Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1219]
Стихи [2314]
Все люди [14597]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13562]
Альтернатива [8912]
СЛЭШ и НЦ [8167]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3654]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей октября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Такая разная Dramione
Сборник мини-переводов о Драко и Гермионе: собрание забавных и романтичных, нелепых и сказочных, трогательных и животрепещущих приключений самой неоднозначной пары фандома.
В переводе от Shantanel

Прости, не могу...
Прошло семь лет после событий, описываемых в книге "Рассвет". Ренесми после путешествия по миру вместе с Эдвардом и Беллой возвращается в Форкс к родным, где её так же ждёт и Джейкоб Блэк, с которым Несси хочет связать свою жизнь. Но вот только на пути Джейка неожиданно встаёт соперник. Что с ним делать, если соперник - один из Калленов?

Список желаний
За четыре недели до свадьбы Белла расстроена тем, что у нее нет ни малейшего шанса заставить Эдварда отступить от правил. Но ничего не мешает ей помечтать, чем бы она хотела заняться с ним после свадьбы. Она составляет список эротических фантазий и с удивлением обнаруживает, что некоторым из них суждено исполниться раньше срока.
NC-17

Видеомонтаж. Набор видеомейкеров
Видеомонтаж - это коллектив видеомейкеров, готовых время от время создавать видео-оформления для фанфиков. Вступить в него может любой желающий, владеющий навыками. А в качестве "спасибо" за кропотливый труд администрация сайта ввела Политику поощрений.
Если вы готовы создавать видео для наших пользователей, то вам определенно в нашу команду!
Решайтесь и приходите к нам!

АРТ-дуэли
Творческие дуэли - для людей, которые владеют Adobe Photoshop или любым подходящим для создания артов, обложек или комплектов графическим редактором и могут доказать это, сразившись с другим человеком в честной дуэли. АРТ-дуэль - это соревнование между двумя фотошоперами. Принять участие в дуэли может любой желающий.

Рекламное агентство Twilight Russia
Хочется прорекламировать любимую историю, но нет времени заниматься этим? Обращайтесь в Рекламное агентство Twilight Russia!
Здесь вы можете заказать услугу в виде рекламы вашего фанфика на месяц и спать спокойно, зная, что история будет прорекламирована во всех заказанных вами позициях.
Рекламные баннеры тоже можно заказать в Агентстве.

От 13 августа до 13 сентября
Когда наступает апогей переживаний, когда все нити судьбы, наконец, сходятся в одной точке, когда кажется, что надежды нет, а завтра не наступит - кто в этом водовороте заметит эмпата, забившегося в угол и рвущегося на части?
От медового месяца до перерождения Беллы - глазами Джаспера.

140 символов или меньше
«Наблюдаю за парой за соседним столиком — кажется, это неудачное первое свидание…» Кофейня, неудачное свидание вслепую и аккаунт в твиттере, которые в один день изменят все.



А вы знаете?

А вы знаете, что в ЭТОЙ теме вы можете увидеть рекомендации к прочтению фанфиков от бывалых пользователей сайта?

... что можете оставить заявку ЗДЕСЬ, и у вашего фанфика появится Почтовый голубок, помогающий вам оповещать читателей о новых главах?


Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Ваш любимый сумеречный актер? (кроме Роба)
1. Келлан Латс
2. Джексон Рэтбоун
3. Питер Фачинелли
4. Тейлор Лотнер
5. Джейми Кэмпбелл Бауэр
Всего ответов: 413
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Декларация независимости, или Чувства без названия.Глава 76 Игра окончена

2016-12-5
18
0
Когда игра окончена, и король, и пешка попадают в одну коробку
Итальянская пословица


Эдвард Каллен

Я нервничал, стоя около огромной церкви, прислонившись к стене здания и наблюдая за приездом гостей. Я не был точно уверен, кто прибудет, учитывая, что у нас осталось охеренно мало членов семьи, а у Розали были только бабушка с дедушкой, так что масса народа, собиравшаяся внутри, удивила меня. Половину из них я даже не узнавал, что расстраивало меня и служило неприятным напоминанием, насколько я был отрезан от всех последние полтора года. Они успевали за течением жизни, встречали новых людей, заводили новых друзей, а я оставался на той же точке… все тот же Эдвард Каллен.

Именно так мне казалось. В жизни многое переменилось, но мое мироощущение, черт его возьми, осталось прежним.

Я глянул на часы, отмечая, что скоро полдень. В Чикаго было офигенно жарко, температура поднялась до отметки девяноста градусов (прим.: 90 градусов по Фаренгейту - это около 32 градусов по Цельсию), по спине ручьями бежал пот, а рубашка липла к телу. Мне было неудобно, я был зол и уже, б…ь, раздумывал, а не свалить ли подальше, но не мог. Я разочаровал многих долбаных людишек в своей жизни, но похерить свадьбу брата заняло бы верхнюю строчку позорного списка.

У меня были и другие причины торчать тут, более эгоистичные. Только поэтому я в одиночестве терпел пытку жарой и наблюдал за толпой, и именно поэтому моя грудь разрывалась от боли, а сердце подскакивало при виде каждой приближающейся машины. И именно из-за гребаных нервов я так потел, а еще из-за того, что изрядно накачал себя водкой прошлой ночью. Я был в смятении, но из последних сил держался, не желая сломаться под давлением ситуации.

Вздохнув, я полез в карман за серебристой флягой, которую притащил с собой, и сделал большой глоток. Жидкость была теплой и обожгла горло, грудь как будто опалило пламенем. Алкоголь немного успокоил нервы, а жжение отвлекло меня в достаточной мере, чтобы взять себя в руки. Я сделал еще глоток и тут услышал свое имя, резкий голос застал меня врасплох, я подавился водкой. Закашлявшись, я опустил флягу, пытаясь восстановить дыхание.

- Что? – прохрипел я, оглянувшись и заметив Эсме, ее лицо было суровым.
- Была крайняя необходимость приносить это с собой? – спросила она, кивая на флягу.
Я закатил глаза и быстро засунул ее в карман, а она продолжила.
– Во-первых, еще даже не полдень, а во-вторых, твой брат женится. Что такого травмирующего в этой свадьбе, что ты вынужден напиваться?
- Может, то, что я сам никогда не женюсь? – спросил я, слова слетели с губ прежде, чем я это понял.
Грудь вспыхнула от нового приступа боли, а тетя изумленно уставилась на меня, очевидно, тоже не ожидая этого дерьма.
– Плюс, я уже собирался идти внутрь. Пытаюсь оглушить себя прежде, чем в меня полетят молнии.
- Не будь смешным, - сказала она, подходя ближе. – Если молнии и полетят в кого-то при входе в церковь, это будет твой отец или мой муж.
- Он тут? – спросил я, приподнимая бровь.
- Твой отец? Он внутри, с Эмметтом.
- Нет, не он. Твой муж.
- О, - просто ответила она, улыбаясь. – Нет, и сегодня он не звонил.
- Он все еще с ней?
- С кем?
- Не веди себя так, словно я законченный идиот, Эсме, - сказал я. – Ты точно знаешь, кого я имею в виду.
Она замерла в нерешительности, с осторожностью глядя на меня.
- Почему ты думаешь, что он с ней?
- Я не думаю, я знаю, - ответил я, качая головой.
Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, когда Алек отъехал от клуба в пятницу вечером. Едва он вырулил на дорогу, как его слова словно повернули выключатель в моей голове, я среагировал интуитивно. Я понесся к машине, запрыгнул на водительское место и быстро завел ее. Покрышки завизжали, когда я утопил педаль газа, и уже через секунду я выехал с парковки и влился в поток машин.

В это время суток дороги были полупустыми, но я нигде его не видел; так что просто покатил в сторону нашего района, надеясь, что сначала он заскочит домой. И я не ошибся - едва я заехал на улицу, как засек его машину на подъездной аллее к дому, двигатель работал. Я припарковался через несколько домов, скрывшись за другими автомобилями, и выключил фары, ожидая. Он вышел через минуту, держа в руке спортивную сумку. Я наблюдал, как он попрощался с Эсме, а потом осторожно оглянулся и залез в автомобиль. Он выехал на дорогу и помчал прямо, быстро набирая скорость. Я задержался на несколько секунд, а потом поехал за ним, держась через одну машину. Когда он повернул в направлении аэропорта, я включил фары и влился в поток автомобилей. Я держался максимально далеко, всегда стараясь сохранять между нами несколько машин, чтобы не вызывать подозрений, но и не отставать от него. Я постоянно терял его из виду, но каждый раз находил, просто зная, куда, б…ь, он мчится. Вдруг он свернул на второстепенную дорогу, и я замедлился, думая, какого хера он делает, но все равно последовал за ним.

Он проехал несколько пустынных перекрестков, а потом резко развернулся посреди аллеи. Я надавил на тормоза, едва не врезаясь в его машину. Сердце бешено заколотилось, и я выругался, когда понял, что я в тупике, его водительская дверь открыта, а его нигде не видно. Я уже хотел было развернуться, но тут моя дверь резко отворилась, и кто-то схватил меня. Это случилось так быстро, что я успел понять происходящее, только когда оказался на улице, прижатый к капоту.
- Что ты делаешь? – резко спросил Алек, прижимая к моему подбородку дуло пистолета.
От шока меня трясло, я яростно покачал головой.
- Я, э-э… Б…ь! Не знаю! – выплюнул я. – Я просто подумал…
- Тебе не платят, чтобы ты думал! – оборвал он меня. – Тебе платят, чтобы ты следовал приказам, а я не говорил тебе следовать за мной.
- Но ты и не говорил мне не делать этого.
- Что ты только что сказал? – сорвался он, от звука снятого предохранителя у меня по спине побежал холодок. – Я устал от твоего неуважения.
- Извини! – выплюнул я, чувствуя, что он на грани. – Дерьмо, я прошу прощения, ладно? Я просто, б…ь… Я просто должен знать, дядя Алек.

Он застыл на мгновение, не произнося ни звука.
– Ты думаешь, я не убью тебя только потому, что ты ребенок Карлайла? – спросил он, его тихий голос был зловещим. – Думаешь, напоминание о том, что мы семья, убережет тебя? Ты серьезно веришь, что я такой мягкотелый? Забыл, свидетелем чего стал в Финиксе?

- Нет, сэр, - быстро сказал я, крепко зажмуриваясь, когда его слова вызвали вспышку воспоминаний.
Он, не колеблясь, убил собственную гребаную сестру, и я знал, что и со мной он не замешкается, если решит, что нет иного выбора.
– Я не хотел проявить неуважение, клянусь.
Он убрал пистолет и отпустил меня, а я открыл глаза, наблюдая, как он делает несколько шагов назад.
– Нет оправдания тому, что ты следил за мной, Эдвард. Куда я еду, тебя не касается.
- Разве? – спросил я, пытаясь сдержать дрожь в теле, пока выпрямлялся. – Если ты направляешься туда, куда я думаю…
- Что я только что сказал? – спросил он, приподнимая брови, выражение его лица было суровым. – Ты должен научиться, не лезть не в свое дело. Я говорил тебе в Форксе принять решение, и ты сделал это. Ты должен стать человеком слова.
- Значит, я прав? – раздраженно уточнил я. – Ты серьезно едешь к ней?
- Теперь у тебя нет права пытаться вмешаться.
- Я не пытаюсь вмешиваться, - сказал я, качая головой. – Я просто… Иисусе, я хочу знать, где она, что делает. Почему, б…ь, ты бежишь ото всех посреди ночи? Что-то не так? Она, на хер, ранена, или еще что-то? Она ни с кем не говорит, Алек! Что, во имя всех святых, происходит?
Он смотрел на меня, пока я засыпал его вопросами, и выражение его лица было пустым, но в глазах я видел злость. Я не должен был спрашивать его, но не мог остановиться. Незнание сводило меня с ума, сама мысль, что он, б…ь, едет к ней, съедала меня. Мне нужно было что-то, что угодно… любая информация, чтобы я смог держаться.

Он глянул на часы и нетерпеливо вздохнул. Казалось, он сейчас заговорит, и я позволил надежде овладеть мной, но тут все было нарушено, когда он снова поднял пистолет. Я инстинктивно отскочил, и он выстрелил в моем направлении, неожиданный шум оглушил меня, я выругался, когда выстрел повторился. Я повернул голову и изумленно наблюдал, как со свистом сдуваются колеса с водительской стороны.

- Б…ь, - резко сказал я, взъерошивая рукой волосы, пока Алек прятал оружие в пальто.
- Хочешь повиснуть у кого-то на хвосте, научись быть незаметным. Я увидел тебя, как только вышел из дома, - спокойно сказал он. – Вызови транспортер и такси и езжай домой. Мне нужно спешить, а я не хочу, чтобы ты забирал у меня еще больше времени.
- Просто замечательно, черт подери, - бормотал я, пока он удалялся.
Я смотрел, как он приблизился к машине, а потом замер и снова глянул на меня.
- Это приказ, Эдвард.

Он скользнул в автомобиль и с силой захлопнул дверь, а потом повернул на сто восемьдесят градусов и умчался. А я стоял на месте, гнев и отчаяние во мне росли, я со злостью двинул бок машины, на глазах выступили слезы. Я последовал его приказу – у меня не было иного выбора. Я поехал домой и остаток уикенда пил до полной отключки, выползая из дома только чтобы поменять колеса.

Тело болело, голова пульсировала, я торчал на этой гребаной жаре и ждал, надежда волнами вздымалась внутри меня. Я знал, что Алек вернется, и я отчаянно нуждался в чем-то, что успокоит меня, заверит, что она в порядке.
Но чем больше я боролся с собой, тем сильнее надеялся, что она, б…ь, появится, хоть я и понимал, что с таким самоконтролем я лишь снова причиню ей боль. Я просто чертов дурак, и я так тоскую по ней, я бы убил любого ублюдка за возможность провести с ней хоть несколько минут и забить на последствия.

Я самый настоящий эгоистичный мудак.

- Ты получил его?
- Получил что? – спросил я, озадаченно глядя на Эсме.
Я, б…ь, забыл, что она тут.
- Твой подарок на день рождения, - пояснила она.
Я закатил глаза и кивнул, не удивляясь, что она сменила тему.
- Его прислали в пятницу, - ответил я. – Довольно мило, спасибо.
- Значит, тебе понравилось? – уголки ее губ дрогнули, а в глазах вспыхнули радостные огоньки.
- Да. И я был удивлен. Я ожидал очередную книгу о самопомощи или гребаную членскую карточку Клуба Анонимных Алкоголиков. Кто знал, что тебе удастся подарить мне кое-что стоящее?
Она засмеялась и игриво толкнула меня локтем.
– Я - твоя тетя. Я знаю, что может тебя порадовать, - сказала она. – И кстати, Клуб Анонимных Алкоголиков – отличная идея.
- Не задерживай дыхание в ожидании, - ответил я. – Если думаешь, что я жалок, встреться со мной, когда я трезвый.
- А когда ты в последний раз был трезвым? – спросила она.
Я пожал плечами и просто смотрел на нее, но прежде, чем успел ответить, что я трезв сейчас, она уточнила.
– И под понятием "трезвый" я имею в виду - провести целый день без капли алкоголя.
Я горько засмеялся, и тут нас позвал отец, он стоял на пороге в церковь и сообщил, что церемония вот-вот начнется. Когда мы направились внутрь, она снова заговорила.
– Полтора года, - сказала она, отвечая на собственный вопрос.
- Да, но мне же нужно что-то согревающее, - пробормотал я.

Мы молча вошли внутрь, она протащила меня через церковь и практически силой затолкала на место рядом с собой в первом ряду. Я не удивился тому, что меня не пригласили участвовать в церемонии, хоть это и стало болезненным уколом. Они решили сделать все по-домашнему, тихо, Джаспер стал свидетелем Эмметта, а Элис дружкой, и, как только началась музыка, я увидел отца, ведущего Розали. Он выглядел гордым, а явное довольство этой суки меня взбесило, но, должен признать, Розали выглядела по-настоящему счастливой. Даже с моего места казалось, что она светится, а когда Эмметт откинул фату с ее лица, у нее на глазах были слезы. Эмметт поднял руку и нежно подобрал их, а я отвернулся, моя зависть и тоска стремительно росли.

Церемония быстро подошла к концу, и из-за волнения я едва ли услышал хоть слово, я хаотично оглядывался по сторонам в поисках дяди. Как только все закончилось, я вылетел из церкви прежде, чем Эсме успела что-нибудь сказать. Я забрался в машину и поколесил по городу прежде, чем вернуться на улицу, где мы жили; я был не в настроении для семейной вечеринки. Но я понимал, что не могу просто поехать к себе и наплевать на тупой прием. Они устроили празднование в доме Эсме, и я знал, что она может видеть мою подъездную аллею со своего крыльца и придет за мной, если я первым не притащу свою задницу.

Я припарковался около дома, а потом пошел к двери, стоило мне войти, как Эмметт встал у меня на пути, на его лице было суровое выражение. Я тут же задумался, в какой хрени я уже облажался – Эмметт редко бывал таким серьезным, но тут он бросился ко мне. Я ждал, что он, на хер, швырнет меня куда-нибудь, но вместо этого он притянул меня в объятия и крепко сжал.
- Иисусе, Эмметт, - просипел я, он не давал мне вдохнуть.
- Давай, бросай это дерьмо и трезвей, соберись уже, б…ь, - сказал он приказным тоном. – Моему ребенку нужен будет дядя, на которого можно равняться.
- Ребенку? – недоверчиво уточнил я, нахмурившись, когда он отпустил меня.
- Да, ребенку, - с ухмылкой ответил он. – Можешь в это поверить? Я буду гребаным папочкой, чувак.
- Дерьмо, она беременна? – спросил я.
Он кивнул, и я пробежался рукой по волосам, чертовски удивленный.
– Э-э, мои поздравления. Иисусе, а ты долго не ждал, ты же, б…ь, женился всего минуту назад, Эм.
- А мы начали медовый месяц заранее, - игриво подсказал он. – У нее срок три месяца, но мы еще никому не говорили. Ладно, теперь уже почти никому.
- Вау, - промямлил я, не зная, что тут говорить.
Я был рад за него, конечно, но гребаная зависть грозилась съесть меня живьем.
– Я так и думал, что эта сука светилась, когда увидел ее.
- Как ты меня назвал? – раздался резкий голос Роуз позади меня.
Эмметт рассмеялся, а я развернулся, глядя, как Розали положила руки на бедра. Она все еще была в свадебном платье, но волосы были распущены, фату она сняла.
- Эй, не называй мамку моего ребенка сукой, чувак, - сказал Эмметт, пока я разглядывал Розали.
Я заметил, что ее лицо стало полнее, и она, точно, охеренно сияла.
- У тебя щеки округлились, – она прищурилась от моих слов.
- А ты все еще урод, - парировала она.
Я кивнул.
– Не буду возражать, - пробормотал я. – Мои поздравления, кстати. И по поводу свадьбы, и по поводу ребенка.
- Спасибо, - ответила она, а потом подошла ближе и сильно стукнула Эмметта по руке.
Он отскочил, явно не ожидая такого, а потом начал растирать место ушиба.
- Иисусе, Роуз, за что?

- Мамка ребенка? – закипала она.
Он пожал плечами, а я хихикнул; она закатила глаза.
– И не могу поверить, что ты сказал ему первым.
- Сказал что? – спросила Элис, входя в комнату и проскальзывая за моей спиной.
Она схватила меня за руку и прислонилась ко мне. Я подарил ей улыбку, и она улыбнулась в ответ, счастье и тепло, которые она излучала, успокаивали меня, даже через столько времени. Джаспер встал позади Элис и глянул на меня, мы впервые за долгое время встретились глазами. Он кивнул в знак приветствия.
- Сказал Эдварду, что Роуз обрюхатили, - ответил Эмметт.
Глаза Джаспера распахнулись от шока, а Элис улыбнулась, очевидно, уже зная это дерьмо, без разницы, говорили ей или нет. Но прежде, чем кто-то смог прокомментировать, Розали снова долбанула Эмметта, издавая стон.
- Обрюхатили? – повторила она уничтожающим голосом.
Мы все засмеялись, а Эмметт начал бормотать извинения, Джаспер с Элис тихо поздравили их. Эмметт настоял, чтобы мы ненадолго присели вместе, и они начали говорить о свадьбах, о детях в будущем, а я один молчал, потому что мне нечего было добавить. Мое будущее вырублено на камне, и там нет ничего, чем стоит делиться. Но все равно было чудесно сидеть с ними. Как будто вернулись старые времена, они то и дело отпускали шутки, вспоминали былое, и мне было так хорошо, что я смог расслабиться и просто на время все забыть. Не было ни злости, ни обиды, ни гнева, ни чувства вины, которые я постоянно испытывал к окружающим. Была только любовь и дружба, и мы понимали друг друга.

Через несколько минут пришел отец, он смеялся и шутил вместе с нами, и у меня внутри зародилось странное ощущение. Они – моя семья, люди, которые больше всех в мире переживают за меня, которые прошли со мной через многое. Они чувствовали мою боль, разделяли мою радость, и, пока я слушал, как отец говорил о маме и о том, как счастлива она бы была, если бы не покинула нас, я точно понял, что ощущаю. Счастье. Впервые со времени приезда из Форкса я ощущал счастье… и я не принимал гребаные наркотики или спиртное, чтобы вызвать это чувство.

Но даже теперь сохранялась пустота, части меня недоставало. Я чувствовал, что ее нет рядом, а больше всего на свете мне хотелось быть рядом с ней.

Кто-то прочистил горло рядом со мной, и я инстинктивно вздрогнул, а Эмметт с Розали улыбнулись.
- Это для вас двоих, - раздался голос Алека позади меня, он протянул Эмметту подарок в зеленой упаковке.
Внутри меня с новой силой вспыхнула надежда, я повернулся, замечая, что он выглядит уставшим, но цел и невредим.
– Я извиняюсь, что пропустил церемонию, но у меня были дела, которые невозможно было бросить, и я только что прибыл в город. Поздравляю вас.
- Спасибо, дядя, - сказал Эмметт, беря коробку. – Мы все понимаем, не переживай.

Розали тоже поблагодарила его, и Алек кивнул, желая им счастливого медового месяца, прежде чем выйти из комнаты, ни разу не глянув на меня. Я смотрел, как он подошел к Эсме и кивнул ей следовать за ним. Я нервно оглядывался, сердце бешено забилось, когда раздался голос Эмметта.
- Иззи Биззи, - сказал он.
Я так быстро повернулся к нему, что чуть не грохнул гребаный бокал шампанского, чтобы узнать, почему он назвал ее имя, но тут увидел, что он держит открытку, извлеченную из коробки с подарком. Я тут же понял, что это от нее, я чуть не задохнулся от мощной боли в груди.

- Ну, давай, прочитай нам эту хрень, - потребовала Розали, когда Эмметт замолчал.
Эмметт вздохнул и откинулся на спинку кресла.

- Эмметт и Розали, я хотела бы отдать вам это лично, но прямо сейчас не могу. Простите меня, надеюсь, вы сможете. Я счастлива за вас двоих и желаю вам жизненной дороги, полной счастья и любви, вы это заслужили. Бьюсь об заклад, Розали прекрасна в свадебном платье, но когда Розали были некрасива? Может, когда-нибудь я увижу фотографии или видео. Надеюсь на это, - начал Эмметт, а Розали улыбнулась. – Она права, детка. Ты всегда прекрасна, но особенно сегодня.

Розали кивнула ему продолжать.
– Сложно поверить, что прошло столько времени с тех пор, как я говорила с вами. Мне иногда кажется, что это было вчера, когда мы рубили Рождественское дерево. У меня все хорошо, я занята, но не буду углубляться в детали. Просто хочу, чтобы вы знали, что я в порядке, не переживайте. Пожалуйста, передайте всем привет, когда увидите, и скажите, что я очень скучаю. Я надеюсь, всем вам нравится в колледже.

Он замолчал, осматривая нас.
– Иззи Биззи передает вам привет и говорит, что скучает по вам, чудики. И она надеется, что ты не облажался в школе, - сказал он.
Они рассмеялись, а мне удалось выдавить улыбку; он перевел взгляд назад на письмо.
Я не знаю, что обычно люди дарят друг другу на свадьбы (я еще не знала никого, кто бы женился). Мне поведали, что люди заказывают в магазинах разную домашнюю утварь, но я не думаю, что Розали тот тип женщины, которая захочет блендер на свадьбу. Поэтому я приобрела то, что должно понравиться вам обоим. И предлагаю открыть это наедине, как и она посоветовала мне когда-то, хотя не думаю, что Розали может смутиться. С любовью, Изабелла.

Розали выхватила у Эмметта коробку и быстро сорвала упаковку. Заглянув внутрь, она вытащила оттуда бумагу, а потом расхохоталась.
– Я так и знала, - сказала она, когда Эмметт перегнулся через нее, его лицо засветилось.
- Святые небеса, Иззи Биззи - сексуальная извращенка, - продекларировал он, когда начал извлекать содержимое коробки.
Он достал оттуда белье, а потом я увидел последовавший за бельем розовый вибратор. Эмметт поднял его повыше, привлекая внимание окружающих, все начали хохотать, а Розали попыталась отобрать игрушку. Ее щеки залились румянцем, когда в комнате появилось еще больше народа; она вцепилась в пальцы Эмметта, разжимая их. Наконец, ей это удалось, и она кинула подарок в коробку, а потом толкнула мужа. Он чуть не свалился со стула, но успел ухватиться за подлокотник, все еще смеясь.
- Иногда ты такое ничтожество, - выплюнула она, вставая и уходя с коробкой.
Элис улыбнулась и, извинившись, последовала за Розали.

- Похоже, котенок ошибся, - игриво заявил Эмметт. – Роуз была смущена.
- Не знал, что это возможно, - вставил я.
- Я тоже, - ответил он, снова заливаясь смехом. – Я бы отправил ей письмо с благодарностями, но она не сказала, где она.
- Э-э, уверен, Алек найдет способ передать ей его, - сказал я, пытаясь справиться с эмоциями.
- Надеюсь. Я хотел сказать ей о ребенке, - проговорил он. – Я сам еще не до конца поверил в это дерьмо.
- Бог нам в помощь, - пробормотал Джаспер. – Маленький Эмметт.
- Если это будет не маленький он, то маленькая Розали. Не знаю, что хуже, - со смехом сказал я.
- Будет смесь, - гордо заявил Эмметт. – Красота Рози и моя убийственная личность.
- Лучше, чем твоя красота и личность Розали, - пошутил Джаспер.
- Тогда я, действительно, пожалею ребенка, - встрял я.

Мы рассмеялись, а потом Эмметт начал хватать разное дерьмо со стола, кидая в нас.
– Придурки, - сказал он. – Я еще не сообщал отцу, что он станет дедушкой. Не знаю, как он отреагирует. Розали хочет еще подождать, на него слишком много сейчас навалилось, но я так не считаю. Я хочу сказать ему.
- Тогда скажи, - посоветовал Джаспер. – Порадуй его, в последнее время все идет наперекосяк.
- Как считаешь, он будет рядом, когда время придет? – спросил Эмметт. – Он сможет отбиться от обвинений?
Они оба посмотрели на меня, и я нерешительно пожал плечами, не зная, чего они ждут.
- Я знаю не больше, чем вы, - ответил я. – Суд скоро начнется и будет длиться не меньше нескольких недель, - я оттолкнул кресло и поднялся, момент был нарушен, реальность снова свалилась на меня.
И тут кто-то схватил меня за плечо.

- Эй, парни, - раздался голос Эсме.
- Привет, тетя Эс, - ответил Эмметт. – У тебя случайно нет адреса Изабеллы? Мне нужно поблагодарить ее за письмо.
- К сожалению, нет, - ответил она. – Но я уверена, если ты обратишься к Алеку, он тебе поможет. Я с ней все равно не контактирую. И, кстати, Розали только что бросала букет. Конечно, его поймала Элис. Ей пришлось потолкаться.
Мы засмеялись, а Джаспер покачал головой.

– Моя Элис.
- Да, похоже, ты будешь следующим, - сказал Эмметт.
- Думаю, да, - ответил Джаспер.
Эсме улыбнулась и игриво потрепала Джаспера по волосам, а потом удалилась.

Я быстро попрощался с братьями и пошел за ней, поймав ее на входе в кухню.
– Почему ты солгала? – спросил я.
- О чем? – неуверенно уточнила она.
- Ты сказала, что не контактируешь с Изабеллой.

Она вздохнула.
– Послушай, я пообещала твоему дяде год назад, что буду держаться в стороне. Иногда я говорю с ней, когда она звонит домой, но в остальном придерживаюсь своей клятвы и не вмешиваюсь в это. Он не хочет, чтобы люди думали, будто через меня они могут добраться до нее, и я лишь несколько раз за это время пересекла черту.
- Почему он не хочет, чтобы люди знали, где она?
- У него свои причины. Ты знаешь дядю и можешь не спрашивать. Он не действует по велению эмоций. Он подчиняется логике. Просто доверься ему, - сказала она. – Я доверилась.

- Какая разница, - пробормотал я, пробегаясь рукой по волосам. – Я просто…
- Я знаю, - ответила она, обрывая меня прежде, чем я закончу. – Ты хочешь удостовериться, что все это было сделано для чего-то, Эдвард. Она познает новое, и у нее не было бы шанса, поступи ты иначе. И это не значит, что я не хочу, чтобы она была тут, глубоко внутри я знаю, что и ты скучаешь. Но она не тут, она там, где ты хотел ее видеть.

- Она счастлива? – спросил я, в горле застрял ком, когда я произнес это слово.

Счастлива.

- А ты? – парировала она. – Я не могу говорить за нее, сам понимаешь. Ей нравится то, что она делает, она много об этом рассказывает, но одно мне кажется парадоксальным – вы даете одинаковые ответы. Я в порядке… со мной все хорошо… много дел… не надо переживать за меня… Я ни разу не услышала "я счастлива".

Она развернулась и прежде, чем я успел сказать хоть слово, вышла через заднюю дверь к Розали, которая стояла во дворе с гостями. Я недолго топтался на месте, думая, идти ли за ней, а потом решил поехать домой. Я промчался мимо Клары, и она тепло мне улыбнулась, приветствуя.
– Вы уже уходите? – спросила она.
- Да, - ответил я, возвращая ей улыбку.
Она сильно изменилась со времени приезда в Чикаго и сейчас больше походила на гребаного гостя в доме, чем на прислугу Эсме.
– Еще увидимся, Клара. Приятного вечера.
- И вам, сэр.

Я направился по улице к своему дому, замедлившись, когда заметил фигуру, сидящую на ступеньке. Когда я приблизился, то понял, что это отец. Сконфуженно я наблюдал, как он держит в руке сигарету.
– Иисусе, когда, б…ь, ты начал курить? – спросил я.
Он поднял на меня глаза и пожал плечами, смахивая пепел на асфальт.

- А когда ты начал? – спросил он, кивая на окурки, валяющиеся повсюду.
- Это не мое, - ответил я, зарабатывая любопытный взгляд. – Большинство, по крайней мере. Леа, девушка, которую Эсме прислала мне в помощь… она дымит, как гребаный паровоз.
- А-а, - сказал он, доставая пачку сигарет и протягивая мне одну с зажигалкой.
Я взял ее и подкурил, а он продолжил.
– Я помню Леа еще ребенком. Ее мать работала в благотворительном центре вместе с твоей матерью.
- Серьезно? – удивленно спросил я.
Он кивнул.
- Да, приятная леди.

Он замолчал, времяпровождение с ним казалось чем-то нереальным.
– Какая-то хрень – я курю вместе с отцом-доктором.
- Я больше не врач, - ответил он с горьким смешком, делая затяжку. – Они забрали мою медицинскую лицензию. Не могут вынести, чтобы мафиози размахивал скальпелем и иглами.

- Это полный пипец, - сказал я, ощущая вину, что поднял этот вопрос. – Прости.
Он глянул на меня и вопросительно приподнял брови.
– Ты извиняешься передо мной? – я пожал плечами, а он улыбнулся. – Да, я тоже прошу прощения. И плевать, за что. Просто прости.

- Ты сможешь восстановить лицензию после суда?

Он недоверчиво глянул на меня, но не ответил.
– Вообще-то, я начал курить после смерти твоей матери. И пить тоже. Много. Я целый год был в ступоре. Именно поэтому я оставил вас детьми. Я знаю, что вы винили себя за мое отсутствие, и не буду лгать – мне было трудно видеть вас, вы напоминали мне о своей матери. Но я просто не хотел, чтобы мои дети видели меня в таком состоянии.

- Что изменилось? – с любопытством спросил я, чувствуя небольшой дискомфорт из-за темы – мы никогда раньше не говорили об этом дерьме. – Почему ты собрался и смог, б…ь, вернуться домой?
Он пожал плечами.
– Однажды утром я проснулся и понял, что ваша мать испытывала бы отвращение к моему поведению. Так тяжко бороться, чтобы дать ей жизнь, а потом просто наплевать на собственную, забыть про все, что она для нас строила. Плохая дань ее памяти. Никудышная благодарность. Я долгое время еще продолжал пить после возвращения. Но лишь после того, как убил Свонов, я понял, что должен остановиться, в противном случае еще кто-нибудь пострадает. Спасибо Господу, что Нонна была тут и присматривала за вами. Она была хорошей женщиной.

- Да, была, – ответил я, кивая. – Больше всех похожа на настоящую бабушку.
- У тебя есть родная бабушка, она лишь в нескольких милях отсюда. Можешь увидеть ее, когда пожелаешь, - предложил он. – Не могу гарантировать, что она тебя не взбесит. Я был у нее вчера, потребовалось всего десять минут, чтобы она прошлась языком по твоей матери. Она отказывалась называть ее по имени, только "та ирландская рабыня". Она и с тобой будет себя так вести, ты слишком похож на мать.
- Спасибо, но я пас, - ответил я, кидая окурок на землю и затаптывая его, от дыма грудь горела.
Я залез в карман и достал флягу, делая глоток. Он с любопытством наблюдал за мной, и я протянул ему флягу, предлагая водку. Он поколебался, но выбросил сигарету и взял спиртное. Скривившись, он сделал глоток теплой жидкости, а потом второй.

- Знаешь, я, наверное, не должен говорить тебе это, но мне больше нечего предложить. Я не раз облажался с тобой, я молчал, когда должен был быть откровенным, и вот сейчас у меня осталась в запасе только правда, - тихо сказал он, уставившись в землю перед собой.
Он выглядел сломленным человеком, силы покинули его. Мне это не нравилось, это пугало – я не знал, что будет.
– Я помню лицо каждого человека, которого убил. Я вижу их повсюду, где бы я ни был, и умом понимаю, что этих людей уже нет в живых, но вижу их, как будто наяву, в их последние минуты. Я помню, как выглядела и твоя мать.

- И я, - прошептал я. – Я помню ее крики.

Он с любопытством посмотрел на меня, в его глазах было дурное предчувствие. Я никогда не рассказывал ему о той ночи, память была слишком болезненной. Единственный человек, которому я открылся – это Изабелла, но сейчас, рядом с отцом, глядя на выражение его лица, я знал, что должен поделиться. Вздохнув, я прикрыл глаза и сел рядом с ним на ступеньку, нервно взъерошивая волосы и вспоминая каждую деталь произошедшего. С той самой минуты, как мы вышли с концерта, и до того мгновения, когда я очнулся в госпитале, а отец был рядом. В каждом моем слове проливалась боль. Он сидел молча и впитывал сказанное, он склонил голову к земле, но я знал, что он внимательно слушает.

- От потери крови ты чуть не умер, - сказал он низким голосом, когда я закончил. – Я сидел дома, такой злой на нее, потому что узнал, что она наплевала на мои предупреждения остановиться и не копать в поисках информации, а в это время она уже была мертва, а ты лежал на земле за мусорным контейнером. Ты мог умереть, и это была бы моя вина.
- Нет, не твоя вина, - сказал я, качая головой. – Единственный, кого нужно винить – это тот, чьи пули отобрали жизнь у мамы, и чья пуля чуть не забрала мою. Нужно винить того урода, который нажал на курок.

Через секунду он нерешительно кивнул и прочистил горло.
– Думаю, ты прав, - сказал он. – Иногда я думаю, как я мог это изменить.
- Мама сказала бы тебе, что это гребаное дерьмо, - ответил я, зарабатывая от него изумленный взгляд. – Ну, может, не в таких словах, но смысл тот же. Она постоянно повторяла разную хрень о судьбе, о том, что некоторым событиям просто суждено произойти. За прошлый год я много думал, могли бы мы спасти Изабеллу без необходимости для меня принимать клятву, и я тогда смог бы быть с ней, где бы она сейчас ни находилась…

- Калифорния, - сказал он.
Я запнулся, внимательно глядя на него.
- Калифорния? – спросил я.
Он кивнул.
- Я точно не знаю, где, но я уверен, что она в Калифорнии.

Я замолчал на минуту, на губах дрогнула улыбка. Моя девочка поехала в сраную Калифорнию, как мы когда-то и мечтали.
– Значит, Калифорния. А вообще, бессмысленно думать об этом, потому что я ничего не могу поделать. Я сделал то, что сделал, как и ты. И вот мы здесь. Если нам нужно встретиться с этим дерьмом, мы пройдем через все.

- Ты знаешь, за маской из наркотиков, алкоголя и сквернословия ты немного повзрослел за прошлый год.

- Да, не думаю, что Алек с тобой согласится, - промямлил я. – Он угрожает убить меня, по меньшей мере, раз в неделю. Я все жду, когда он, наконец, подхватит ангину и не сможет сказать "я тебя убью", а просто, б…ь, сделает это.
Он засмеялся, качая головой.
– Он угрожал убить меня не раз, когда я был в твоем возрасте. И я тоже угрожал многим людям в своей жизни.

- Например, Изабелле, - сказал я.
Он замолчал, а потом кивнул.
- Да. Я угрожал ей несколько раз. Но ни разу этого не сделал, хоть и не могу до сих пор простить себя. В Borgata так нас учат контролировать людей, это становится второй натурой. Большинство людей боятся только смерти, так что лишь угроза жизни позволяет держать их под контролем.
- Так, на хер, странно, что ты безразлично рассказываешь мне, как чуть не убил мою любимую девушку.

- Ты все еще любишь ее? – с любопытством спросил он, глядя на меня.
Я кивнул, и он вздохнул.
– Как я уже сказал, у меня осталась только правда, и теперь я готов ей поделиться. Я чуть не убил ее. Я бы хотел повернуть время вспять, но прошлое не изменить.

Прежде, чем я смог ответить, раздался телефонный звонок, и я достал телефон, напрягшись, когда увидел, что это Алек. Я открыл мобильный и нажал кнопку ответа, поднося телефон к уху.
– Да, сэр?
- Будь у Аро через тридцать минут, - с нажимом сказал он и оборвал звонок прежде, чем я успел ответить.
Я закрыл трубку и засунул ее назад в карман.

- Нужно идти, - пробормотал я, когда отец поджег еще одну сигарету.
Он кивнул, совершенно не удивленный, но не пошевелился.
– Хочешь зайти в дом? Он до сих пор твой.
- Нет, все хорошо, - ответил он. – Я просто посижу тут несколько минут.
- Тогда давай. Увидимся позже, я думаю, - сказал я и повернулся, чтобы уйти.

- Эдвард? – позвал он.
Я глянул на него, замечая на его лице серьезное выражение.
- Да?
- Я люблю тебя, сын, - тихо сказал он, делая затяжку. – Я не думаю, что говорил это тебе с тех пор, как тебе было восемь, но это так. И я надеюсь, что тебя никогда не будут преследовать лица мертвых, как меня. Я не хочу тебе такой жизни.

- Я знаю, отец. И я тебя люблю, - ответил я, его слова встревожили меня – они были не в его характере. – Слушай, не делай ничего, б…ь, глупого. Я знаю, что у тебя полно дерьма в штанах, но будь осторожен, хорошо?
Он хихикнул, качая головой.
– Какая ирония, - тихо сказал он. – Не волнуйся. Я не сделаю ничего, что ты бы сам не сделал, сын.
- Э-э, это, б…ь, пугает меня, потому что я делаю кучу разной хрени.
- Иди уже, сын, - ответил он, кивая мне. – Ты же знаешь, что не можешь опаздывать, когда тебя вызывают. Не переживай за меня.
- Как скажешь, - пробормотал я, направляясь к машине. – Пока, пап.
- Прощай, Эдвард.

Я поколебался, еще раз глянув на него, а потом забрался в машину и завел ее. Я выехал на дорогу и помчался к дому Аро, раздумывая над словами отца. Чем ближе я подъезжал, тем сильнее становился ужас, меня тошнило… что-то определенно не так.

Когда я подъехал, то заметил припаркованный рядом с автомобилем Аро «Мерседес» Алека, кроме того, там были и другие машины, но я не знал, чьи. Большинство из них выглядели, б…ь, одинаковыми, я выделил автомобиль Алека только благодаря серебристой наклейке сзади. Я припарковался позади всех и направился к парадному входу, быстро глянув на часы, пока звонил в дверь.
Мне тут же открыли – я увидел молодую рабыню, прибывшую из Финикса. Я улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ, отходя в сторону, чтобы впустить меня. Во время своих визитов в этот дом я несколько раз говорил с ней, но она всегда отказывалась долго поддерживать беседу. Однажды она сказала, что ее зовут Мэгги. Я знал, что она в курсе, кто мы такие, так что не могу ее винить за нерешительность, но она хотя бы не боялась меня. До того, как Изабелла вошла в мою жизнь, мне было бы насрать, несколько лет назад я бы прошел мимо Мэгги и, б…ь, даже не заметил бы. Но теперь все иначе. Я вижу всех их, и хоть они отказываются говорить со мной, я все равно, на хер, пытаюсь.

Я пошел сразу в рабочий кабинет, где они должны были собраться, и замер на пороге, осматривая комнату. Аро сидел на своем обычном месте, по правую руку располагался Кай – заместитель босса, а по левую – Алек. Возле Кая сидел капо (прим.: главарь банды), и я напрягся, когда заметил стоящего у окна Алистера. Я сжал руки в кулаки, пытаясь успокоиться, и прочистил горло, приветствуя Аро.
- Сэр, - сказал я.
- А-а, Эдвард, - ответил он, глядя на часы. – У тебя еще есть несколько минут в запасе. Присаживайся.
Я прошел мимо и сел на кресло возле Алека, награждая его нервным взглядом. Я видел, что он на пределе; я запаниковал.

- У нас особая ситуация, - тут же начал Аро, его голос был жестким и серьезным. – Похоже, у нас появился еще один предатель в пределах организации, тот, кто может нанести серьезный ущерб, если захочет. Он пока не в курсе, что мы знаем, и доверяет лишь немногим людям. Нас ждет дело предельной важности, и его нужно выполнить максимально точно. Организация может понести огромный урон, все мы в этой комнате можем пойти за ним на дно, а мы этого не позволим! Вы понимаете всю серьезность нашего положения, да?
- Конечно, - ответил Алек.
Я кивнул, не уверенный, какого хера тут происходит, но не стал задавать вопросы.

- Хорошо, потому что Карлайла необходимо убрать, как можно скорее.

От его слов у меня кровь застыла в венах, сердце будто запнулось, и на меня накатила волна тошноты. Руки затряслись, я изо всех сил боролся с ужасом. Через секунду Аро обратил на меня свой пронзительный взгляд.
– Это неприятно, но наши внутренние источники подтвердили, что он сливает информацию копам, чтобы помочь себе. Он умен – он долгое время был в организации и знает, как обстоят тут дела. Его отец, упокой Господь его душу, был величайшим боссом организации всех времен. Предательство Карлайла ужасающее, и я бы даже не подумал о таком, если бы не был уверен на сто процентов, - заявил он.

Аро замолчал, глядя на Алека, а я затаил дыхание, ожидая, что он защитит отца. Я ждал, что он попытается отговорить Аро, на хер, заставит увидеть его логику в том, что мой отец никогда не поставит под удар свою семью, но когда он, наконец, открыл рот, моя надежда была уничтожена.

- Я понимаю, - просто сказал Алек.
- Я знаю, - ответил Аро. – Ты всегда понимаешь. Ты воспринимаешь клятву всерьез, в отличие от многих других, что делает тебе честь.
- Я справлюсь с этим, - ровным голосом сказал Алек.
- Вообще-то, нет, - сказал Аро, качая головой. – Это не твое задание.
- А чье тогда? – нерешительно уточнил Алек.
На губах Аро возникла ухмылка, и он посмотрел на меня, кивая головой.
- Его.
- Мое? – недоверчиво переспросил я, зная, что это просто ошибка. – Б…ь. Я не могу…
- Не можешь? – тут же зацепился он за слово, его глаза потемнели от гнева. – Или не хочешь? Ты отказываешься выполнять приказ?

- Со всем моим уважением, сэр, у Карлайла огромный опыт, а Эдвард еще не профессионал, - заявил Алек. – На меня надежнее положиться.
- Может, и так, но ты не подумал, что Карлайл приготовился к такой вероятности? Он будет готов к этому, Алек, и я не сомневаюсь, что он будет защищаться, когда вопрос станет о его жизни. Но я уверен, что он не станет стрелять в сына, особенно в того сына, который так похож на его покойную жену. Он скорее выберет смерть, чем убийство собственного ребенка.

Я в шоке уставился на него, не зная, что, б…ь, сказать. Я знал, что его слова правдивы, он, на хер, умрет, но не убьет меня, но то, что Аро использует память моей матери против отца, вызвало у меня еще больший приступ тошноты. Происходящее казалось нереальным, часть меня просто кричала, что, наверное, я не расслышал, или это гребаный ночной кошмар. Как мне могут приказать убить собственного отца?! Это непостижимо.

- Достаточно справедливо, - ответил Алек.
Я уставился на него, пораженный, и хотел было заговорить, но тут он кинул на меня убийственный взгляд, и я запнулся.
– Я так понимаю, меня позвали сюда помочь справиться с последствиями.
- Да, - подтвердил Аро, не уточняя дальше, но я подумал, что Алек понимает, в чем дело.
Алек кивнул, и Аро снова вернулся вниманием ко мне.
– Ты понял, чего от тебя ждут?
Я быстро глянул на него, замечая бесчувственность в его глазах, и нерешительно кивнул.
– Да, сэр, - сказал я, мой голос дрожал. – Я должен убить своего отца.

- Предателя, Эдвард, - остро сказал он. – Он позорит все, чему мы служим. Он больше нам не друг, он - наш враг. Твой отец, мужчина, которого ты уважал, уже мертв. Тебе приказано уничтожить угрозу, ради нашей безопасности. Пора тебе доказать свою преданность нам. Ты должен был сделать это еще давно, но я не давил на тебя, потому что помнил, кто ты. И я многое терпел из-за твоей фамилии, но теперь мое терпение подходит к концу. Твой отец очернил ваше имя, он уничтожил репутацию Калленов. Каллены всегда были лояльны к организации и почитали нас, и были сильны. Теперь, благодаря твоему отцу, они трусы. Лжецы, крысы. Твоей дедушка перевернулся бы в могиле, если б знал, что творится.
- Так и есть, - встрял Алек. – Антонио Каллен никогда бы это не потерпел.
- Так что будь мужчиной чести и сделай то, чего от тебя ждут, - продолжил Аро. – Верни своей родословной хоть немного достоинства, пока еще можешь. Это все.

- Но это…
- Я сказал: все! – сорвался он, бросая на меня гневный взгляд.
- Да, сэр, - промямлил я, поднимаясь с места.
Я направился к выходу, я был в гребаном ступоре и услышал, как Алек последовал за мной, но не побеспокоился обернуться. Я чертовски переживал, боялся и не знал, что, б…ь, должен со всем этим делать.

Я покинул дом, и уже у самой машины Алек схватил меня за руку, чтобы остановить, и резко развернул лицом к себе. Я отшатнулся, сбрасывая его руки.

- Расслабься, - жестко сказал он.
- Расслабиться? – выплюнул я. – Ты ждешь, что я, на хер, расслаблюсь? Ты вообще слышал, что, черт подери, мне сказали сделать? Я не способен на это дерьмо, это не для меня! Может, тебе раз плюнуть угрохать собственную семью, без капли раскаяния, но мне - нет! Он мой гребаный отец, Алек! Как, б…ь, ты можешь соглашаться, что он в таком замешан? Я думал, что ты лучше знаешь отца!

- Я прекрасно знаю твоего отца, лучше, чем ты, - сказал он. – И ты еще глупее, чем я думал, если не веришь, что он видел такую перспективу.

- Ты заявляешь, что он, б…ь, планировал это? Ты кусок дерьма; ты, на хер, понятия не имеешь, что несешь. Мой отец никогда бы не предал нас.
- А никто и не говорит, что он предал нас, - сорвался он. – Но это не означает, что в сказанном сегодня не было его заслуги. Я знаю, чем твой отец занимался с прошлого Рождества в Форксе. Я говорил с ним и наблюдал за его действиями. Он знал, что надвигается; он надеялся, что до такого не дойдет, но он был готов. Научись доверять людям.

- Это, б…ь, не имеет смысла, - резко сказал я. – Так он был готов, что я убью его? В каком хреновом мире вы живете?!
- В том же, что и ты, - спокойно сказал он, доставая из кармана телефон. – Все это формальности, ты не будешь никого убивать, Эдвард.
- Простите? Для меня это новость, учитывая, что мне дали приказ убить кое-кого. Так что, черт вас дери, я должен делать?
- Ты должен пойти домой, - заявил он.
- Ты ждешь, что я пойду домой и, на хер, забуду, что сейчас произошло? – недоверчиво спросил я. – Мой отец в доме. Я должен с ним встретиться?
- Не встретишься, - сухо сказал Алек. – Он уже уехал.

Он отвернулся и пошел к собственному «Мерседесу». А я застыл на месте, наблюдая, как он отъезжает, прежде чем заскочить в собственную машину и направиться домой. Дорога заняла несколько минут, и вскоре уже я был на месте, медленно подходя к входной двери. Оглянувшись, я заметил, что окурки со двора исчезли, и покачал головой, поняв, что он, похоже, убрал их прежде, чем уйти.
Когда я вошел внутрь, в доме было тепло, кондиционер проиграл битву с жарой. Я схватил бутылку «Серого Гуся» из холодильника, а потом потащился в гостиную, где плюхнулся на диван и сбросил туфли.

Не знаю, сколько времени я торчал там, уставившись в деревянный пол, ум спешно сортировал мысли и различные сценарии событий, и я пытался, как следует, накачаться спиртным. Я чувствовал, как водка циркулирует во мне, конечности онемели, но боль в груди, б…ь, так и осталась. Я был в смятении и снова боролся со слезами, вспоминая слова отца в полдень. Не хочу верить, что слова Алека были правдивы, что отец планировал этот ход событий, даже как один из вариантов. Но если сложить это и сказанное отцом до посещения Аро, появлялся смысл. Если бы я только, на хер, знал, что он задумал, что ждет…

В лучшем случае, он, б…ь, свалит подальше, и я никогда больше его не увижу. В худшем сценарии он снова покажется и умрет, возможно, даже мне придется это сделать. Но я не смогу. Я никогда не убью отца. Пусть лучше они меня отправят на тот свет, так что худший сценарий даже не таков – мы оба, б…ь, погибнем. Но в моем теперешнем положении смерть - не худший выход. Возможно, даже лучший… я навсегда покину эту гребаную пучину страданий.
Опьянение никак не подействовало на мое напряжение, напротив, я еще глубже окунулся во тьму, погружаясь в размышления. Жестокость, грязные делишки, убийства, резня, чертово уничтожение… Я думал, можно ли избежать этого, или это неминуемо, и я лишь теряю время и силы в поисках выхода.

Я опустил голову и вцепился в волосы, в ногах валялась пустая бутылка водки. А я все еще был трезв, алкоголь не помог мне, как я ни старался. Я просто хотел убежать от этого мира, забыть хоть на минуту. Братья неподалеку, наверное, все еще празднуют свадьбу и детей, и гребаное будущее. Празднуют возможности, а меня снедает то, что мои возможности у меня отобраны. У меня все забрали, и за это я могу винить лишь себя; сейчас моя работа – лишить моих братьев отца. Мы уже потеряли маму, он - единственный оставшийся у нас родитель, и я знал, что и Джаспер, и Эмметт отчаянно нуждаются в нем после стольких потерь. Б…ь, после всех наших стычек за эти годы я тоже охеренно не хотел терять его. Господи, он же скоро станет дедушкой.

Когда солнце начало садиться, я поднялся, в доме стало прохладнее и темнее. Паркетный пол был холодным, и я с удовольствием прошел по нему по дороге в кухню, голова пульсировала, и я начал рыскать по ящикам в поисках алкоголя. Я ничего не нашел и разозлился, со злостью захлопывая дверцу бара, а потом пошел к лестнице.
- Б…ь, мне нужно нажраться, - бормотал я, потирая шею и пытаясь ослабить мышечное напряжение.
Когда я начал взбираться по ступенькам, раздался мягкий стук в дверь, удары были нерешительными, как будто посетитель офигенно сомневался, а стоит ли это делать. Вздохнув, я развернулся и пошел к двери, как раз когда постучали снова. Схватив ручку, я резко открыл и застыл, стоящий на пороге человек шокировал меня.

Джессика Стэнли.

В шоке я несколько раз моргнул, на миг, задумавшись, а не является ли это долбаным глюком.
- Ну, что ж, у Господа еще осталось чувство юмора.

- Эй? – спросила она, нахмурившись от удивления.
Я покачал головой.
- Ничего. Ты последняя, кого я, на хер, ожидал увидеть на своем крыльце.
- Оу, - просто сказала она, нерешительно глядя на меня.
Я стоял на месте, в воздухе зависла странная тишина, которая действовала мне на нервы.
- Тебе что-то нужно? Как ты узнала, где я живу? И вообще, б…ь, что ты тут делаешь?
Она улыбнулась.
– Я же говорила тебе, что собираюсь учиться в Нотр-Даме?

Я пожал плечами, смутно припоминая что-то такое, но этот факт был для меня столь незначительным, что в памяти почти ничего не сохранилось.

- В любом случае, в мой первый семестр мы с Розали посещали один курс и начали общаться.
- Подожди-ка, а теперь подробнее. Вы с Роуз подруги? – недоверчиво спросил я, вспоминая, как Розали презирала ее в Форксе.
Она не раз нападала на меня из-за того, что я путался с Джессикой из-за ее доступности.
- Да, можно сказать и так, - заявила она. – Я получила приглашение на свадьбу, но не смогла приехать. Я как раз вернулась из Форкса – провела там неделю и остановилась неподалеку, чтобы поздравить их. Я, э-э… я спросила их, чем ты занимаешься, и они дали мне твой адрес. Надеюсь, ты не против. Я просто хотела поздороваться.

- О, нет. Не бери в голову, - сказал я, пожимая плечами. – Хочешь войти?
Она снова улыбнулась и кивнула.
– Конечно, - сказала она, заходя в дом.
Она застыла посреди холла, и я сказал ей чувствовать себя, как дома, а потом пошел наверх, в свой кабинет, чтобы достать из нижнего ящика стола водку. В холодильнике я взял содовую и уже по дороге в гостиную запнулся, услышав, как кто-то нажимает на клавиши фортепиано. Это взбесило меня, и я застонал, качая головой, пока несся в комнату.

- Пальцы подальше, б…ь, от инструмента, - сказал я, не желая, чтобы она, на хер, касалась его. – Я принес тебе содовую.
Она невинно улыбнулась и отошла от фортепиано, беря у меня из рук напиток, а потом села на диван.
- Спасибо. Думаю, ты впервые мне что-то дал.
- Я давал тебе оргазмы, - пробормотал я, слова вылетели прежде, чем я, б…ь, понял, что мелю.
Она засмеялась, дискомфорт и напряжение между нами возрастали.
- Да, это так. И не раз, - сказала она. – Ты хорошо выглядишь, кстати.
- Спасибо, - пробормотал я, открывая водку.
- Что, не будет саркастичных замечаний по поводу моего комплимента? Что произошло с Задирой Калленом?
Я сухо засмеялся, делая глоток.
– Думаю, он остался в Форксе.
- Какой стыд, - проговорила она, открывая напиток. – А он мне так нравился.
- Нет, неправда, - сказал я, качая головой. – Никому не нравился тот мудак. Он был полным придурком.
- Правда, иногда был, - сказала она. – Но у него были и хорошие черты, особенно когда он не отталкивал людей и не избивал кого-то вроде Джейкоба Блэка.
Я напрягся, когда она упомянула Джейкоба.
– Это когда я не отталкивал людей и не бил никого?
Она пожала плечами, не отвечая на вопрос, зависло молчание.

- Знаешь, никто из нас по-прежнему ничего от него не слышал.
- От кого? – спросил я, предчувствуя, о ком пойдет речь.
- От Джейкоба Блэка, - ответила она. – По стране все еще развешены листовки; на прошлой неделе в Форксе я видела несколько. Очень грустно. Я часто думаю, что с ним случилось.
- Не знаю, - пробормотал я, тема приносила мне неудобства. – Значит, о Джейкобе ничего не известно. А как все остальные из Форкса?
Она пожала плечами.
– Я больше не общаюсь с Таней и Лорен. Они обе остались в Вашингтоне, поехали в колледж в Сиэттле, но Таня вылетела в первом же семестре. Она работает в бакалее в Форксе.
Я хихикнул, этот факт показался мне забавным.
– Я не удивлен.
- Я тоже. А ты говорил с кем-то из школы? И что произошло с твоей девушкой, Изабеллой?

От упоминания ее имени боль в груди усилилась, я сделал еще глоток водки, стараясь успокоиться.
– Мы расстались.
- Это грустно, вам было хорошо вместе, - ответила она. – По крайней мере, со стороны.
- Так и есть. А что насчет Майка? Вы еще общаетесь?
Она передернула плечами, рассказывая, что они пытались, но нелегко поддерживать отношения на таком расстоянии. Он играет в футбол в Сиэттле, как и Тайлер Кроули. Меня пронзила вспышка зависти, и я сжал руку в кулак, чтобы сдержаться, - это я должен был играть в колледже. Она еще немного поговорила о знакомых, а потом разговор затих, и она нервно прочистила горло.
– Знаешь, я никогда не верила сплетням.
- Сплетням?
- Да, в Форксе. Сплетням, которые утверждали, что твоя семья… вовлечена в эти дела. Я всегда думала, что это выдумки. Сумасшествие. И я крайне удивилась, когда увидела, как твоего отца арестовали за то, что он босс мафии, или как-то так. Для меня он с самой младшей школы был моим доктором.
Я кивнул, не отвечая, потому что тут нечего было сказать. Она с любопытством наблюдала за мной, надеясь на продолжение, но она, б…ь, ничего не получит.
Какое-то время мы молчали, а потом она вздохнула и поднялась, пересекая комнату. Она застыла возле фортепиано и посмотрела на рисунок на стене.
– Красиво. Кто художник?
- Э-э, не знаю. Это подарок. Художник, наверное, подписал работу, - сказал я, пожав плечами.
Я знал, что она ни хера не понимает в рисовании и просто пытается найти тему для беседы, чтобы избавиться от этого чертового напряжения.

Она смотрела на картину с минуту, а потом вздохнула.
– Нет имени, только инициалы, - сказала она. – В любом случае, мне пора. Уже поздно. Было приятно увидеть тебя.
- Да, и мне тоже, Джессика, - сказал я и проводил ее к выходу, наблюдая, как она направилась к дому Эсме, где, похоже, припарковалась.
Я вернулся в гостиную и взял водку, делая большой глоток. Я подошел к картине и внимательно рассмотрел ее, на уголке полотна я заметил одинокие инициалы. И.С.

Я смотрел на них пару секунд, а потом неожиданная догадка пронзила мозг.
– Быть того не может, - сказал я, качая головой.
Я вылетел из комнаты и поскакал наверх по ступенькам. Я вихрем ворвался в свою комнату и начал раскидывать всякое дерьмо, доставая вещи из корзины для мусора в поисках упаковки от подарка. Наконец, я нашел его и достал, сердце бешено забилось, когда я увидел обратный адрес.

Агенты & Консультанты Томсона
Торговая Художественная Галерея 17В.
Сан-Франциско, бульвар №3, Калифорния 94108.

- Вашу мать, - выплюнул я, доставая из кармана мобильный.
Я набрал номер дома Эсме, хаотично кружа по комнате.
- Да, Эдвард? – раздался спокойный и тихий голос Алека.
Я хотел говорить отнюдь не с ним, но и он сойдет.

- Где Эсме взяла этот рисунок?
- Рисунок? – нерешительно уточнил он, его тон подсказал мне, что он ни черта не знает.
- Да, она послала мне рисунок на день рождения. Где она? Мне нужно с ней поговорить.
- Откуда он прибыл? – спросил он, игнорируя мой вопрос.
- Я, на хер, не знаю, поэтому и спрашиваю у тебя.
- Откуда его прислали? – нетерпеливо переспросил он.
- Из галереи в Сан-Франциско.
Я услышал, как он тихо выругался, и уже это подсказало мне все, что нужно.
– Это она, да? Это гребаный подарок от Изабеллы?
- Изабелла? С чего ты взял?
- Потому что на этой хрени были инициалы И.С., - объяснил я. – Это не может быть совпадением, учитывая, что картину прислали из Калифорнии, а она, б…ь, там.
- Кто сказал тебе, что она в Калифорнии? – потребовал он ответа.
Я замер в нерешительности, понимая, что, черт побери, должен был попридержать язык, а Алек тем временем застонал от раздражения.
– Это моя жена? Потому что, если она предала мое доверие…
- Нет, она не говорила мне это дерьмо. Я сам понял, где она, - солгал я, не желая вовлекать в это Эсме, потому что она не при чем, но я и не хотел выдавать отца. У него уже офигенно много неприятностей, зачем ему еще.
- Ты просто понял, - повторил он, и по его голосу я догадался, что он ни на йоту не поверил этой хрени.
- Да, - сказал я. – Я прав? Она, черт возьми, это сделала?
- Я ничего не знаю о рисунке, - ответил он. – И думаю, я уже выразился четко, чтобы ты оставил ситуацию с Изабеллой в покое. Прекрати расспрашивать о ней, прекрати копать в поисках информации, и, во имя Спасителя, хватит вмешиваться в дела других людей! Ты не извлек выводов из смерти своей матери?
- Э-э, - запнулся я, его вопрос застал меня врасплох.
- Насколько я знаю, есть более насущные дела, чем возня с этой абсурдной конспирацией – кто рисовал или не рисовал картину. Прямо сейчас у меня нет времени и терпения для твоих маниакальных идей. Сделай нам всем одолжение и прекращай свое эгоистичное поведение, лучше сфокусируйся на более важных вопросах… например, жизнь твоего отца.
Но прежде, чем я смог ответить, раздался щелчок, и разговор прервался. Я раздраженно застонал и отключился, направляясь вниз в гостиную, тихо ругаясь. Я устроился на диване, не включая свет, пил водку и не сводил глаз с рисунка на стене, пока из-за темноты не перестал его видеть, а потом просто напился до потери сознания.

Я находился в запое еще несколько дней, отдавшись во власть чувств, которые, подобно волнам, бились о скалы, мучая меня. Я не выходил из дома, не отвечал на телефон и не подходил к двери. Алек не звонил. Как и Аро. И я был благодарен, что они оставили меня в покое, у меня появилось время разобраться со всем дерьмом. Происходящее казалось мне чертовски нереальным, я с трудом верил, что это происходит наяву.

Но так и есть… и мне не скрыться.

Я несколько раз в день звонил отцу по телефону и каждый раз попадал прямиком на его автоответчик. Я не оставлял сообщения, я даже не знал, что изначально ожидал от звонков. Я понимал, что он не ответит, он слишком разумен для этого дерьма, и даже если бы он ответил, что, б…ь, мне говорить? Эй, пап, привет. Ты можешь заскочить, когда будет возможность? Мне нужно убить тебя, и это причиняет мне гребаные неудобства. Надеюсь, ты не против.

Неделю спустя я продолжал звонить, наверное, уже в сотый проклятый раз, но теперь вместо автоответчика раздавался механический голос, сообщающий, что номер больше не обслуживается. Прекратили его действие… как и моего отца. Он в бегах. И я все равно звонил каждый сраный день, хотя и не знал, зачем.

Честно, я все еще, б…ь, ждал, что проснусь, я хватался за надежду, что открою глаза и окажусь в Форксе, буду лежать в своей теплой безопасной кровати, рядом будет моя Bella Ragazza. И хоть я понимал, что это абсурд, но мне так хотелось, чтобы это стало реальностью. Я бы продал душу дьяволу и провел вечность в муках, если бы смог ненадолго вернуть это, но пути назад нет, я уже продал душу кое-кому другому. Кому-то похуже, чем дьявол.
Возможно, это глупо, но спустя неделю пристального разглядывания чертового рисунка, я не мог игнорировать голос подсознания. Было ясно, что это ее рук дело, и это, на хер, впечатляло. Я всегда знал, что она талантлива и сможет воплотить в жизнь, что угодно, но я никогда не думал, что она создаст подобную вещь. Я часами смотрел на картину, размышляя, о чем она думала во время работы, и знает ли она, б…ь, что рисунок у меня. Создавала ли она его для меня, или Эсме малодушно прибрала к рукам вещь Изабеллы, никому не говоря? Я знал, что она может ненавидеть меня за все, что я с ней сделал, особенно после того, как я пообещал никогда не оставлять ее, а потом тупо сбежал посреди ночи. На ее месте, я бы больше не подошел ко мне и близко. Я отказался от нее, нарушив свою клятву. Аро был прав – кое-кто из Калленов просто трус и заслуживает позора.

Не знаю, зачем я сделал это. Может, потому что знал, что Алек убьет меня, если обнаружит, а я хотел смерти. Однажды в полдень я посмотрел на рисунок и набрал номер галереи, которая прислала его. Я сказал ответившему мне мужчине, что получил подарок через их компанию и хочу знать имя художника, и как мне с ним связаться. Я сто раз повторил им свои данные, и каждый раз меня целую вечность держали на линии, а потом заявили, что знают о художнике не больше моего. Они сказали, что они просто посредники и обеспечивают приватность сделок, все держится в секрете по требованию продавца. Какое-то время я засыпал их аргументами, настаивая, что у них остались записи и копия договора, но они ответили, что у них есть лишь квитанция с именем Эсме. Художник настоял, чтобы выручка была отправлена на благотворительные цели, и деньги отдали какому-то гребаному дому культуры в центре Окленда.

Я рискнул и набрал дом культуры, но там мне заявили, что они понятия ни о чем не имеют. Я попытался описать ее, не зная, осталась ли она прежней, но мужчина на линии потерял терпение и сказал, что я перечисляю черты половины популяции. Меня это взбесило – в Изабелле не было ничего, на хер, простого, а сравнение ее со сраным десятицентовиком довело меня до исступления. Я начал ругаться, говоря ему, что он просто тупоголовый придурок, что эффективно завершило разговор.
Я начал обзванивать все гребаные колледжи в округе, вспоминая из сообщения Алека, что она учится в школе, но там мне отвечали, что не предоставляют информацию о студентах, сколько бы я ни молил. Я рылся в Гугле в поисках местных галерей и имен тамошних художников, но ее нигде не было. Повсюду я попадал в тупик, и через несколько дней мне больше некому было звонить. В полупьяном состоянии я обыскивал телефонный справочник и звонил выборочным людям, зная, что это бессмыслица – поиски иголки в стоге сена.
Из отчаяния я даже позвонил Эсме и умолял ее дать мне больше информации, но она не удивилась моему звонку и ответила, что ей нечего добавить. Она не отрицала, что картина принадлежит кисти Изабеллы, но заявила, что у нее нет ни ее телефонного номера, ни адреса, только общее понимание месторасположения, как и у меня. Она сказала, что Изабелла всегда сама выходила на контакт, а в остальных случаях с ней связывался Алек. Не знаю, правда ли это, но я не хотел доставлять Эсме неприятности.

У меня закончились идеи, поэтому я поступил, как любой логически думающий и благоразумный мудак… я поехал в аэропорт.

Ладно, может, это и неблагоразумно, и лишено логики, но я дошел до ручки и не мог ясно мыслить. Я позвонил Аро и сказал ему, что уеду из города на несколько дней, чтобы проветрить башку, и доложил, что не обнаружил месторасположение отца. Он колебался, но потом ответил, что все в порядке, и попросил вернуться, как можно скорее, и доложить Алеку об отъезде. Я поблагодарил его и бросил трубку… б…ь, я никак не могу сказать Алеку.

Четвертого августа, ровно за две недели до официального начала суда над моим отцом, я приземлился в Калифорнии. Все гребаное время полета я был на иголках, я еле вынес столько часов без спиртного, нервы расшатались. Странно было находиться без оружия – я привык постоянно носить его, без пушки я чувствовал себя охеренно уязвимым. Каждый раз, когда кто-то смотрел на меня дольше, чем несколько секунд, я начинал паниковать, моя паранойя в незнакомом окружении только возросла. Когда мы приземлились в Сан-Франциско, я вздохнул с облегчением. В четыре часа дня я вышел из здания аэропорта и взял напрокат машину, а потом покружил по округе в поисках приличного на вид отеля, который мог себе позволить. Тот, в котором не будет камер в номерах.
Я не знал, что будет отправной точкой, и как я надеялся это провернуть. Я даже не знал, что, б…ь, скажу ей, когда найду ее – если найду. Не знал, что ждать, чего я хочу от нее. Я не знал, как она отреагирует на меня, будет ли рада меня видеть или охеренно разозлится за то, что я нарушил обещание – можете быть уверены, не в последний раз в своей жалкой жизни. Я не знаю, что, черт возьми, теперь делаю… Единственное, в чем я был уверен – мне нужно видеть ее, собственными гребаными глазами. И именно это я намеревался совершить.
Следующие три дня, от заката до рассвета, я рыскал по всем галереям и музеям в городе. У меня была ее фотография, и я показывал снимок людям в надежде, что найдется кто-то, кто ее опознает. Я посетил все ближайшие школы, очаровывая, а иногда и, на хер, подкупая работников в административных офисах, чтобы они проверили свои записи. Несколько раз мне казалось, что я нашел ту самую сраную зацепку, но каждый раз надежды были ложными. Не та Изабелла, не похожа на нее, другой возраст… ничего, б…ь, не подходило. Я не знал, какую историю она рассказала окружающим, возможно, она теперь даже носит другое имя. И меня это пипец как пугало – я мог никогда не найти ее.

Во время поездки в Окленд я обнаружил дом культуры и заметил там небольшую художественную студию в виде пристройки. Здание была старым, а студия закрыта, но тут учились бедные студенты младшей школы. Я зашел туда и спросил, знают ли они Изабеллу Свон, но это тоже оказалось безрезультатно, как и по телефону… Никто, б…ь, не хотел помочь мне.

Уже на выходе, чертовски раздраженный, я услышал детский голос. Я остановился.
- Ты знаешь Иззи-беву? – спросил маленький мальчик, глядя на меня.
Я неуверенно кивнул.
- Да, я знаю девушку по имени Изабелла, - ответил я. – А ты?
- Да, - сказал он, улыбаясь и обнажая дырку на месте выпавших передних зубов. – Она хорошенькая.
- Моя Изабелла тоже красавица, - с ухмылкой ответил я.
Я залез в карман и достал ее фотографию, чувствуя себя полным придурком – я завел разговор с пятилетним ребенком, но ему единственному было интересно, чем, б…ь, я занимаюсь, так что я не зря тратил время. Он глянул на снимок, а потом его лицо осветила широченная улыбка.
- Это Иззи-бева! – заявил он.
Я застыл, уставившись на него.

- Это твоя Изабелла? – нерешительно уточнил я, он кивнул. – Б…ь, ты уверен?
Его глаза расширились от шока, и на лице появилось озадаченное выражение. Я понял, что только что выругался при ребенке.
– Дерьмо, прости.
- О-о, - сказал он, снова улыбнувшись и хихикнув. – Ты сказал еще одно слово!
- Я знаю, плохая привычка, - промямлил я, нервно взъерошивая волосы.
Не могу вспомнить, когда еще я говорил с ребенком… понятное дело, что Эмметт переживал, каким, на хер, дядей я буду.
– Ты уверен, что это она?
- Да, - ответил он, еще раз кивая. – Она - моя учительница.
- Учительница? – недоверчиво переспросил я.
- Она учила меня рисовать, – подтвердил он.
- Здесь?
- Да. Она ходит в колледж искусств. И она была милой. Я скучаю по ней.
Я стоял на месте с минуту, пытаясь, б…ь, осмыслить его слова, но тут мальчика кто-то позвал. Он развернулся и побежал, не говоря ни слова, а я вздохнул, глядя на фотографию в руке. Потом я положил снимок в карман.
– Я тоже скучаю по ней, - прошептал я.

Следующим утром я во второй раз помчался в Калифорнийский колледж искусств, где попал в студенческий городок выпускников Сан-Франциско. И хотя она, будучи студенткой, преподавала в Окленде, с ее именем никого не нашли и даже прочитали мне лекцию о приватности учащихся. Я начал шататься по окрестностям, расспрашивая людей о ней, но никто не узнавал ее или не признавался в этом. Я уже хотел сдаться и свалить оттуда, как вдруг прошел мимо открытого кабинета и увидел сидящего за столом мужчину. Я нерешительно замер, а потом постучался и зашел внутрь.

- Простите меня, сэр, - сказал я.
- Профессор, - поправил он, даже не глядя на меня.
Я тут же понял, что он надменный урод, и посмотрел на табличку с именем на столе. Квил Атеара – профессор анимации. Я осмотрелся, замечая на стенах разные наброски, и закатил глаза. Этот ублюдок рисовал карикатуры, чтобы заработать на жизнь.
– Что я могу для вас сделать?
- Э-э, я просто подумал, что вы можете знать эту девушку, - спросил я, показывая ему фотографию. – Ее зовут Изабелла. Она - художница.
Он на секунду поднял на меня глаза и покачал головой, а потом снова вернулся к бумагам на столе.
– Простите, нет. Художественная галерея рядом. Поищите там.
- Спасибо, - пробормотал я, засовывая фотографию назад в карман.
На выходе из кабинета я едва не врезался в темноволосую девушку, она удивленно посмотрела на меня, на ее губах мелькнула улыбка.
- Эй, привет, - сказала она.
- Привет, - ответил я, едва глянув на нее, а потом просто прошел мимо, покидая здание.
- Кто это был? – услышал я, как она спрашивает этого чокнутого профессора, но ответа уже не услышал.
Наверное, он меня и не слушал в достаточной мере, чтобы ответить ей.

Я обследовал художественную галерею, меня охеренно мучило чувство провала. Внутри была женщина, но она была занята – говорила с кем-то другим, так что я начал просто прогуливаться внутри, ожидая, пока она освободится. Я рассматривал рисунки на стенах и завернул за угол, вдруг мой взгляд упал на табличку с именем. У меня перехватило дыхание.

Художник: Изабелла С.

- Вашу мать, - тут же пробормотал я, застыв на месте.
Я не мог оторваться и сделал несколько шагов поближе, замечая в углу два инициала – точь-в-точь похожие на те, что были на картине в моем доме.

- Ты знаешь Изабеллу? – раздался позади меня голос, застав меня врасплох.
Я быстро обернулся и нахмурился, узнав девушку, в которую едва не врезался несколько минут назад.
- Да, - ответил я, снова отворачиваясь к картине. – По крайней мере, я так думаю.
- Да, и со мной так же, - проговорила она, подходя ко мне ближе. – Я думала, что знаю ее. А теперь так не считаю. Могу я увидеть фотографию, которую ты показывал профессору Атеара?
- Да, - сказал я, давая ей снимок.
Она взяла его и, едва глянув, вздохнула.
- Правильно, это Изабелла, - проговорила она, возвращая мне фото.
- Так ты знаешь ее? – спросил я, в груди вспыхнула надежда, едва не свалив меня с ног.
- Как я уже сказала, думала, что знаю, - ответила она, пожимая плечами. – Изабелла – это ее настоящее имя?
- Да, - сказал я, вопрос меня озадачил. – А почему бы и нет?
- Не знаю. Я уже не понимаю, где настоящее, - промямлила она, глядя на меня. – Я - Эмили, кстати.
- Эдвард, - ответил я.
Имя ее удивило, и она несколько раз моргнула, не сводя с меня глаз.
- Вау. Ты хотя бы реальный, - с улыбкой сказала она. – Я много о тебе слышала.
- Разве? – пораженно спросил я.
Сердце бешено забилось, и надежда вспыхнула с новой силой, я больше не мог сдерживаться.
- Да. Изабелла говорила о тебе, - сказала она. – Она, правда, не упоминала, что ты чертовски привлекательный. Неудивительно, что она ни на одном парне не задерживала взгляд. Испей я такого, как ты, ни один другой ублюдок не утолил бы мою жажду.
- Значит, она ни с кем не встречалась? – спросил я, меня подташнивало.
Я чувствовал себя тупым влюбленным подростком, но, если она ни с кем не встречалась, это давало надежду, что она не ненавидит меня.
- Не, не особо. Похоже, у нее уже был главный приз, – она снова оглядела меня и засмеялась, бормоча под нос, что некоторым девушкам везет.
- Так как хорошо ты знаешь Изабеллу? – быстро уточнил я, игнорируя ее пожирающие взгляды.
- До последних нескольких недель я думала, что знаю ее офигенно неплохо, - ответила она. – Виделись постоянно, говорили каждый день.
- А что случилось несколько недель назад? – сконфуженно спросил я.
Она с мгновение внимательно наблюдала за мной, раздумывая.
- Чем ты зарабатываешь на жизнь? – спросила она, вопрос застал меня врасплох.
- Э-э, я - студент, - ответил я. – Музыка.
- А где ты живешь?
- В Чикаго.
- Твоя фамилия?
- Ты что, гребаная полиция? – скептически спросил я.
Она вздохнула, качая головой.
- Нет. Мне просто интересно, а не один ли ты из них.
- Из них?
- Ну да. Мафия, – я впился в нее взглядом, понимая, что она имела в виду под событиями прошлой недели, после чего она задумалась, знала ли она Изабеллу… Алек.
- А с чего ты взяла, что я в мафии? – спросил я.
- Потому что остальные парни были, - ответила она. – Алек Эвансон.
- А почему ты думаешь, что мой дядя Алек - мафиози?
- Твой дядя? – спросила она. – Иисусе, да у тебя первоклассная семья. Он похож на гангстера, или как их там называют в наши дни. Помню, в новостях показывали, когда его арестовали.
- Ты видела это в новостях? – спросил я, не покупаясь на это дерьмо.
Я знал, что был репортаж об их аресте, но там сказали всего пару предложений, и вряд ли рядовой студент из колледжа искусств в другом штате запомнил бы это событие.
- Да.

- Как ты на самом деле это узнала? – тихо спросил я. – Потому что это были не новости.
Она не отвечала с минуту, а потом вздохнула.
– Мой друг сказал мне. Твой дядя напал на него, угрожал убить, если он еще раз приблизится к Изабелле.
- У твоего друга есть имя?
- Сет, - сказала она. – Сет Клируотер. Он позвонил мне сразу после этого происшествия и рассказал о случившемся. Твой дядя сам признался, кто он, пытаясь запугать. Похоже, сработало, потому что я больше о нем не слышала. Он исчез на следующий день. Тюфяк.
Я стоял на месте, не ожидая от нее таких слов. Я знал, что он не добровольно испарился, особенно, если здесь замешан Алек.
– Почему ты солгала о том, откуда это узнала?
- Потому что ты охеренно пугаешь, и я не хотела, чтобы мафиози подумал, что какая-то простая горожанка оговаривает его.
- Ты не выглядишь напуганной, - заявил я.
- Так и есть, - сказала она. – Я думаю, что я в безопасности. Мой отец могущественный человек. Он не даст никому обидеть меня.
- А кто твой отец?
- Он - сенатор.

Как только она произнесла эти слова, я сухо засмеялся, сразу сообразив, какого хера Алек понесся в такую даль к Изабелле. У них полно политиков в кармане, и Алек никогда бы не потерпел, чтобы Изабелла дружила с Эмили, особенно если ее отец честный деятель. Такие ублюдки, которые придумывают законы, стоят на ступень выше ублюдков, нарушающих их.

- Да, думаю, ты в безопасности, - солгал я, зная, что никто не может быть в гребаной безопасности, когда имеет дело с нами. – Ты знаешь, где живет Изабелла? Можешь дать ее адрес?
- Да, могу. Но он тебе не поможет.
- Почему?
- Потому что она тоже исчезла.

Я недоверчиво глянул на нее, внутри все еще трепетала надежда, но ее постепенно убивала волна паники.
– Что значит - она исчезла?
- Я обвинила ее в том, что твой дядя мафиози, и она прекратила со мной общаться, скрылась. Я пошла к ней домой на следующий день, но она не открыла, так что я позвонила в полицию и попросила проверить, в порядке ли она – я волновалась. Они сказали, что дом пуст, там ее нет. Она просто… исчезла посреди ночи.
- Б…ь.
- Да, это ужасно. Если найдешь ее, скажи, что я переживаю. Ее телефон не отвечает, я не могу с ней связаться. Она должна была начать интернатуру в тот день, когда исчезла, и она очень этого ждала. Впервые такую возможность дали первокурснику, это огромное достижение. Она бы никогда не уехала, если бы только у нее не было иного выбора. Я просто хочу знать, что она в порядке.
- Хорошо.

Она залезла в кошелек и достала маленький кусочек бумаги и ручку, быстро написав что-то.
– Здесь адрес, по которому она жила, - сказала она, протягивая мне клочок бумаги. – Возможно, он поможет тебе. Мне пора. Приятно было, наконец-то, познакомиться с тобой, Эдвард.
- Каллен, - сказал я. – Эдвард Каллен.
Она застыла, качая головой.
– Ты - один из них, - проговорила она. – Я много гуглила с тех пор и запомнила эту фамилию.
- Не надо верить всему, что читаешь, - пробормотал я. – Спасибо за помощь.
- Всегда пожалуйста.
Я наблюдал, как она уходит, а потом посмотрела на записку в руке, нахмурившись, когда прочитал написанную фамилию… Изабелла Смит. Смит? Неудивительно, что я не мог найти ее.

Спустя несколько часов я нашел адрес, это был вполне обычный дом в Окленде. Как и говорила Эмили, место опустело. Я стоял напротив фасада здания и сокрушенно понял, что это очередной тупик. Тут раздался телефонный звонок. Я вытащил трубку и глянул на экран, напрягшись от ужаса, когда рассмотрел имя Алека. Я не хотел отвечать, это все не к добру, но избегание этого общения только усугубит ситуацию. Глубоко вдохнув, я открыл мобильный и поднес его к уху.
– Да, сэр.
- Езжай домой. Прямо сейчас, - резко сказал он, гнев в его голосе был столь сильным, что у меня по спине побежал холодок.
- Да, сэр, - тихо ответил я. – Буду через несколько часов.
Я отключился прежде, чем он сказал еще хоть слово, а потом застыл на месте, впиваясь взглядом в дом, где она жила последний год. Тут она спала, тут мечтала и воплощала в жизнь эти мечты. Не знаю, куда она могла отправиться, но надеюсь, что где бы она ни была, ей там хорошо.

Она заслужила это.

Я взял билеты на первый рейс в Чикаго в тот же вечер, я сидел у окна и смотрел на темнеющее небо. Весь полет я был в трансе, время пролетело быстро. Моя машина так и стояла припаркованная у аэропорта, и, когда мы приземлились, я помчался прямиком домой. Поставив машину, я достал из-под сидения пистолет и засунул его за пояс, а потом выскользнул из машины. Но прежде, чем я успел закрыть дверь, меня схватили.

Я выругался, пойманный врасплох, когда меня кинули на капот. Я инстинктивно потянулся за оружием, кровь закипала, но нападающий был быстрее и обезоружил меня раньше. Меня охватил шок, я слепо моргал, а потом краем глаза заметил Алека. Прежде, чем я смог отреагировать, он поднял руку и замахнулся. Его кулак врезался мне в лицо, я взвыл от боли, пытаясь интуитивно прикрыть голову руками, но это не помогло. Он замахнулся еще несколько раз, избивая меня, я чувствовал, как по лицу потекла кровь, я ничего не видел.

- Дерьмо, Алек! – закричал я, пытаясь остановить его. – Пожалуйста, прекрати!
Он врезал мне еще несколько раз, попадая по щекам и рту. Он порвал мне губу, и я тут же ощутил вкус крови, от солоноватого привкуса меня затошнило. Он отступил, но в левой руке по-прежнему держал мой пистолет. Я сполз на землю и прислонился к машине.

- Тебе повезло, что я не выпустил в тебя пулю, - серьезно сказал он, кидая в меня оружие.
Я быстро поднял руки, не позволяя ему ударить меня, пистолет упал на землю.
- Почему ты этого не сделал? – спросил я, вытирая кровь со рта.
- Потому что не хочу разбивать сердце своей жены, - сказал он. – Она уже теряет брата. Ей не стоит одновременно терять и племянника.
- Как это заботливо с твоей стороны, - пробормотал я.

Он горько засмеялся.
– После всего, что я сделал для твоей семьи, для Изабеллы, я думал, что заслужил от тебя какую-то благодарность.
- Я благодарен.
- А ведешь себя так, будто нет, - возразил он. – Я начинаю думать, а не послал ли ад мне вас с женой в наказание.
- Это смешно.
- Да? – спросил он. – Я просил у тебя только одну вещь – позволить мне позаботиться о ней, но ты даже не дал мне эту малость! Я из кожи лез, чтобы обеспечить ей безопасность, чтобы убедиться, что она получит все, что заслужила в жизни, а тебе на это плевать!
- Мне не плевать, - сказал я. – Я просто… я чертовски люблю ее, ясно? Ты не можешь просто сказать мне сдаться и отступить. Я не смогу.
- Любовь не оправдывает опрометчивую тупость, - заявил он. – Неужели ты не считаешь, что она заслуживает большего? Ты не подумал, а что бы она чувствовала, если бы увидела тебя прямо сейчас?

Я молчал с минуту.
– Она испытала бы отвращение, - тихо сказал я.
- Да, - подтвердил он. – Это последнее предупреждение, Эдвард. Я надеюсь, что тебе понравилась твоя маленькая поездка в Калифорнию, потому что это твое последнее путешествие на долгое время. Ты собственноручно сделал ее объектом сплетен и привлек к ней внимание. Хорошо, что я успел перевезти ее в другое место до своего возвращения, это была просто предосторожность, потому что ты привел бы их прямо к ней, учитывая твой шумный спектакль.
Я озадаченно нахмурился.
– Кого?
- А есть разница?
- Для меня есть.
- Я даже не знаю, с чего начать, - сказал он, качая головой. – Скажу так: некоторые люди сейчас активно ищут твоего отца, и так же внимательно они ищут и Изабеллу, и в ее интересах сейчас залечь на дно. Она быстро это поняла… так почему ты не можешь?

У меня не было ответа, вопрос ошеломил меня, но он и не ждал никаких слов. Он сказал мне зайти в дом и привести себя в порядок, а потом развернулся, чтобы уходить. Я поднялся, хватаясь за машину.
– Прости, - тихо сказал я, но достаточно громко, чтобы он расслышал. – И спасибо тебе. За то, что хранишь ее в безопасности.

Он поднял руку в знак, что слышал меня, а потом я зашел в дом. Я задержался в фойе, затем направился наверх, где смыл с лица кровь и обработал раны. Я забрался в постель, и веки тут же отяжелели, я погрузился в сон.
Следующие дни пролетели быстро. Я оставался дома, и никто не беспокоил меня, кроме Леа, которая приходила для регулярной уборки. Я по-прежнему ежедневно звонил отцу и каждый раз слушал сообщение, что номер недоступен, а потом часами рассматривал картину Изабеллы. Однажды я снял ее со стены и внимательно обыскал, чтобы убедиться, что не пропустил от нее сообщения, но ничего не было.

Я думал, где отец может быть, чем занимается, и жив ли он еще. Я надеялся, что Аро прав, и он попал под программу защиты свидетелей, я представлял, как он сидит на гребаном пляже на Гавайях, пьет фруктовые напитки и зажимает под зонтиком какую-нибудь загорелую сучку в бюстгальтере из кокосов и юбке из травы. Это было бы так на него не похоже, его это никогда не интересовало, но альтернатива была еще хуже. Я представлял, как программа защиты даст ему новую личность, новую работу, новую жизнь подальше от этого дерьма. Я знал, что такое предположение очень смело с моей стороны. И, что бы ни говорили другие, мой отец не трус. Он, б…ь, не может бежать вечно, как бы я на это ни надеялся.

День суда над моим отцом прошел без него, судья выписал орден на его арест за побег. Датчик GPS с его лодыжки был отслежен и найден – его срезали и выбросили у дороги в штате Юта. Какого хера он там делал, я не знал, но, возможно, это была лишь одна из дорог его путешествия, чем бы оно ни кончилось. Недели проходили без событий, вскоре наступил сентябрь. Аро по-прежнему звонил мне и давал разную мелкую работенку, никогда не упоминая отца. Он был взыскательным – ничего похожего на того доброго человека, который заботился обо мне, пока я рос. Его голос был жестким, приказы не терпели возражения. С каждым следующим днем я ненавидел его все сильнее, как и боялся. Я отказался становиться его тупой марионеткой, и теперь он, не колеблясь, уберет меня, если будет возможность. Я стал еще одной пешкой в игре, которой с охотой пожертвуют, если ставка будет стоящей.
В первый уик-энд сентября Аро сказал, что устраивает прием в честь помолвки единственной дочери Кая, и я должен появиться и почтить заместителя босса своим присутствием. В субботу я через силу оделся, а потом заехал в магазин и купил какую-то долбанную поздравительную открытку, на которой нацарапал свое имя, а потом засунул внутрь наличку. Я подъехал к Аро в шесть вечера и припарковался поодаль от остальных. Пока я шел к входной двери, я нервно взъерошивал волосы, а потом нерешительно постучал. Мэгги открыла мне через миг, на ее лице расцвело облегчение, когда она увидела меня. Она отступила в сторону, чтобы дать мне пройти.

- Привет, как ты? – спросил я.
Она мягко улыбнулась, пожав плечами.
- А вы, сэр? – тихо спросила она, ее голос был едва отличим от шепота.
- Хорошо. Рядом с этими мудаками дела не могут идти охеренно круто, - пробормотал я.
Ее улыбка стала шире, и она прикрыла рот ладошкой, чтобы сдержать смешок.
- Я рада, что вы пришли. Приятно время от времени видеть дружелюбное лицо, - тихо сказала она, предлагая забрать мое пальто.
Я разделся и отдал его ей, благодаря.
- Дружелюбное? Я нечасто это слышу, - хихикнув, ответил я.
Она пожала плечами.
– Вы говорите со мной, как с личностью.
- Ты и есть личность.

Она бросила на меня короткий взгляд, очевидно, удивленная моим заявлением, а потом отвернулась и ушла. Я, было, направился в кабинет, как вдруг кто-то назвал мою фамилию, и я быстро обернулся, кровь похолодела, когда я встретился взглядом с Алистером. Он ухмылялся, в его глазах были озорные огоньки.
- Ты - счастливчик, что твой крестный не слышал этот обмен любезностями, - сказал он, подходя ко мне ближе. – Что-то мне подсказывает, что он будет не в восторге.

Я лишь смотрел на него, не зная, что тут, б…ь, ответить, и боролся с гневом. Казалось, он хочет добавить что-то еще, но тут появился Алек и прочистил горло.
– Алистер, Эдвард, - поприветствовал он.

- Алек, - ответил Алистер.
- Сэр, - сказал я.
- Есть проблема? – спросил он, глядя на нас.

- Я просто говорил юному мистеру Каллену, что ему стоит думать, что он говорит и кому в доме босса. Он неосторожен, кто-то может понять его неверно.
- Я не… - начал я, желая сказать, что не сказал, на хер, ничего неправильного, но тут Алек оборвал меня.
- Саркастичные выпады Эдварда давно уже пользуются дурной славой, не ждал ничего нового, - заявил он. – Думаю, люди воспримут неверно, если он прекратит делать свои злобные замечания.

Я в шоке посмотрел на него, не ожидая, что он вступится за меня, а Алистер горько засмеялся.
– Только то, что это ожидаемо, не значит, что это приемлемо. Ему нужно научиться уважению. Он говорил с этой чокнутой рабыней и…
- Уважение? – выплюнул Алек, повышая голос. – Честно, не тебе его учить, особенно после того, что ты сказал в его присутствии. Мы все знаем о прошлом его матери, и я думаю, что ты прекрасно осведомлен, кем была его девушка. И ты говоришь об уважении? Может, тебе самому стоит ему научиться?

- Я заработал свое место здесь, я потратил на это время, - сказал Алистер, его лицо потемнело от гнева. – Я доказал свою верность, а он – нет. Он должен прислушиваться и брать пример со старших…
- Как и ты, - с нажимом сказал Алек. – Или ты забыл, что я выше тебя по рангу? Если у тебя есть вопросы к Эдварду, приходи ко мне. Конец беседы.
Алистер прищурился, и по его виду я смело мог сказать, что он едва сдерживается, Алек задел его за живое.
– Я говорю о том, что ему не стоит болтать так много.
- Я слышал, что ты говорил, и не понимаю, почему ты хочешь устроить сцену, - заявил Алек. – Это все ерунда. Он же не убил члена твоей семьи.

Я застыл, когда эти слова слетели с его губ, а Алистер побелел, он выглядел, как олень, пойманный в свете фар. Алек смотрел на него с приподнятой бровью, ожидая ответа, но его не последовало.

- Джентльмены, - сказал Аро, входя в комнату и останавливаясь между Алистером и Алеком. – Сейчас не время и не место для таких дискуссий. Возможно, мы устроим собрание позже, чтобы разрядить атмосферу, но сегодня мы празднуем. Рrincipessa скоро вступит в брак, мы должны принять ее мужа в семью. Так что наслаждайтесь вечером, выпейте и пообщайтесь с прекрасными леди, которые тут будут.
- Слушаюсь, сэр, - сказал Алек.
Алистер повторил то же самое, а потом отвернулся и вышел, за ним последовал и Аро.

- Спасибо, - сказал я, когда мы с Алеком остались наедине.
- Не благодари меня, - холодно отозвался он. – Я не знаю, что ты сказал, но тебе следует следить за своим языком.
- Я знаю, - промямлил я.
- И ты должен был надеть костюм, - мельком заметил он.
Я интуитивно глянул на себя, но не заметил большой проблемы. На мне была рубашка с длинными рукавами и широкие брюки, я не надел гребаные джинсы. Он вздохнул и начал уходить, но тут остановился.

- Будь сегодня настороже, - тихо сказал он, его глаза пробежались по комнате. – A mali estremi, estremi rimedi.
- Да, сэр.

Я наблюдал, как он затерялся в толпе гостей, от его слов во мне проснулась тревога. A mali estremi, estremi rimedi – отчаянные времена требуют отчаянных мер. Не знаю, что, б…ь, сегодня случится, но в воздух загустел от напряжения, а собрать столько конфликтующих личностей под одной крышей – плохая идея, особенно после недавних событий.

Следующие два часа все болтали о разной чепухе, я общался с другими мафиози, которых знал, и их семьями, меня представили нескольким новеньким, которых только инициировали, и с которыми я еще, на хер, не встречался. Я делал вид, что мне охеренно интересно, но на самом деле считал минуты, пока смогу свалить, я не хотел ошиваться посреди этого сброда. Это не первое собрание такого рода и не последнее, но, похоже, самое неуютное. Мой отец был в бегах, и все это знали и знали, что его жизнь весит на волоске. Половина из них, по ходу, были в курсе, что прикончить его – мое задание, если учесть, какие взгляды на меня бросали.
Я много пил, несмотря на то, что решил бросить, и кожей ощущал, как Алек наблюдает за мной с другого конца комнаты. Он нервничал, его глаза постоянно стреляли по толпе, словно он ждал гребаных федералов с минуты на минуту. Я знал, что это возможно, как и любая другая катастрофа, но мне это дерьмо не остановить, поэтому я старался оставаться спокойным.

Толпа начала рассеиваться, семьи и наши новые знакомые разъезжались. Осталась только верхушка, которая сейчас собралась в кабинете, обсуждая какую-то хрень. Я не приближался к ним – меня не пригласили, но мне было насрать, я хотел уехать. Около девяти я потащился к Алеку и заявил ему, что делаю ноги; казалось, он испытал облегчение, когда это услышал. Он приказал мне ехать прямиком домой и оставаться там. Я уже направлялся к двери, как вдруг раздался голос Аро, он остановил меня.
- Куда ты собрался, Эдвард?
Я повернулся к нему.
– Домой.
- Так быстро? Еще рано. Давай, присоединяйся к нам.
Он кивнул в направлении своего кабинета, и я вздохнул, мне отчаянно хотелось убраться отсюда подальше.
– Я просто…
- Это не просьба, - сказал он, входя туда.
Я тихо выругался, а потом последовал за ним. В кабинете Алек увидел меня, и в его взгляде проскользнула паника.
- Я думал, ты уходишь.
- Так и было, но я попросил его остаться, - встрял Аро, присаживаясь на свое обычное место.
Он кивнул на пустое кресло напротив него, и я сел туда, нервно взъерошивая волосы. В комнате была дюжина мужчин, все из управления и главные капо, я был единственным представителем низших рядов. Это охеренно пугало, я не знаю, какого черта мне приказали остаться, даже Алека это озадачило.

Какое-то время они продолжали обсуждать разное незначительное дерьмо, к примеру, бейсбольные команды и марки виски, а я сидел тихо и пил, пытаясь успокоиться. Не знаю, сколько я там проторчал, пока они приступили к делам – кто должен им деньги, или кто не работает на организацию, или кто перешел им дорогу, или у кого есть необходимые им возможности. Наконец, Аро поднялся и попросил нас с Алистером последовать за ним,и приказал другим не тревожить нас. Мы пошли к задней двери, а потом вышли на двор и присели на плетеные стулья около бассейна. Он сказал Мэгги принести нам напитки, а потом отослал ее в комнату до конца вечера. Когда она ушла, Аро посмотрел на меня и вопросительно приподнял брови.

- Как обстоят дела? – спросил он, его вопрос завел меня в тупик.
Что, б…ь, я должен сказать? Что все в шоколаде?
- Хорошо, - ответил я, пожимая плечами.
- А что вызвало ссору в моей гостиной? – спросил он, глядя на нас с Алистером.
- Меня смутили некоторые высказывания юного мистера Каллена, - сказал он. – Я был поражен, что это стерпели. Я еще никогда не слышал, чтобы человек чести говорил такие вульгарные и неуважительные вещи.

Я напрягся, когда Аро вновь перевел на меня взгляд, он открыл было рот, чтобы заговорить, но тут позади нас раздался неожиданный голос. У меня чуть сердце не остановилось. Я резко оглянулся, тут же узнав этого человека, и меня чуть не стошнило от страха и удивления, когда я заметил отца, стоящего в двадцати шагах от нас.

- Алистер, это не вся правда, и ты это знаешь, - спокойно сказал отец.
Он был одет в черный костюм, один из тех крикливых итальянских, которые я редко на нем видел, волосы были гладко зачесаны назад. Он выглядел расслабленным, когда сделал к нам несколько шагов.
– Мой сын едва ли первый человек чести, у которого острый язык. Кстати, я был таким же в его возрасте.

- А, Карлайл, - сказал Аро, в его голосе явно слышалась озадаченность и напряженность. Было очевидно, что никто из них, на хер, не знал, как реагировать, и я увидел, как Алистер положил руку на пистолет под столом, готовясь к неожиданности. Я не знаю, что, б…ь, он делал, и зачем он тут, но больше всего на свете хотел только одного – забрать его отсюда и как можно быстрее. Он должен понимать, черт побери, что они для него готовят… он должен понимать, что, войдя в дом Аро он, возможно, уже отсюда не выберется.
– Я уже начал думать, а увижу ли я тебя снова. Подходи, присаживайся.
- Спасибо, но я пас. Мне и тут хорошо, - безразлично ответил отец, делая к нам еще несколько шагов. – Ты должен был знать, что мы снова увидимся, Аро. С моей стороны было бы грубостью навсегда исчезнуть и не попрощаться с вами, со всеми вами.
- Правда, - ответил Аро, внимательно глядя на него. – Тебя не было какое-то время. Я боялся, что что-то случилось. Я переживал.

- Я был в этом уверен, - сказал отец, на его губах скользнула ухмылка.
- Да, а особенно когда ты пропустил начало своего судебного процесса. Я сильно волнуюсь, чем это для тебя обернется.
- А, точно, это, - сказал он, передернув плечами. – Буду предельно честным – у меня нет намерения, садиться в тюрьму, так что я решил, что бессмысленно проходить через этот юридический цирк.
- Не скажу, что я удивлен, Карлайл.
- Понимаю. Вы всегда хорошо меня знали, - сказал отец. – Жаль, что я никогда по-настоящему не знал вас.
- Конечно, знал, - проговорил Аро. – Ты прошел рука об руку со мной через многое.
- Если бы только это было правдой. Я всегда думал, что вы - человек чести, мужчина, который видит мир в черно-белых тонах, - сказал отец с сухим смешком. – И никогда не осознавал, как глубоко вы погрязли в серых оттенках. До недавнего времени.

Аро злобно прищурился, меня трясло от ужаса.
– Это полный абсурд, - заявил Аро. – С чего ты решил, что эта глупость – правда?
- Изабелла Свон.

Как только ее имя слетело с губ отца, я задохнулся, я не знал, зачем, б…ь, он вовлекает ее в это.
- А какое отношение к нам имеет эта девочка? – спросил Аро.
- Самое непосредственное. Она для нас всё, - тут же ответил он, глядя на меня. – Эдвард, зайдешь внутрь? Я хотел бы поговорить с твоим крестным наедине.

Я оттолкнул стул и поднялся, но тут Аро ударил руками по столу, я застыл.
– Сядь назад, - выплюнул он, глядя на меня.
Я вздохнул и упал назад на сидение, вопросительно глядя на отца. В его взгляде промелькнула паника, когда я не ушел, сердце бешено забилось – надвигается что-то совсем нехорошее.

- Я до сих пор не могу понять, какую роль играет ребенок Свона, - сказал Аро, возвращаясь вниманием к моему отцу.
- Вы в курсе, что она художница?
- Мне плевать, кто она, - ответил Аро. – Она мне никто.

- Конечно, вы знаете, что она художница, - сказал отец, игнорируя его выпад. – Вы многое знаете об Изабелле, больше, чем признаете. Вы также хорошо осведомлены, что она вам не никто.
- Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Она - простая рабыня. Она не имеет отношения к моему миру.

Я поежился, пытаясь сдержаться, на лице отца промелькнуло раздражение, он напрягся.
- Вы знаете, я никак не мог понять, - продолжил отец. – Я не мог разобраться, почему Чарльз Свон-старший отказался продать Изабеллу, почему он не позволил ей убраться восвояси, ведь, очевидно, он не хотел иметь с ней дело. Она была для него обузой, еще одним ртом, который необходимо кормить. Раб такого возраста не приносит пользы. Так почему бы просто не взять наличность и не передать ее в другие руки?
- Она была его внучкой, - с нажимом сказал Аро.
- Да, но ему не было до этого дела, и вы это знаете, - парировал отец. – Его сын сделал рабыне ребенка – это было позором для его отца, его родословную очернили. Незаконнорожденный ребенок мог разрушить альянс, который Чарльз планировал создать между своей семьей и семьей Эвансонов. При нормальных обстоятельствах он бы избавился от ребенка, он бы скрыл все доказательства. Так почему он не только оставил ее, но и убил из-за нее?

- Он не хотел, чтобы узнали, кто ее отец.
- Да, вы мне это говорили, - сказал отец, качая головой. – Вы говорили, что Свон убил мою жену, потому что не хотел открывать, что сделал его сын, и я покупался на это дерьмо долгие годы. Я даже поверил в это, потому что верил вам. Я убил его и его жену, а потом навел пистолет в голову Изабеллы и нажал на курок, желая уничтожить и ее тоже, потому что вы говорили мне, что из-за нее умерла моя жена. Вы именно этого и хотели, не так ли? Чтобы я убил их всех. Вы надеялись, что моей рукой сотрете Свонов с лица земли, всех до единого. Если бы мой пистолет не дал осечку, я бы убил там всех.

- Я не приказывал тебе убивать кого-то.
- А вы и не должны были приказывать. Как я уже говорил, вы хорошо меня знаете. Вы знали, что я сделаю с этой информацией, и дали мне достаточно времени прежде, чем позвонить.

- Я бы никогда не спланировал покушение на ребенка, раб он или нет!
- Потому что вы связаны клятвой, как и все мы. Вы не можете убить невинное дитя или раба другого человека, в противном случае вы навлечете на себя неприятности. Вам перестанут верить, даже если возникнет простое подозрение, что вы к этому причастны. Будет бунт! Вы точно знали, за какие ниточки дергать, как заставить меня правильно отреагировать. Вы хотели убить их и использовали меня, как козла отпущения, чтобы оставить собственные руки чистыми.

- Это смешно, - выплюнул Аро. – Нет никакого смысла. Зачем мне желать им смерти?
- Доказательства, - холодно сказал отец. – Никогда не оставляй то, что может привести к тебе. Это - прописная истина, сами знаете. Когда вы поняли свою ошибку, то захотели скрыть ее, и вам необходимо было создать подходящие обстоятельства, чтобы не начинать войну.
- Какие доказательства?
- Родословная Изабеллы.

На лице Аро на миг промелькнула паника, и я уставился на него, понимая по его реакции, что он, б…ь, не удивлен… он точно знал, о чем говорит отец. Меня чуть удар не хватил от этого знания. Все это время он, черт возьми, был в курсе, что они родственники!

- Ты сумасшедший.
- Может, но я прав, - жестко сказал отец. – В 1972 году мы бы не смогли доказать это родство, но теперь возможности расширились. Нужен простой укол, и вот секрет всей жизни проливается на свет вместе с кровью. Вы не могли так рисковать.
- Я не знаю, о чем ты говоришь.

- Однажды я в это поверил. Поверил, что вы такая же жертва, как и девочка, но все изменилось, когда ее похитили. После инициации Эдварда вы по-прежнему отказывались участвовать, потому что вы точно знали, зачем они ее взяли, и не хотели иметь с этим дело! Вы боялись, что они откроют ваш секрет… а вы, на хер, надеялись… чертовски надеялись, что от нее просто избавятся. Но так не случилось, они не захотели еще больше усложнять ситуацию. Именно поэтому вы и пальцем не пошевелили, чтобы найти Джеймса, когда он предал нас, поэтому вы позволили ему уйти. Вас не ослепляло то, что Джеймс ваш племянник по браку, вы подставили другую щеку из-за того, кем был его отец! Вы боялись того, что Джеймс знает ваши секреты, и боялись, что, если его уберете, это разозлит врага.

- Они взяли Изабеллу ради мести, они пытались свергнуть вас, потому что вы им лгали. Вы поймали их в ловушку. Вы, б…ь, пообещали, что окажете им помощь. Вы были крысой, и, когда в семидесятых подпольная война закончилась, вы заставили Стефана убрать Маркуса, потому что тот был следующим на очереди после моего отца. Вы жаждали власти и убили ради нее собственную семью, но ребенок… Вы не смогли убить ее. Она была слишком молода и еще не понимала, вы не смогли наставить на нее дуло пистолета, поэтому вы просто избавились от нее. Вы постоянно несли всякую ерунду о том, как важна семья, и как вы привязаны к Джеймсу и Эдварду, будто к собственным детям, и я жалел вас, потому что у вас никого не осталось! А все это время вина лежала лишь на вас!

- Как ты смеешь обвинять меня в таком! – выплюнул Аро. – Ты чертов лгун! Я убью тебя за это!
Как только эти слова прорезали воздух, отец засунул руку в пальто и достал пистолет, прицеливаясь в Аро, прежде чем тот успел отреагировать. Мы подскочили, стулья упали. Аро не двигался, а я застыл от ужаса, когда Алистер достал собственное оружие, наводя его на отца.

- Вы приказали Стефану продать вашу племянницу Свонам, потому что знали, что они хотят дочь, но вы понятия не имели, что спустя тридцать лет возникнет тест ДНК, - продолжил отец, игнорируя наведенное на него оружие и не сводя глаз с Аро. – Свон не знал о родстве между вами и этим ребенком, если бы знал, он бы обращался с ней лучше. Все, что было ему известно, что вы помогли удочерить итальянскую девочку, и поэтому он не продал мне Изабеллу годами позже. Не потому что она, на хер, была его внучкой, а потому что он боялся вас – вы повторяли, что семья важна! Он боялся, что за ним придут, если он продаст собственную кровь и плоть. Он не знал, что вы сделали это первым!

- Когда до вас дошла информация, что Элизабет задает вопросы, вы запаниковали, и тогда вы начали планировать, как скрыть проколы. Это вы отдали приказ убить мою жену, а я не хотел в это верить. Не мог поверить, что вы поступили так со мной и моими гребаными детьми, но теперь, когда мы спасли Изабеллу, я больше не могу это отрицать. Как я уже говорил, она рисовала картины. Она - художница. И она рисовала Алистера. Я не признавал это про себя, я отрицал это перед сыном, но, когда она сама это подтвердила, я больше не мог делать вид, что это неправда. Ваш человек – ваш лучший друг – не только участвовал в похищении, но и нажал на курок, отнимая жизнь у моей жены!

Я увидел, как по лицу отца скользнули слезы, от этого зрелища у меня начался приступ удушья, я был поражен. Алистер начал кричать, отрицая все, а Аро яростно оглядывался, на его лице была смесь озадаченности и страха. Когда он глянул на меня, я не смог отвести взгляд.
– Эдвард, - жестко сказал он, и я уже знал, чего он, б…ь, хочет.
Он ждал, что я последую его приказам, сделаю то, что он мне говорил, и, когда я не отреагировал, в его глазах вспыхнул гнев.

- Не смей говорить с моим сыном! – сорвался отец. – Ты уже принес ему достаточно боли! Скажи мне, ты хотел и его смерти? Когда ты убил мою жену, тебе хоть было дело до того, что Эдвард чуть сам не погиб? Или ты хотел убить и его?
- Конечно, нет! Я никогда не желал Эдварду смерти! Он мой крестник!

- Но ты не отрицаешь, что хотел смерти моей жены! Ты не отрицаешь, что убил Маркуса и свою собственную гребаную сестру, потому что они стояли у тебя на пути! Ты убил и своего брата Питера? И мать Джеймса? Ты убил их ради Стефана? Заплатил ему за всю грязную работу, которую он совершал для тебя? Ты не отрицаешь, что был в одной лодке с русскими, что продал собственную племянницу! Как должен прогнить человек, чтобы отдать собственную кровь в рабство! Ты ничем не лучше Чарльза Свона!

- У нее должна была быть хорошая жизнь! – сорвался Аро, теряя над собой контроль.
Он быстро достал собственное оружие и навел его на отца. Я выругался и отступил на несколько шагов, едва не навернувшись через сраный стул.
– Она все еще principessa.
- Она похожа на свою мать – и твою сестру, - продолжил отец, в его голосе не было колебания. – Поэтому ты никогда лично не появлялся у Свонов, поэтому ты всегда отправлял нас? Ты не мог посмотреть на нее, зная, что сделал?

- Ты ошибаешься!
- И поэтому ты так настойчиво хотел увидеть Изабеллу, когда посещал мой дом? Поэтому так ей интересовался? Ты знал, что она несет твои гены, чистокровная итальянская принцесса. Ты поэтому так воодушевился, когда Эдвард влюбился в нее, поэтому хотел, чтобы Эдвард поручился за нее? Ты думал, что это будет возвращением долга, расплатой, он сможет сделать ее принцессой мафии, и это скроет последствия твоего поступка! Для тебя это была лишь долбаная игра! Ты постоянно лгал, манипулировал людьми и уничтожал чужие жизни! И у тебя хватило смелости спрашивать меня, стоила ли она всей той боли, через которую я прошел, стоила ли она всех моих потерь, а ведь ты был, б…ь, в этом виноват! Тебе это нравилось? Нравилось иметь такую власть над людьми?

- Ты несешь бред!
- А ты волнуешься, - закричал отец. – Я никогда не хотел верить, что ты предатель!

- Как ты смеешь обвинять меня в измене! – выплюнул Аро. – Ты, кто сливал информацию федералам? Скажи мне, Карлайл, каково это – быть гребаной крысой? Каково это отвернуться от нас, нарушить клятву? И каково это знать, что ты умрешь за это?

Отец застыл на секунду, а потом на его губах возникла зловещая ухмылка, она меня испугала.
– Ты первый, - сказал он холодным голосом.

Воздух прорезали выстрелы, и я отскочил назад, понимая, что отец начал огонь. Я инстинктивно прикрылся, ругаясь, когда Аро подался назад, пуля пронзила его плечо, а другая – едва не попала в голову. Он уронил пистолет, его рука обвисла, и он начал ругаться, переворачивая столик для барбекю и скрываясь за ним, пока Алистер палил по отцу. Отец отстреливался и всадил пулю Алистеру в ногу, но тому удалось устоять и продолжить атаку. Пуля отца попала в стол, за которым скрывался Аро, и срикошетила в мою сторону. Я быстро нагнулся, когда услышал шум, и схватился за левое плечо, замечая на нем кровь.

- Б…ь! – выругался я, словленный врасплох.
Аро звал меня по имени, его голос был едва различим из-за перестрелки, и я посмотрел на босса, замечая на него лице жесткое выражение.

- Сделай это, - выплюнул он.
Я не представлял, как еще поступить, поэтому достал свой пистолет, но прежде, чем я решил, в кого целиться, Алистер закричал. Внимание Аро отвлекли, я обернулся, пораженный, когда увидел, как кровь заливает белую рубашку Алистера в области живота. Его ноги подогнулись, и он упал спиной на землю, его тело сотрясалось, он вцепился в живот. Из его глотки вырывались ужасные гребаные крики, отец тут же подлетел к нему, делая еще несколько выстрелов. Две пули прошили руки Алистера, еще одна – его коленную чашечку, когда он попытался пошевелиться. Он орал, умоляя о помощи, и тут Аро вскочил, выхватывая оружие. Отец присел на землю и схватил Алистера. Он приставил дуло пистолета к его рту, и я не мог оторваться, в ужасе наблюдая, как он без колебаний нажал на курок. Всюду брызнула кровь, пуля разнесла половину его головы, и я не смог сдержать крик, рвущийся из груди, меня заполнили воспоминания, как Алистер, на хер, сделал то же самое с моей матерью. Отец с тревогой глянул на меня.

- Уходи отсюда, сын, - потребовал он прежде, чем повернуться лицом к Аро, который прикрылся задней дверью.
Отец быстро встал, но не успел он поднять оружие, как Аро начал стрелять, пуля попала отцу прямо в грудь. Он издал сдавленный рык, но удержался на ногах и начал отстреливаться.
- Эдвард, это приказ! – завизжал Аро, продолжая палить в моего отца, но из-за простреленного плеча он никак не мог попасть в цель. – Сделай это, или я сам тебя убью!

- Б…ь, не смей угрожать моему сыну! – заорал отец, слова Аро придали ему силы.
Когда отец выровнялся, я услышал шум, задняя дверь с силой распахнулась, и оттуда выбежали трое мужчин, услышавших выстрелы. Вслед за ними появился Алек, он застыл в дверном проеме, наблюдая за развернувшейся сценой, а я хаотично соображал, что, б…ь, мне делать. Я снял пистолет с предохранителя, и Алек поднял свое оружие. Мое сердце пустилось в пляс, а колени подогнулись, когда он прицелился прямо в меня.

- Что за… - начал я, но он нажал на курок, не дав мне закончить.
Я хотел отскочить, но пуля попала в руку, и я вскрикнул, роняя пистолет и хватаясь за рану. Рука как будто горела, боль была невыносимой, потекла кровь. Алек подбежал ко мне и толкнул меня в живот, бросая на землю, его голос был низким, он потребовал, чтобы я, на хер, не двигался. Выражение его лица было серьезным, когда он встал передо мной и начал палить в отца на том конце двора.

Я охеренно испугался, но тут до меня дошло, что он намеренно мазал, пули пролетали мимо. Отец развернулся и начал отстреливаться, но и его прицел так же, на хер, сбился, а потом он нырнул за угол здания. Аро и двое других мужчин прикрылись задней дверью, мы с Алеком были сбоку от линии перестрелки и видели их всех. Вскоре выстрелы стихли, мужчины начали перезаряжать стволы, а из прохода появились и другие, они присоединились к Аро. Я с ужасом наблюдал, как отец бросил пистолет на землю и схватился за грудь, тяжело дыша, он отступил на несколько шагов.

- Иисусе, - простонал я, когда он расстегнул пальто и скинул его на землю, и я увидел мини-узи (прим.: Пистолет-пулемет, оружие имеет два режима ведения огня: одиночными или непрерывной очередью. Посмотреть можно по ссылке http://ru.wikipedia.org/wiki/Мини-Узи), прикрепленное к ремню у него под плечом.
Меня затошнило, глаза затуманились от слез, которые ручьями бежали по щекам. Я смотрел, как он опустил голову и перекрестился, его губы шевелились, когда он говорил про себя.

- Нет!

Я начал кричать, он развернулся, его взгляд наткнулся на меня прежде, чем он вышел на открытое пространство, лицом к лицу с Аро и остальными. Алек тут же упал на землю и схватил меня, не позволяя встать на ноги, он прижал меня своим телом, и воздух прорезала пулеметная очередь. Я оглох, в голове запульсировало, и я с ужасом наблюдал, как вспышки выстрелов освещают двор. Я громко кричал, умоляя его не делать этого, но я знал, что отец не слышит меня, или уже, на хер, поздно. Я знал, что он принял решение и не изменит его, возврата нет. Он уже, б…ь, сказал "прощай", он заключил мир со всем, с чем хотел. Он приготовил свое ложе и готов лечь на него… он уже там.

Но, черт возьми, я не готов.

Я попытался оттолкнуть Алека, но он даже не шелохнулся, он прикрывал меня, когда лавина пуль пролетала вокруг нас в ночи. Двое мужчин тут же упали, их тела бились в конвульсиях, когда их нафаршировали свинцом, другие бросились в укрытие. Посреди хаоса я потерялся, кто где находится, тела падали на землю, люди бежали, раздавались крики боли, возгласы ужаса, и все это смешивалось со звуками выстрелов. Пуля пронзила живот отца, и он пошатнулся, его палец тут же слетел с курка, и он расслабил руку. Пауза дала другим достаточно времени, чтобы начать стрелять в ответ, еще одна пуля попала отцу в плечо, другая – в икру. Его рубашка промокла от крови, ноги отказали, и он упал на колени, раскачиваясь, пока пытался удержать равновесие. Он снова нажал на курок, и тут же раздались звуки стрельбы, снова начали падать люди, все пытались укрыться.

Когда закончились патроны, стрельба прекратилось, и отец выбросил оружие. Он сел, его голова склонилась вперед, тело тряслось крупной дрожью, он смотрел в землю. Возле дома кто-то появился, и я запаниковал, потому что отец был не вооружен, но Алек среагировал инстинктивно – он достал собственный пистолет. Он выстрелил и попал мужчине прямо в висок. Тот сразу упал; когда он рефлекторно нажал на курок, случайная пуля улетела в воздух.

Я звал отца, но Алек продолжал держать меня, вжимая мое лицо в бетон в бесплодной попытке заставить замолчать. Я ругался, ощущая, как по носу течет кровь, и напрягся, услышав на расстоянии звук сирен. Кто-то закричал, и я услышал, как люди бросились в бегство, Алек, наконец-то, отпустил меня. Он поднялся, и я резко оттолкнулся от земли, ежась от сильной боли. Я осмотрел двор и заметил, что отец, пошатываясь, зашел за угол, держась за стену дома. Алек бежал к нему. Отец остановился и присел, беря в руку свой недавно брошенный на землю пистолет.

- Карлайл! – закричал Алек, в его голосе явно звучала паника.
Отец глянул в его направлении, когда я увидел его лицо, у меня перехватило дыхание. Оно было совершенно белым, глаза были пусты и безжизненны. Его рубашка была изодрана и промокла от крови, дыхание было поверхностным.
Отец что-то тихо проговорил, я не смог расслышать, но, что бы это ни было, оно остановило Алека. Сирены стали громче, и Алек покачал головой, а отец кивнул.
- Убирайся отсюда, Эдвард! – заорал Алек.
Я застыл на месте, в панике, а потом побежал к ним, игнорируя приказ. Я чуть не упал от ужаса, когда отец поднял пистолет и приставил его к подбородку.
- Нет! Отец, нет! – умолял я.
Глаза отца закрылись, он снял большим пальцем предохранитель, его указательный палец лег на курок.
Алек быстро опустил голову, и его тихий голос долетел до меня, когда я приблизился: - Perdonami (прим.: Прости!), - сказал он, и я застыл, когда он, без тени колебания, поднял свой пистолет и сам нажал на курок.

Хриплый крик вырвался у меня, когда пуля пронзила череп отца, и он откинулся назад, его тело мягко упало на землю. Я рухнул на траву, не в силах пошевелиться, рыдания сотрясали меня.

Я кричал и молился, меня била дрожь, Алек подошел ко мне. Он взял мой пистолет, а потом и свой, и бросил оружие в бассейн прежде, чем вернуться. Он быстро осмотрел территорию, оценивая масштаб резни, на его лице застыла гримаса. Повсюду были разбросаны тела, землю залили лужи крови. Сирены становились все громче, когда они приблизились, нас осветили огни. Я глянул на дядю, а полиция тем временем хлынула в дом и во двор. Алек тут же поднял руки и упал на землю раньше, чем ему приказали, а я по его команде перекатился на живот.

Я был в тумане, ошеломленный и сломленный, происходящее казалось нереальным. Нас заковали в наручники, я лежал на траве, борясь с гребаными слезами, а Алек лежал рядом и тихо бормотал слова на итальянском. Через мгновение я понял, что он молится, его слова ранили меня. Я потерял над собой контроль, и, когда увидел, как отца накрывают белой простыней, из груди вырвался громкий вой. Все, о чем я мог думать, как, б…ь, мне объяснить это братьям, как Эсме воспримет эти новости. Как они вообще, на хер, смогут понять, что тут произошло, если я сам не могу все осознать?

Рядом кто-то прочистил горло, и я попытался сдержать рыдания и взять себя в руки, когда Алека подняли с земли и увели.
– Установлено, что семеро мертвы, включая Каллена, - сказал офицер. – Все еще ждем подтверждение личностей остальных шести.
- Шевелитесь, - ответил второй мужчина, его голос казался странно знакомым. – Есть кто-то внутри?
- Только заявленная Калленом жертва, - сказал мужчина. – Остальные, похоже, покинули поле битвы. Мы выставили патруль и обзваниваем наших информаторов, пытаясь добыть какие-то данные. На другие дома сейчас совершаются набеги.
- Хорошо. Вы позвонили в Службу по защите жертв насчет рабыни?
- Да, они сказали, что скоро кого-нибудь пришлют. Она не хочет ни с кем говорить.
- Я не удивлен. Дайте ей время. Я уверен, что она освоится, когда поймет, что она в безопасности.
Шаги приблизились, и знакомый голос назвал мое имя, я узнал его и, подняв голову, увидел агента Ди Фронзо. Он склонился надо мной. Присев рядом, он снял мои наручники и вздохнул, беря меня за руку и осматривая рану.
– Позовите медика, чтобы он осмотрел повреждения мистера Каллена.
- Да, сэр.
Он наблюдал за мной, пока я садился.
– Нам придется забрать вас и задать кое-какие вопросы, но все это утром, - сказал он.
Я кивнул, не удивленный, что они хотят забрать мою чертову задницу, но то, что он освободит меня, шокировало.
– Вы хотите сейчас сделать заявление?
Я вытер лицо, пытаясь убрать слезы, а потом застонал, когда понял, что лишь размазал кровь по щекам. Я задрал рубашку, чтобы вытереться ей, и покачал головой.
– Мэгги, - тихо сказал я, мой голос дрожал.
Горло горело от криков, слова были едва слышны.
- Мэгги?
- Девушка внутри. Ее зовут так. Мэгги.
- Спасибо, - ответил он. – И простите меня за вашу потерю.
- Вы серьезно извиняетесь передо мной? – недоверчиво спросил я.
- Да. Ваш отец… возможно, он забрал несколько жизней, но и многих спас. Девушку наверху. Мэгги, вы говорите?
Я кивнул, быстро оглядываясь. Глаза снова упали на белую простыню, прикрывающую тело.
– Я сожалею.
Я сухо засмеялся про себя, качая головой, и снова заплакал.
– Да, я тоже.


И не забывайте благодарить за быструю и качественную проверку - Ksushenka
Это одна из первых глав от которой меня всю трясло и появился ком в горле. Говорить что-то будет лишним, это надо прочитать и пропустить через себя. Надеюсь у каждого найдутся слова. Буду рада видеть всех на форуме.


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/110-12025-57
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Caramella (28.03.2016)
Просмотров: 947 | Комментарии: 10


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 10
0
10 GASA   (02.05.2016 21:33)
я как чувствовала что Аро в этом замешан....самая большая сволочь из всех...Карлайл точно убил Алистера...а вот Аро только ранили..Эду с Аликом придется как то с ним расправляться...

+1
9 natik359   (01.04.2016 00:04)
Страшные тайны раскрыты! Аро по настоящему гнилой человек, хотя его и человеком то назвать нельзя! Карлайла жаль, но без жертв в таком мире не обойтись! cry

+1
8 Ylita   (31.03.2016 01:55)
спасибо за главу cry

+1
7 серп   (29.03.2016 19:51)
Спасибо большое!

+1
6 kotЯ   (29.03.2016 16:07)
Очень страшная жертва-очень болезненный урок.

0
5 Helen77   (29.03.2016 06:56)
Спасибо большое за продолжение.

+1
4 cjkywt   (28.03.2016 22:28)
Карлайл говорил уже давно - из этой истории нет возможности выбраться без жертв. Кто-то должен будет уйти... Жаль Карлайла.

+1
3 NikkiRid0065   (28.03.2016 20:58)
Бедный Карлайл

+1
2 робокашка   (28.03.2016 20:21)

+1
1 Bella_Ysagi   (28.03.2016 19:38)

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]