня не могло быть проклятой обычной жизни, в которой дерьмовый большой дом, белый забор, двое или даже пятеро детей и золотистый ретривер по имени Бадди. Мир, в котором жил я, всегда будет отмечен насилием, и в нем не будет ни солнца, ни радуги, а только постоянные бури на горизонте, угрожающие подступить ближе в любой момент.
И это место совершенно точно не подходило для того, чтобы создавать в нем чертову семью.

- И когда срок? – спросила Изабелла.
- В конце года, - ответила Розали. – Скорей бы. А то я чувствую себя такой по-дурацки раздутой.
- Ты - красавица, - искренне сказала Изабелла. - Ты вся светишься.
- Спасибо, - улыбнулась Розали. – Хотя на самом деле кажусь себе жирной свинкой.
- Это странно? - нерешительно спросила Изабелла. – Мне еще никогда не приходилось разговаривать с беременной. Странное ощущение, что у тебя внутри шевелится крошечный человечек?
- Да, немного, - ответила та. – Такое чувство, будто мое тело кем-то занято и больше мне не принадлежит.
- Когда я смотрела фильмы ужасов, мне всегда было интересно, каково это – когда пришельцы овладевают чужим телом, - сказала Изабелла. – Ну, знаете, как "Вторжение похитителей тел".
Розали засмеялась.
- Ну, это не совсем так, но похоже, - ответила она. - Приятно, однако, чувствовать толчки ребенка.
- А ты хочешь детей, Изабелла? – спросила Эсме.

Я напрягся, испугавшись ее проклятого ответа, а Изабелла на краткий миг замерла и тут же убрала руку с живота Розали. Мы уже говорили об этом раньше, и я пообещал ей, что у нее будет большая семья и так много детей, сколько ей, на хер, захочется. Это было до того, что произошло, еще, когда я был наивным и думал, что мы выберемся из всего невредимыми.
Я не знал, что она чувствует, и захочет ли она теперь пройти через это дерьмо со мной. Я понимал, что забегаю вперед, учитывая, что до сих пор не смог подойти к ней и обнять, но ничего не мог с собой поделать. Она могла запросто встать и уйти в любую долбаную секунду, ни разу не оглянувшись, но так же она вполне может и остаться.
И что тогда?

- Хотела, - ответила она после паузы. – И не совсем уверена, что хочу сейчас. Я хочу сказать, что очень много детей нуждаются в обретении дома и семьи.
- Знаешь, мы с Алеком подумывали об усыновлении, - сказала Эсме. - Это такой самоотверженный поступок. Я всегда уважала Элизабет и брата за решение взять к себе Эмметта. В нашем мире придают слишком много значения происхождению, и очень многие знакомые нам семьи никогда не отважатся на усыновление именно по этой причине, но сама я считаю, что это замечательно.
- Вы с Алеком подумывали о том, чтобы взять приемного ребенка? – спросила Розали чертовски удивленным голосом, примерно так же чувствовал себя и я.
Алек станет отцом? Это не укладывалось у меня в голове. Он был слишком черствым для этого. Когда я был ребенком, то от страха чуть не обделывал штаны, даже если он просто входил в комнату, в которой был я. Я не мог себе представить, как можно жить с таким ублюдком.
- Да, было дело.
- А вы когда-нибудь планировали завести своих детей? – спросила Изабелла.
Эсме пожала плечами.
– Хотела, когда была моложе, как и большинство девочек, я полагаю. Но и всегда знала, что Алек не хочет детей, так что я на этом не зацикливалась. Мой муж, да благословенно будет его сердце, в глубине души хороший человек, но он воспитан не в самой любящей семье. И сказал, что не хочет проклясть ребенка своим ДНК, что показалось мне безумием, но я уважаю его решение, - она замолчала, вздохнув. - Он твердо верит, что мир, которому он принадлежит, неподходящее место для ребенка, - сказала она, ошарашив меня тем, что только что произнесла вслух мои же гребаные мысли. – Однако спустя годы он смягчился и немного изменил свою точку зрения. Вот почему мы уже некоторое время рассматриваем возможность усыновления, но теперь я уверена, что наш корабль ушел, и уже слишком поздно.
- Для этого никогда не бывает слишком поздно, - тихо молвила Изабелла. - Вы стали бы прекрасной матерью. Если вы когда-нибудь решитесь на это, я уверена, что тому ребенку - или двум - очень повезет.
Эсме тепло улыбнулась и обняла Изабеллу, а Эмметт как раз закончил разговор.
- Роуз, детка, нам нужно идти, - сказал Эммет, вставая и окинув взглядом всех нас. - Было клево снова тусануться всем вместе. Нам следует почаще собираться, а не только когда... Ну, вы знаете... что-то случится.
- Да, - пробормотал я, все промычали что-то в знак согласия.
Они попрощались, взяв с Изабеллы обещание оставаться на связи, и ушли. Эсме извинилась, сославшись на дурацкую необходимость что-то проверить, и суетливо удалилась, оставив нас с Изабеллой одних.

Мгновение мы сидели в тишине, просто глядя друг на друга, и воздух между нами густел из-за незаданных вопросов.
- Ты… ну… - начал я, не зная, что сказать или как, черт возьми, себя вести. – Б…ь, я не знаю. Ты не хочешь пойти выпить кофе или чего-нибудь еще? Что обычно люди делают?
Она непринужденно засмеялась и пожала плечами.
- Я не знаю насчет других людей, но для меня это звучит неплохо.
- Вот и славно, - пробормотал я.
Нервы снова были напряжены до предела, и меня подташнивало. Я протянул ей руку, а она нерешительно посмотрела на нее, на ее лице появилось выражение испуга, которое заставило меня понять, что я тороплю события. Я быстро опустил и сунул ее в карман.
- Ты вовсе не должна. Я просто... Боже, ну, почему мне так чертовски неловко?
- Я не знаю. Так не должно быть. Ведь это всего лишь 'мы'. И не подумай, что я не хочу брать тебя за руку, - сказала она, вставая. – Просто ты травмирован, и я не хочу причинить тебе боль.
- А, - протянул я, снова вынимая руку и осмотрев ее. - Ничего страшного, не волнуйся. Ты не сделаешь мне больно.
Она нервно прикусила нижнюю губу, когда протянула ко мне руку, и я с улыбкой взял ее, переплетя наши пальцы. Нежно пожал ее ладонь и тут же поморщился, так как боль пронзила запястье, рука явно была не в порядке, несмотря на то, что я сказал. Она по-прежнему чертовски болела, видимо, все же не помешало бы наложить треклятые швы, но я был слишком занят, чтобы сходить к врачу.
- Все нормально, - снова сказал я, когда она нахмурилась, заметив мою реакцию.
- Что обо всем этом говорит доктор? Насколько это плохо?
- Не знаю, - пробормотал я, отпуская ее руку и начиная разматывать повязку. – Да ничего серьезного, но вообще-то я не был в больнице.
Сняв повязку, я протянул к ней руку, и, взяв ее, она застонала. Тыльная сторона ладони покраснела и распухла, она прижала пальцы к коже и резко выдохнула, когда я поморщился. - Это воспаление, ты в курсе? – поинтересовалась она. – Ты должен обратиться к врачу.
- Откуда ты знаешь?
- Честно? - спросила она, вскинув брови и глядя на меня так, будто это был чертовски глупый вопрос. – В Финиксе нам наносили очень много травм и не допускали к нам врачей, так что мы вроде как стали экспертами по такого рода травмам. Твоя рука воспалена и болит, и, по всей видимости, неправильно заживает, Эдвард. Я видела людей, которые умирали от ран, гораздо менее серьезных, чем эта.
- О, - сказал я, глядя на руку и чувствуя себя полным идиотом. – А может, я обойдусь перекисью или спиртом, ну, или чем там еще обычно обрабатывают?
- Ты все такой же упрямый, - пробормотала она, осторожно взяв меня за руку, едва, черт возьми, прикасаясь к ней пальцами. – Ты можешь попробовать, но я считаю, что лучше пойти к врачу за антибиотиками, - сказала она, глядя на меня умоляюще, а потом добавила, - поэтому, пожалуйста, пойдем... ради меня?
Я вздохнул и отступил, с досадой кляня себя за то, что она по-прежнему точно знала, как воздействовать на меня.
- Я схожу завтра или запишусь на прием в другой день, - проворчал я. - Но не сейчас. Сейчас у меня свидание… ну, или что-то в этом роде.
- Свидание? – эхом повторила она, улыбнувшись уголками губ.
Мы обошли дом вокруг, чтобы ни на кого не наткнуться по дороге, потому что я был не в настроении выслушивать чертовы соболезнования и смотреть на чью-то жалость к себе.

Когда мы шли по улице, я нервничал и держал голову опущенной, но внимательно следил за всей херней, что происходила вокруг. Не имело значения, что сказал Алек, я не мог избавиться от паранойи. Аро по-прежнему был где-то рядом, и пока я не был уверен, что все не разрешилось, я не мог позволить себе расслабиться.
Мы дошли до машины Изабеллы, и она пошла, обходить ее, но я ее остановил и качнул головой.
– Сначала мне нужно переодеться. Эти проклятые туфли меня убивают.
- Хорошо, - ответила она, последовав за мной в дом.
Я жестом пригласил ее войти, она улыбнулась и, зайдя внутрь, с любопытством осмотрелась.
- Э-э, кухня, столовая, гостиная, ванная комната и прачечная или как там ее, - перечислял я, тыкая на двери на первом этаже. - Комната в коридоре напротив гостиной, раньше - когда я был ребенком - была кабинетом отца, но сейчас это просто кладовка, полная коробок и прочего дерьма. Я никогда не заморачиваюсь их распаковкой.
- Без шуток? – удивилась она. - Ты жил здесь почти два года и так ничего не распаковал?
- Да, я полагал, что у меня есть более важные дела, - пожал я плечами. – Ну, в общем, чувствуй себя, как дома. Я скоро вернусь.

Я оставил ее одну в коридоре, а сам направился на второй этаж, скинул ботинки и снял одежду. Переоделся в джинсы и зеленую футболку с длинными рукавами, обулся в белые с зелеными вставками «Найк» и вошел в ванную. Намочив волосы, я пробежался по ним пальцами, отчего гребаная рука запульсировала еще сильнее. Я порылся в шкафах и, найдя бутылку с перекисью, вылил ее на руку. Рану зажгло, и я матерился, дуя на нее в попытке хоть немного охладить.
Спустившись вниз, я замер, когда увидел в гостиной Изабеллу. Она стояла ко мне спиной, и я усмехнулся, поняв, что она смотрела на висевшую над фортепиано картину, которую - я знал это - нарисовала она сама.

- Очень мило, - сказал я, напугав ее звуками своего голоса.
Она подпрыгнула и, схватившись за грудь, повернулась ко мне лицом.
- Я не слышала, когда ты спустился, - пробормотала она, внимательно осмотрев меня с ног до головы и только потом вернувшись к моему лицу.
Я ухмыльнулся ее пристальному вниманию, она покраснела, осознав, что ее поймали с поличным, и отвернулась обратно к картине. Я подошел к ней и встал рядом.
Она снова заговорила.
- Что ты видишь, когда смотришь на нее?
- Это я должен спросить у тебя, - ответил я. – Хотя нет, я должен спросить: о чем ты думала, когда рисовала ее.
- Ты знаешь? – робко спросила она, глядя на меня с удивлением.
Я кивнул, а ее румянец усилился.
- Как? Эсме рассказала тебе?
- Нет, она не сказала мне это дерьмо, но я сам догадался, - похвастался я. – Вообще-то, я даже летал в Калифорнию, как только все понял.
- Правда? - спросила она, потрясенная услышанным.
- Да, но тебя уже не было, - сказал я. - Я встретил твою подругу, Эмили… Кажется, так ее звали. Она оказалась сучкой, и я не пойму, какого черта ты общалась с кем-то вроде нее. Ну, и она сказала мне, что ты уехала. Мне показалось, что она переживала за тебя. Просила меня, если я когда-нибудь с тобой встречусь, сказать тебе, чтобы ты связалась с ней.
- Ой, - пробормотала она, больше никак не прокомментировав мои слова.
Она как будто пребывала в глубокой задумчивости, нахмурив лоб.
- Знаешь, было бы гораздо проще, черт возьми, найти тебя, если бы я знал, что ты больше не Свон, - сказал я после минуты молчания. - Почему ты решилась сменить имя?
Она вздохнула.
- Это была идея Алека. После того, как федеральный агент выследил меня в Сиэтле, я…
- Ди Фронзо? – уточнил я, прерывая ее.
Она кивнула и рассказала, что случилось в парке, и что заставило ее уехать в Калифорнию, объяснила все то дерьмо, что сделал Алек, чтобы защитить ее, пока она жила там. Это объясняло, почему он взбесился, когда узнал, что я ездил ее искать, и почему он напинал мне под зад, когда я вернулся.

- Но все это было бессмысленно, потому что, в конце концов, меня нашли, - сказала она. – По этой причине я и покинула Калифорнию.
- Снова агент Ди Фронзо? – спросил я.
Она покачала головой.
- Нет, - ответила нерешительно и тихо добавила: - Мафия.
Я нахмурился и начал расспрашивать ее, желая знать, кто это, б…ь, следил за ней, но она откашлялась и быстро сменил тему.
- Так ты будешь отвечать на мой вопрос? - спросила она. - Хочу знать, что ты видишь, когда смотришь на картину.
- Полагаю, я вижу свою жизнь, - ответил я, взглянув на нее. - Музыка, как что-то хорошее в моей жизни, то дерьмо, которое делает меня счастливым, а красный – своего рода напоминание о крови и другой стороне моей жизни, той части меня, которую я, на хер, ненавижу. И все это туманно и перемешано, потому что как бы сильно я ни хотел, не могу разделить эти две гребаные части меня. Это все... я, наверное.
Изабелла положила мою руку себе на плечо и прислонилась головой к моему.
– То, как люди воспринимают живопись, многое может сказать о них, ты знаешь об этом?
- И что же это говорит обо мне? Что я облажался?
- Нет, - ответила она. - Это говорит мне, что ты все тот же Эдвард Каллен, которого я помню, все тот же человек, который клялся, что никогда не оставит меня.
Я закрыл глаза, из-за ее слов боль сдавила грудь. Я, б…ь, солгал ей и нарушил свое обещание, уйдя сразу после того, как поклялся.
- Я подвел тебя.
- Нет, неправда, - сказала она уверенно. - Потому что, помимо этого, ты клялся, что сделаешь все, что угодно, для того, чтобы я была в безопасности. И по иронии судьбы, для того, чтобы сдержать одно обещание, ты решил, что должен нарушить второе. Вот почему то, что ты увидел в картине, поведало мне, что ты все тот же человек. Ты разбит и пытаешься понять, что делать с этими частичками, узнать, как сложить их друг с другом, чтобы сложить одну большую правильную картинку. Это Эдвард Каллен, которого я помню и которого люблю.
Я убрал руку с ее плеча и заключил в свои объятия.
- Скажи это снова, - пробормотал я, зарывшись лицом ей в волосы и вдохнув.
- Я люблю тебя, - повторила она без колебаний.
- М-м-м, скажи это еще раз, но на этот раз добавь к фразе "чертовски", - попросил я. - Это дерьмо было очень сексуально.
Она засмеялась и покачала головой.
– А теперь ты испытываешь свою удачу.
- Ну, я же должен был, по крайней мере, попытаться, - ответил я, усмехаясь. - И я тебя тоже люблю, 'tesoro'.
Мы молчали некоторое время, просто прижимаясь друг к другу, а потом она произнесла:
- День святого Валентина.
Ничего не поняв, я наморщил лоб.
- День святого Валентина? – переспросил я, гадая, что она, на хер, имела в виду.
- Да, день святого Валентина, - повторила она. – Вот, о чем я думала, когда писала ее - о ночи, которую мы провели в Порт-Анжелесе, в отеле Джорджа Вашингтона. Ты в первый раз играл для меня "Балкон на восемнадцатом этаже", и по всей комнате были расставлены розы, вот откуда на картине музыка и красный цвет. Это все связано, потому что это был первый раз, когда мы были вместе, первый раз, когда ты занимался со мной любовью. А туман по всему холсту потому, что та ночь была такой, ну... 'страстной'.
- Ничего себе, - сказал я, потрясенный ее словами, и снова взглянул на картину, висящую на стене.
В нее был вложен прекрасный смысл, и, когда она объяснила его мне, картина стала еще значимей для меня.
- Я никогда не отдавала ни одну из моих работ, потому что все они очень личные, но эта была настолько же и о тебе, как обо мне, поэтому я попросила Эсме передать ее тебе, - пояснила она. – Она была первой, которую я написала в Калифорнии. Заданием было нарисовать лучший день в нашей жизни.
- Это был лучший день твоей жизни? – спросил я.
Она кивнула, и я еще крепче обнял ее.
- Знаешь, говоря мне это дерьмо, ты рискуешь тем, что я слишком много о себе возомню.
Она засмеялась.
– У тебя уже и без того раздутая самооценка.
Я ухмыльнулся в ответ на ее слова, пытаясь сдержать смех.
- Самооценка не единственная раздутая часть моего тела, Белла, - ответил я без долгих раздумий.
С ней чертовски легко было расслабиться и быть просто самим собой. Она застонала и снова оттолкнула меня, но по тому, как быстро ее взгляд опустился на мою ширинку, и она мгновенно покраснела, я понял, что она явно не совсем не согласна с моей оценкой.
- Не могу поверить, что ты это сказал, - пробормотала она, отводя взгляд и изо всех сил стараясь скрыть от меня лицо.
- Что, слишком рано? – спросил я, посмеиваясь.
Ничего не сказав, она лишь покачала головой и оглядела комнату. Ее взгляд наткнулся на фортепиано, и она, сделав несколько шагов к нему, с легкостью провела пальцами по клавишам. Ее молчание нервировало меня, и мне захотелось, чтобы я умел читать чужие мысли, но прежде чем успел спросить ее, о чем она, на хер, сейчас думала, она выпалила последний вопрос, который я ожидала услышать в тот момент.
- Эдвард, кто такая Молли?

Я замер, застигнутый врасплох, и, когда я не ответил, она испытующе посмотрела на меня.
- Это ничего, если она была, ну... ты понимаешь... Я хочу сказать, что мы ведь не были вместе, так что это нормально, - она запнулась и замолчала, поморщившись от своих же слов.
Ее реакция дала мне понять, что она лжет, и что для нее это ни фига не нормально. Я вспомнил, что испытывал сам, когда переживал из-за того, с кем она встречается, спит ли с другими мужчинами… И даже мысль о другом парне, 'когда-либо' прикоснувшемся к ней, заставляла мою кровь закипеть от злости. Я сжал руки в кулаки, пытаясь изгнать этот долбаный образ из своего разума, и, заметив мою враждебную позу, Изабелла замерла. Она смотрела на меня широко открытыми глазами и снова начала, заикаясь, говорить мне, чтобы я забыл об ее вопросе, потому что ей нет никакого дела до того, с кем я был все это время.
- Я не был ни с кем, Белла, - сказал я, прервав ее и мотнув головой.
Смущение скользнуло по ее лицу, и я застонал, не желая, б…ь, никогда рассказывать ей о всем том дерьме, что натворил в ее отсутствие. Я не винил ее за то, что она подумала о наличии в моей жизни другой женщины, особенно, если учесть, каким я был до нашей встречи. Кто бы мог, на хер, поверить, что Эдвард Каллен 'намеренно' обрек себя на воздержание?
- Молли не человек, так называют первосортный порошок экстази.
- Молли – это наркотик?
- Да. Я сорвался и на какое-то время подсел на него, потому что отчаянно хотел снова почувствовать себя хорошо. Это могло убить меня... Нет, б…ь, это почти убило меня, и я бы точно был сейчас мертв, если бы Алек не вмешался.
- Он вытащил тебя из этого?
- Да. Ну, вообще-то, нет, на самом деле, это ты вытащила меня из этого. Он вынудил меня прослушать оставленное тобой для меня сообщение, где ты рассказываешь о поступлении в школу и прочем дерьме, а потом сказал, что ты приспосабливаешься к новой жизни, а я - неудачник и не достоин тебя, потому что не сделал то же самое, - замолчав, я покачал головой. - Ну, он использовал не конкретно эти слова, но имел в виду именно это.
Она смотрела на меня распахнутыми в ужасе глазами, и меня беспокоил ее ответ.
– И это сработало? - спросила она с любопытством.
- Что сработало? – переспросил я в замешательстве. - Я же сказал тебе, что соскочил.
- Нет, я имею в виду Молли, - пояснила она. – Она дала тебе возможность почувствовать себя лучше?
Я вздохнул, отведя от нее взгляд и обдумывая ее вопрос. Оглянулся на ее картину, и в моей груди потеплело при мысли о ее значении.
- Да, дала на некоторое время, но это было не по-настоящему. Независимо от того, насколько чертовски мощный кайф я ловил, я не находил то счастье, которое искал. Ни разу я не почувствовал себя так хорошо, как в тот день в Порт-Анжелесе с тобой, а именно это ощущение я и хотел вернуть, - я остановился, взглянув на нее исподтишка. – Знаешь, это был лучший день и в моей жизни тоже.
- Теперь уже у меня повысится самооценка, - сказала она игриво.
Я ухмыльнулся.
– Не больше, чем моя, tesoro.
- Эдвард! - выдохнула она.
Я усмехнулся и, потянувшись к ней, заключил ее в объятия. Она смотрела на меня, и глаза сверкали переполнявшими ее эмоциями. Она обняла меня за талию, и я почувствовал, что сердце пустилось вскачь, с неистовством разгоняя кровь по венам, тело горело от ее прикосновений. Выражение ее лица изменилось, на нем появилась маска серьезности, а когда ее язык, скользнув по нижней губе, увлажнил ее, мое дыхание остановилось. Я робко наклонился чуть ближе, следя за ее реакцией, и ее глаза инстинктивно метнулись к моим губам. Я воспринял это, как знак, и отчаянно надеялся, что не испорчу все к чертям, если прильну губами к ее рту. Она стояла по-прежнему неподвижно, и я начал отстраняться, не желая ее подталкивать, но она схватила меня за голову, не позволив этого. Встала на цыпочки и прижалась губами к моим. Я застонал, когда мы углубили поцелуй, и притянул ее к себе еще крепче, так, что ее тело было максимально вжато в мое. Она застонала, ее руки обхватили меня за голову, а пальцы утонули в моих волосах.

Через некоторое время она разорвала поцелуй и, отстранившись от меня, жадно вдохнула, дыхание ее было прерывистым. Щеки горели, и она нервным движением закусила нижнюю губу, застенчиво глядя на меня. Я ухмыльнулся и, протянув руку, вытянул ее губу из захвата зубов. Наклонившись, я оставил на ее губах еще один быстрый, целомудренный поцелуй.
- Ничего себе, - сказала она тихо.
- Это точно, - ответил я.
Как только я поцеловал ее, мне захотелось большего, гормоны яростно бушевали внутри. Пытаясь остыть, я взглянул на часы и обнаружил, что уже больше семи часов вечера.
– Ты по-прежнему хочешь кофе?
Она кивнула, и я повел ее к входной двери. Указав на свою машину, припаркованную на обочине, спросил:
- Не возражаешь, если я поведу?
- Э, нет, - согласилась она, пожимая плечами. – А ты не будешь против, если мы сначала заедем в отель, чтобы я могла переодеться? Платья и каблуки по-прежнему доставляют мне неудобство.
Я согласился, и она объяснила, куда ехать. Мой нос сморщился от отвращения, когда я заехал на стоянку крохотного отеля в нескольких милях от дома. Она вышла, и я последовал за ней до одной из комнат, остановившись прямо у двери и оглядевшись вокруг.
- Ты не могла найти отель получше, Белла? – спросил я. - Христос, он ужасен. Ты не можешь спать здесь. Никогда не знаешь, кто останавливался в этой проклятой комнате до тебя, и что, на хер, делали в этой постели. В этой сраной дыре вообще когда-нибудь убираются?
Она пожала плечами.
- Я уверена, что тут прибираются, Эдвард. Это было первое место, которое я нашла, и у меня уже закончились деньги. Кроме того, он очень похож на тот, в котором мы останавливались по дороге в Финикс.
- Вот уж точно, - подтвердил я. - Нам повезло, что мы не подхватили никакого гребаного заболевания в том месте. Никогда нельзя останавливаться в отеле, который, на хер, выглядит, как будто его арендуют на час, Белла. Они предназначены для шлюх и наркоманов.
Она засмеялась, хотя я был дьявольски серьезен.
- Ты знаешь, во скольких точно таких же отелях я жила последние несколько месяцев? - спросила она, и ее вопрос меня смутил. – Так что ничего со мной не случится.
- Почему ты жила в отелях? – спросил я, и мое замешательство еще усилилось, когда увидел, что она роется в расставленных по полу картонных коробках, в которых хранится одежда. - И почему, мать твою, твоя одежда распихана по коробкам? У тебя, что, нет чемодана или сумки, или чего там?
- Нет, - ответила она с легким раздражением. - Я жила в отелях, потому что путешествовала. Или, скорее, убегала, но ты понял смысл. Я жила на колесах с тех пор, как покинула Калифорнию, а вещи лежали в коробках в багажнике.
- Ты чертов бомж?
- Да.
- Почему? – спросил я, не понимая. - Ты не могла нигде поселиться? Черт возьми, Белла, я знаю, что у тебя есть деньги.
- Я уже сказал тебе, почему, - в ее голосе звучало нетерпение. - Мафия нашла меня, и я должна была находиться в постоянном движении, чтобы они меня не поймали.
- Тебе придется это объяснить, потому что я ничего не понимаю, - сказал я, качая головой. -
Кто конкретно в "Мафии", потому что не знаю, известно тебе это или нет, но теперь Алек – гребаная Мафия. Черт, да я сам – гребаная Мафия, tesoro. От кого конкретно ты убегала?
Она вздохнула и так и осталась стоять, держа в руках джинсы и футболку.
- Алек был совершенно уверен, что это Алистер, - сказала она равнодушно. – И это… мне нужно, эм-м, переодеться, и, э-э...
- Оу, - брякнул я и отвернулся.
Она быстро переодевалась позади меня, а мне пришлось поднапрячься, чтобы не подглядывать, потому что гормоны во мне желали увидеть хоть немного ее кожи. Я чувствовал себя чертовым двенадцатилетним мальчиком, которому в руки попал проклятый каталог «Victoria's Secret», мой член затвердел при одной только мысли об обнаженной Изабелле. Я застонал, когда этот образ мелькнул в моей голове - далекое воспоминание из Форкса, и я так увлекся в тот момент, что подпрыгнул от удивления, когда она дотронулась до моей спины.
- Ты в порядке? - спросила она, когда я повернулся, чтобы посмотреть на нее.
Я кивнул, глаза инстинктивно шарили по ее телу. Она покраснела от столь пристального внимания и пробормотала, что готова идти, и я неохотно повел ее обратно к машине... хотя то, чего мне реально хотелось, так это, на хер, бросить ее на кровать и последовать за ней.
Ну, может быть, не на эту 'кровать'. Я не шутил. Место было чертовски грязным.

Я ехал по Чикаго в поисках «Старбакс», зная, что это займет всего несколько минут, поскольку сейчас они встречаются на каждом углу. И оказался прав. Припарковавшись, я вышел и открыл дверь для Изабеллы. Она сладко улыбнулась, взяв мою руку, и мы пошли внутрь.
Некоторое время я таращился в меню, потому как никогда раньше не бывал внутри «Старбакс».
- Чего тебе хочется? – спросила Изабелла.
Я сухо засмеялся и, посмотрев на нее, мотнул головой.
- Не могу сказать, что мне чего-то хочется, - ответил я. - Я не пью кофе. Это дерьмо отвратительно.
Она засмеялась.
- Тогда почему ты предложил мне кофе, если не любишь его?
- Я подумал, что у меня больше шансов получить твое "да" на что-то простенькое, вроде кофе, чем на полноценный обед, - признался я. - Я бы предпочел отвезти тебя туда, где выпивают по-настоящему, но, учитывая, что ты отняла у меня фляжку, я подумал, что об этом не может быть и речи. Подожди, вот черт, ну ты-то хотя бы пьешь кофе?
- Да, - сказала она. – Мы с Эмили ходили в «Старбакс» в Калифорнии почти каждый день.
Я кивнул.
- Эта Эмили выглядела, как сука, накачанная чертовски дорогим кофе. Иисусе, кто платит пять долларов за отстойный напиток, в котором нет ни грамма проклятого алкоголя? Это безумие. Да за такую цену к чашке кофе должен прилагаться бесплатный минет!
- Эдвард, - осуждающе выдохнула она, так как моя речь привлекла внимание людей.
Я пробормотал извинения и заметил человека в нескольких шагах от нас, который смотрел в нашу сторону, поэтому я сузил глаза, одними губами произнеся: "Проблемы?" Он быстро отвернулся от меня, и я усмехнулся, возвращаясь к меню.
- Ты видишь что-нибудь, что тебе может понравиться?
- Не знаю, не знаю я, что все это за дерьмо, - сказал я. – В смысле, кое-что тут имеет итальянское название, поэтому я могу прочитать, но это ни черта не говорит о том, какое оно на вкус. Что ты обычно пьешь здесь?
- Просто черный кофе.
- Серьезно? При всех этих причудливых названиях: карамельный чай со льдом, каппу-сраное-ччино, венти, фиговое латте, ты выбираешь черный кофе?
Она кивнула, и я, усмехнувшись, взял ее руку и поцеловал. Она удивилась моему жесту, но потом улыбнулась.
– Вот та Изабелла Свон, которую я помню и люблю, та, что любит простое дерьмо.
За кассой стояла стервозного вида тетка, она спросила меня, что мы будем заказывать, и я пробормотал:
- Два обычных черных кофе.
Она просто кивнула и отбила чек, а я застонал, когда увидел сумму.
- Наверное, у меня еще есть несколько долларов, я могу заплатить за себя, - сказала Изабелла и полезла в карман.
- Даже не смей! - твердо сказал я, одаривая ее недоверчивым взглядом. – Да я, на хер, ограблю это место, но не позволю тебе заплатить за собственный кофе.
Она убрала руку, я выхватил свой бумажник и вытащил из него двадцатку.
Женщина протянула мне сдачу, настороженно глядя на меня, и я сунул десять баксов, которые она дала мне, в банку для сбора чаевых.
- Это было очень щедрые чаевые, - прокомментировала Изабелла. - Я помню, как ты был скуп на них раньше, когда мы куда-то ходили.
- А-ха, ну, я как бы угрожал ограбить это заведение, поэтому посчитал, что не должен жмотничать.
- На самом деле, ты не собирался ограбить их, - сказала она уверенно.
- Нет, не собирался, - согласился я. - Ну, до тех пор, пока мне не прикажут.
Наши напитки были готовы, и, схватив их, я повел Изабеллу к столику в углу, стоявшему поодаль от всех остальных. Мы сели, я сделал глоток из своей чашки, подавился и закашлялся.
- Это дерьмо горькое, - сплюнул я, морщась.
Она тоже глотнула и пожала плечами.
– А для меня – самое то.

Я бросил столько сахара в гребаную чашку, сколько смог вместить, чтобы сделать его вкус слаще и хоть немного более терпимым, но у меня так и не возникло ни малейшего желания пить это дерьмо. Пока она пила свой кофе, мы сидели и разговаривали, а я внимательно слушал ее рассказы о жизни в Калифорнии. Она говорила о том, как ходила в школу и занималась искусством, объясняла, как стала преподавать. Она рассказала о людях, которых встретила, и друзьях, которыми обзавелась, и только после, наконец, подробно описала события, приведшие к ее побегу из штата. Она рассказала, как скиталась из города в город, чувствуя себя потерянной и испуганной, а потом услышала в новостях о смерти моего отца и решила, что пришло время, поехать в Чикаго.

- Знаешь, это был не первый раз, когда я хотела приехать. Когда жила в Сиэтле с Джаспером, я был очень расстроена и, как-то раз, посреди ночи выбежала из квартиры, и взяла такси до аэропорта, - сказала она, невесело смеясь. - Я была сильно не в себе, не спала какое-то время. Забыла взять деньги на билет и распсиховалась, когда ко мне подошли сотрудники безопасности. Полиции пришлось вызвать Джаспера, чтобы забрал меня.
- Это было опасно, Белла, - сказал я, злясь на то, что ни один гад не сказал мне об этом. - Они могли арестовать тебя за подозрительное поведение. Службе безопасности аэропорта все по фиг. После одиннадцатого сентября. Все парятся из-за терроризма.
- Я точно не выгляжу, как террорист, Эдвард.
- Ну, и я тоже, но внешность не имеет никакого гребаного значения.
- Но ты и не террорист, - упрямилась она. – Так что это доказывает мою точку зрения.
- Нет, не доказывает, - возразил я. - Это ни хрена не доказывает. Я терроризирую людей.
- Это не то же самое, - сказала она, и раздражение мелькнуло на ее лице. - Ты слишком жесток к себе.
- Нет, просто ты излишне снисходительна ко мне, Белла, - буркнул я, качая головой. – Ты, б…ь, даже не знаешь…
- Так расскажи мне, - произнесла она серьезно.
- Я не могу.
- Ты ничего не можешь мне рассказать? - спросила она. - Или просто не хочешь говорить, потому что не хочешь, чтобы я знала.
- Потому что ты не хочешь это знать, Белла, - ответил я. – Поверь мне.
- Я стану доверять тебе, когда ты начнешь доверять мне, - сказала она. - А я говорю, что хочу знать.
Я сухо засмеялся, рассерженный неожиданным поворотом в разговоре.
- Нет, не хочешь.
- Так ты собираешься принимать решения за меня? – скептически спросила она. – То есть, после всего, что случилось, ты не можешь просто позволить мне самой решать за себя?
- Нет, но я…
- Если ты думаешь, что после твоих слов я встану и выскочу за дверь, то ты ошибаешься, - резко бросила она мне. - Ты не сможешь напугать меня. Если честно, меня не волнует, что ты натворил. Если не можешь поделиться со мной, я пойму, но не скрывай от меня ничего лишь потому, что считаешь, что мне будет лучше не знать. Ты постоянно поступал так в Форксе и посмотри, к чему нас это привело.
- Тебе не следует знать все это дерьмо, Белла, - настаивал я. – Ты будешь смотреть на меня, но уже не будешь, черт возьми, видеть меня. Ты будешь видеть их. Будешь видеть людей, которым я причинил боль, и всю ту хрень, которую я натворил, так что прости меня за то, что я такой засранец, каким ты видишь меня, но только меня.
Она открыла рот, чтобы ответить, но смутилась, оперлась локтями на стол и приблизилась ко мне.
- Ты когда-нибудь… ну…
- Убивал? – закончил я за нее.

Она с опаской оглянулась, чтобы убедиться, что никто нас не подслушивает нас, а потом кивнула. Я видел любопытство в ее глазах, но также видел и гребаный страх, а именно его я и не хотел.
- А это важно, если и так? Это что-то изменит?
- Нет, - сказала она. – Ну... В смысле, конечно, это важно, но если ты и убивал, я не сомневаюсь, лишь потому, что у тебя не было другого выбора.
- Тогда зачем ты спрашиваешь?
- Я не знаю, - покачала она головой. – Наверное, я просто хочу знать.
- Нет.
Она посмотрела на меня с осторожностью.
– Ты не скажешь мне?
Я вздохнул.
– Нет - это ответ, Белла. Нет.
- Оу, - мгновение она молчала, пребывая в глубокой задумчивости. – Так вот что ты видишь, когда смотришься в зеркало? Людей, которым ты сделал больно?
- Да, - ответил я. – Очень трудно увидеть что-то хорошее, когда вокруг так много чертовски плохого.
- Я вижу хорошее, - тихо сказала она, улыбаясь и глядя на меня. – Тебе будет легче, если ты поговоришь с кем-нибудь. Ты через многое прошел. И не следует держать это все в себе.
- Я по-прежнему не собираюсь посвящать тебя в это дерьмо, - ответил я, качая головой.
- Я знаю, - улыбнулась она. - Ты упрям. Вообще-то, я имела в виду профессионала.
Мой лоб покрылся морщинами.
– Ты советуешь мне обратиться к психоаналитику?
Она пожала плечами.
- Что-то вроде того. Я имею в виду, что, знаю, есть вещи, о которых ты не имеешь права рассказать даже психологу, но это не значит, что он не сможет тебе помочь. Тот гангстер из "Анализируй то" ходил к психиатру, и Тони Сопрано тоже, когда с ним случались приступы паники.
Я усмехнулся, когда до меня дошла та хрень, про которую она говорила, и пытался сдержать приступ смеха, потому что знал, что она относится к этому серьезно, но ничего не смог с собой поделать. Я начал хохотать, а она недоумевающее смотрела на меня, ее лицо залилось краской.
- Оу, не смущайся, - сказал я, перегнувшись через стол, и дотронулся до ее щеки.
Она была теплой под моей ладонью, а Изабелла смущенно улыбнулась.
– Очень мило, что ты беспокоишься, но это не кино и не телевидение, tesoro. Мы не можем поступать так в реальной жизни.
Она не ответила, и я начал большим пальцем медленно гладить ее по щеке.
- Знаешь, как раз той ночью, когда я побежала в аэропорт, твой отец и пообещал мне, что поможет добраться до Чикаго, когда я буду готова.
- Ну, что ж, я рад, что у него получилось, - ответил я. - Я счастлив, что ты здесь.
- Я тоже.
Я быстро сменил тему разговора и рассказал ей о школе, о том, как получил диплом, и что теперь я могу поступить в специальные заведения для получения музыкального образования.

Солнце уже садилось, когда мы вышли из «Старбакс», на улице стемнело. Я взял ее за руку, и мы пошли через стоянку к машине. Казалось, будто камень свалился с моей души, мир стал немного ярче, так как в него вернулась она.
Но чувство беззаботности не продлилось долго, да я этого и не ждал. Мы вернулись ко мне в дом, и я спросил, не хочет ли она посмотреть какой-нибудь фильм, но едва мы успели посмотреть начальные титры, как мой телефон начал звонить.
Поколебавшись, я вытащил его из кармана и, взглянув на дисплей, напрягся, когда увидел на нем мигающее имя Алека. Вздохнув, я ответил на звонок.
- Сэр?
- Будь у меня дома через пять минут, - сказал он спокойно. – Приходи готовым.
- Да, сэр, - буркнул я, но ответ мой был в пустоту, потому что этот говнюк уже повесил трубку.
Я сунул телефон обратно в карман и посмотрел на Беллу, нервно проведя рукой по волосам.
- Ты должен идти, - молвила она тихо, с оттенком грусти в голосе.
Я кивнул, и она выдавила из себя улыбку.
- Я понимаю.
Она начала подниматься, но я схватил ее за руку, чтобы остановить.
- Нет, не уходи, - она посмотрела на меня с замешательством, и я, вздохнув, отпустил ее. - Я просто… б…ь. Просто останься, хорошо?
- Я не знаю, - промямлила она неуверенно. - Уже поздно. Мне, в любом случае, наверное, следует вернуться в отель.
Я громко застонал, но прозвучало это как долбаное рычание.
- Этот отель – последнее место, куда тебе следует вернуться, Белла. Я не желаю, чтобы ты жила там.
- Эдвард…
- Послушай, я не указываю тебе, что делать, - сказал я, понимая, что эта хрень именно так и выглядела. - Если ты хочешь уйти, tesoro, то ты в любом случае уйдешь. Но я бы предпочел, чтоб ты осталась здесь.
- Я… эм-м… - начала она, но замолчала, когда мой телефон снова зазвонил.
Я понял, что пять минут, скорей всего, уже, на хер, прошли, и, выругавшись, достал телефон и быстро открыл его.
- Иду, сэр.
- Сейчас же, Эдвард, - рявкнул он и повесил трубку.
Положив телефон обратно в карман, я встал и посмотрел ей прямо в глаза.
- Просто… подожди меня. Ладно?
Она не сказала ни слова, но также не пошла к выходу, так что я не знал, о чем она, черт возьми, думала. У меня совсем не было времени, чтобы остаться и выяснить это, поэтому я бросил на нее последний взгляд и рванул к двери. Только я вышел за порог, как тут же вспомнил тот последний раз, когда произнес эти слова. Мой телефон вот так же зазвонил в середине нашего разговора, и я извинился, поскольку это был Аро, но прежде, чем ответить ему, я попросил ее дождаться меня. Я хотел, чтобы она осталась и дала мне возможность закончить то, что мы начали, чтобы мы могли исправить все, что было между нами, но, когда я вернулся в тот день, она уже ушла. Она не стала ждать меня.
Идя по улице, я оглянулся на дом, чертовски надеясь, что на этот раз она меня дождется.

Когда я подходил к дому Алека, телефон снова зазвонил, но я не стал на него отвечать, поскольку был уже близко. Его автомобиль был припаркован вдоль обочины перед домом, с выключенными фарами, но работающим двигателем. Я сел на пассажирское сиденье, осторожно посмотрев на него, увидел выражение нетерпения на его лице и напрягся в ожидании того, что он сорвется на меня. Он закрыл телефон, мой мгновенно перестал звонить, и, не произнеся ни слова, он сорвался с места.
Он помчался улице и, только отъехав от дома на квартал, зажег фары. Я заметил, что на нем были надеты черные кожаные перчатки, и сразу понял, что ожидается что-то серьезное.
- Я надеюсь, что ты хорошо провел время сегодня вечером с Изабеллой, - сказал он, нарушив напряженную тишину.
- Эм-м, да, хорошо, - ответил я неуверенно. - И спасибо тебе за все, что ты сделал для нее. Она рассказала мне обо всем.
- Меня не за что благодарить, - сказал он холодно. - Я лишь выполняю работу, которую мне поручили, Эдвард. Вот, что мы делаем. Наши личные чувства не имеют значения. Мы подчиняемся приказам, и есть одна вещь, которую ты должен узнать обо мне сейчас, одна вещь, за которую - я надеюсь - ты будешь уважать меня. Что я не завалил еще ни одного задания. 'Никогда'.
Я кивнул.
- Да, сэр.
- И я не хотел прерывать вас сейчас, но время пришло, - добавил он.
Я взглянул на него с опаской, мне было чертовски любопытно, для чего пришло время, но он не уточнил, и я знал, что его лучше не расспрашивать.

Он вел машину молча, и мои внутренности от страха стянуло в узел, когда мы въехали в неблагополучную часть города. Этот район был довольно пустынным, за исключением случайных неопрятных прохожих, прогуливающихся по тротуару. По обеим сторонам дороги стояли старые, непригодные для жилья, здания, покрытые граффити. Это был криминальный район, местные банды сражались друг с другом за контроль над разными его участками. Они, на хер, убивали друг друга за господство на той или иной территории, хотя на самом деле эта часть города совершенно никого не интересовала. Здесь распространяли наркотики, и продавали секс, но этот бизнес никогда не входил в сферу интересов Коза Ностра, и нет нужды говорить, что нам действительно не за чем было сюда приезжать.
Тот факт, что мы приехали сюда, казался мне плохим знаком, и руки мои начали нервно дрожать. Я полез под рубашку и нащупал сунутый за пояс пистолет, большой палец поставил на предохранитель - на всякий случай.
- Местные юные головорезы пугают тебя? – спросил Алек, заметив мое движение.
- Нет, - ответил я тихо. - Просто я знаю, что появление в этой части города отнюдь не к добру.
- Так и есть, - подтвердил он, а после, помолчав, добавил: - Это будет очень быстро.
От его загадочности меня пробрал холод, сердце яростно забилось в груди. Он доехал до конца улицы, на которой мы были, и, повернув налево, на другую узкую улочку, остановил машину примерно посередине. Он заглушил двигатель, открыл дверь и, поколебавшись, посмотрел на меня:
- Оставь свой пистолет в машине.
- Что, прости? – удивился я, будучи уверен, что ослышался.
По телефону он велел мне быть готовым, а теперь говорит, чтобы я оставил тут свою пушку, но это было последнее, что, черт возьми, я хотел сделать. Что-то было не так, я чувствовал это, и быть сейчас незащищенным все равно, что попросить себя убить.
- Ты слышал, что я сказал, - четко проговорил он. - Не задавай вопросов. Просто сделай это.
Он уставился на меня, и выражение его лица не оставляло сомнений в том, что он сказал это на полном серьезе. Он раздраженно выдохнул, теряя терпение, тогда я быстро выхватил пистолет из-за пояса и сунул его в бардачок. Я знал, что, если не сделаю этого, он бы мог и, скорее всего, ударил бы меня за то, что вывел его из себя.

Я нерешительно вышел из машины и последовал за ним через улицу к деревянному дому. Похоже, в нем уже несколько десятилетий никто не жил, ставни едва висели на петлях, доски прогнили, а стекла давно выбиты. Мы вышли на крыльцо, и Алек дважды постучал в огромную дверь, но в третий раз постучать не успел – дверь открылась. Алек вошел, и я последовал за ним, сразу за дверью я наткнулся на мужчину-итальянца. Он был старше меня, наверное, примерно возраста Алека, и казался знакомым, определенно, он был партнером организации, но имени его я, б…ь, не помнил. Он держал наготове пистолет, но опустил его и, казалось, немного расслабился, когда Алек кивнул. Их молчаливый разговор заставил меня почувствовать тошноту, меня охватило плохое предчувствие, когда человек посмотрел мимо Алека и вперился взглядом в меня. Он зло улыбнулся, и эта враждебность дала мне понять, что что-то 'действительно', на хер, случилось.
Я пытался по-быстрому разобраться в своих мыслях и понять, что за херня тут происходит, исподтишка поглядывая на дверь, пока еще был шанс удрать. Гадал, как далеко я смогу уйти, тем более, без оружия, но думать об этом было бессмысленно, потому что я знал - меня поймают прежде, чем я даже спущусь с крыльца. И за попытку бегства меня, безусловно, убьют, потому что этот поступок будет расценен, как предательство. И под взглядом итальянца я понял, что мне нужно сохранять спокойствие, изображать гребаное безразличие и не позволить им увидеть мой страх, даже если именно его я и чувствовал.

Мне было офигеть как страшно.

Алек схватил меня за руку и, закрыв дверь, подтолкнул к лестнице, по которой уже поднимался тот человек. Никто не сказал ни одного долбаного слова, не дал никаких инструкций, и я неохотно стал подниматься за ним, Алеком замыкал процессию. Я чувствовал себя проклятой скотиной, которую ведут на бойню. Мы дошли до одной из комнат, и как только я вошел в дверь, то в ужасе застыл. Я почувствовал головокружение, картинка перед глазами затуманилась, колени подогнулись. Дыхание участилось, я был на грани обморока, страх лишил меня способности двигаться. Я чуть не рухнул, но сраный Алек подхватил меня и удержал на ногах, затолкнув подальше в комнату.
В одно мгновение кусочки в голове сложились, образуя картину, которую я, б…ь, никогда не хотел бы видеть. Я должен был почувствовать это раньше, должен был понять, что происходит. Предпосылки к этому были, но я либо слеп, либо чересчур наивен, чтобы поверить, что это может оказаться правдой. Взгляд Эсме… Слова Алека…
'"Никогда не знаешь, сколько часов тебе осталось"'.
'"Время пришло"'.
'"Это будет быстро"'.
В тот момент, когда он приказал мне оставить оружие в машине, я понимал, что это значило, и что я найду в этом доме…
Свою смерть.

Мои глаза встретились с парой холодных темно-карих, и все это, наконец, обрело гребаный смысл. Алек сказал мне не беспокоиться из-за мстительности Аро, потому что все время планировал привести меня прямо к нему.
Аро стоял в углу комнаты, рядом с разбитым окном. Лунный свет проникал внутрь помещения, не давая разглядеть его. Он казался растрепанным и измученным, его правая рука была перебинтована какой-то грязной тряпицей и подвязана. Он сделал несколько шагов в нашу сторону, его движения были негибкими, как будто он, черт возьми, не мог согнуть колени. Он, определенно, был серьезно ранен, и раны его обработаны явно не в больнице.
- Ну, наконец-то, - раздался его скрипучий голос, глаза шарили по мне, а второй мужчина подошел к окну.
- Прошу прощения за опоздание, сэр, но вы знаете, каким может быть мистер Каллен, - хладнокровно сказал Алек позади меня.
- Да, уж я точно знаю, 'каким' он может быть, - сердито поддакнул Аро. - Он непослушен и не подчиняется приказам. Ты говоришь ему что-то сделать, а он игнорирует тебя. Складывается впечатление, что он возомнил, будто знает все лучше других, будто он выше всех нас и не обязан подчиняться.
- Он - сын своего отца, - сказал Алек.
Я почувствовал в его голосе что-то, что было даже больше, чем чертов сарказм, и это смутило меня, потому что Алек вовсе не был саркастичным ублюдком. Он был прямым и всегда говорил правду, не задумываясь, как это прозвучит, и все же… было что-то в его словах. Я начал поворачиваться, чтобы посмотреть на него, но, заметив это, он грубо схватил меня за шею, удерживая голову в прежнем положении. Я увидел вспышку гнева в выражении лица Аро при упоминании моего отца и затрясся, мои глаза осторожно изучали комнату, мозг прокручивал миллион гребаных мыслей в минуту, когда я пытался придумать какой-нибудь выход. Я был один и безоружен, и все в этой комнате явно имели в этом дерьме значительно больше опыта, чем я.
- Ищешь возможность сбежать? – спросил Аро, медленно приближаясь ко мне. - Это позорно, и тебе некуда бежать.
Я напрягся еще больше, когда Алек отпустил меня, и позади себя услышал щелчок, понимая, что он снял свой пистолет с предохранителя.
- В этом нет необходимости, - сказал я вдруг.
Слова, скатившиеся с моих губ, заставили их задуматься. Я чертовски запаниковал, зная, что мне необходимо выиграть время. Прежде, чем я успел сказать еще хоть что-то, Алек приставил дуло пистолета к моему затылку с такой силой, что заставил выдвинуться на несколько шагов вперед.
- Как смеешь ты говорить мне, что необходимо, а что нет! – закипел Аро. - Именно об этом я и говорю! Ты думаешь, что знаешь все лучше других, но ты не прав! Ты - никто! Ты - ничто! Я отдал тебе приказ, поручил обычное дело, и у тебя была отличная возможность исполнить его, но ты этого не сделал! Ты ослушался меня! Ты мог бы пресечь все еще в самом начале, но ты отказался! Он бы не выстрелил в тебя, а сейчас, из-за того, что ты пошел против меня, мои люди мертвы, а организация погрязла в хаосе! Ты не лучше своего отца. Он получил то, что заслужил, равно как и твоя мать, раз уж на то пошло! Они не могли просто, черт возьми, оставить все, как есть, они не могли просто послушать и заниматься своими собственными делами! Они восстали против нас, как и ты, и ты заплатишь за это!
Слезы навернулись на глаза, и я сдерживал рыдания, тело сильно трясло от его слов. Я был чертовски напуган и даже близко не был готовым к смерти. Я был еще слишком молод, и слишком много еще предстояло мне сделать в моей жизни. Я только что вернул себе Изабеллу, а теперь все это рушилось, мой гребаный мир разлетится на куски после выстрела из пушки, приставленной к затылку. Он был отличным стрелком, не промазал 'ни разу'.

Мой родной дядя, моя собственная гребаная семья…

И в ту же секунду, когда эти мысли пронеслись в моей голове, я понял, что не могу сдаться. Не мог уйти без боя. У меня не было шанса выиграть в этой битве, я знал это, но я не был долбаным трусом. Я не собирался просто стоять и позволить им меня пристрелить, завернуть в полотенце и выбросить все, чего я хотел от этой жизни. Может быть, еще вчера я бы согласился или даже несколько часов назад, но не сейчас… не тогда, когда я, наконец, вернул ее. Я бы не стал бороться за себя, но я 'всегда', черт возьми, буду бороться за нее.

- Прощай.

Единственное слово, соскользнувшее с губ Алека, привело меня в движение, я присел, и в это же время прозвучал оглушительный выстрел, и эхо от него раздавалось по комнате и звенело в ушах. Я повернулся, чтобы побежать к двери, но что-то в комнате привлекло мое внимание и заставило остановиться. Человек, который стоял у окна, внезапно упал на колени, а потом всем телом грохнулся на пол, и кровь бежала из смертельной раны на лбу. Аро в ужасе обернулся к нему, а Алек резко оттолкнул меня в сторону, в результате чего я упал на пол, прямо на четвереньки. Я быстро отполз подальше и широко распахнутыми глазами смотрел на то, как Алек быстрым движением левой руки вытащил из-за пояса Аро пистолет и наставил его на него вместе со своим. Аро повернулся обратно и от страха выпучил глаза, когда увидел две пушки, нацеленные на его голову. Все это длилось лишь несколько секунд, но мне казалось, будто все это происходило в замедленном движении.
- Что ты творишь? – процедил он, стараясь казаться уверенным, но я слышал страх в его голосе.
Я чертовски устал, не зная ничего о том, что должно было случиться, и часть меня вопила, чтобы я, на хер, выбирался оттуда, а другая гребаная часть меня боялась даже пошевелиться.
- Я выполняю приказ, - спокойно сказал Алек. - Когда я вступал в организацию, я дал присягу. Я клялся быть человеком чести и всегда ставить интересы организации на первое место. Для кого-то это просто слова, но для меня они имеют значение. 'Коза Ностра' или смерть, сэр. Вот какой была моя клятва. Я выбираю 'Коза Ностра' и всегда выбирал. И очень жаль, что вы выбрали смерть.

Алек быстро опустил пушки вниз и одновременно выстрелил из обеих, пули вошли в оба колена Аро. Он испустил леденящий душу крик и упал на землю, а я испуганно закричал. Алек стоял как изваяние в то время, как Аро лежал на земле, пытаясь отползти, но из его ног хлынула кровь, да и, учитывая его раненую руку, это было практически невозможно. Он кричал, угрожая убить Алека за то, что тот изменил ему, но он едва мог двигаться.
- Ты помнишь, Эдвард, я говорил тебе, что случается с крысами? – спросил Алек своим адски спокойным голосом. - Что мы делаем с паразитами, теми, кто позорит нас и называет все, чему мы служим, предательским и бесчестным?
- Да, - ответил я дрогнувшим голосом.
И сжался от воспоминаний о том инциденте на складе. С тех пор предупреждение о том, как поступают с предателями, преследует меня каждый день. Среди членов организации это было чем-то вроде городской легенды, историей, которую знали все, и о которой перешептывались, но не было никаких доказательств о том, что когда-нибудь это происходило на самом деле.
- Крысам - крысиная смерть.
Алек кивнул, на несколько шагов приблизился к Аро и пнул его прямо в нос. Аро закричал, и я вздрогнул, а Алек ударил его несколько раз подряд, пока лицо того не залило кровью.
- Это место прямо кишит крысами. Если прислушаться, можно услышать их, ползающих между стенами, царапающихся и суетящихся. Пройдет совсем немного времени, когда они учуют запах крови, и, как только поймут, что где-то поблизости есть свежее мясо, они тут же примчатся. Быть съеденным заживо – это жестокая смерть, - сказал он.
Живот скрутило, потому что образа, возникшего у меня в голове, было достаточно, чтобы меня затошнило. Алек повернулся посмотреть на меня, и его лицо ничего не выражало. От его взгляда холодок пробежал по спине, видеть эту сторону Алека было дьявольски страшно. Он почти потерял человеческий облик.
- Ему это известно, потому что именно по этой причине он и выбрал это место для нашей встречи, Эдвард. Он просто не ожидал, что окажется тем, кто останется здесь подыхать, один на один с этим ужасом.
Алек сунул пистолет обратно за пояс, игнорируя вопли Аро. Он сосредоточил свое внимание на револьвере, который забрал у него, вытряхнул пули и положил их в карман. Крутанув барабан, он повернулся и направился к двери, там он остановился и опустил пистолет на пол.
- Я оставил в патроннике одну пулю, - сказал он, поворачиваясь к Аро. – Тебе понадобится время, чтобы доползти сюда и взять его, но я уверен, что ты будешь очень стараться, если захочешь положить конец своим страданиям. Выбор за тобой.
- Ты – гребаный предатель! – плевался словами Аро. – За это ты будешь гореть в аду!
Алек горько усмехнулся.
- Я наверняка буду гореть в аду за многое из того, что совершил в жизни, но этот поступок - один из немногих, который стоит того.
Он повернулся и без лишних слов вышел, и в тот же миг, услышав его шаги на лестнице, я вскочил на ноги. И выбежал из комнаты вслед за ним, спотыкаясь о свободно валяющиеся доски и почти кувыркнувшись с лестницы из-за своей поспешности. Когда мы выходили из дома, я еще слышал, как кричал Аро, но Алека это, похоже, ничуть не смущало, и он спокойно направился к машине.
Я открыл дверь, чтобы забраться на пассажирское сиденье, когда меня накрыло, и я, сгорбившись, стал блевать на дорогу. Слезы текли по щекам, меня по-прежнему лихорадило, и я едва держался на ногах. Не мог поверить, что выжил, ведь был, на хер, абсолютно уверен, что все это затевалось для меня.

Ничего не говоря, Алек сел в машину и терпеливо ждал, когда я возьму себя в руки. Через минуту я поднялся, и он отъехал от обочины.
- А люди не услышат его крики? – спросил я, вытирая слезы, но это, б…ь, было бесполезно, потому что они все текли и текли.
- Возможно, но это не имеет значения, - ответил он. - Как ты сам сказал, появление в этой части города ни к чему хорошему не приводит. Никто не станет звонить в полицию.
Некоторое время он ехал молча, атмосфера в салоне была напряженной. Мои мысли лихорадочно скакали, пока я пытался все осмыслить, страх лишиться жизни был слишком сильным, чтобы я мог с ним справиться. Я почти дошел до точки, у меня был гребаный нервный срыв, и я цеплялся за остатки здравого смысла.
- Зачем ты это сделал? – прохрипел я, наконец, и прочистил горло, чтобы восстановить голос.
Он взглянул на меня, явно не ожидая, что я стану спрашивать его о чем-нибудь.
- Ты предпочел бы оказаться на его месте?
- Я не об Аро, - сказал я, мотнув головой, так как слезы продолжали течь из глаз.
Все это давило на меня, картинки в голове мелькали одна за другой.
- Мой отец. Зачем ты это сделал?
Он ответил не сразу, и я уже начал думать, что он и не собирается отвечать, но через какое-то время он раздраженно выдохнул:
- Он умер бы в любом случае.
- Почему? – спросил я, действительно не понимая. - Я не догоняю, зачем он сделал это в первый раз. Почему он выбрал смерть?
- Для него это было наилучшим выходом. Он не собирался идти в тюрьму.
- А разве ему бы пришлось? – спросил я, качая головой. – Алек, он, мать твою, 'переметнулся'. Он заключил сделку с федералами, чтобы не пойти в тюрьму, ему это не грозило.
- Ты ошибаешься, грозило, - твердо сказал он. - Твой отец заключил сделку не ради себя, Эдвард. Он пошел к федералам не для того, чтобы оградить себя от неприятностей. Он принял свою судьбу. Твой отец сотрудничал с ними из-за тебя. Он связался с ними для того, чтобы помочь Изабелле и всем остальным, кого ты любишь. Он дал федералам то, что им было нужно, чтобы они оставили его семью в покое.
Он остановился, чтобы собраться с мыслями, и продолжил.
- Он принял решение, но я не мог позволить ему лишить себя жизни по одной простой причине - я не верю, что, сделав это, он бы нашел покой, к которому так стремился. Я убил много людей, Эдвард, но никогда не вмешивался в чье-то решение уйти из жизни, как сделал это с твоим отцом. Это был первый раз, когда я убил кого-то, в действительности заботясь о его будущем, и есть в этом какая-то злая ирония, ведь именно 'поэтому' я его и убил. Я знаю, что, наверное, странно слышать это от меня, но для того, чтобы получить прощение за собственные грехи, ты должен сам раскаиваться. Ты должен покаяться. В свои последние дни твой отец потратил много времени на покаяние и примирился со всем, что уже сделал и еще сделает, и я не хотел, чтобы в порыве отчаяния он все это загубил. Я считаю, самоубийство - непростительный грех. Он хотел воссоединиться с твоей мамой. Я сделал так, чтобы для него это было возможно.
Прокручивая в голове его слова, я был в шоке, совершенно не ожидая такого ответа.
– Ты поэтому попросил у него прощения?
Он покачал головой.
- Я просил не 'у него'.
Я ждал, что он пояснит, гадая, у кого он, на хер, мог просить прощения, но так и не получил ответа, потому что зазвонил его телефон и прервал нас.
- Они все там? – спросил он у кого-то на другом конце и добавил. – Хорошо, - повесив трубку, он посмотрел на меня. - Есть еще кое-что, с чем мы должны разобраться сегодня, так что приходи в себя.

Он снова проехал через весь город - в стриптиз-клуб, в котором однажды я уже бывал с ним, когда он убил ирландца за пособничество Джеймсу. Стоянка была забита до отказа, в заднем ряду стоял знакомый черный «Мерседес». Алек подъехал прямо к входной двери и припарковал машину перед зданием, вылез из нее и осторожно огляделся.
- Ты уже получил право голоса? – спросил он, когда я вышел.
- Э, нет, - ответил я, не понимая, что за хрень он спрашивает.
Он кивнул, как будто мой ответ ничуть его не удивил, и жестом пригласил меня следовать за ним внутрь. Клуб был переполнен, в воздухе висел густой дым, от которого глаза стало жечь, они заслезились, а зрение затуманилось. Алек скользнул мимо охраны, не говоря ни слова, и я последовал его примеру, внимательно следя за ним, когда он направился к служебному входу.
- Право голоса очень важно, - тихо сказал он, останавливаясь у двери в подвал и глядя на меня. - Людям нравится ощущение сопричастности, как будто они на самом деле способны влиять на то, что происходит, даже если это всего лишь иллюзия.
Я не знал, что на это сказать, совершенно не видя смысла, но это, видимо, было и не важно, потому что он все равно не стал дожидаться моего ответа. Открыл дверь в подвал, и я тут же услышал голоса, но они затихли сразу, как их обладатели поняли, что мы идем.
Я спустился по лестнице за Алеком и заколебался на нижней ступеньке, с ужасом оглядываясь вокруг. В помещении находились, по меньшей мере, человек двадцать пять, принадлежащих организации, это были капо самого высокого ранга. Они все разом посмотрели на Алека, когда он вошел, а тот кивнул одному из присутствующих, который откашлялся, чтобы привлечь внимание остальных.
- Мы все знаем, почему собрались здесь, так что давайте покончим с этим. Кандидатуры?
Несколько человек одновременно назвали имя Алека, а другие одобрительно загудели.
- Еще кто-нибудь?
Никто не ответил, в подвале воцарилась тишина.
- Есть возражения?
Я посмотрел вокруг и увидел, что все нервничают, и лишь выражение лица Алека было совершенно спокойным. В комнате по-прежнему было тихо, никто не высказывался. Я не понимал, что за хрень тут происходит, вся эта сцена казалась мне странной. Они вели себя, как гребаные демократы, и они, б…ь, 'голосовали', хотя все знали, что, на самом деле, в организации правит диктатура.
- Тогда решено. Алек, - сказал мужчина. – Собрание закончено, и его никогда не было.
Раздались возгласы одобрения, Алек развернулся и жестом велел мне подниматься вверх по лестнице. Я шел первым, он последовал за мной к стоянке и остановился возле своей машины.
- Как я уже сказал, людям нравится верить, что у них есть выбор, даже если на самом деле у них его нет.
Он сел на водительское сиденье, я забрался на пассажирское и с опаской уставился на него.
– А что было бы, если бы кто-нибудь выступил против? - с любопытством спросил я, зная, что те, кто возражает, обычно оказываются мертвыми. – Им бы позволили покинуть эту комнату?
- О, комнату они бы непременно покинули, - ответил он и, помолчав, взглянул на меня. – Разрубленными на мелкие кусочки.

Он завел машину и медленно поехал к дому. Я пребывал в глубокой задумчивости, пытаясь осознать тот факт, что Аро был, на хер, мертв, а Алек получил бразды правления. Я не знал, что думать обо всем этом дерьме, гадая, каким образом смена власти повлияет на мою собственную жизнь.

Мы подъехали к моему дому, и, увидев припаркованный у тротуара «BMW», я тут же вспомнил об Изабелле, мое сердце почти остановилось.
- Не забудь пистолет, - сказал Алек, останавливаясь. - И оставайся дома в ближайшее время.
Я кивнул и, забрав оружие из бардачка, вышел из машины и направился к входной двери. Алек уехал.

Открыв дверь, я прислушивался к звукам, но в доме было тихо. Я увидел, что в гостиной горит голубоватый свет от включенного телевизора. Изабелла лежала на диване и, сбросив туфли на пол, крепко спала.
Я подошел и присел на корточки перед ней, сунул пистолет под диван и убрал с ее лица несколько упавших на него прядей, привычным движением заправив их за ухо. Она пошевелилась, но не проснулась, и я просто смотрел на нее, слушая дыхание. Мне показалось, что грудь разорвется от нахлынувшего чувства, я все еще не мог поверить, что она на самом деле была рядом со мной.
Она не просто была здесь, а, действительно, черт возьми, ждала меня.
И если раньше я сомневался, то в эту минуту понял. Именно сейчас, глядя на нее спящую, я почувствовал, что все у нас будет хорошо. Потому что я выжил, а она была со мной. Я не знал, что произойдет в будущем, какая у нас будет жизнь, или как мы, б…ь, со всем справимся, но мы постараемся.
Я снова боролся со слезами, будучи по-прежнему не в состоянии держать себя в руках. Я запутался, полностью затраханный собственной жизнью. Меня окружали насилие и смерть, уродство пожирало меня изнутри, но она была рядом. Она была и миром, и надеждой, и гребаным воплощением истинной красоты. Она была тем добром, которое всегда побеждает зло.
- Белла, - прошептал я, проводя рукой по ее щеке. - La mia Bella ragazza.
Она снова шевельнулась и, наконец, открыла глаза, часто моргая. Она смутилась на долю секунды, не понимая, где находится, но потом ее губы изогнулись в улыбке, и она посмотрела на меня сонными глазами.
- Ты вернулся, - прошептала она хриплым после сна голосом.
- Ты дождалась.
- Конечно, я ждала. Ты так хотел. Я же сказала, что не убегу от тебя, Эдвард.
- Я тоже, - сказал я, улыбаясь в ответ на ее слова. - Я всегда буду возвращаться к тебе. И никогда больше не оставлю тебя.
- Обещаешь?
- Да я, б…ь, клянусь.
- Хорошо, - ответила она и села, настороженно глядя на меня.
Протянула правую руку и дотронулась до моей щеки, нежно погладив кожу и проведя пальцем по линии моих губ.
- Ты плакал?
- Может быть, - спокойно ответил я, наклонившись вперед, чтобы коснуться губами ее губ.
Она ответила мне, и через мгновение я проник в ее рот языком, углубив поцелуй. Она запустила руки мне в волосы и, притянув к себе, откинулась на спинку дивана, а я навис над ней. Ее стон ворвался в мой рот, отозвавшись в члене, который мгновенно затвердел. Я застонал в ответ, мои движения стали лихорадочными, я вжался в нее, пытаясь согреться теплом ее тела. Она еще крепче вцепилась в меня, страстно целуя, а ее руки шарили по моей спине и проникли под рубашку. Как только она дотронулась до обнаженной кожи, я вздрогнул, и ток побежал по моему телу.
- Б…ь, - ахнул я, разорвав поцелуй, чтобы перевести дыхание.

В груди у меня было чувство, будто я сейчас взорвусь, легкие горели, а сердце бешено колотилось. Она извивалась подо мной, а глаза ее были закрыты. Я опустил голову и впился в ее шею, глубоко вдохнув, я начал целовать ее кожу. Она была везде – я чувствовал ее, ее запах и ее гребаный вкус – все это сводило меня с ума. И снова из уголка глаза скатилась слеза, я с трудом сдержал рыдание. Я даже не понимал, из-за чего, на хер, я плачу, потому что все, что произошло, было намного больше, чем я мог пережить.
Все тело болело, и я отчаянно стремился унять боль, нуждаясь в ней в тот момент больше, чем когда-либо прежде.
- Эдвард, - выдохнула она.
- Ты по-прежнему чувствуешь это? – спросил я, прижимаясь к ней и ущипнув кожу возле ключицы. – Электрические разряды между нами? Пожалуйста, скажи мне, что ты, на хер, это чувствуешь.
- Я это чувствую, - прошептала она.
- Ты нужна мне, Белла, - сказал я. - Боже, ты мне чертовски нужна.
Я затрясся, так как мне было все труднее сопротивляться эмоциям.
- Я знаю, - прошептала она. - Я буду рядом до тех пор, пока ты меня хочешь.
- Я всегда буду тебя хотеть, - ответил я. – 'Sempre'.
- 'Sempre', - повторила она, и это слово, скользнувшее с ее уст, подтолкнуло меня к пропасти.
Рыдания вырвались из горла, и этот звук заставил ее крепче обнять меня, она стала что-то тихо нашептывать, а я плакал в ее руках. Я не мог остановиться - она снова разрушила мои долбаные барьеры, и я сломался.
В отчаянии я принялся ее целовать, с силой вонзаясь в ее губы своими, руками вцепившись в ее одежду. Я хотел чувствовать ее, попробовать на вкус каждый сантиметр ее тела и снова быть с ней. Это было, черт возьми, слишком давно, и мне это было нужно, оказаться внутри нее и чувствовать, как содрогается в моих руках. Я хотел слышать, как она произносит мое имя, как она кричит от удовольствия. Я хотел сделать ее счастливой, чтобы ей было хорошо, потому что только тогда я и сам мог снова почувствовать себя хорошо.
Я схватил ее за задницу и притянул к себе. Вжавшись в нее затвердевшим членом, я, б…ь, через джинсы почувствовал тепло ее киски, и зарычал.
- Полегче, Эдвард, - сказала она, схватив меня за руки и убрав их со своего тела.
Я остановился и, отстранившись, заглянул ей в лицо. Она смущенно смотрела на меня.
- Ты разочарован.
- Я, э-э... – начал я, не зная даже, что, на хер, сказать.
Она выпустила мои руки и прикоснулась к моим щекам, вытирая слезы.
- Ты мне нужна.
- Я знаю, - ответила она. - Я же сказала тебе, что останусь. Просто… не спеши, ладно? Я никуда не уйду.
Она снова обхватила меня руками и притянула в объятия, запустив пальцы в мои волосы на затылке.
- Прости, - сказал я, чувствуя себя дерьмом за то, что сорвался сейчас, когда весь этот чертов день старался не делать этого.
- Не извиняйся, - ответила она нежно. - Это не потому, что я не хочу. Я люблю тебя, Эдвард. Просто это…
- Слишком рано.
- Да, слишком рано, - тихо повторила она.
Так я и лежал некоторое время, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. Я знал, что был тяжелым, и ей было неудобно, так что поднялся с нее. Нервно провел рукой по волосам и вздохнул.
- Не хочешь немного поспать? У меня наверху есть кровать. Она гораздо удобнее.
Я был готов к тому, что она откажется, особенно после того, что, б…ь, только что произошло, но вместо этого она встала и протянула мне руку. Я взял ее и повел вверх по лестнице в свою спальню.

Порылся в ящиках в поисках какой-нибудь одежды для нее. Предложил ей брюки от фланелевой пижамы, зная, что ей они были слишком велики, но надеясь, что они подойдут. Она пошла в ванную, чтобы переодеться.
Я быстро сменил брюки и, сняв рубашку, бросил ее на пол в углу. Дверь в ванной позади меня открылась, и я повернулся, чтобы посмотреть на нее, и усмехнулся, когда увидел, что ее глаза автоматически скользнули по моей голой груди. Она нахмурилась и склонила голову набок, а я засмущался, не понимая, почему она отреагировала подобным образом. А потом меня осенило, что она смотрит на мою новую татуировку, и, когда подошла поближе, выдвинул вперед руку, чтобы она могла получше ее рассмотреть. Она шла по правой стороне и тянулась по всей длине грудной клетки, черные чернила, смелые и резкие линии.
- Это вроде в каком-то индейском стиле, - пробормотал я. - Не знаю, как бы ты это назвала, но это, ну…
- Это лебедь, - сказала она, нежно улыбнувшись, и дотронулась рукой до рисунка.
Кончиками пальцев она провела по контуру рисунка, и я поежился - от ее прикосновений по телу побежали мурашки. Я кивнул в подтверждение, не удивленный тем, что она с первого же взгляда, поняла, что это.
- Что заставило тебя наколоть именно его?
Я пожал плечами. Она опустила руку, отошла и скользнула в мою кровать. Я забрался в нее с другой стороны и, мгновение поколебавшись, обнял ее. Она что-то промычала, поудобнее устраиваясь в моих объятиях.
- Я сказал тебе, что не помню, почему выбрал его, - сказал я. – Но я совершенно точно догадываюсь о том, что – или, скорее, кто – вдохновил меня на него.
Она улыбнулась и закрыла глаза, прижимаясь ближе ко мне.
- Мне нравится, - прошептала она сонно, слова были еле слышны.
Я наклонил голову, прижался поцелуем к ее макушке и закрыл глаза, чтобы попытаться заснуть, измотанный событиями этого дня.

И после этого жизнь закружилась, один день быстро сменялся другим. Мы забрали вещи Изабеллы из номера в том отеле, и она осталась со мной, напряжение между нами спадало, а она привыкала к моему дому.
Наши отношения были по большей части платоническими, за исключением случайных поцелуев и мимолетных нежных прикосновений. Я не подталкивал ее, отдав инициативу ей, а она не делала никаких попыток к сближению. Я не возражал, потому что понимал, что она просто была к этому не готова. Если честно, я даже не был уверен, готов ли я сам. Было просто приятно от того, что она снова рядом.
Я был опустошен, усталость накапливалась с каждым днем. По ночам меня мучили кошмары, и я сдерживался изо всех сил, чтобы не напиться, но алкоголь, черт возьми, казалось, так и манил меня. Изабелла ни разу не сказала об этом ни слова, но каждый раз, когда она смотрела на меня, пьющего водку, я видел озабоченность в ее взгляде. И эти ее взгляды заставляли меня чувствовать себя виноватым.
Но, тем не менее, этого было недостаточно, чтобы заставить меня остановиться.

В конце концов, я сходил в больницу, чтобы мою руку осмотрели, а на следующий день Изабелла предложила мне, наконец, распаковать все свое дерьмо, распиханное по коробкам. Мы проводили много времени вместе, лишь разговаривая, веселясь и наслаждаясь обществом друг друга, как в старые добрые времена.
И все было хорошо, даже слишком хорошо, на самом деле.
Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. К моему большому удивлению, нас никто не трогал. Я был уверен, что братья будут ломиться в долбаную дверь, чтобы увидеться с Изабеллой, или Алек будет звонить мне и велит заняться делом, но ничего из этого не происходило. Ни визитов, ни телефонных звонков, ничего.

И лишь почти неделю спустя в дверь кто-то постучал, и, неохотно открыв ее, я был удивлен, увидев на пороге почтальона. Он взглянул на конверт в руках, чуть прищурившись, чтобы прочитать имя.
- Эдвард Э. Каллен?
- Да, это я.
- На ваше имя получено заказное письмо, - ответил он, протягивая на подпись небольшую карточку.
Я вывел внизу свое имя и вернул ему, а он передал мне конверт. Я поблагодарил его и закрыл дверь. Прошел в гостиную и плюхнулся на диван рядом с Изабеллой. Я прочел, что письмо было от мистера Риччи, и, разорвав конверт, вынул из него лист бумаги.
- Что это? - с любопытством спросила Изабелла.
- Уведомление от адвоката, - ответил я, быстро окинув взглядом текст. – В понедельник они будут зачитывать завещание отца. Видимо, он оставил мне что-то.
- Почему ты удивлен этим? - спросила она. - Ты - его сын.
- Не знаю, - сказал я, пожав плечами, и кинул письмо на стол. - Думаю, что еще не до конца это осознал. В смысле, черт, я, конечно, знаю это - знаю, что он мертв. Я, б…ь, видел его смерть. Но мне по-прежнему трудно поверить в то, что это произошло на самом деле.
- Понимаю, - ответила она. – Хочешь поговорить об этом?
Я покачал головой.
- Не сейчас. Это последнее, о чем сейчас мне хотелось бы даже думать.
- Хорошо, - согласилась она, наклоняясь вперед и опрокидывая меня на диван.
Она обняла меня и положила голову мне на грудь, а я схватил пульт и, включив телевизор, принялся листать каналы.

Мы пролежали так весь вечер, забыв обо всем, кроме того, что происходило в стенах дома, не замечая ничего вокруг – лишь мы вдвоем.

И этот раз был не последним. Уже на следующий день, точно в то же самое время, раздался еще один долбаный стук в дверь. Заворчав, я пошел открывать и, потянув на себя дверь, застыл в замешательстве. На крыльце стоял все тот же ублюдочный почтальон, держа в руках гребаный - очень знакомый на вид - конверт.
- Сраное дежа вю, - буркнул я. - Разве ты уже не приносил сюда это дерьмо?
Он кивнул и посмотрел на конверт.
- Да, но на этот раз письмо не для вас, - ответил он. – Здесь проживает Изабелла Свон?
- Оу, да, есть такая, - ответил я, шире открывая дверь, и крикнул Изабеллу.
Она появилась через минуту и недоумевающе посмотрела на меня и на почтальона. Я улыбнулся и ткнул на конверт в его руке, а он протянул ей бланк.
- Это тебе, tesoro.
- Мне? - спросила она с удивлением, забирая у почтальона карточку.
И подписала внизу свое имя идеально ровным, каллиграфическим почерком. Я улыбался, глядя на нее и зная, как много она трудилась, чтобы научиться писать. Она отдала карточку обратно, а почтальон передал ей конверт, пожелав приятно провести последний день перед отъездом. Она ничего не ответила, а просто стояла в дверях и смотрела на конверт, выглядев при этом крайне удивленной. Я усмехнулся, наблюдая за ее растерянностью.
- Чему ты удивляешься? – спросил я, игриво повторяя ее вчерашние слова. – Ведь ты - девушка его сына.
Она взглянула на меня и подняла брови.
- Правда? - спросила она.
- Что правда?
- Я - твоя девушка?
Ее вопрос поставил меня в тупик, и я подумал, что, может, мне, черт возьми, не стоило этого говорить.
- Я не знаю, а ты?
Она улыбнулась.
- Я первая спросила.
- Может быть, наверное. Как ты думаешь, еще слишком рано утверждать это дерьмо?
- Я не знаю, а ты?
Я смотрел на нее и старался уловить смысл нашего разговора.
- Не знаю, - покачал головой. - Это капец как глупо, Белла.
- Это точно, - согласилась она. – Да и это неважно. Я имею в виду, что это просто слово, обозначение. Ты всегда говорил, что ни одно название не способно определить нас так, как мы сами себя определяем.
- Истинная правда, - сказал я, оборачивая руки вокруг ее талии и притянув в объятия. – А знаешь, оказывается, я - чертовски умный ублюдок.
- Ты только посмотри - сам себя по головке гладишь… - протянула она игриво.
Я усмехнулся и зарылся лицом в ее волосы, а потом склонился губами прямо к уху.
– А может, ты желаешь погладить меня по 'головке', tesoro? - прошептал я.
Она вздрогнула от дуновения моего дыхания и, нервно хихикнув, оттолкнула от себя.
- Какая банальная шутка, - заметила она.
- Я вовсе не шутил, - ответил я, подмигивая.
Она покраснела и закатила глаза, после чего отвела взгляд.
- Из-за того, что ты сказал это всерьез, твои слова звучат еще хуже, - пробормотала она, возвращаясь к конверту, который вертела в руках. - Интересно, что он оставил мне?
- Все, что угодно, - заверил ее я, когда она открыла письмо и прочла бумагу, предписывающую ей, в какое время и где появиться. - Деньги, недвижимость... да кто, на хер, знает.
- Но зачем? - спросила она, взглянув на меня с любопытством. - Я хочу сказать, что мне, правда, ничего не нужно. У меня и так все есть. Мне не нужны ни деньги, ни дома, ни что-либо еще. Все это не имеет для меня значения.
Я пожал плечами.
- Я не знаю, зачем, - сказал я. - Думаю, мы все узнаем в понедельник.
Мы провели выходные вместе, смотрели фильмы, ходили в ресторан, я показал ей окрестности Чикаго.

Понедельник наступил очень скоро, к полудню я был готов: надел черные брюки и белую рубашку с черным галстуком, стараясь выглядеть хоть немного презентабельно, потому что ни хрена не сомневался, что Алек будет там присутствовать. Надев на ноги черно-белые «Найк», я спустился вниз. Изабелла в это время еще принимала душ. Я открыл холодильник и вынул из него бутылки «Grey Goose». Я дьявольски нервничал, потому что этот день делал все происходящее еще более реальным. Я сделал большой глоток прозрачной жидкости. Она обожгла горло, при этом успокоив нервы - мое беспокойство сразу снизилось.
Я стоял у окна, глядя на улицу и отхлебывая из бутылки, когда телефон в кармане зазвонил. Это произошло впервые за эти дни, и его звонок застал меня врасплох. Я сразу напрягся, не зная, кто бы это мог быть. Поставив бутылку на стойку, я вытащил телефон из кармана и крякнул, увидев на дисплее мигающее имя Алека.
- Да, сэр?
- Мне нужно поговорить с тобой.
- Сейчас? - я взглянул на часы и увидел, что была уже почти половина первого, и мы должны прибыть в офис адвоката для оглашения завещания менее чем через час.
- Да, сейчас, - ответил он. - Изабелла может поехать с Эсме. Мы встретим их там.
- Ну, ладно, - сказал я, на самом деле не желая иметь с ним никаких дел, но так же зная, что выбора у меня, на хер, не было. - Я буду через несколько минут.
Повесил трубку, я глотнул в последний раз и убрал бутылку обратно, после чего поднялся наверх, чтобы объяснить ситуацию Изабелле. Быстро поцеловав ее, я сообщил, что встречусь с ней у адвоката, и, не желая заставлять Алека долго ждать, вышел из дома.

Прошел по улице к его особняку, входная дверь открылась сразу же, как я ступил на крыльцо. В проеме появилось улыбающееся лицо Эсме.
- Привет, малыш, - сказала она тепло. - Ты замечательно выглядишь.
- Спасибо.
- Изабелла дома? - спросила она.
Я кивнул, и она улыбнулась еще ярче, протянула руку и ласково потрепала меня по щеке.
- Здорово, что вы двое снова вместе.
- Да уж, здорово, что она снова рядом со мной, - пробормотал я, удивленный тем, какой счастливой она выглядела.
Это был чертовски странный день, чтобы можно было быть настолько довольной.
– У тебя очень хорошее настроение.
- Да, хорошее. Люблю, когда все получается, как я задумала, - ответила она. - Это бывает не часто. Ну да, заходи в дом.
Я не понял, что, б…ь, она имеет в виду, но знал, что она права.
- Я увижусь с тобой позже.
- Хорошо, малыш.

Я вошел и, пройдя через холл, замер, не решаясь постучать в дверь кабинета Алека.
- Открыто, - крикнул он изнутри.
Я повернул ручку и шагнул внутрь. Он сидел за столом, перед ним лежала стопка бумаг. На полу возле стола стоял черный уничтожитель для бумаги, и я наблюдал, как он совал в него листы один за другим, даже не потрудившись взглянуть на меня.
– Закрой дверь и присаживайся.
Я сел и терпеливо ждал, а он молча пихал документы в шредер.
- Что ты думаешь о юге?
- Юге? - переспросил я в замешательстве. - Ты имеешь в виду Алабаму, Миссисипи и прочее дерьмо?
- Ну, они находятся на юге, - сказал он небрежно. – Я же больше склоняюсь к юго-западу.
- Оу, ну, вообще-то, нормально. Я имею в виду, что не так уж много времени провел там, но считаю, что там неплохо, - ответил я, не понимая, к чему он, б…ь, клонит.
В умении запутать меня дурацкими вопросами он был очень похож на моего отца.
- В Фениксе было жарко, как в аду.
- К жаре нужно привыкнуть, - согласился он. - Я вырос там, но, полагаю, тебе отлично известно об этом факте.
- Да, так же, как моя мама и Изабелла. Но полагаю, что и ты прекрасно осведомлен об этом факте.
Он поднял на меня любопытный взгляд, удивленный моим заявлением, но никак не прокомментировал его, вместо этого вернувшись к своему прежнему занятию. Он измельчил еще несколько бумаг, а я гадал, какого хрена он мне звонил, нервы накалились до предела. После того, как стопка документов исчезла, он отключил шредер и откинулся в кресле, глядя на меня со значением.
- Ты дал клятву, Эдвард, - сказал он, и голос его стал жестким. - Ты присягнул на верность организации на всю жизнь. 'Коза Ностра' будет твоим приоритетом вплоть до дня твоей смерти, без исключений. В тот день ты пустил себе кровь, четко осознавая, что, если ты когда-нибудь нарушишь клятву, то тебе пустят и всю оставшуюся. Ты точно знал, на что идешь, и я не могу просто закрыть на это глаза. Однажды вступив в мафию, остаешься в ней навсегда. Я не могу освободить тебя от твоих обязательств.
Я кивнул, не очень удивленный его словами, но не совсем понимал, какого хрена он вообще заговорил об этом.
- Я понимаю, сэр. И не жду от вас этого.
- Вот и хорошо, - одобрил он. - И хоть я не могу позволить тебе уйти, но я и не бесчувственный. Я знаю, ты совсем не создан для этого, и я достаточно милосерден, чтобы принять это во внимание. Я, действительно, хочу, чтобы ты был успешен, Эдвард. И не хочу, чтобы эта жизнь тебя уничтожила, поэтому буду до конца честен. Все говорит о том, что долго ты не продержишься. В тебе слишком много от матери. Откровенно говоря, все это не для тебя, но как я уже сказал: что сделано, то сделано. Ты понимаешь?
- Да, сэр, - сказал я, хотя на самом деле ни хрена не понял.
- Я рад, что ты понимаешь, и это возвращает меня к изначальной теме нашей беседы - к югу, - продолжал он. - Как тебе известно, значительная часть нашей прибыли приходит из Лас-Вегаса. Азартные игры - прибыльный бизнес, но наши интересы в казино никем не представлены. У нас есть там сотрудники, которые делают большой объем работы, но нам нужен свой человек, высокого ранга, перед которым они будут отчитываться. Кто-то, кто будет держать все под контролем и разруливать разные ситуации по мере возникновения, ну, и докладывать обо всем в Чикаго.
- Посредник.
- Совершенно верно. Многие годы им был Чарльз Свон, а после его смерти это было поручено Алистеру… ну, ты знаешь, что стало с ними обоими.
- Мой отец убил их, - пробормотал я.
Он кивнул и сухо засмеялся.
- Да, именно это он и сделал. Они пожадничали и подвели нас, так что теперь я в затруднительном положении - мне нужна замена Алистеру. Это не самая гламурная работа, но к ней прилагаются определенные льготы в виде переезда на юго-запад.
Я нахмурился.
- Подожди, я? – задал я вопрос. - Ты собираешься поручить 'мне' эту работу?
- Да. Тебе я могу доверять или не могу?
- Конечно, можешь.
- Вот и отлично. Я не говорю, что ты должен быть готов сделать это сию минуту, но вакансия свободна, если ты считаешь, что можешь справиться с ней, - сказал он.
Застигнутый врасплох этим предложением, я начал заикаться и не знал, что ответить, но он поднял руку, останавливая меня.
- Я не требую ответа прямо сейчас. Я лишь хочу, чтобы ты все взвесил, и, я уверен, тебе нужно обсудить это с Изабеллой прежде, чем принимать какие-либо решения.
- Ну, вообще-то, да, - ответил я.
- В любом случае, именно за этим я и позвал тебя, - сказал он, вставая.
Взглянув на часы, он вздохнул.
– Нужно идти, чтобы, наконец, покончить с этим.
Я согласно кивнул и пошел за ним без лишних слов.
Мы приехали в офис адвоката как раз в четверть второго. Можно было начинать. Вся моя семья была в сборе, я увидел Изабеллу, сидящую на одном из больших черных стульев, расставленных вокруг длинного стола, я подтащил стул, чтобы сесть рядом с ней. Она улыбнулась мне и взяла за руку.
Я наклонился к ней, ее свежий сладкий запах проник в мои ноздри.
- Ты отлично выглядишь, - прошептал я, мои глаза исследовали ее тело.
На ней снова было платье и каблуки, и я не был уверен, что когда-нибудь привыкну к ее новому облику.
- Спасибо, - ответила она, краснея. – Ты тоже.
- Я знаю, - игриво сказал я.
Она закатила глаза, но прежде, чем смогла что-нибудь ответить, господин Риччи прочистил горло, призывая всех. Мы устремили внимание к нему, а он, выйдя в центр комнаты, начал перебирать какие-то бумаги.
- Все здесь присутствующие были хорошо знакомы с Карлайлом, так что, полагаю, никто не станет возражать, если мы сократим эту процедуру и избежим ее официальности, - предложил он. - Он оставил письмо, где изложил свои пожелания, и которое я должен вам зачитать, поэтому я приступаю.
Он сделал паузу, и Изабелла заерзала на стуле, с тревогой глядя на меня. Я сжал ее руку, надеясь, что она расслабится, потому что мистер Риччи начал читать.

'"Моей семье - пишу это с тяжелым сердцем. Я хочу, чтобы вы знали, что я прошу прощения за боль, которую причинил всем вам. Все, что я делал в жизни, я делал с мыслями о вас, и я знаю, что совершил много ошибок, но всегда старался делать то, что – по моему мнению – было наилучшим для всех. Я не жду, что вы поймете меня, в любом случае, не прямо сейчас, но я надеюсь, что со временем вы примиритесь с моим решением. Уверяю вас, у меня были веские мотивы.

Эсме, своей сестренке, своему лучшему другу и бессменной жилетке - когда бы мне ни понадобился совет, или просто был нужен кто-то, кто выслушает, ты всегда была рядом. Так много всего я мог бы тебе сказать, но полагаю, самое главное из этого - что я люблю тебя и хочу сказать тебе спасибо. Все эти годы я полагался на тебя и теперь в неоплатном долгу перед тобой за то, что взяла на себя заботу о мальчиках после смерти Элизабет. Вы с Элизабет были хорошими подружками, и я помню, как она любила ваши совместные путешествия. Вот почему я хочу передать тебе все, что находится на чердаке дома в Форксе. Там хранятся все вещи Элизабет, все, что она напокупала за свою жизнь. Я так и не смог расстаться с ними, поэтому сложил все это там и оставил пылиться. Уверен, что только ты найдешь среди этих вещей что-нибудь полезное"'.

Я посмотрел на Эсме и увидел, что она улыбается, ее глаза блестели от невыплаканных слез.

'"А Алеку - содержимое подвала дома в Форксе, а также сейфа в кабинете под лестницей и ячейку для хранения в Порт-Анжелесе. Ты знаешь, что с ними делать"'.

Сказав это, мистер Риччи передал Алеку ключ и листок бумаги, который Алек положил в карман и кивнул, чтобы тот продолжал.

'"Моим сыновьям. Я хочу, чтобы вы, все трое, знали, что я люблю вас. Эмметт, мой старшенький, который был дан мне судьбой – твой юмор неизменно делал нашу жизнь светлее. Ты сильный и всегда защищаешь людей, которых любишь, а также ты очень отзывчивый. Ты станешь потрясающим отцом, и мне хотелось бы быть там, чтобы увидеть, когда Розали родит моего первого внука. Да, сынок, я знаю, что она беременна. Вам не удалось скрыть это от меня. Я врач и могу сам поставить диагноз"'.

Все засмеялись, а Эмметт протянул руку и положил ее на живот Розали. Мистер Риччи продолжал читать.

'"Ты всегда был самым подкованным в бизнесе, хорошо разбирался в компьютерах, даже если пару раз использовал свое умение для того, чтобы усложнить мне жизнь. Я оставляю тебе все свои инвестиции, акции, облигации и все законные сделки"'.

Мистер Риччи передал Эмметту полный документов портфель и вернулся к письму.

'"Джасперу, моему среднему сыну. Ты всегда умел сочувствовать и видел в каждом человеке, прежде всего, личность. Ты понимаешь людей и сопереживаешь им, и поэтому когда-нибудь ты станешь прекрасным врачом. Тебя многое связывает со штатом Вашингтон, там живет и семья Элис, вы оба учитесь в Сиэтле, так что я хочу, чтобы именно вы владели домом в Форксе и всем остальным его содержимым"'.

Он передал Джасперу связку ключей и какие-то документы на подпись и снова вернулся к письму.

'"И моему младшему сыну, Эдварду - все знают, что ты бываешь непостоянным, упрямым и привередливым, но есть кое-что, о чем многие даже не догадываются - ты великодушен. Это досталось тебе от матери - твое бескорыстие. Я уважаю это качество в тебе, и, независимо от того, что случится в будущем, я хочу, чтобы ты знал, что я всегда гордился тобой. Ты можешь оставить за собой дом в Чикаго, но также я оставляю тебе пакет. Что ты сделаешь с его содержимым, полностью зависит от тебя, но я убежден, что это должно достаться тебе"'.

Мистер Риччи передал мне какие-то документы, после подписания которых дом, в конечном итоге, будет переведен на мое имя, и, когда я вернул их ему, он протянул мне небольшой запечатанный конверт. Я тихонько поблагодарил и осторожно начал его открывать, терзаясь любопытством, что же в нем за хрень.

'"Элис и Розали - вы обе всегда были мне, как дочери, для меня было честью смотреть за тем, как вы растете, и я надеюсь, вы понимаете, как много вы значите для нашей семьи. Я оставляю вам обеим достаточно денег в трастовом фонде. Чтобы оплатить ваше обучение и все, что вам может понадобиться в будущем, хотя у меня есть предчувствие, что, благодаря моим сыновьям, никто из вас никогда и ни в чем не будет нуждаться.
Остальные деньги будут разделены на три равные части и перейдут моим сыновьям. Их точное количество не знаю даже я сам, но это больше, чем я когда-либо в этой жизни смог бы потратить, и уверен, что больше, чем когда-либо понадобится кому-то из вас. Я надеюсь, вы правильно распорядитесь ими"'.

Он сделал паузу и быстро посмотрел на Изабеллу, в результате чего глаза всех в комнате устремились к ней. Она заерзала из-за всеобщего внимания и нервно прикусила нижнюю губу, на ее лице легко читался страх.

'"И, наконец, Изабелле Свон… Я оставляю тебе конверт. Кажется, это мелочь по сравнению с тем, что я оставил остальным, но чувствую, что ты не станешь возражать. То, что находится в конверте - эгоистично, как для меня, так и по отношению к тебе, и мне бы очень хотелось отдать тебе это лично, но приходится делать это вот так"'.

Мистер Риччи передал Изабелле обычного вида белый конверт, она осторожно взяла его. Ее имя было выведено на конверте разборчивым почерком отца, и никаких указаний на это, что, б…ь, находилось внутри. Во мне вспыхнуло любопытство, но я знал, что это, на хер, не мое дело, поэтому перевел взгляд на конверт в своей руке, а мистер Риччи тем временем заканчивал чтение завещания.

'"И еще раз я прошу прощения за ту боль, которую причинил вам мой уход, но выше нос и живите дальше. II tempo guarisce tutti i mali. Никогда не забывайте об этом. Знаю, что мои сыновья не забудут. Я люблю вас всех. Карлайл"', - прочел мистер Риччи и положил письмо на стол.
- Вот и все.

Я потер то место на груди, где находится сердце, болью в котором отозвались эти слова, краем глаза заметив, что Эмметт и Джаспер сделали то же самое.

'II tempo guarisce tutti i mali'.

Время лечит все раны. Мы вместе пришли к пониманию истинного значения этих слов, и, хотя я по-прежнему чувствовал себя таким чертовски разбитым, из-за всего, что я видел и что потерял, я знал, что со временем эти раны затянутся, рубцы заживут. А также я знал, что присутствие красивой женщины, сидящей справа от меня, станет тем снадобьем, которое исцелит все мои раны.

Я, наконец, смог открыть конверт и, заглянув внутрь, застыл, когда увидел блеск золота. Я сразу понял, что там, и в мгновение ока меня охватил десяток различных эмоций. Я видел его сотни - если, б…ь, не тысячи - раз, восхищался им, когда его на своем пальце носила первая женщина, которую я любил, а позже оно украшало шею первого мужчины, которого я почитал.

Обручальное кольцо моей матери.

Оно было таким чертовски простым, но так много значило, в нем заключалась любовь длиною в целую жизнь и истории, которые оно могло рассказать. Это был символ любви моих родителей, связывающих их уз, выходящих далеко за рамки глупого клише '"рабыня и принц мафии"'. Им было насрать на это, то, что разлучило их, не шло ни в какое сравнение с тем, что свело их друг с другом. Они были родственными душами, и, несмотря на все гребаные вещи, которые вставали у них на пути, жизнь привела их туда, где они должны были быть. И вот это кольцо, что лежит на дне бумажного конверта в моих руках, скрепило их узы.

Оно было их судьбой… а теперь стало моей.

Стараясь совладать с овладевшими мной эмоциями, я посмотрел на Изабеллу и напрягся, когда увидел слезы на ее лице. Она вскрыла конверт, и теперь он лежал на столе перед ней, а в руке она сжимала бумажку, которую вытащил из него.
- Tesoro, что случилось? - тихо спросил я, вытирая слезы с ее щек.
Она посмотрела на меня и покачала головой, а потом нерешительно протянула мне листок. Я осторожно взял его, испуганный ее реакцией. Я улыбнулся, когда прочитал слова, написанные в самом центре. Потому что понял, что отец дал ей, наверное, самое ценное из всего, что получили все мы.

- Ты того стоила.


И не забывайте благодарить за быструю и качественную проверку - Ksushenka


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/110-12025-57
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Caramella (08.05.2016)
Просмотров: 1191 | Комментарии: 13


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 13
0
13 GASA   (19.05.2016 22:54)
Не смотря на всю мафиозность...Карлайл был настоящим отцом своей семьи....

+1
12 kotЯ   (13.05.2016 19:40)
Хочется, что смерть отца всё же будет принята Эдвардом с благодарностью. Как и поступок Алека по отношению к нему.

0
10 серп   (12.05.2016 21:53)
Спасибо за продолжение!

0
9 elektra9056   (11.05.2016 23:40)
Нууу,незнаю я предпочла деньги biggrin Но для Беллы эта надпись гораздо ценей

0
11 kotЯ   (13.05.2016 19:38)
ей, его деньги не к чему-она сама является владелицей дома в Финиксе и всего состояния Свонов-она богата wink

0
8 natik359   (10.05.2016 23:06)
Карлайл был очень мудрым, и как и все совершал ошибки, но он был самым отзывчивым! cry Последние его слова для Изабеллы тронули до глубины души!

0
7 lenuciya   (10.05.2016 10:57)
Спасибо за главу - печальная, но жизнеутверждающая.

0
6 Al_Luck   (10.05.2016 01:59)
Очень надеюсь, что Аро никто не спасет. А еще надеюсь, что Эдвард с Беллой как-то инсценируют несчастный случай и будут где-то жить без всяких мафий и прочей лабуды.

0
5 prokofieva   (09.05.2016 19:44)
Очень , очень мудрый Карлайл . Спасибо огромно , за отличную и обнадеживающую главу .

0
4 nikki_rid   (09.05.2016 15:02)
Какая глава!!! Слов нет! Все-таки любовь творит чудеса cry Спасибо

0
3 Коломийка   (09.05.2016 07:01)
Спасибо за продолжение!

0
2 робокашка   (08.05.2016 21:45)
вернулись в реальность

0
1 Bella_Ysagi   (08.05.2016 21:43)
cry cry cry спасибо

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]