Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1219]
Стихи [2314]
Все люди [14597]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13564]
Альтернатива [8912]
СЛЭШ и НЦ [8167]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3654]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей октября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Сталь и шелк или Гермиона, займемся любовью
Годы спустя... Немного любви, зависти, Северуса Снейпа и других персонажей замечательной саги Дж.Роулинг.

Ведомые поводком и инстинктом
Впереди раздался радостный собачий лай, и Изабелла, среагировав на шум, повернула голову, чтобы с огромным удивлением увидеть вверенного ей Рики на ярко-желтом поводке какого-то чужого мужика в стильном черном пальто.

Дальше от мира, ближе к себе
Для Элис это была всего лишь работа и попытка решить очередную проблему. Она и подумать не могла, что окажется на необитаемом острове и найдет для себя нечто более значимое, чем прибыль.
Завершен.

Дверь в...
После смерти бабушки Белле в наследство достается старый дом. Раз в год на Хэллоуин в подвале открывается тайная дверь. Что девушка найдет за ней, если рискнет зайти?..
Эдвард/Белла/параллельные миры.
Завершен.

Завтра я снова убью тебя
Что бы вы сделали, если бы судьба предоставила вам шанс вернуться назад? Если бы вы, была на то воля бога или дьявола, проживали один последний день жизни снова и снова, снова и снова, снова и снова?
Мини, завершен.

140 символов или меньше
«Наблюдаю за парой за соседним столиком — кажется, это неудачное первое свидание…» Кофейня, неудачное свидание вслепую и аккаунт в твиттере, которые в один день изменят все.

A Pound of flesh | Фунт плоти
Привязываться к нему в её планы не входило. Влюбляться тоже. Однажды ночью Гермиона сталкивается лицом к лицу с Драко Малфоем, который ничего не помнит и живёт как обычный магл. С её стороны было бы глупо упускать такую возможность.
Гермиона Грейнджер/Драко Малфой

Межсайтовский командный перевод Fanfics.me и Twilightrussia.ru

Слёзы и медовые зёрна граната
Наверху стоит он Ямы,
Пульт сжимается в руке,
Даму мигом он заставит
Унестись в своё пикé.
И трепещут что есть силы
На высотах, в тесноте
Крылья Эроса от пыла:
Зритель бдит, и как бы не…
Ускользнули ли герои,
Увлекутся ли опять?
Слёзы ждут их аль гранаты?
Зайди в тему – будешь знать!



А вы знаете?

... что можете заказать обложку к своей истории в ЭТОЙ теме?



...что у нас на сайте есть собственная Студия звукозаписи TRAudio? Где можно озвучить ваши фанфики, а также изложить нам свои предложения и пожелания?
Заинтересовало? Кликни СЮДА.

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Какой персонаж из Волтури в "Новолунии" удался лучше других?
1. Джейн
2. Аро
3. Алек
4. Деметрий
5. Феликс
6. Кайус
7. Маркус
8. Хайди
Всего ответов: 9745
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Декларация независимости, или Чувства без названия. Бонус. Жизнь вне закона

2016-12-5
18
0
Пролог

Бывают дни, которые никогда не забываются, дни, которые остаются в истории. Ими люди отмеряют время, их жизни - это всего-навсего череда ярких событий, между которыми пустота. Большинство ни за что не вспомнят, чем они занимались пятого сентября 2001 года или шестого, или в любой другой день, неделю, но они точно знают, что делали утром одиннадцатого…
Вы можете спросить об этом любого, и вам гарантирована басня о том, как они услышали новость о теракте в Нью-Йорке. Они вспомнят мельчайшие детали и вовсе не потому, что эти мелочи были важными, а потому, что таким был тот день. Их мир был поставлен на паузу, этот момент навсегда запечатлелся в их памяти.
Какой бы это ни было трагедией, наконец, хоть что-то нарушило опостылевшее однообразие.

Мне тогда было тридцать семь лет. Мы с Эсме были в Финиксе и вечером того дня должны были лететь обратно в Чикаго, но она была так потрясена, что отказалась садиться в самолет. В итоге ради ее спокойствия мне пришлось арендовать машину и провести за рулем более 1700 миль. Это был первый и последний раз, когда я опоздал на совещание. Я обвинил ее в том, что она неразумна и осложняет мне жизнь. А она ответила, что я мудак.
Наверное, она была права.
Четвертое апреля 1968 года.
Мне было всего четыре. Зайдя на кухню, я застал женщину, которая работала в нашем доме, плачущей. Я не спрашивал у нее, что случилось, но она и без этого рассказала мне, что в Мемфисе был зверски убит Мартин Лютер Кинг. Именно в тот день я и узнал, что она была рабыней. Я был слишком мал, чтобы понимать, что к чему, и посоветовал ей уехать, если она не хочет оставаться у нас. По каким-то причинам она меня послушалась. Но ушла она недалеко.
Это был первый раз, когда я видел, как кто-то умирает.
Двадцать первое июля 1969 года.
Мне было пять лет. Мы с моей сестрой сидели на полу перед телевизором и смотрели на первые шаги Нила Армстронга по поверхности Луны. Джейн сказала, что когда-нибудь она тоже так сможет, но моя мать возразила, что она окажется в космическом пространстве не раньше, чем отправится на небеса.
Я же готов был спорить, что и тогда ей это не светит.
Двадцать восьмое января 1986 года.
Мне было двадцать три. Мы с Эсме обедали в местной забегаловке, а по телевизору на барной стойке шла трансляция запуска новейшего космического шатла. В момент старта толпа взорвалась аплодисментами и восторженными возгласами, но минуту спустя в зале воцарилась тишина – Челленджер взорвался в воздухе. В прямом эфире. Эсме задохнулась от ужаса. Я видел, как она дрожит. Люди вокруг нас рыдали.
А первым, о чем подумал я, было: если Джейн по-прежнему рвалась в космонавты, она упустила идеальную возможность.
Двадцать второе ноября 1963 года.
День моего рождения. За многие годы я десятки раз слышал истории о своем рождении, но не потому, что этот день имел такое уж важное значение. На самом деле, это не имело ничего общего со мной. Люди помнили его из-за публичного убийства Джона Ф. Кеннеди.
В моем свидетельстве о рождении стоит время – 12:25, всего за пять минут до того, как расстреляли президента. Родившись, я не мог дышать, пуповина обмоталась вокруг моей шеи, я был холодным и синим. Точнее сказать, я родился мертвым, но врачам удалось меня оживить, пока моя мать рожала Джейн. Она вылезла пунцовой и орущей. В общем, как положено.
Мы пришли в этот мир каждый своим способом.
Факт нашего рождения был запечатлен на фотографиях, но меня не было ни на одной из них. Вместо того чтобы смотреть на меня и Джейн, всеобщее внимание было приковано к небольшому портативному радио, висевшему на стене.
Мафия была связана с Кеннеди. Мой отец лично работал над тем, чтобы заполучить для него голоса в штате Иллинойс, а другие воры в законе всей страны делали то же самое на своих территориях. После окончания выборов в качестве благодарности за оказанную помощь с помощью своего брата Роберта, генерального прокурора, он объявил Мафии войну. Министерство юстиции предъявило обвинения более чем сотне человек представителей организованной преступности, чем, разумеется, весьма огорчил Мафиози. Они жаждали крови, а когда Коза Ностра требовала кровопролитья, она его получала. Даже Президент не мог противостоять гневу Мафии.
Поэтому, если кто-нибудь упоминал о том дне, первыми словами моего отца неизменно были: "Не могу поверить, что мы действительно это сделали!", и я подозревал, что и это так же не имеет со мной ничего общего. Он никогда не признавал этого, но я был уверен, что до самого последнего дня он укрывал делишки куда хуже тех, которые сейчас совершал я.
Однако я старался не думать об этом. Бывали моменты, когда люди собирались вместе и хоть на один день объединялись. Они делили между собой радость и боль, и ужас. Они вместе плакали. Они находили общий язык. Они праздновали. Они скорбили.
И это казалось фальшивкой.

Потому что день заканчивался, и сразу заканчивалось все остальное. Большинство людей не вспомнят, что они делали двенадцатого сентября 2001 года или тринадцатого. Это были обычные дни, такие же, как другие. Время шло, равно как и жизнь, но память о том единственном дне, когда в их унылых жизнях прозвучал сигнал будильника, будет преследовать их вечно.
Пятое апреля 1968 года.
Двадцать второе июля 1969 года.
Двадцать десятое января 1986 года.
Двадцать третье ноября 1963 года.
Это всего лишь даты.
Никакой личной привязанности к ним. Никакого значения. Никакого смысла. Просто цифры.
История моей жизни.

Глава 1. По дороге в Ад
Октябрь 1996-го
33 года
Чикаго, Иллинойс


Сумасшедший стук разнесся по дому и отдался пульсацией в моей голове. На негнущихся ногах я скатился по ступенькам к входной двери, еще не до конца проснувшийся и мучающийся похмельем. Я ведь сказал им, что пойду домой, потому что неважно себя чувствую, так кто же отважился потревожить меня посреди ночи? И что бы ни ожидало меня по ту сторону двери, для них же лучше, чтобы это дело было важным.
А важными я считал только те дела, от которых зависела чья-то жизнь или смерть, потому что если причина, по которой меня разбудили, менее значительна, уж я позабочусь о том, что она такой станет.
Кое-как я добрался до прихожей, стук тем временем стал еще более безумным. Я застонал и провел рукой по лицу, стремясь очистить голову и попытаться проснуться. Я был взвинчен, и это мое состояние не сулило ничего хорошего для тех, кто стоял на моем крыльце.
- Иду, - крикнул я, тряся головой.
Все, о чем я просил – всего одну ночь без телефонных звонков. Всего одну ночь – на то, чтобы отдохнуть и провести время с женой, не ожидая, что нас прервут. Одну ночь, во время которой мне не придется беспокоиться о том, кто что делает, с кем и почему. Чтобы всего на одну ночь меня оставили в покое.
Чтобы всего одну ночь в мою дверь никто не постучал.
***

Наши Дни
Чикаго, Иллинойс

В дверь моего кабинета робко постучали, так тихо, что из-за музыки, орущей в клубе, я едва расслышал стук. Не обратив на него никакого внимания, я продолжал перекладывать бумаги на своем столе. Мафиози знали, что должны держать себя уверенно, особенно когда речь заходила о самых опасных из людей. Мне было плевать, даже если они имели такой же убийственный взгляд, как у самого Люцифера, окруженного серным дождем и адским огнем и ведущего их прямиком к вечному проклятию. Они должны сохранять спокойствие, быть готовыми к противостоянию и никогда не выказывать свой страх. На улицах господствует беспредел, и при первых признаках слабости наши конкуренты, не колеблясь, начнут действовать. Уязвимостью обязательно воспользуются, а самое худшее из всего – это показать свою неуверенность. И неважно, были они правы или нет, они должны всегда настаивать на своей правоте. Это своего рода философия "Притворяйся до тех пор, пока сам в это не поверишь". Сами они вовсе не обязаны верить в себя, им просто нужно убедить всех остальных в том, что верят.
Но меня, конечно же, они не убедили.
Раздался еще один стук, все такой же слабый. Нерешительный. Неуверенный. И я снова проигнорировал его.
- Босс, там кто-то…
Я поднял руку, предупреждая Бенджамина, чтобы он заткнулся, и он резко замолчал.
Он, сын одного из высокопоставленных Капо Фрэнка Манчини, прошел инициацию всего несколько месяцев назад. Бенджамин был умным ребенком, хорошо разбирающийся в математике. Ему светило блестящее будущее, но вместо этого он выбрал жизнь в криминальном мире - по той же причине, что и большинство молодых людей: деньги, власть и уважение.
Но немногим из них удавалось прожить достаточно для того, чтобы достичь хоть чего-то из желаемого.
Через некоторое время раздался третий стук. Он был громче и настойчивее. Я жестом велел Бенджамину открыть дверь и, откинувшись в кресле, взглянул на свои Rolex, когда вошел парень. Он был молод, чуть больше двадцати лет, и относительно недавно состоял в организации. И все еще придерживался радикальных (прим.: радикалы - члены политических партий (в капиталистических странах), требующих в своих программах буржуазно-демократических реформ в рамках существующего строя) взглядов, свято веря, что обо всем можно договориться. Но вопреки тому, во что он верил, я был единственным в этой комнате, кто был вправе нарушать правила. Уже очень скоро ему придется к этому привыкнуть, иначе он заплатит за свое невежество своей жизнью.
- Уже 9:03, - заявил я. - Я сказал тебе прийти в девять. Ты опоздал.
- Но я был здесь, - сказал он в свою защиту. - Я был снаружи, в холле.
Не веря тому, что он попытался возразить мне, я вскинул брови. – Ты настолько смел, чтобы оправдываться?
- Нет, я, э-э…
- Мне неинтересно то, что ты собираешься сказать. Для меня это не имеет значения. Мне насрать, даже если на парковке тебя переехала машина. И даже тогда тебе, сбитому и искалеченному, пришлось бы по-быстрому ползти сюда, чтобы быть в моем кабинете в точно назначенный мною час. Только смерть является уважительной причиной для опоздания. Ты понимаешь меня?
- Да, сэр.
Я почувствовал запах его страха. Он расползался по кабинету болезненно-сладким запахом пота и паники. Я уставился на него, наблюдая за тем, как он нервно заерзал под моим испытующим взглядом. Он был высоким, долговязым, в нем не было ничего примечательного. Ничего, чем бы он мог выделиться. Он был таким заурядным, что я даже не мог вспомнить его имя. Я был почти уверен, что оно начиналось с буквы С, но вообще-то это было неважно. Для меня он был не более чем один из многих. Рядовой. Солдат группировки Манчини. Легко заменимый.
Я знал, что это звучит грубо, ведь он был человеком. Дышал тем же воздухом, что и я. У него была семья. Мать, отец, быть может, брат или сестра. Скорей всего, у него была подруга и, возможно, даже ребенок. Люди любили его и зависели от него. Для них он был дорог, но я не мог думать по-другому. Я не мог принимать все это во внимание. Я должен быть объективным, расчетливым. Я должен был выбрать то, что являлось наилучшим для Borgata в целом, а не что помогло бы одному человеку из низов. Если он не был полезен мне, он был обузой.
- Кончай суетиться, - приказал я, раздраженный его нервозностью. Неужели так трудно стоять спокойно? - Ты выглядишь придурком.
- Простите, сэр, - сказал он, стараясь выпрямиться, но по-прежнему сутулился, а его язык тела прямо вопил, что передо мной трус.
Его привели в организацию, когда у власти еще был Аро, в последней партии прошедших инициацию до окончания его дрянного царствования. Я не мог понять, что такого нашел Аро в этом парне, чтобы посчитать его достойным статуса "умного малого", но сейчас было уже слишком поздно что-то с этим делать. Вступив сюда, ты остаешься здесь до конца жизни. Мне оставалось только попытаться указать парню на его место прежде, чем кто-то найдет возможность избавиться от него.
Или же, если на то пошло, я сам должен буду от него избавиться.
- У тебя есть что-нибудь для меня? - спросил я.
Он кивнул и положил на стол передо мной помятый конверт. Взглянул на стул, стоявший рядом с ним, но, к счастью, сесть не рискнул - ведь я ему этого не предложил.
Мир, в котором мы жили, был чем-то вроде вечной игры "Саймон говорит" (прим.: детская игра, когда ведущий называет действие, а остальные послушно повторяют за ним, как марионетки), и я был Саймоном. Никто не мог сделать и шаг - ни единого шага! - без моего согласия. Если кто-то все же пытался, будь то по истечении наказания или из-за вопиющего невежества, они мгновенно выбывали – без возражений. Разница, однако, была в том, что жизнь - не игра, поэтому, выбывая из моего мира, нельзя было вернуться позже для еще одной попытки. Никаких переигровок. Никаких возвращений.
Я открыл конверт и достал пачку банкнот, которые были аккуратно сложены и перетянуты резинкой. Я просмотрел стопку - среди них было несколько соток, а остальные двадцатки. Три тысячи долларов, в лучшем случае.
- Это из той партии груза, что угнала ваша группа? - спросил я. - Что было в грузовике?
- Телевизоры.
- Сколько?
- Может быть, пятьсот.
- Пятьсот, - повторил я.
Их было четыреста восемьдесят семь, если быть точным. Я все разведал и знал, что было в том грузовике, прежде чем рассказал о них. Я строил свой бизнес исключительно на фактах, а не на догадках, и никогда не посылал своих людей на работу вслепую. Если, конечно, не посылал их на верную смерть.
- Жидкокристаллические?
- Да.
- Сони? Тошиба? Самсунг?
- Точно не знаю, - пробормотал он, его тревога росла с каждым моим вопросом.
Он понял, что попал в беду. По крайней мере, он был достаточно умен, чтобы почувствовать это.
- Ради чистоты эксперимента, предположим, что там были самые дешевые из существующих на рынке ЖК-телевизоров, хотя я точно знаю, что это не так. Но допустим, что цена их 650 долларов. Пятьсот телевизоров по 650 за штуку, это будет…?
Он смотрел на меня, ничего не говоря.
- Триста двадцать пять тысяч долларов, Босс, - вмешался Бенджамин, хотя я уже знал ответ.
Я не наказал его за то, что влез без разрешения. В конце концов, именно он был моим счетоводом.
- При продаже на черном рынке их стоимость сократится примерно на 25%, так что прибыль составит…?
И снова я не получил ответа.
- Двести сорок три тысячи семьсот пятьдесят, - ответил за него Бенджамин.
- Делим на пятерых, так как в их группе пять парней, - вообще-то, их было шесть, но это была другая история для другого раза.
Бенджамин даже не дал парню возможность ответить, зная, что тот и не попытается. Я даже не был уверен, есть ли ему что добавить. - Сорок восемь тысяч семьсот пятьдесят.
- Сорок восемь тысяч семьсот пятьдесят, - повторил я. - А я получил только три тысячи? И какой это процент?
И снова ответил Бенджамин. – Чуть больше шести.
- Шесть процентов, - произнес я, качая головой, потом сунул деньги в конверт и бросил его обратно на стол. - Налог с продаж в Чикаго составляет почти десять процентов. Федеральный подоходный налог на прибыль – уже двадцать пять. А ты приносишь мне жалкие шесть? За кого ты меня принимаешь?
- Я, э-э, не подумал…
- Точно, - прервал я его. – Не удивлюсь, если ты даже не знаешь, как это делается. Всем известно, что половина автоматически отходит организации, но это не распространяется на мою долю. Я могу забрать все. И не может быть и разговоров, что мне достаточно шести процентов. Если эти пиявки в правительстве заслуживают двадцать пять, почему бы и мне не замахнуться? Скажи мне, что делает их лучше меня? Или это они делают для тебя больше, чем я? Или это они присматривают за тобой?
- Нет, сэр.
- Вот и я так не думаю. Бенджамин, сколько будет 75 процентов от 48 тысяч 750 долларов?
- Э-э… 36 тысяч 562 доллара, - отрапортовал он, едва задумавшись над этим. - Оу, и еще пятьдесят центов.
- Звучит справедливо. Я жду, что ты принесешь 36 562 доллара и пятьдесят центов на мой стол к девяти часам завтра ночью. У тебя почти двадцать четыре часа.
Парень смотрел на меня, как громом пораженный. – Но эти деньги… моя семья, сэр…
- Это твоя семья, - возразил я, вскочив и схватив его за руки.
Я дернул его к себе, нагнул и ткнул лицом в стол, удерживая его одной рукой, а другой выдвинул верхний ящик и вытащил оттуда нож. Страх мелькнул на его лице, когда он увидел его и затрясся, слезы брызнули из его глаз, когда я прижал кончик ножа к его горлу.
- Ты хочешь, чтобы я пустил тебе кровь, чтобы ты вспомнил клятву, которую давал? На первом месте Коза Ностра и ничто другое. Это слишком сложно для твоих мозгов? Если это так, скажи мне, и я положу конец твоему членству прямо сейчас.
- Нет, сэр! Простите меня, я совсем не хотел проявить неуважение!
- Не сомневаюсь в этом, - ответил я, отпуская его и снова занимая свое место.
Когда я сунул нож обратно в стол, он выпрямился.
- Время пошло. Завтра в девять вечера и ни минутой позже.
- Да, сэр, - ответил он.
Я махнул рукой, и он выскочил из комнаты, в спешке хлопнув дверью. Я поежился и уставился на нее, раздумывая, а не пойти ли за ним.
- Ох, Босс, - подал голос Бенджамин. Он явно нервничал, и это было правильно, так как настроение у меня было паршивым, а я так и не разрешал ему говорить. - Вы же понимаете, что подсчет был несколько неверным, да?
- В каком смысле неверным? – спросил я, с подозрением глядя на него.
Бенджамин никогда не ошибался в расчетах. - Ну, он уже дал вам три тысячи. Мы забыли… э-э, я хотел сказать, что это я забыл их вычесть.
- Плата за опоздание, - отрезал я. - Тысяча за каждую минуту, которую мне пришлось его ждать.
- О, это имеет смысл.
- Полагаю, это вполне разумно, - сказал я, пожав плечами. - Особенно, если учесть, что обычно я отрезаю палец.
Он замолчал, а я снова принялся за документы. Хозяйка моего клуба почти две недели назад принесла заявление на увольнение, а я еще не нашел никого ей на замену. Разумеется, я сам решал, кого нанимать, особенно на такую видную должность. Сотни заявлений, среди которых десятки заявок и анкетных данных, требующих тщательного рассмотрения, так как Эсме считает, что у них, возможно, есть потенциал. Хотя, казалось бы, наши представления в этом сильно расходятся, но время на то, чтобы нанять кого-то и обучить его работе в течение последующих двадцати четырех часов, вышло. Я пообещал Эсме, что сделаю это сегодня вечером и назначу претенденту встречу с нами в понедельник утром, но, как оказалось, сказать это было гораздо проще, чем сделать.
У большинства соискателей не было практически никакого опыта работы. У некоторых из них были необоснованно высокие требования. Другим не хватало рекомендаций. А остальные были просто абсурдными.
- С каких пор освоение Фармвилла (прим.: приложение на facebook, моделирующее работу на ферме, включая заботу о животных и растениях) считается особыми навыками и заставляет людей думать, что они способны делать что угодно в реальной жизни? – поинтересовался я, скручивая анкету в комок и швыряя его в мусорную корзину у стола.
- Эй, это может пригодиться. Фармвилл учит их работать мотыгой, - ответил Бенджамин, смеясь над своей шуткой. - Вы поняли, хозяин? Мотыжить (прим.: еще одно значение англ. слова "hoe" - шлюха, уличная проститутка, так что тут имеет место быть игра слов)?
- Я понял, Бенджамин, - ответил я, с досадой качая головой. - Я просто не нахожу эту шутку смешной.

***


Я распахнул входную дверь, недовольный этим вторжением, но не успел ничего сказать или хотя бы взглянуть, кто это, как он быстро прошмыгнул мимо меня в дом. Пораженный, я обернулся и увидел своего шурина, Карлайла, с безумным видом меряющего шагами мою гостиную.
Что-то определенно было не так.
- Карлайл?
- Я не могу, - начал он, качая головой. Он был изможден, его одежда была в беспорядке, а волосы взъерошены. - Я не могу… Он, э-э… они… она… О, Боже! Мой гребаный Бог!
Он повернулся ко мне, и я застыл в ужасе, увидев, что он весь в крови. Он с неистовостью теребил свои волосы, будто пытался выдернуть их, и прежде, чем я смог понять, что происходит, его ноги подогнулись. Он мешком рухнул на пол, издав пронзительный крик. Этот звук острой болью отдался в моей голове, и я вздрогнул, а в ушах сразу зазвенело.
На секунду у меня закружилась голова, и я запереживал, как бы мне сейчас тоже не грохнуться. Я ухватился за стену, чтобы удержать себя на ногах, и как только пришел в себя, опустился на колени перед Карлайлом. Он был на грани истерики, громко рыдая, а слезы дорожками стекали по лицу. Никогда прежде я не видел его таким, и это заставляло задуматься, потому что обычно в моем присутствии он не выказывал абсолютно никаких эмоций. Он знал, что я это ненавидел. На это у меня не было времени. Я не выносил, когда рядом со мной плакали, и он уважал это. Я видел его плачущим лишь единственный раз за все время - в день, когда Элизабет изнасиловали.
И я сразу понял. - Элизабет.
Услышав ее имя, он зарыдал еще громче. - Моя жена, моя прекрасная жена! О, Боже, они забрали ее, Алек! Они забрали мою жену!
- Забрали ее?
- Она умерла, - сказал он, его тело содрогалось. – Она, черт возьми, умерла! Они убили ее! Зачем они убили ее? О, Боже, почему она?
Он начал что-то бессвязно бормотать, и я схватил его за руки, пытаясь привести его в чувство. Его состояние не помогало мне разобраться, а я должен знать, что произошло. Мне были нужны детали и не потом, а прямо сейчас.
- Где? - спросил я. - Где она? Где это произошло? Как?
Он продолжал бормотать, и я тряс его изо всех сил, пытаясь вывести его из этого состояния. Он крепко вцепился в мои руки, как будто цеплялся за жизнь. Его руки выглядели так, будто он замачивал их в крови, с кровавыми разводами и сгустками под ногтями. Увидев это, я мгновенно вспомнил давний разговор с его отцом, который мы вели вскоре после того, как Карлайл поручился за Элизабет.
- У них ничего не выйдет, - сказал Антонио. - Я знаю, что он любит ее, но этого недостаточно. Из-за нее его убьют. Запомни мои слова, Эвансон. Эта женщина станет причиной смерти моего сына, а когда это произойдет, его кровь будет на ее руках.
Я ничего не ответил. Мне нечего было сказать.
Но стоя на коленях рядом с Карлайлом и глядя на засохшую на руках Карлайла кровь, я захотел, чтобы Антонио еще был жив, чтобы я смог сказать то, что должен был - что он был неправ. Все получилось наоборот. Не она стала причиной его смерти, а он ее. Именно ее кровь была сейчас на его руках.
В буквальном смысле.

***


Мой мобильник начал звонить, и, вытащив его из кармана, я увидел на дисплее имя Эдварда Каллена. Он следил за порядком в Лас-Вегасе - и делал это лучше, чем я ожидал от него. За это время случались, конечно, неудачи, но он справлялся и разруливал их. Если же чувствовал, что не получается, просил помощи, и меня это бесило, поскольку таким образом он показывал свою слабость, но, конечно же, я предпочитал, чтобы он обратился ко мне, чем я потеряю контроль над своей территорией. Попросить помощи было меньшим из двух зол, и я должен был отдать ему должное - он вырос и возмужал достаточно для того, чтобы признать это.
- Эвансон слушает, - сказал я, отвечая на звонок.
- Сэр, это, э-э…
Судя по голосу, он нервничал. Что-то было не так. - Я знаю, кто это, Эдвард. Что ты хочешь?
- У нас тут небольшая, ну, ситуация.
- Что за ситуация?
- Там, э-э… Ситуация в одном из мест, - промямлил он. - Христос, да ты знаешь, в одном из клубов!
- Просто скажи, Эдвард.
- Полиция планирует нагрянуть в него с рейдом.
Я напрягся. Это были те слова, которые я всегда боялся услышать. Так как был не готов иметь с ними дело. – Что за место?
- То, которое на Пятой и Уиллис, - сказал он. – Джентльменский клуб. Очевидно, там происходит нечто большее, чем ммм… приватные танцы.
Вопреки распространенному мнению, проституция в Лас-Вегасе не является законной. На территории штата Невада легализованы несколько борделей, на некоторых из них я зарабатывал деньги, но ни один не находился в черте города. Штрафы за нарушение не были особенно жесткими, но незаконная торговля сексом привлечет к себе излишнее внимание со стороны правоохранительных органов, что я не мог допустить. Однако кое-кто из моих людей считал по-другому, и иногда они поступали по-своему. Вкладываясь в бизнес, я ясно давал понять, что они не должны рисковать, но соблазн легких денег зачастую брал верх над их здравым смыслом.
- Как долго они делали это, Эдвард? – спросил я, интересуясь, как далеко все зашло.
Обычно подобные вещи выявлялись и устранялись прежде, чем ситуация успевала выйти из-под контроля и заставить меня понервничать. Конечно же, меня, мелкого инвестора, не могли привлечь к ответственности, ведь меня там не было, и я не мог знать обо всем, что там происходит. У меня была надежная отмазка, и столь незначительное обвинение не сможет мне навредить, но не это меня беспокоило. Меня мало волновали их мелкие штрафы, и пару лет назад я бы, наверное, проще отнесся к такому риску. Но правительство разгадало наши уловки и издало законы, дающие им право предъявить нам обвинения, не имея никаких доказательств нашей вины в конкретном преступлении. Вот почему, несмотря на убедительный аргумент, что всего один клуб из всех, в которые я вложил свои деньги, нарушил закон, правительство могло обвинить меня просто за то, что они связаны между собой. И те, кто на самом деле совершил преступление, могут избежать привлечения к суду, а из-за таких вот нарушений я могу загреметь за решетку на десятки лет.
Излишне говорить, что сфера моей деятельности стала намного шире и сложнее, чем это было раньше. Управление по борьбе с организованной преступностью почти взяло моего шурина, Карлайла, и я тоже однажды уже был под подозрением. Что-то подсказывало мне, что второй раз мне так не повезет, и я вряд ли смогу от них уйти.
- Точно не знаю, - ответил он. - Несколько недель. Черт, может быть, месяцы. Я не знаю.
- Месяцы? - переспросил я. – Несколько месяцев назад они открыли бордель на твоей территории, а ты только сейчас узнал об этом?
- Да, но… в том смысле, что я нерегулярно бываю в этих клубах, - попытался оправдаться он. – Это не совсем моя территория.
- Я и не прошу, чтобы ты ходил посмотреть на стриптизерш, Эдвард, - сказал я с закипающим раздражением. - Но предполагается, что ты знаешь, что происходит у тебя под носом. Это мои деньги, и мы говорим о… моей жизни.
- Я знаю, - ответил он. - Черт, мне очень жаль.
- Прибереги свои извинения. Мне они не нужны, - отрезал я, бросая бумаги обратно на стол, и, отодвинув стул, поднялся. – Выполняй свою работу, иначе я найду для нее кого-нибудь другого. Я не потерплю халатности. Тебя легко заменить.
- Да, сэр.
В ночь, когда была убита Элизабет, я поехал в больницу, чтобы навестить Эдварда. В тот момент он был без сознания, лежал, подключенный к дыхательным аппаратам, потому что сам не мог дышать самостоятельно. Мне разрешили нанести лишь краткий визит, но было ужасно смотреть на маленького ребенка в столь тяжелом состоянии. В своей жизни я был свидетелем многих смертей, видел многих людей, испускающих последний вздох, но всегда оставался беспристрастным. На мой взгляд, это было рационально и исполнено ради общего блага. Были и несчастные, которые просто оказались не в том месте не в то время, но я напоминал себе, что мне про них ничего не известно. Я не знал, кем они были на самом деле. Я верил, что, так или иначе, Вселенная знала, что делает, посылая этого человека на линию огня, а я лишь выполнял то, что должен был, и если они пали жертвой моих действий, значит, так тому и быть. Некоторые назовут это кармой, но мне нравилось думать, что это генеральный план Бога.
Иной счет. Иная статистика. Жизнь продолжается.
Но стоя в больничной палате, я, наконец, увидел жертву. Я знал историю Эдварда. Впервые я увидел его, когда ему было час от роду. Я был свидетелем его крещения. Наблюдал, как он делает свои первые шаги. Слышал, как он ошибается, играя на пианино. Знал, что у него была семья, потому что я был его семьей.
Покинув в тот день отделение интенсивной терапии, вместо того, чтобы идти домой, я спустился в больничную часовню и молился. В первый раз в своей жизни я попросил Бога вмешаться, чтобы пощадить кого-то, не по своей воле оказавшегося в нашем мире.
Я не был бессердечным. Я заботился об Эдварде. Мне не нравилось угрожать ему или причинять ему боль и не нравилось, что он вступил в Коза Ностру. Но он сделал это, и у меня не было иного выбора, кроме как обращаться с ним, как и с другими. И делал я это, потому что переживал за него, потому что хотел, чтобы он достиг успеха. Потому что хотел, чтобы он выжил. Если мне придется угрожать его жизни для того, чтобы он остался в живых, пусть будет так. Значение имел только конечный результат.
- Я приеду через несколько часов, - сказал я.
Положив трубку, посмотрел на часы. 10:22 вечера. Этой ночью выспаться мне не удастся.

- У тебя есть планы? - спросил я Бенджамина, который по-прежнему сидел в углу моего кабинета.
Он выглядел скучающим и, очевидно, ждал, что я отпущу его.
- Ничего необычного, - пожал он плечами. – Вечер субботы, поэтому я, наверное, выпью немного ликера и трахну пару девчонок.
- Пару?
- Ну да, двух, - ответил он. - Может, трех, если повезет.
Я покачал головой, а он засмеялся. Я никогда не понимал тяги к распущенности. Чем больше женщин бывают в твоей постели, тем больше ты навлекаешь на себя проблем. У большинства женатых мужчин в организации были goomahs, молоденькие любовницы, которых привлекал наш образ жизни. Они были не более чем облагороженные проститутки, торгующие сексом за деньги и ради других материальных благ, вроде автомобилей и домов. Я не сомневался, что благодаря этому некоторые мужчины чувствовали себя крутыми, но это было не для меня. Это как нарываться на совершенно ненужную драму, учитывая, что золотоискательницы были далеко не самыми опытными.
Кроме того, моя жена была слишком гордой, чтобы терпеть мои походы налево. Да я и сам этого не хотел. Зачем шататься по фаст-фудам, когда дома тебя ждет потрясающий домашний обед?
- Твой отец всегда говорил, что ты целеустремленный, - резюмировал я.
Он пожал плечами. - Это всего лишь гонка за количеством. Я стараюсь не привязываться.
Количество. Это было, безусловно, то, что я мог оценить. В конце концов, он наверняка знал, что делает.
- Что ж, сегодня вечером тем дамам придется обойтись без тебя, - сказал я, хватая пальто. - Ты поедешь со мной.

***


- Пойдемте со мной.
Я последовал за офицером по коридору, раздраженный его близостью. В моем мире тебя не должны видеть в компании какого-либо человека в форме, если только ты не сидишь в наручниках на заднем сидении его машины, и даже тогда ты играешь с огнем.
Я совсем не хотел идти туда. На самом деле, это было самое последнее место из всех в мире, где я хотел быть, но у меня не было выбора. Карлайл, конечно, не в состоянии этого сделать. Он обезумел и был не в себе. Он нуждался в Эсме, поэтому и она не могла этого сделать. Больше некому. Только я.
Он провел меня в маленькую комнату с большим окном, сквозь которое просматривалась соседнее помещение. Оно было похоже на научную лабораторию, с весами, химическими веществами, поддонами и столами, но это было гораздо большее. Это была комната, которую очень немногие из нас видели, будучи живыми, но все мы бывали здесь после нашей смерти.
Морг.
Я остановился у окна, а он встал рядом и дал знак человеку в медицинском халате, находящемуся в той комнате. Тот толкнул ближе к нам металлический стол и взялся за концы лежащей сверху простыни. После кивка офицера мужчина откинул простынь.
Она выглядела так, будто спала.
С того места, где стоял я, ее рана не была видна, но я знал по опыту, на что она была похожа. Отверстие на затылке размером с четвертак, частично скрытое волосами. Со стороны оно выглядело не так уж плохо, но повреждения мозга были непоправимыми. Она должна была умереть мгновенно. Ни боли. Ни страданий.
Нет, страдать будут те, кого она покинула.
Оба мужчины повернулись ко мне, и я кивнул. - Это она.
- Имя? - спросил офицер.
Он знал ее имя, но процедура опознания требовала, чтобы я сказал это вслух.
- Каллен, - ответил я. - Элизабет Каллен.
- Второе имя?
- Не думаю, что оно у нее есть.
- Вам известна ее девичья фамилия?
Я отрицательно покачал головой, мой взгляд был по-прежнему устремлен в окно. - Точно не знаю.
- Дата рождения?
Я смотрел, как человек в другой комнате снова накрывает ее простыней и укатывает прочь. И я понял, что это был последний раз, когда я ее вижу. Я не знал, что чувствовал в тот момент.
- Кажется, когда-то в марте.
- Март какого года? Сколько ей лет?
Я повернулся к нему и увидел, как странно он смотрит на меня. – Ей было за тридцать.
Офицер сделал какие-то записи и покачал головой. - Знаете, учитывая, что вы были членом ее семьи, вы не так много знаете о ней.
Я уставился на него, внезапно осознав, насколько он был прав.
Глава 2. Переходим к делу
Апрель 1982 года
18 лет
Чикаго, штат Иллинойс

- Алек!

Я быстро повернулся в сторону звука, наблюдая за приближением Эсме. Был вечер пятницы, едва стемнело, и я стоял в гостиной резиденции Калленов. Отец Эсме, Антонио, отправил меня разобраться с некоторыми делами, а потом попросил задержаться для разговора. Я бы предпочел находиться сейчас в другом месте (например, дома в компании бутылки скотча), но когда Босс зовет тебя, ты должен прийти.
- Мисс Каллен, - вежливо ответил я, кивая в знак приветствия. Если не считать нескольких мимолетных взглядов, когда мы встречались в обществе, я впервые столкнулся с ней со времени ее переезда в Чикаго несколько месяцев назад.
- Эсме, - поправила она неожиданно жестким голосом.
- Прошу прощения?
- Меня зовут Эсме.
Я одарил ее странным взглядом. Почему она представляется?
- Я знаю твое имя.
- Разве? – спросила она, с любопытством приподнимая брови. – А я уверена, что ты только что назвал меня «мисс Каллен», и это было не мое имя.
Я виновато улыбнулся, когда понял, о чем она говорит.
- Сила привычки.
- Хорошо, но привычка это или нет, с друзьями так не здороваются.
Друг. В моем мире этот титул использовался лишь для входящих в круг людей. Слово звучало непривычно из ее уст. Это то, кем она была – моим другом?

Но прежде, чем я смог подумать, как настоящие друзья должны приветствовать друг друга, она подошла ко мне ближе. Я поднял руку, думая, что могу пожать ей ладонь, и тут я заметил кровь.
Кровь. На моих руках была кровь. И я даже не знаю, чья.

Я быстро засунул руки в карманы, но она, казалось, и не заметила моей реакции, когда сжала меня в объятиях. Я ощутил ее тепло сквозь одежду, вдохнул ее запах, от аромата, наполняющего легкие, закружилась голова. Сердце ускорилось, и грудь будто бы сжало. А в горле как будто перекрыли доступ воздуху, тяжело было дышать. По коже побежали мурашки. Я едва не пошатнулся.

У меня аллергическая реакция?

Через секунду она оторвалась от меня, ослепительно улыбаясь. Но мне это совсем не помогло, ноги оставались слабыми. Я хотел попросить ее набрать 911, но слова застряли на полпути. Я лишился дара речи.
Немой и на грани потери сознания. Что со мной творится?

- Хорошо выглядишь, - сказала она, приглаживая отворот пиджака и поправляя галстук. Это было странным… очень личным жестом. – Ты стал больше. Крепче.
Она покраснела, сказав эти слова. Она смутилась, но я не был уверен, почему. Насколько я понимаю, это были комплименты.
- Ты тоже, - удалось выдавить мне. Она удивленно глянула на меня, как будто я ее обидел. – Хорошо выглядишь, я имею в виду. Не больше или крепче. Хотя, ты, определенно, стала больше.
Выражение ее лица не изменилось. Похоже, я говорю совсем не то. – В хорошем смысле, - пояснил я. Что хорошего в том, чтобы сказать женщине, что она стала больше? – У тебя увеличились правильные места.
Она уставилась на меня с шоком, и тут только до меня дошло, насколько неправильно это прозвучало. И тут, подчиняясь Богом заложенному в мужских генах инстинкту, мои глаза опустились прямо на ее грудь. Определенно увеличилась.

Вне всякого сомнения, это не то, что должны делать друзья.

Я тут же одернул себя и поднял взгляд, но было поздно. Она заметила. – Значит, тебе нравятся мои, э-э, увеличившиеся места? – удивленно спросила она.
- Да, - ответил я. Я говорил правду, но вслух это прозвучало ужасно. Она дочь Босса. Что я делаю? – Постой, нет.
Вернулось обиженное выражение лица. Это плохо. Я попытался объясниться, но она оборвала меня со смехом. – Тебе стоит просто остановиться, - сказала она. – Твой язык доведет тебя до беды.

В моей жизни многое может довести меня до беды, но, как я думал, только не язык.

В любом случае я кивнул. – Думаю, ты права.
- Конечно, права, - подмигнула она. – Пора бы тебе привыкнуть к этому факту.
Я засмеялся, довольный, что она не злится. – Попытаюсь.
- Это все, что мы можем, - сказала она. – Пытаться.
Она определенно была совсем не похожа на отца. Он постоянно повторял, что не бывает попыток, только действия. Поражение – это слабость. Чтобы выжить, нужно добиться успеха. И исключений не бывает.
Он ошибался? Есть исключения?

- Значит, что ты тут делаешь? – спросила она, оглядываясь по сторонам. Я подумал, что выгляжу странно, стоя в одиночестве посреди ее гостиной.
- Дела. Я жду твоего отца, - ответил я. – А ты?
- Что я здесь делаю? – уточнила она, удивленно глядя на меня. – Я здесь живу, Алек. И ты это знаешь.
- О-о, - просто сказал я, осознав, что спрашиваю. Я был сбит с толку. Совершенно уничтожен, едва сохраняя способность мыслить. Все было в тумане.

Может, это не аллергическая реакция. Может, у меня шок.

Я застыл на месте, не зная, что говорить, а она продолжала смеяться. – Ты милый, - заметила она, слегка погладив меня по щеке. – Я рада тебя видеть.
Меня по-разному называли в жизни – холодным, расчетливым и даже сумасшедшим. Но милым? Только не так. – Я тоже рад тебя видеть, Эсме.

***

Наше время
Лас-Вегас, штат Невада

Через час после звонка Эдварда мы покинули Чикаго приватным рейсом и спустя три часа приземлились в Лас-Вегасе. Ночь была теплой, на небе ни единой звезды, но тьму разгоняли яркие огни города. Шум оживлял это место, тысячи людей, несмотря на время суток, по-прежнему шатались по улицам. Лас-Вегас никогда не спит, почти все бары и казино работают круглосуточно.
- У нас здесь обширный бизнес? – спросил Бенджамин, не отрываясь от бокового окна черного Мерседеса, который я арендовал. – Не знал, что мы проводим операции в Вегасе.
- Мафия создала Лас-Вегас, - сказал я, качая головой. Невежество младшего поколения бесило меня. – Счастливчик Лучиано, Мейер Лански, «Большой Человек» Зигель … они создали это место, вложив туда все доходы от азартных игр на Кубе. Чикаго построил несколько казино, и место начало разрастаться. Правительство не раз пыталось вытолкать нас отсюда, но нам удавалось сохранять позиции.
- Вау, значит, идея этого места – дело рук гангстеров?
Я стиснул зубы. Гангстеры. Ненавижу это слово. – Ну, не мы точно придумали идею часовен для быстрых свадебных церемоний, но да. «Stardust», «Freemont», «Haceinda»… они наши. Палас Цезаря был построен на деньги, которые Джимми Хофф извлек из профсоюзов.
- Неплохо.
«Неплохо» совсем не то слово, которое я бы использовал, учитывая, к чему это привело – «Большой Человек» Зигель был застрелен в голову, а Джимми Хофф бесследно исчез, но я думаю, все это взаимосвязано. Сам стелешь себе постель и сам ложишься в нее.

Я припарковал машину на Уиллис Стрит, в нескольких кварталах от клуба, и Бенджамин последовал за мной в местное ночное заведение, которое мы контролировали. Внутри еще были люди, в основном, постоянные посетители, ночные гуляния которых были в самом разгаре. Охрана на входе кивнула мне, не проверяя мою личность, стоило мне войти, как один из управляющих подскочил ко мне, чтобы помочь. – Мистер Эвансон, это… э-э… такой сюрприз увидеть вас, - бормотал он. Он нервничал. Неожиданное появление Босса в твоем заведении совсем не то, что кому-то может понравиться… особенно когда Боссом являюсь я. – Вы хотите чего-либо? За счет заведения, разумеется.
Я покачал головой. – Я тут, чтобы кое с кем увидеться.
- А-а, Эдвард Каллен? Он возле бара.
Я напрягся. Эдвард и бар – это два слова, которые не должны стоять в одном предложении. Никогда.

Я направился в указанную сторону и тут же заметил одиноко сидящего на стуле племянника. Он держал маленький стакан, наполненный жидкостью цвета мочи, его взгляд был прикован к барной стойке, он пил маленькими глотками. Судя по всему, он был на взводе и нервничал. Его волосы торчали, черный костюм помялся, а зеленый галстук в ослабленном виде болтался на шее. Он явно не брился уже неделю, лицо покрывала щетина. Я посмотрел на его ноги и поморщился, заметив поношенные черные кроссовки Найк. Очевидно, он не ожидал повстречать меня, когда утром выходил из дома.
Он старался, честно старался, учитывая наличие галстука, но все равно потерпел поражение. Убогое зрелище.

- И что же ты пьешь? – спросил я, пропуская приветствие и садясь рядом с ним. Он бросил на меня взгляд.
- Ред Булл и водка, - ответил он, издавая сухой смешок, а затем вернулся к напитку. – Без водки, разумеется.
- Разве тогда это не просто Ред Булл?
- Наверное, но этот ублюдок за барной стойкой сказал, что они не продают чистый Ред Булл, что я должен заказать Ред Булл с водкой, - пояснил он, допивая напиток. – Настоящая обдираловка. Он взял с меня десять долларов за это дерьмо.
Я недоверчиво глянул на него. – Ты заплатил?
- Да. Наверное, он тут новенький. Он сказал заплатить, и я на хер заплатил. Не спорить же мне с ним.
- Нет, конечно, тебе проще засмущаться, как девственнице, - сказал я, качая головой. Эдвард бывает таким простофилей. Люди в организации дерутся на смерть за власть, а он даже не пользуется теми крохами, которые у него есть.

Кивнув бармену, я отодвинул пустой стакан племянника. – Что вам приготовить? – спросил мужчина, вопросительно приподнимая брови. Он был молод, около двадцати, светловолосый и голубоглазый. Похож на среднестатистического немца. Определенно не итальянец.
- Ред Булл, - сказал я.
- Повторить Вод-бомбу? Ред Булл с водкой?
- Я просил подобное? Я сказал, что хочу Ред Булл.
- Э-э, но мы в принципе не продаем…
- Ты знаешь, кто я? – задал я вопрос, обрывая его на полуслове.
Он засомневался, глядя на меня, как будто пытался узнать. Наверное, я напоминал ему кого-то, учитывая, кем я был. Аль Капоне, Готти, Коломбо, Гамбино… нас легко узнать, даже не зная по именам. – Нет.
- Тогда запомни меня, - посоветовал я. – Потому что если сейчас ты не нальешь мне Ред Булл, в следующий раз, когда ты увидишь мое лицо, оно будет последним, что ты видишь в своей жизни. - Capisce?
Он застыл от ужаса, а потом кивнул, медленно отступая назад. Он схватил бутылку Ред Булла из холодильника и, открыв ее, поставил передо мной. Я сделал глоток и поморщился от омерзительного вкуса. Моча не только на вид. – Как ты можешь это пить? – спросил я, протягивая напиток Эдварду.
Он повел плечами. – Просто выполняет свою функцию.

- Дарит вам крылья, - встрял Бенджамин позади нас. Я почти забыл, что он приехал со мной, и, судя по реакции Эдварда, он тоже не заметил его присутствие. Он резко развернулся и с опаской осмотрел Бенджамина.
- Какого черта?
Я дернул Эдварда за плечо. – Тебе стоит поработать над собой. Теряешь бдительность.
- Ну, уже поздно, и я устал. Я бы хотел быть дома.
- Думаешь, я не хочу? – спросил я. – Я тут не на отдыхе. И это не дружеский вызов.
- Я знаю, я…
- Именно поэтому мы в такой ситуации, кстати, - продолжил я, обрывая его бормотание. Он по-прежнему не знал, когда нужно держать рот закрытым. – Ты не видишь того, что происходит у тебя под носом. Ты или ослеп, или это банальное пренебрежение? Я могу подарить тебе очки, но вот тупость исправить тяжелее.
Эдвард застыл, а вот Бенджамин, напротив, не сдержал смешок. Я глянул на него, не находя ничего смешного в ситуации, и он тут же взял себя в руки.
- Я сделал ошибку, - сквозь зубы признал Эдвард. – Это не повторится.
- Знаю, - сказал я. Я лгал. Сильно лгал. Это повторится. Не имеет значения, что он делает, как тяжело работает, ситуации повторяются вновь и вновь. Невозможно держать все под абсолютным контролем. Нас окружают вероломные, сопротивляющиеся люди. Всегда будет тот, кто попытается свергнуть нашу власть, и иногда успех будет достигнут. Это простая правда жизни. Преступники не любят правила и не любят чужую власть. Иначе они бы не были преступниками.
Но вслух я это не сказал. Я не ждал идеального результата, но он должен к нему стремиться.

Эдвард допил остатки Ред Булла, а затем встал. Он протер руками лицо, осторожно поглядывая на Бенджамина. Они прежде не встречались, и, как обычно, Эдвард был подозрительным.
- Эдвард Каллен, Бенджамин Манчини, - я представил их друг другу обыденным тоном, поднимаясь с места.
- Рад наконец-то познакомиться, - сказал Бенджамин. Эдвард кивнул, его настроение не изменилось. Все еще настороже. Это одно из тех его качеств, которые послужат ему на пользу. Он охранял свою территорию и не терпеть не мог, когда внутрь этих границ вторгаются непрошеные гости. Я знал причины этой нетерпимости и не винил его. На его месте я бы тоже охранял свое.
- Давай, нужно с этим разобраться, - сказал я на ходу.
***


Антонио приблизился и замер, увидев, что мы с Эсме стоим рядом. Она по-прежнему касалась меня и резко опустила руку, сделав шаг в сторону, ее отец одарил нас подозрительным взглядом. Он рассматривал меня пару секунд, а затем повернулся к ней и приподнял бровь. – Разве ты сегодня не на свидании, дорогая?
Свидание? Едва раздалось это слово, я вновь глянул на Эсме. Она выглядела мило в джинсах и свитере, но это был явно не наряд на выход. На ней были теннисные туфли. Что это за свидание?
- Да, он скоро приедет, - с улыбкой ответила она. – Наверное, мне пора заканчивать сборы.
Она вышла из комнаты, задерживаясь на миг, чтобы поцеловать отца в щеку. После ее ухода он отвел меня в кабинет и предложил выпить, но я отказался, не желая продолжать неофициальную часть визита.

Тогда он приступил к делу, говоря о людях, которых мы оба знали и с которыми имели дело, я не мог сфокусироваться. Очевидно, моя невнимательность была заметна, потому что вскоре Антонио прочистил горло. – Ты в порядке, Эвансон?
- Да, сэр, - ответил я. – В порядке.
- Уверен? – спросил он. – Ты, похоже, нервничаешь. Дергаешься.
Я опустил взгляд, замечая свои сцепленные руки. Я дергаюсь? Впервые в жизни. – Просто устал, сэр.
Он кивнул, продолжая рассматривать меня с пустым выражением лица. Он мне не поверил, но другого объяснения у меня не было. С минуту царило молчание, тишина еще больше нервировала меня. Его взгляд становился все напряженнее, словно он изучал меня. Проверял. Оценивал.

Звонок в дверь, эхом пронесшийся по дому, стал для нас сюрпризом, он на миг пошатнул мое хладнокровие, и я уверен, Антонио это заметил. Он не шелохнулся, чтобы открыть дверь, и вскоре раздался второй звонок, затем мы услышали шаги на лестнице.
- Ты что, не можешь ответить на звонок? – крикнула Эсме из холла. Ее отец молчал. Он по-прежнему смотрел на меня, я даже не уверен, что ее слышал.
Как только Эсме пустила парня внутрь, он заговорил. – Черт, ты отлично выглядишь, - его голос был мягким, мелодичным, она хихикнула. Волоски у меня на шее встали дыбом, и я сжал руки в кулаки. Я уже его ненавидел.

Она провела его в кабинет, где были мы с Антонио, и он наконец-то отвернулся от меня, всем своим видом выражая расслабленность, когда посмотрел на дочь. Он быстро осмотрел парня, выдавливая улыбку. – Добрый вечер.
- Это Эндрю, - сказала Эсме, кивая на своего кавалера. Он был типичным американцем, светловолосым и голубоглазым. На вид настоящий серфер, что казалось мне полным абсурдом – Чикаго далеко от океана. Что он тут делает? Он совершенно ей не подходил, и вообще, похоже, ему недоставало ума. – Эндрю, это мой отец и Алек, друг семьи.

Снова это слово. Друг. В отличие от первого раза, оно показалось мне неподходящим.

- Рад познакомиться, ребята, - сказал Эндрю обычным тоном и забросил руку Эсме на плечо. Мое сердце бешено забилось от этого зрелища, удары разносились в груди. Он касался ее, как будто она был его. Почему он дотрагивается до нее?
От прилива крови кожа будто бы шевелилась, в желудке разливалось тошнотворное чувство. Перед глазами появилась красная пелена, и грудь горела, в голове раздавался громовой внутренний голос. Предупреждение. Предупреждение. Предупреждение. Мальчишка – угроза. Он должен исчезнуть.

Может, я неправ. Может, это сердечный приступ.

- Я тоже рад знакомству, - сказал Антонио. – Дети, хорошего вечера.
Его безразличие поразило меня, я перевел на него взгляд, почти испугавшись. Разве он не ощущает? Не чувствует напряжение в воздухе? Не видел поднятый красный флаг? Что с ним?
- Спасибо, - сказала Эсме.
Ее глаза на миг задержались на мне, как будто она ждала чего-то, а затем она взяла парня за руку и вышла из комнаты.

Он вновь касался ее. Он должен прекратить.

- Они познакомились в школе, - сказал Антонио, когда они ушли, заметив мое выражение лица. – Его семья недавно переехала в город.
- И вы думаете, что это безопасно – доверять ее незнакомому человеку?
Он покачал головой. – Я бы не сказал, что ничего о нем не знаю. Его отец врач, а мать учитель. Они из Огайо. У него идеальный средний академический балл, будет поступать в Принстон. Никогда не нарушал закон. Он безвреден.
Я бы его таким не назвал. На бумаге все безупречно, но моя интуиция подсказывала другое. – Мы закончили, сэр? – спросил я, желая убраться отсюда.
- Да, - ответил он. Мы встали, и он похлопал меня по плечу. – Отдохни. Мне не нравится, когда ты не в себе.

Я быстро направился к двери, ощущая его взгляд на моей спине. Не имеет значения, что он решил, я знаю лучше. В этой ситуации есть что-то ужасающе неправильное. Эсме не должна встречаться с этим мальчишкой. В моей голове проносились десятки причин, начиная от его причастности к вражеским группировкам и заканчивая жестоким обращением с женщинами. Я представлял, что он может причинить ей боль, что она в опасности. Я представлял, что он может угрожать ей или отвезти ее в опасное место. Ярость. Гнев. Боль. Ужас. Смятение. Эмоции захлестнули меня.
Но в своем состоянии, близком к панике, я совсем не подумал о ревности…

***

- Могу я задать вам вопрос, Босс? – спросил Бенджамин, когда мы вышли на улицу.
- Ты уже б…ь это сделал, - услышал я бормотание Эдварда. Я поборол желание расхохотаться и наградил его жестким взглядом, напоминая о манерах. Бенджамин наш друг. Если мы не будем уважать хотя бы друг друга, что еще останется.
- Давай, - ответил я.
- Наши дела в этом месте, они такие же легальные, как клуб в Чикаго? – спросил он. – Это просто, э-э, бизнес, вы сделали инвестиции?
- Нет. Прибыль есть, но небольшая, остальное поступает из других источников.
- Каких?

Я вздохнул, я слишком устал для надоедливых вопросов. – Почему бы тебе не объяснить, Эдвард? – предложил я. Он заколебался, глядя на меня, ему не понравилась идея, но и отказаться он не мог. Возможно, мои слова прозвучали, как просьба, но все, что я говорю, это приказ. Дети делают то, что говорит им ведущий…
- Мы отмываем деньги, - начал он. – Снимаем их со счетов прежде, чем их посчитают, и избегаем налогов. Некоторые машины неправильно взвешивают монеты, иногда, когда на весах только девять сотен, они говорят, что там тысяча. Одну сотню мы кладем в карман. Игровая комиссия ничем не лучше. Обналичивание чеков в большинстве случаев компьютеризировано. Мы снимаем деньги с каждой сделки. Суммы маленькие, никто не замечает, но когда таких действий миллионы, прибыль оказывается существенной.
- Обычная математика, - сказал Бенджамин, его лицо светилось. Он начал проводить вслух какие-то вычисления, что мне совершенно не понравилось, я посмотрел на Эдварда в ожидании его реакции.
Будет интересно.
- Понятия не имею, что это на хер означало, - заявил Эдвард, хлопая глазами. – Это был английский?
Бенджамин нахмурился. – Разве это не твоя работа? Что ты делаешь, если не считаешь?
В глазах Эдварда зажегся огонек. Бенджамин стал для него угрозой, я улыбнулся, не сдержав себя, когда на лице Эдварда проступила злость. Я взял Бенджамина не просто так и уж точно не для смеха.
- Считать может каждая гребаная машина, - отрывисто сказал Эдвард. – Моя задача сделать так, чтобы никто не докопался до сути, пока она это делает.

Похоже, ответ застал Бенджамина врасплох, он замолчал, переводя на меня взгляд. – Почему бы тебе не попытать счастья за игровым столом? – предложил я, останавливаясь у маленького казино. Он обрадовался, рассматривая заведение.
- Вы идете? – спросил он.
- Мне запрещено.
Он дернулся от изумления. – Почему?
- Так сказала Игровая Комиссия Невады, - пояснил я. – Запрещено до конца жизни.
Он выглядел шокированным. – Что вы сделали?
- Ничего, - сказал я. – Просто я связан с La Cosa Nostra, и этого достаточно, чтобы твое имя занесли в маленькую черную книжечку.
Он повернулся к Эдварду. – А ты можешь войти внутрь?
Эдвард кивнул. – Пока да.
- Они не запрещали никому уже больше десятилетия, похоже, больше их это не волнует, - объяснил я. – Но мое имя добавили в список двадцать лет назад, и изменить это невозможно. Я пытался.
- Ужас, - сказал он. Казалось, будто ему действительно не все равно.
- Ничего ужасного, - ответил я. – Я не фанат азартных игр. Предпочитаю беречь деньги, а не разбрасывать их.
- Если знаешь, что делаешь, деньги не разбрасываются, - Бенджамин пожал плечами. Секундой позже он понял, что сказал, и тут же пошел на попятную. – Я не говорю, что вы не знаете, что делаете, Босс. Просто можно рассчитывать риск, можно вовремя остановиться. Да я могу их всех там убить. В смысле, не убить, не нужно было так говорить. Я просто хорош в числах…
- Знаю, - оборвал я его. Его бормотание еще хуже, чем Эдвард. – Иди и испытай свою руку, пока мы занимаемся делом.
- Не могу, - он вновь начал колебаться. – Я даже не уверен, что взял с собой деньги.
Я достал из кармана кошелек и вытащил оттуда пачку стодолларовых купюр. Я протянул ему банкноты. – Бери.
- Я не могу взять ваши деньги, Босс, - ответил он, поднимая руки в защищающем жесте, как будто я наставил на него оружие. В этом был смысл – мои деньги лучше не трогать, если хочешь сохранить голову на плечах.
В буквальном смысле.
- Можешь и возьмешь, - сказал я, - я вернусь через несколько часов. Буду ждать свои деньги назад с двухсотпроцентной прибылью.
- Да, сэр.

- Вот уж не думал, что вы притащите долбаного Умницу Уилла Хантинга с собой, - сказал Эдвард, когда Бенджамин ушел. – И как это он увлекается азартными играми? Ты всегда говорил, что это против правил.
- Я никогда не говорил, что это против правил, Эдвард. Я говорил тебе, азартные игры запрещены, и все, - пояснил я. – У Бенджамина нет к этому пристрастия. А у тебя есть. Склонность к азартным играм – это беда, которая еще может с тобой случиться.

Ему совершенно не понравился мой ответ, но у него хватило ума промолчать. – Мы идем в клуб или куда? Мы тратим впустую время, стоя на месте, - сказал он после минуты тишины, взъерошивая волосы. Это привело их в еще больший беспорядок, несколько прядей упало на лицо, но он не заметил.
- Ты смотрелся в зеркало этим утром? – спросил я. Он уставился на меня, как будто я заговорил на незнакомом языке.
- Я всегда смотрюсь в зеркало, - ответил он. – А что?
- Просто интересно, в курсе ли ты, как ты выглядишь, - сказал я. – По-моему, я видел бездомного в нескольких кварталах отсюда, и он выглядел опрятнее, чем ты.
- Я нормально выгляжу, - он тут же начал защищаться, поправляя галстук. Он нервничал, и я могу сказать, что он подозревал, насколько отвратительно он выглядит, но старался не подать виду. Упрямство Эдварда Каллена родилось впереди него.
- Тебе стоит побриться, - заметил я, - и заодно подстричься. Ты становишься похожим на этих ужасных лепреконов, которые коллекционирует Челси.
Он смотрел на меня пустым взглядом, а потом проговорил. – Кстати, как Челси?
Я покачал головой. – Я не собираюсь обсуждать свою семью тут с тобой.
- Ой, да брось. Она и моя семья тоже, - сказал он. – Она мне что-то вроде младшей кузины.
- Если тебе не все равно, как она, спроси у нее сам. Эсме говорит, ты давно не звонил.
- Белла звонила вчера.
- Да, Изабелла звонила, - признал я. – Но, когда я последний раз проверял, ты не был Изабеллой.
- Наверное, ты прав, - нахмурился он. – Не помню, черт возьми, когда я в последний раз брал трубку в руки.
- Тогда позвони, - сказал я. – Челси будет рада. Она все также влюблена в тебя. И кстати, она бы добавила тебя в свою коллекцию кукол, если бы увидела сейчас.

Еще одна причина, по которой я присматривал за Эдвардом – Челси была бы раздавлена, если бы он плохо кончил. Я пообещал заботиться о ребенке. И не могу позволить ее сердцу разбиться… из-за кого бы там ни было.

Он ухмыльнулся, вновь взъерошивая волосы. На этот раз он ухватил целый клок и потянул. – Нужно записаться на стрижку, - заключил он.
- Отлично, - сказал я, зная, что он сдержит слово. – И говоря о встречах, одну ты сейчас откладываешь, так что пошли. Нужно заняться делом. Мы теряем время, стоя на месте.
Я развернулся и пошел, слыша позади себя его недовольное бормотание. – Я же б…ь только что так и сказал.

***

«Настанет час, вор, когда блеск драгоценностей померкнет, когда золото утратит свое сияние, когда тронный зал станет тюрьмой, и все, что останется – любовь отца к своему ребенку».

На экране начался фильм, из маленьких колонок, разбросанных возле припаркованных машин, раздался звук. Я покачал головой, раздраженный, но постарался игнорировать шум. Среди всех мест в мир, всего того, что можно сделать, он потащил ее в кинотеатр для автомобилистов. И заставил смотреть такой тупой фильм, как Конан-варвар.

Он ее не заслуживает. Она лучше этого.

Я припарковался чуть позади, моя машина была скрыта, но достаточно близко, чтобы я мог видеть грязный, маленький, серого цвета Фольсваген-кролик. Я видел их обоих внутри автомобиля, видел, как они едят попкорн и запивают его содой, пока смотрят фильм. Он даже не потрудился накормить ее ужином. Она стоит большего.

Я глянул на часы. Только начало десятого, а такое чувство, будто прошли дни с начала сеанса. У нее нет комендантского часа? Сколько еще это будет продолжаться?

Я вновь посмотрел на машину и застыл, кровь похолодела в жилах от такого зрелища. Он положил руку ей на плечо, а она прислонилась к нему. В груди вспыхнула боль, сердце тяжело билось. Меня опять тошнило. Хотелось выпрыгнуть из собственной кожи.
А потом она его поцеловала. Ее рот, эти губы, которыми она произносила мое имя всего несколько часов назад, касались его. Его паскудный грязный рот был на ней. И в этот миг я растерял весь свой контроль над собой, все хладнокровие. Я открыл водительскую дверь и выпрыгнул на улицу, рука автоматически потянулась к поясу, где я держал револьвер. И плевать, сколько тут людей, я должен остановить это безумие… он больше никогда ее не коснется.

Я сделал всего несколько шагов в их направлении, собираясь уже вытащить оружие, как вдруг меня позвали по имени. Звук отвлек меня, и тут же мое сознание прояснилось, достаточно, чтобы я смог понять, что творю.
Я развернулся к источнику звука и увидел Карлайла в нескольких шагах. Он подозрительно поглядывал на меня, замечая руку у пояса. Казалось, он в точности понимает, что я хотел сделать, и тут же его взгляд метнулся к машине, где сидела его сестра.
- Тебя послал мой отец? – спросил он, в его голосе звучала паника. Я покачал головой, убирая руку подальше от револьвера.
- Нет, - признался я. – Я сам пришел.
- Оу, - сказал он, - и что ты тут делаешь?
- Я могу задать тебе тот же вопрос? – уточнил я. – Ты не слишком молод, чтобы быть тут в это время?
Мой вопрос задел его. Он прищурился, щеки покраснели. – Я не намного младше тебя, - сказал он, - мне уже шестнадцать.
- Все равно, твой отец знает, что ты здесь? – спросил я.
- А он знает, что ты здесь, Алек?
Я уставился на него, а он приподнял брови, на его губах уже играла ухмылка. Он знал, что подловил меня. Когда хотел, он становился маленькой занозой в заднице. – Тебе пора домой, - сказал я. – Пока я не решил рассказать твоему отцу.
Он кивнул, все еще ухмыляясь. – И тебе, - ответил он, делая шаг назад. – И кстати, мне тоже не нравится этот парень, но я не думаю, что его убийство поможет делу. Это ее разозлит, знаешь ли. Если тебе нравится моя сестра, просто пригласи ее. Так будет проще… я думаю.
Я смотрел, как он уходит, а потом повернулся к машине, где находилась Эсме. Она уже оторвалась от мальчишки и сидела на своем месте, сфокусировавшись на фильме. Боль в груди стала меньше, мне полегчало от того, что он больше не дотрагивался до нее.

Я хотел этого? Встречаться с ней?
Глава 3. Риск – дело благородное
Май 1982
18 лет
Чикаго, Иллинойс


Я стоял на улице около школы, прислонившись спиной к своей машине, припаркованной на тротуаре, и скрестив руки на груди. День стоял теплый, и под прямыми солнечными лучами светившего надо мной солнца я потел в своем костюме.
Классы только что распустили, и улица кишела студентами, спешащими домой. Это было в пятницу, и я ощущал их волнение из-за приближающегося уик-энда. Они были погружены в разговоры о вещах, о которых я имел очень слабое представление: игры, вечеринки и свидания.
Свидания. Я не знал наверняка, но подозревал, что от одного упоминания этого слова я бы вспотел еще сильнее.
Мимо меня проходили девушки в очень коротких платьицах, а парни буквально следовали за ними по пятам. Некоторые ребята уже ходили без рубашек, подставляя себя солнцу, а я стоял, одетый, как обычно - простой черный костюм, черный галстук, черные ботинки. Обычно моя одежда выглядела уместно, не выделяя меня из толпы, но сегодня я выглядел, как нарыв на большом пальце. По крайней мере, мне казалось, что все было именно так.
Остальные сливались с толпой, и я пересмотрел свое умозаключение, когда моих ушей достиг звук знакомого смеха. Я повернулся туда, откуда он доносился, и замер, увидев ее. Она была одета в экстремально короткие шорты, едва прикрывающие попу, и в обтягивающий белый топ с тонкими бретельками. Он тоже был коротким, открывая взору ее пупок, а материал топа был настолько тонким, что сквозь него я видел ее лифчик.
Я чувствовал одновременно и благоговейный страх, и возбуждение, и прямо-таки дикий ужас. О чем она только думала? А ее отец знает, что она в таком виде появляется на публике?
В ту секунду, когда она взглянула в мою сторону и встретилась со мной глазами, я решил, что он не знает. Потому что она выглядела слегка пристыженной. Занервничала. Оцепенела.
- Алек? Что ты тут делаешь?
И в тот же миг я тоже занервничал. Я редко критиковал сам себя, но сейчас был как раз такой момент. - Мне нужно было поговорить с тобой.
Ее страх усилился. - Что-то не так? Что-нибудь случилось? О, Боже, что-то с папой, да?
Ее паника сначала удивила меня, и только потом я понял, как должно было выглядеть мое появление. Она испугалась, что я был посланником плохих вестей, вроде тех полицейских, которые приходят в дом и сообщают о смерти. Она смотрела на меня так, будто я был Потрошителем Гриммом, явившимся разрушить ее жизнь.
Все определенно пошло не так, как я планировал.
- Твой отец в порядке, - быстро сказал я, желая успокоить ее. - Ничего плохого не произошло, не волнуйся.
- Ох, - выдохнула она, сразу же расслабившись, а я подумал, что, наверное, мне не стоило говорить этого. Что, если я солгал? Что, если она решит, что это плохо? – Так в чем же дело?
- Я просто хотел узнать, не желаешь ли ты заняться чем-нибудь.
Она нахмурилась. - Чем?
Чем? Я и сам точно не знал. - Э-э, просто чем-нибудь, - промямлил я, - со мной.
- С тобой? - переспросила она неуверенно. – Чем, например?
- Все равно, - ответил я, пожав плечами. Зачем она все так усложняет? - Если ты не хочешь, я пойму. И если для тебя это имеет значение, то я уже спросил твоего отца, и он дал мне свое благословение.
- Благословение на что? – уточнила она, и в тот же миг мне показалось, до нее дошло то, что я имел в виду. Ее глаза расширились, и она посмотрела на меня с шоком. - Ты предлагаешь, чтобы мы сделали что-нибудь, ну, вместе?
- Да.
- Алек Майкл Эвансон, вы приглашаете меня на свидание?
На последнем слове она взвизгнула, а я нерешительно кивнул, не зная, что означает ее реакция. Она тоже потела при звуке этого слова?
- Да, я хотел бы пригласить тебя.
Ожидая ее ответа, я затаил дыхание. Я полагал, что ей понадобится время, чтобы обдумать мое предложение. Я даже приготовился к возмущенному "нет". Но чего я не ожидал, так это что она зальется звонким смехом.
- Ты на самом деле попросил у моего отца разрешения на свидание со мной?
- Да, попросил.
- Тебе ведь известно, что это необязательно? Я хочу сказать, что это мило, но мне восемнадцать лет. Я уже взрослая, - сказала она. - Нам не нужно его разрешение.
Она ошибалась. Ей, возможно, и не нужно его разрешение, а вот мне очень даже. Одно из самых главных правил в нашем мире - не связываться с семьями членов организации, а особенно с семьей Босса.
Без его благословения я бы уже нарушил заповедь Боргаты, а наш Бог не был милосердным. Никакая Аве Мария не спасла бы меня от его гнева.
- То есть это означает "нет"? - спросил я.
Пауза перед ответом была тягостной. Я хотел, чтобы она просто прекратила мои мучения.
- Нет.
- Понял, - сказал я. – Больше я тебя не задерживаю. Было очень приятно увидеться с тобой.
Я повернулся, чтобы уйти, а она остановила меня, схватив за руку, и снова засмеялась.
- Куда ты собрался? Мне казалось, ты хотел заняться чем-нибудь…
Я сморщил лоб. - Но ведь ты отказала мне.
- Я сказала "нет", вовсе не имея это в виду, - ответила она, закатив глаза, словно ее ответ был очевиден. - Оно означало "да".
***


Наши дни
Лас-Вегас, Невада


Стены клуба содрогались из-за оглушительного громыхания музыки, в моей голове стучало в такт со старой мелодией восьмидесятых. Я удивился, что она все еще популярна среди молодежи спустя более чем два десятка лет. Я был совершенно уверен, что в самый первый раз, когда я бывал в подобном заведении, звучала та же песня.
Я взглянул на Эдварда, когда мы проходили фейс-контроль. Он беззвучно напевал слова песни.
- Эта песня вышла на диске, когда ты еще даже не родился, - заметил я.
- Ну, и что? – возразил он. - Дерьмовый Фрэнк Синатра, которого ты слушаешь, тоже пел еще до твоего рождения.
- Не называй Фрэнк Синатру дерьмом, - отрезал я.
Эдвард посмотрел на меня, удивленный тем, что с моих губ сорвалось ругательство. От меня нечасто такое услышишь.
- Кроме того, он - исключение. Он американец итальянского происхождения. Он был одним из нас. Его песни – это классика. А эта долбежка нет.
- Может быть и так, но у "Pour Some Sugar On Me" есть свои достоинства, - сказал Эдвард. - Сомневаюсь, что сучки смогут делать это под "Summer Winds".
Он ткнул в направлении сцены, где женщины с обнаженной грудью в розовых стрингах и туфлях на прозрачной платформе висели на шесте вниз головой. Одна стриптизерша облизывала соски какой-то женщине, а другая тем временем еще и буквально сыпала на них сахарной пудрой.
- Веское замечание, - согласился я, отворачиваясь от этого представления. - Но ты не должен употреблять это слово и не должен даже смотреть на них. Ты уже женатый человек. Что подумает твоя жена?
Он вытаращил на меня глаза. - А я не собираюсь обсуждать свою семью тут, с тобой.
Я улыбнулся. - Туше.
Несмотря на то, что было уже поздно, все места были заняты. У мужчин, оккупировавших столики возле сцены, буквально текли слюни, когда они совали доллары в стринги, остальные же сидели в баре, пили и разговаривали. В воздухе витал дым сигар и запах секса – тошнотворное сочетание.
Официантка с голой грудью шла мимо нас к бару, держа в руках пустой поднос. Она задержалась и ухватилась свободной рукой за мой пиджак. - О, мой… ну, разве ты не красавчик?!
Я таращился на нее. У нее были светлые крашеные волосы, искусственный загар и лицо явно после пластики. Я едва сдержался, чтобы не сказать "Жаль, что ты нет".
- Могу я принести тебе что-нибудь, сладенький? - спросила она спустя минуту, так и не дождавшись от меня никакой реакции. Она, видимо, искала способ самоутвердиться, но выбрала для этого неправильное место. - Пиво? Ликер? Приватный танец?
- Сумасшедший оргазм, - пробормотал Эдвард про себя, но не так тихо, как он думал.
Внимание женщины переместилось, на губах появилась улыбка.
- Уверена, это можно организовать, - промурлыкала она, нацеливаясь на него глазами, жаждущими наживы.
Я практически чувствовал жар ее похоти. Моя кожа покрылась мурашками.
- Можно ли? - спросил с любопытством.
Неужели они, в самом деле, настолько явно торговали сексом, что официантка выполняла обязанности сутенера?
Она лукаво улыбнулась. Это был тот тип улыбки, которую - я точно знал - моя жена сбила бы с лица этой женщины, если б была здесь.
- Для кого-то столь красивого, как ты? Легко.
- Звучит… - я сделал паузу, выискивая нужное слово.
Отвратительно? Опасно? Грязно? Я вздохнул, принимая намек от Бенджамина. Сарказм бал наиболее подходящим в таких ситуациях.
- …мило.
- Уверена, так и будет, - сказала она. - Это только для тебя, или твой друг присоединится к нам?
Она указала на Эдварда, а он закашлялся, подавившись.
- Это не совсем его территория, - сказал я, используя его же слова.
Женщина кивнула, как будто она поняла смысл сказанного, хотя знала так же хорошо, как и я, что это полная хрень. Sticchio (прим.: женский половой орган (итал. ругательство)) была территорией каждого мужика… если, конечно, он мужик. Но в случае с моим племянником, я был совершенно уверен, что он никогда не играл в другие ворота. Абсолютно точно.
- Я сейчас вернусь, - пообещала женщина, подмигнув, и удалилась в сторону бара.
Разумеется, я не собирался ее ждать.
Эдвард покачал головой. - Подлая сука.
- Что я говорил тебе об употреблении этого слова?
Он думал, что я видел, но я знал, что он закатил глаза. - Она просто предложила развести нас обоих на наличные. Думаю, я описал ее очень точно.
- Ты должен проявлять уважение, - сказал я. - Проститутки не так уж сильно отличаются от нас.
Взглянув на его лицо, я понял, что он мне не поверил. - Они торгуют своей киской. Как это хотя бы отдаленно похоже на то, что делаем мы?
- Они продают то, что у них есть, чтобы получить то, чего нет, - молвил я, пожав плечами. - Мы берем то, что нам не принадлежит, и продаем его, чтобы получить то, что у нас есть. Это хрупкое равновесие.
- Ты серьезно ведешь со мной философские беседы? - спросил он. – Ну, и кто ты сейчас, Плутон?
Я посмотрел на него, полагая, что он шутит, но выражение его лица было совершенно серьезным.
- Я кажусь тебе философом? – ответил я вопросом на вопрос. - Просто я понимаю концепцию необходимых зол, Эдвард. Мы делаем то, что должны. Кто-то дает, в то время как остальные берут. В людях зачастую скрыто намного больше того, что ты видишь. И ты должен понимать это, как никто другой, учитывая, на ком ты женат.
Он стоял молча, обдумывая мои слова. Когда я проснулся этим утром, я, конечно, не ожидал, что проведу ночь в стриптиз-клубе со своим племянником, растолковывая ему о необходимости уважения к проституткам. Я был уверен, что моя жена назвала бы это моментом укрепления связей, но сам я считал это абсурдом.
- И философ Платон, а не Плутон, - продолжал я. - Надеюсь, ты не имел намерения сравнивать меня с мультяшным псом.
Он засмеялся, когда до него дошло, что он сказал. - Или с планетой.
- Плутон уже не планета. Его статус понизили.
- К черту, - буркнул он. – Он по-прежнему планета.
Я отрицательно покачал головой. Было уже поздно, а я начал терять терпение. О чем мы вообще говорим? - Ты снова напрасно тратишь мое время, cacasenno (прим.: всезнайка (итал.)), - сказал я. - И следи за своим языком, иначе тебя тоже понизят. А теперь идем.
Я начал пробираться к выходу, а он молча последовал за мной. Охранник перегородил нам путь, когда мы добрались до коридора, ведущего к VIP-комнатам, и я распахнул пальто, демонстрируя ему кобуру своего пистолета. Он замер, в глазах его застыла паника.
- Я здесь лишь для того, чтобы переговорить с управляющим о делах.
И мысленно принялся считать. 10... 9... 8... 7... 6... К тому времени, как я досчитал до пяти, на него снизошло озарение, и он инстинктивно отступил. К счастью для него, так как отсчет времени почти закончился.
- Да, сэр, - сказал он. - Он э-э… в своем кабинете. В конце коридора.
Он нерешительно отошел в сторону. По инструкции он не должен был никого пропускать, если они не заплатили за это, но также он точно знал, кто я. Нарушив правила клуба, он, возможно, потеряет работу, но, встав у меня на пути, он расстанется с жизнью.
Я уже говорил, что уважаю людей, достаточно умных для того, чтобы выбирать меньшее из двух зол.
Я пошел прямо по коридору к служебным помещения, проходя мимо, по меньшей мере, десятка комнат. Некоторые из них были открыты, но не меньше половины дверей были заперты, а стриптизерши прохаживались по коридору снаружи. Их называли Блокаторами. Надсмотрщиками. Им платили за то, чтобы они не позволяли никому подсматривать за сексуальными актами. Для меня было совершенно очевидно, что происходит в клубе, и мой гнев разрастался с каждым шагом. Если бы Эдвард хотя бы на десять минут в день заходил сюда, он бы увидел это и тоже понял, что происходит.
Я распахнул дверь кабинета и хлопнул ею об стену, но этот стук едва ли перебил звук музыки. Управляющий, темноволосый, уже лысеющий, мужчина в очках, вскочил из-за стола. Как только он увидел меня, немедленно захлопнул крышку своего ноутбука и, заикаясь, промямлил:
- Мистер Эвансон, э-э, здрасьте, я так… ну, рад вас видеть! - он обошел вокруг стола с протянутой рукой, но я отвернулся от него, сосредоточив свое внимание на книжной полке у стены, он встал, как вкопанный, и опустил руку.
- Не сомневаюсь, что ты рад, - сказал я, взяв в руки рамку со средней полки.
Это была фотография его дочери, девочки-подростка с длинными каштановыми волосами и слишком большим для ее лица носом. Я встречался с ней однажды, когда впервые инвестировал деньги в бизнес ее отца, и помнил ее, как тихую девчушку, что жила с матерью и ходила в частную школу. Сейчас ей должно быть около пятнадцати. Может быть, старше.
- Я могу чем-то вам помочь? – заискивающе поинтересовался он.
Я видел, как он нервничает, как дрожит его голос. Он знал, что влип. Я молчал, позволяя ему некоторое время вариться в своем страхе.
Я перевернул рамку задней стороной к себе и открыл ее. Вытащил фотографию, поставил рамку на место и повернулся к управляющему, чтобы убедиться, что он видел, что я сделал. Я успел заметить имя Люси, которое было написано чернилами на обороте фотографии, после чего сложил ее и сунул в карман пальто.
Прогулявшись по кабинету, я остановился у его стола. Пристально глядя на него, открыл крышку ноутбука. На экране высветилось окно с требованием ввести пароль.
- Пароль? - бросил я.
Ответа не последовало. Он был в ужасе. Я видел, как его глаза метнулись к пустой рамке, этим сказав мне все, что я хотел знать. Люди мнили себя хитрецами, но на самом деле ими не были.
- Люси, - произнес я вслух, вводя имя девушки.
Я нажал клавишу "ввод", и ноутбук ожил, мгновенно открыв на экране окошки записей с камер видеонаблюдения. Мои глаза сканировали видео, и я узрел немало сомнительных ситуаций на дисплее.
Управляющий, запаниковав, сделал шаг к двери, но Эдвард быстро изменил свою позицию и заблокировал ему выход. Его рука лежала на поясе, при необходимости готовая вытащить пушку. Он мог бы стать отличным наемником, если б не был таким хилым.
- А они знают, что вы подсматриваете? - спросил я управляющего.
- Я, э-э… ну, я хочу сказать… - мямлил он, и это раздражало.
Я ненавидел людей, которые не способны ответить на простой вопрос, не спотыкаясь на собственных словах.
- Отвечай! – сорвался я.
- Смотрю на что?
Его вопрос означал, что он собирается строить из себя невинную овечку, тем самым распаляя мой гнев. Я вышел из-за стола и, не раздумывая, схватил его, оттолкнул Эдварда со своего пути и вытащил управляющего в коридор. Он пытался сопротивляться и вырываться, но был слабаком.
Девушки в коридоре запаниковали, увидев нас, и засновали взад-вперед, чтобы не столкнуться с нами. Я дошел до одной из закрытых дверей, пнул ее с такой силой, на какую только был способен. Она распахнулась, грохнувшись о стену. Полностью обнаженная женщина, которая находилась внутри, вскочила с колен клиента и удрала в угол комнаты. Вопя о вторжении, мужчина торопливо натянул спущенные штаны, поднялся и бросил на пол использованный презерватив. Я затащил управляющего в кабинку, вытащил пистолет и быстро снял его с предохранителя.
- На это, - сказал я жестко. – Они знают, что ты сидишь в своем кабинете и смотришь, как они предаются разврату?
На основании вздоха, который издала стриптизерша, я предположил, что ответ на этот вопрос "нет".
Я швырнул управляющего так, что спина его оказалась прижатой к столу. В то же время Эдвард вошел в комнату и снова запер дверь, чтобы никто не смог выйти.
- Когда я вкладывал деньги в это место, я сказал тебе прекратить это, - напомнил я, подставляя пушку к его подбородку. - Ты ответил, что все понял, но очевидно, я не совсем понятно объяснил. Что мне нужно сделать, чтобы до тебя дошло?
Страх полыхал в его глазах, почти порабощая его.
- Пожалуйста! – я не понял, о чем он просил.
Об отсрочке приговора? О прощении? Или чтобы я оставил его хныкать, жалеть себя и страдать?
Свободной рукой я поднял валяющуюся у стола рядом с собой полупустую бутылку пива и вылил ее содержимое на его лицо. Жидкость попала ему в горло, и он задохнулся.
- Ты остановишь это прямо сейчас. И никогда больше я не желаю слышать, что это повторится, или же оплачу твоей дочери Люси вход сюда. Ты меня понял?
- Да!
Я отпустил его и сделал шаг назад, так как охранник ввалился в комнату, толкнул Эдварда и повалил его на пол. Но парень даже не успел облегченно вздохнуть. Он и его соратники вздрогнули, увидев пистолет в моей руке, ведь они все были безоружны. Тот, с которым мы столкнулись ранее, задержался у двери и помог Эдварду подняться, не желая, ни во что ввязываться.
- Все в порядке, - быстро сказал управляющий, пытаясь удалить ситуацию. - Просто недоразумение.
Они переводили недоверчивый взгляд с него на пистолет и обратно.
Я сунул револьвер обратно в кобуру и вышел, а дьявол, сидящий на моем плече, жаждал, чтобы кто-нибудь из них оказался настолько глупым, чтобы попытаться остановить меня.
Шагая по коридору, я стучал в остальные двери, прерывая их любовные интрижки. Никто не посмотрел на нас, когда мы с Эдвардом вернулись в главный зал. Музыка по-прежнему безумствовала, и ее было слышано даже в подсобках.
Она - мой вишневый пирог
Прохладный воды глоток,
Сюрприз такой приятный,
Что заставит взрослого парня плакать
Сладкий вишневый пирог

Я осуждающе покачал головой. – Им, и правда, нужна новая музыка.

= + = + = + = + = + = + = + = + =

- Я возьму вишневый пирог, - сказала Эсме, закрывая меню и улыбаясь пожилой официантке. - И молочный шоколад. А, нет! Подождите! Шоколадно-молочный коктейль. Со взбитыми сливками и вишней, пожалуйста.
Официантка засмеялась, записала заказ Эсме и, повернувшись ко мне, одарила вопросительным взглядом.
- Просто воду, - попросил я.
Эсме закатила глаза. - Он тоже будет вишневый пирог, - вставила она. – Он его не убьет. Он сделан из фруктов.
- И молочный коктейль? – уточнила официантка.
Я открыл, было, рот, чтобы ответить, но прежде, чем я смог молвить хоть слово, вновь заговорила Эсме.
- Нет, он не любит мороженое. И шоколад. Вообще-то и молоко тоже. Так что, думаю, вы все же принесете ему воды.
Официантка кивнула и ушла, а я удивленно таращился на Эсме. - Ты помнишь все это?
Она взглянула на меня и улыбнулась. - Конечно, помню, - сказала, постукивая пальчиком по виску. - Я помню все.

***


Когда мы вышли наружу, на улице было так же шумно. Я посмотрел на часы. 4:23 утра. Или вообще-то 2:23 ночи.
- Не вынуждай меня возвращаться сюда из-за этой проблемы, Эдвард, - бросил я, вынимая из кармана фотографию, которую забрал, разорвал ее на несколько частей и, подойдя к краю тротуара, кинул клочки в канализационную решетку.
Конечно, в реальности я никогда бы не причинил вреда ребенку – в любом случае, не преднамеренно, - но он не должен был знать этого.
- Да, сэр.
- Как ты узнал, что здесь будет рейд? - спросил я.
Этот вопрос я должен был задать раньше. Если это было простым предположением, я буду в бешенстве.
- От одного из сотрудников ЛВПД (прим.: Полицейский Департамент Лас-Вегаса), - ответил он. - Он слил информацию одному из наших ребят, который поделился ею со мной.
Я смотрел на него с подозрением. – Ты ему доверяешь?
- Черт, нет, - ответил он сразу же, скептически глядя на меня.
Его тон неприятно поразил меня. Больше всего в тот момент мне хотелось ударить его, чтобы стереть этот взгляд с его лица, но я сдержался. Ему повезло, что мы находились в общественном месте.
- У этого офицера проблемы, он игрок. Задолжал ростовщикам больше, чем зарабатывает за год, не считая процентов, - пояснил он.
По тону его голоса я определил, что он знал, что я недоволен им. И только поэтому на этот раз он воздержался от вульгарных словечек.
- И единственная причина, по которой он все еще топчет эту землю - что он дает нам информацию.
Говоря это, он хмурился. И я понимал, что ему не нравится думать о людях, убитых на его территории. Руки Эдварда все еще были чистыми от крови, и я знал, что он хотел сохранить их такими, как бы абсурдно это ни звучало.
- Просто будь осторожен, - предупредил его я. - Нет никого более отчаянного, чем продажный полицейский. Они, не раздумывая, подставят тебя, чтобы спасти свою шкуру.
- Я знаю, - ответил он. - Я знаю, что делаю, сэр.
Я уставился на него и с удивлением обнаружил, что верю ему. Он казался уверенным в себе, а я лишь надеялся, что его уверенность не была наигранной. В конце концов, он руководил здесь всем. Если он не знал, что делает, все здесь рухнет.
- Пришли сюда людей, чтобы очистить это место от всего, что может нас скомпрометировать, - велел я ему, когда в кармане зазвонил мой мобильный.
Я вытащил его и увидел на экране имя своей жены.
- Да? - ответил я.
Эдвард отошел на несколько футов, откинулся спиной к стене здания и начал набирать номер.
- Где ты? - голос Эсме был слишком суровым.
Я понял, что до звонка она спала. Было в ее интонации его кое-что - немного паники, и через краткую секунду мой желудок ухнул вниз. Я должен был позвонить ей прежде, чем уеду из города.
- Вегас, - ответил я. – Мне нужно было уладить кое-какие дела.
Она театрально вздохнула, тем самым давая мне понять, что мой ответ был недостаточно хорош для нее. - Я волновалась. Проснулась, а тебя нет дома. Ты не можешь поступать так со мной, Алек.
Мы с Эсме были женаты уже двадцать пять лет, но она никак не могла привыкнуть к моей работе. Каждый раз, когда я выходил из дома, видел ее страхи, плескавшиеся в глазах, хотя она всегда улыбалась и делала вид, что все отлично. Она была сильной женщиной, и я ценил это в ней. Она полностью доверяла мне, хотя я, наверное, не заслуживал ее после всего, что натворил в своей жизни.
Я знал все, что должен был знать о Эсме. Я знал, что ее любимым цветом был насыщенный оттенок красного. Втайне она любила американскую еду, особенно хот-доги, куда больше, чем итальянскую кухню, на которой мы выросли. Прибираясь в доме, она слушала BeeGees, и ее первой любовью был Энди Гибб (прим.: певец, брат одного из солистов BeeGees). Она хотела быть на несколько сантиметров выше, что было единственной причиной, из-за которой она носила высокие каблуки. Она всегда хотела стать ветеринаром, но таким, который работает только с кошками, потому что когда-то ее укусила собака. Она боялась сверчков. И ненавидела гром.
Но, как бы много я ни знал об Эсме, по-настоящему я разглядел ее только когда уже взрослым переехал в Чикаго.
Эсме была похожа на свою мать, но, кроме того, она мало что унаследовала от своей семьи. Она была милосердной, чего так не хватало ее родителям. В то время ее отец был Боссом, а мать - одной из самых строгих женщин, которых я когда-либо встречал. И для Эсме тот факт, что оба они одобрили мои намерения встречаться с их дочерью, должен был стать основной причиной для того, чтобы держаться от меня так далеко, как только это возможно.
Люди боялись меня. Они меня почитали. Они меня уважали. Некоторые мне завидовали, а еще больше их меня ненавидели. Но Эсме? Эсме была единственным человеком, кто когда-либо по-настоящему меня любил.
Любовь была тем, о чем я мало что знал. В моей семье ее не существовало. Родители поженились по договоренности, а мы с сестрой были рождены, чтобы продолжить родословную. Вот почему чувства, которые я испытывал, когда находился рядом с Эсме, были чужды мне. Я не был невежественным человеком, совсем нет, но такие вещи не существовали в моем мире.
Не до тех пор, пока она вошла в него.
Она знала лишь малую толику того, что я совершил, и иногда я задавался вопросом, что она почувствует по отношению ко мне, если я расскажу ей все. Будет ли она по-прежнему любить меня, если узнает, скольких людей я убил и при этом спал спокойно? Сможет ли она вообще меня любить?
Откровенно говоря, я не знал точно, за что она любила меня. Я, безусловно, не заслуживал ее преданности. Но она даровала мне ее, и ради этого я буду сражаться до самой смерти, чтобы быть тем, кто ей нужен… даже если раз за разом буду терпеть неудачу.
- Это было спонтанное решение, - объяснил я. - Я не хотел тебя беспокоить.
- Я знаю, - ответила она. - Как дела у Эдварда?
- Он жив.
Еще один преувеличенный вздох. - Это не ответ на мой вопрос, - сказала она. - Это лишь говорит мне, что у него по-прежнему есть дела. Но не объясняет, все ли с ним в порядке.
Я оглянулся, чтобы убедиться, что Эдвард не услышит, и только тогда ответил. - Он выглядит так, будто не спал несколько недель, но на ногах держится. Пока, во всяком случае.
- Ты сказал ему? - спросила она.
Ей не нужно было вдаваться в подробности. Я точно знал, что она имела в виду. Это было смешно.
- Сейчас не подходящее время.
- А когда?
Это был вопрос, на который у меня не было ответа, она знала это и все же задала его.
- Мне нужно идти, Bellissima, - сказал я, не собираясь обсуждать эту тему прямо здесь. - Я позвоню тебе, когда я поеду домой.
Она издала третий вздох, и этот звук проник в меня и заставил занервничать еще больше. Она все еще была рассержена. Я шел на рекорд.
- Будь осторожен, - попросила она с прежним беспокойством в голосе.
- Как всегда.
Я нажал на отбой и сунул трубку в карман, и Эдвард сразу подошел ко мне.
- Они уже едут, - сказал он, глядя на меня с тревогой. – Максимум десять-двадцать минут.
Я кивнул, и некоторое время мы стояли молча, а воздухе витала неловкость. При уличном освещении, мешки под глазами Эдварда казались еще более заметными. Его внимательный взгляд сканировал толпу, оценивая на наличие какой-либо угрозы. Он изо всех сил старался быть наблюдательным, чтобы произвести на меня впечатление, но я видел, что он очень устал. Его глаза покраснели, и я испытал что-то вроде сочувствия к нему.
- Ты можешь идти домой, - предложил я. - Я справлюсь сам.
Как только мои слова разорвали тишину, я моментально пожалел о них. Я делал то, чего не мог себе позволить… Я снова видел в нем того мальчика, что лежал на больничной койке, страдающего из-за того, что по глупости попал в наш мир, в то время, когда мне нужно было увидеть в нем члена организации. Мафиози.
Он посмотрел на меня с удивлением, и я понимал, что он размышляет над моим предложением. Он был готов уйти. Он хотел только одного - быть сейчас на пути из Лас-Вегаса в Голубой бриллиант, в святилище его дома. Вдали от насилия и жестокости, поблизости от комфорта и безопасности.
Но, однако, он покачал головой. - Я в порядке. Ты здесь по моей вине. Я должен пройти это до конца.
Я снова кивнул и отвернулся от него. Хотя его ответ и был ложью, он принес облегчение.
***


- Это было здорово, - сказала Эсме, когда я остановился перед ее домом. - Спасибо.
- Нет, это тебе спасибо, - ответил я. Мне хотелось отвезти ее в какое-нибудь приличное место, но она настояла на скромной забегаловке. - Я просто рад, что ты сказала "да".
- Я тоже, - улыбнулась она, глядя на меня. Я заглушил двигатель и начал открывать дверь, чтобы помочь ей выбраться из машины, но она задержала меня за руку. - Подожди.
Я посмотрел на нее вопросительно. - Что-то не так?
- Нет. Ну, да, - она опустила взгляд и застонала. - Просто дай мне минуту. Отец дома. Он разозлится из-за моей одежды. Я еще не готова к встрече с ним.
Значит, я был прав. Я достаточно хорошо знал своего Босса. Он бы пришел в ярость, узнав, что его дочь вышла на улицу в таком виде, и может даже наказать меня за то, что водил ее такую в общественное место.
- Я думал, ты уже взрослая… - напомнил я. – И тебе не нужно его разрешение ни на что.
Она посмотрела на меня прищуренными глазами, а я ухмыльнулся. Она выглядела не такой грозной, как ей казалось.
- Ты считаешь себя очень смешным, да? - спросила она, игриво отталкивая меня. - Ты же знаешь, как он трепетно относится к внешнему виду. "Нет, моя дочь не выйдет на улицу в наряде уличной проститутки".
Я засмеялся над ее слабой попыткой спародировать отца. - Как же ты смогла выйти из дома в таком виде сегодня утром?
- Он еще спал, так что это было не так уж и трудно, - ответила она, пожав плечами. – И вообще, я этого не планировала.
- Полагаю, что так, - согласился я. - В следующий раз тебе просто следует взять с собой запасной комплект одежды, на всякий случай.
Она посмотрела на меня с удивлением. - Ничего себе, а ты неплохо разбираешься в таких хитростях.
- Да, понабрался на работе.
- Бьюсь об заклад. И нравится она тебе? - спросила она. – Твоя работа, я имею в виду.
- Она не так уж и плоха, - ответил я. Она была первой, кто спрашивал меня об этом. – Она занимает мое время, и мне это нравится.
Она засмеялась, а я смотрел на нее, не зная, что такого смешного она нашла в том, что я только что сказал.
- Тебе нужно жить, Алек. Ты говоришь, как старик, который работает в офисе с девяти до пяти. А тебе ведь всего восемнадцать. Живи в свое удовольствие. Рискуй. Нарушай правила.
Мой лоб нахмурился. - Ты же знаешь, чем я зарабатываю на жизнь, правда? Я рискую и нарушаю правила каждый день.
Она закатила глаза. - Ты делаешь то, что тебе говорят, Алек. Ты исполняешь приказы. Я не говорю о нарушении закона. Я говорю о нарушении собственных правил. Выйди из зоны комфорта.
- Я уже вышел, - ответил я, начиная защищаться. - Я позвал тебя на свидание.
- Да, и тебе понадобилось на это очень много времени. Мы знаем друг друга уже более десяти лет. Ты медленнее черепахи. И ты будешь собираться с духом, чтобы пригласить меня снова, до тех пор, пока я не выйду замуж.
Простое упоминание о том, что она выйдет за кого-то замуж, заставило мое сердце забиться сильнее, и я от ярости сжал руки в кулаки. Я ни за что этого не допущу.
- Ты неправа, - возразил я, качая головой.
- Я всегда права, - не согласилась она. - Я сказала тебе это, чтобы ты привыкал.
- Да, ладно, но ты неправа на этот раз, - ответил я. - Я не просто делаю все, что от меня хотят.
- Докажи мне, - сказала она.
Она смотрела на меня с серьезным выражением на лице. Это прозвучало, как вызов. А я никогда не отступал, если кто-то бросал мне вызов, и, конечно же, не собирался сдаваться ей.
- Хорошо.
Я толкнул свою дверь и вылез из машины. Перешел на ее сторону и, открыв ее дверь, помог ей выйти.
- Идем.
- Что мы делаем? - спросила она, когда я повел ее к входной двери. В ее голосе звучала паника.
- Изменяем правила, - ответил я.
Дошел до входной двери и, распахнув ее, огляделся. Холл был пуст, как и коридор. Я слышал, что в кабинете работал телевизор.
- Эсме, это ты? – позвал Антонио.
Почти сразу мы услышали шаги, которые направлялись в нашу сторону, и она напряглась.
- Иди, переоденься, - прошептал я, кивая в сторону лестницы.
Она улыбнулась и взбежала по ней, а я направился в кабинет, чтобы отвлечь ее отца.

Именно в тот день, когда я помогал ей обмануть своего Босса для того, чтобы попытаться доказать, что она неправа, я понял, что на самом деле доказал обратное. Я сделал именно то, чего хотела она. Она дергала меня за веревочки, управляя мной, как марионеткой. Она была расчетливой. Хитрой. Манипулировала мной. Ей единственной удалось взять верх надо мной. Она знала меня лучше, чем я знал себя сам.
Как она это сделала?
Она вертела мной, как хотела, и я прекрасно об этом знал. Я знал, что означает эта боль в моей груди. Знал, почему рядом с ней я веду себя, как ненормальный. Знал, что вопреки всему я не был сумасшедшим.
Я влюбился.
Глава 4. Политика жестких мер
Декабрь 1970 года
7 лет
Финикс, штат Аризона


Крики, крики, крики.
Почему они всегда кричат?
- Где деньги? Ты пообещал, что достанешь их, и они мне нужны! Гребаный лгун!
Голос моей матери поднялся до таких высоких тонов, что я удивлялся, как стекло до сих не лопается. Я поежился. Уши болели от ее воплей.
- Это все, о чем ты можешь думать? Деньги?
Отец был спокоен. Или звучал спокойно. Честно, не помню, чтобы когда-нибудь его голос был другим.
- А что, ты рассчитываешь, что я буду думать о тебе? Ты даже не справляешься со своими обязанностями! Ты сбрасываешь их на меня! Я их не хотела, это ты хотел!
Обязанности. Я знал, что так она называла меня и Джейн. Я посмотрел через стол на сестру. Она оперлась локтем на столешницу и спрятала лицо в ладони. Другой рукой она елозила вилкой по тарелке, так и не съев ни кусочка. Большинство людей сказало бы, что она выглядит уставшей, но я знал ее лучше. Такие моменты были единственными, когда Джейн показывала хоть какие-то эмоции. Единственное время, когда она отдаленно напоминала мне человека. Я смотрел на нее, видел ее боль, и меня слегка подташнивало. Даже с ее жестокостью, но она была ребенком.
Но опять-таки, я тоже, поэтому я не позволял себе жалеть ее. Только бы крик прекратился. У меня начинала болеть голова.
- Я не собираюсь с тобой спорить. Я уже говорил тебе. Я достану их, когда смогу. Я уже отсылал тебе деньги на прошлой неделе. Что ты с ними сделала?
Очевидно, он задал не тот вопрос, потому что моя мать ударила кулаками по столу, содрогаясь от гнева. Ее бокал с вином перевернулся, красная жидкость расплескалась, ее крики стали еще громче. Я покосился, наблюдая, как бокал катится по деревянной столешнице, а потом падает на пол.
- Что я с ними сделала? Ты шутишь? Ты прислал мне копейки и спрашиваешь, что я с ними сделала?
Струйка вина полилась возле моего стула, капая на пол. Мать превращалась в фурию. Элизабет будет тяжело ее успокоить.
- Копейки? Я прислал тебе тысячи!
Вы б, наверное, ожидали услышать эмоции в его голосе, но нет, он говорил так, будто ему все равно. Он знал, что в этой битве проиграет. Моя мать всегда выходила победителем, даже если была неправа.
Как всегда.
- Две тысячи. Две. И все! Это даже не покрыло счета!
- Покрыло бы, если бы ты жила без излишеств.
Опять. Опять не те слова. Она отодвинула стул назад и вскочила, хватая тарелку и кидая ее через стол. Мы с Джейн отскочили, но мой отец даже не дрогнул, когда снаряд пролетел мимо него. Тарелка разбилась о стену, соус от лазаньи оставил красный след на белой стене. Элизабет придется нелегко, убирая это.
Думаю, она ненавидела такие дни не меньше моего. Ей приходилось наводить потом порядок.
- Ты называешь это излишествами? Ты даже не мужчина, ты чертов кусок дерьма! Ты жалок! Я не должна была выходить за тебя!

***


Наши дни
Лас Вегас, штат Невада


Мафия работала по примеру любого другого бизнеса, приносящего доход. Были порядки, которые мы соблюдали, правила, протоколы и все остальное, что было необходимым, чтобы процесс работы шел гладко. Каждая деталь скрупулезно планировалась, мало что оставалось на волю случая. И каждый выполнял только ему отведенную роль, которая как можно лучше подходила. Чем лучше ты разбираешься в своем направлении, тем большую ценность несешь и тем больше выгоды получишь от работы.
Я начинал, как и все остальные — солдат низкого ранга, пешка. Можно приравнять это к личному ассистенту. Если Босс давал поручение, ты выполнял его — без лишних вопросов. В свой первый год я делал все, что от меня требовалось, начиная от мелких поручений и заканчивая убийством. Сразу же после первого успеха моя «специализация» стала ясна, и впредь мне не звонили, чтобы отослать за едой или в химчистку, звонок раздавался лишь тогда, когда ситуация становилась серьезной.
В отличие от Эдварда и даже Карлайла, меня никогда не принуждали вступать в Мафию. Я сделал выбор сознательно, охотно и ценил его. Если копать глубже, я даже не делал выбор. Я был просто создан для этого.
Нет, я не наслаждался жестокостью, я не был таким человеком, который отдаст все ради власти, когда охватывает трепет или возбуждение в момент убийства другого живого существа. Я просто умел ставить стены и не ощущать лишние эмоции, когда это не было необходимо. Все мы умеем хорошо делать какие-то вещи. Изабелла умеет рисовать. Эдвард достиг успехов в музыке. Карлайл был замечательным врачом. А я просто хороший убийца.
Теперь, будучи на вершине, я поручал подобные задания стоящим ниже меня. Я больше не был рядовым служащим, бегающим за ланчем, я стал президентом, если можно так сказать, я держался позади всех и следил, чтобы машина работала. Я был Петром, ожидающим, когда человек оступится.
Мы с Эдвардом стояли в углу, наблюдая, как персонал, который он вызвал, покидает клуб после уборки. Мой визит к менеджеру был скорее предупредительным. По сути ничего не случилось, люди выполняли то, что умели лучше всего. Они были научены искать те же лазейки, которые ищет полиция, и в их обязанности входило устранить их к тому моменту, когда полиция на самом деле приедет.
Время шло медленно, я знал, что скоро в Чикаго встанет солнце, но небо по-прежнему было беспроглядно черным. Я не спал уже двадцать четыре часа.
- Смена часовых поясов вставляет? - спросил Эдвард, когда я посмотрел на часы в двадцатый раз за последние двадцать минут. Его речь становилась путанной, слова нечеткими, как будто он был пьян. Я подумал, сколько он сам не спал. Наверняка дольше, чем я.
- Как и всегда, - ответил я. - Твой Ред Булл выветрился?
Он слегка ухмыльнулся. Его улыбка была уставшей. - Как и всегда, - повторил он мои слова.
- Пошли отсюда, - сказал я, беря его за плечо, когда последний мужчина вышел из клуба. Для меня не было необходимости находиться здесь так долго, но прошло немало времени с тех пор, как я проверял тут дела. - Нужно проверить Бенджамина.
Напоминание о мальчишке заставило Эдварда поежиться.
Толпа на улице наконец-то поредела. Мы направились к казино, по дороге проходя мимо маленькой кофейни, около которой стояла парочка. На первый взгляд они были нормальными, обычный парень и девушка, но я видел, кто они — уличная проститутка и ее сутенер. Лицо девушки было покрыто толстым слоем макияжа, а одежды было так мало, что она едва прикрывала интимные места. Она была низенькой, может, пять футов ростом, но высокие каблуки делали ее повыше. Она выглядела ничем не лучше обычной местной шлюхи, в ее появлении не было ничего необычного, но чем дольше я смотрел на нее, тем моложе она казалась. На первый взгляд ей было восемнадцать, но небольшая непропорциональность ее тела наводила на мысль, что она еще подросток. Шестнадцать, наверное.
Она облокотилась на стену, а мужчина стал напротив нее, они тихо разговаривали. Судя по выражению ее лица, он угрожал ей. Когда мы прошли мимо, мужчина схватил ее за волосы и потащил за угол на аллею. Эдвард резко застыл, в его глазах промелькнула паника. Он развернулся в их направлении, но я остановил его прежде, чем он двинулся. - О чем ты думаешь?
- Ты что, не видел? Он делает ей больно!
- И? - спросил я, приподнимая брови. Он напрягся, на его лице промелькнула злость.
- Что б...ь значит «и»? Она еще ребенок!
- Я вижу, - ответил я. - Но что именно ты собираешься с этим поделать?
- Я собираюсь забрать ее, черт возьми, подальше от него.
- А смысл? - спросил я. - Завтра она снова будет тут.
Он прищурился. - Ты не знаешь наверняка.
- Знаю, и я прав, - сказал я. - Таких, как она, тут немало, Эдвард.
Он дрогнул от моих слов, я знал, что говорю жестокие вещи, вещи, которые говорить не хочу, но это правда, а иногда правда болезненна. Он живет в месте, где происходит самая масштабная в стране торговля людьми. Сотни детей ежемесячно пропадают в Лас-Вегасе. Не знаю, что он ждет. Он не сможет спасти их всех.
- Но она...
- Без «но», - сказал я. Это слово я очень хотел навсегда вычеркнуть из своего словаря. «Но», произнесенное в начале предложения, бесило меня, как ничто другое. Как будто я не знаю, о чем говорю. - Занимайся своими делами. А теперь пошли.
Я двинулся вперед, но Эдвард по-прежнему стоял на месте. Я глянул на него, тихо напоминая ему, что означает неповиновение, но он отказывался идти и лишь вздохнул. Вздохнул. Ему хватило наглости вздыхать в ответ на мой приказ. Да откуда в Калленах эта театральность?
Сделав шаг назад, я схватил его за воротник и притянул к себе. Несколько человек оглянулись на нас, привлеченные зрелищем. Похоже, это привлекает тут больше внимания, чем когда мужчина обращается так с женщиной. - Если у тебя есть инстинкт самосохранения, ты не будешь испытывать мое терпение, - прошипел я. - Я устал, и у меня нет сил, разбираться с тобой сейчас.
Я видел в его глазах дилемму, он не знал, побежать к девушке, или послушать меня. - Мы не причиняем время невинным, - сказал он. - Женщинам и детям... это заповедь.
- А мы и не причиняем ей вреда, - ответил я. - Это он.
- Но..., - начал он. Я приподнял брови, его голос тут же оборвался. - Ладно, но ты тоже самое всегда говорил касательно Изабеллы. Что, поворачиваясь спиной, мы тоже несем вину.
- И ты хочешь побежать за девчонкой? Спасти ее? Хочешь рискнуть своей жизнью ради нее? Как думаешь, что будет чувствовать Изабелла, если тебя ранят, если ты не вернешься домой? Ты не думаешь, что она может расстроиться?
- Да, - ответил он. - Может. Но еще она будет расстроена, что я ничего не сделал. Та девочка... она просто чертов ребенок, Алек. Она чей-то ребенок.
Я глянул на него, разгадав замысел — он пытался надавить на мою отцовскую сторону. Похоже, он научился этому у моей жены, пытаясь заставить посмотреть меня на девчонку, как на жертву. Внезапно мне захотелось ему врезать, но в то же время он молодец. Он быстро учится. Хороший ход, Каллен.

= + = + = + = + = + = + = + = + =

Моя мать схватила бутылку вина и вынеслась из комнаты, направляясь на кухню. Я услышал, как она прикрикнула на Элизабет, та тут же прибежала к нам в комнату. Упав передо мной на колени, она начала вытирать вино белым полотенцем. Я наблюдал за ней несколько секунд, глядя, как ткань становится красной, и понадеялся, что отбеливатель очистит ее, иначе Элизабет ждут огромные неприятности.
Я подумал, стоил ли говорить ей об этом, но потом решил, что это бесполезно. Что сделано, то сделано. Дело назад не вернешь.
Отец вздохнул, звук получился жалким. Он положил вилку и впился в меня взглядом, я не поднимал глаза. Мне не нужно видеть выражение его лица, я и так знал, что в его глазах жалость, стыд за то, что мы так живем, и гнев на мою мать. Он хмурится, кусает губу. Он всегда так делает, когда погружается в мысли. Я не знал, о чем тут можно думать. Это повторяется постоянно. Ничего нового.
- Мне нужно идти, дети, - тихо сказал он, поднимаясь. Почти все время он оставался в Чикаго, у него был там свой дом, он приезжал в Финикс раз в несколько недель. Я не винил его, честно, я даже радовался этому. Когда его не было, она так не кричала.
Он обошел стол, а потом остановился около меня. - Элизабет, милая, выброси это полотенце, когда закончишь, - сказал он. - Засунь его поглубже в мусор. Чтобы она не видела.
- Да, сэр, - тихо ответила она дрожащим голосом. Она выглядела удивленной, что он помог ей, но я — нет. Мой отец был довольно добрым человеком. В противоположность моей матери, ее холодной натуре. Он не был хорошим, но и не был бессердечным. Он помогал, когда мог, в то время как матери было плевать на страдания других.
Мне нравилось думать, что я больше похож на отца, чем на мать, но то, что я не сказал Элизабет избавиться от тряпки, говорило об обратном.
Отец достал кошелек и вытащил оттуда немного наличности, он положил купюры рядом с моей тарелкой. - Держи, вдруг тебе понадобится, - сказал он, похлопав меня по голове. Ему казалось это заботливым жестом, но меня это раздражало. Я отшатнулся. Я не щенок. Меня не нужно так ласкать.
Он направился к двери, а я заснул деньги в карман. Джейн подскочила и побежала к нему. Она обхватила его за талию, он запнулся и обнял ее в ответ, нежно поглаживая по спине. - Не уходи, - попросила она. Она говорила шепотом, но я хорошо ее слышал. Я удивился, что у нее хватило храбрости просить. Это пустая трата времени. Он не останется.
Никогда не оставался.

***

- Если хочешь спасти ее, спасай. Но он не отдаст тебе ее добровольно, - сказал я Эдварду, оглядываясь на аллею, где исчезла парочка. - Тебе придется его убить.
Эдвард моргнул, как я и думал. - Я не могу...
- Ты прав, ты не можешь, - сказал я, не желая слушать до конца. - Ты не можешь просто ворваться на чужую территорию и смешиваться в чужой бизнес только потому, что тебе что-то не понравилось. Ты вообще кто, полиция нравов?
- Хорошо, тогда, может, я вызову настоящую полицию?
Я недоверчиво уставился на него, удивившись, что у него хватило храбрости предложить мне подобное. - Ты хочешь стать крысой?
Как только я задал вопрос, до него дошло, как близко он приблизился к черте. - Нет, б...ь! Я просто говорю...
- Полиция не поможет этим девушкам, Эдвард. Для них они не более чем преступницы, ходят по улицам, продают секс за деньги. Это бессмысленно. Ты ничего не сделаешь.
Он вновь не ответил, он был слишком умен, что продолжать спорить. - Это полная фигня, - скривился он.
- Да, но это жизнь. А теперь пошли, или я потащу тебя за волосы и сделаю то, что ты не смог бы сделать с ним, - сказал я, качая головой и отпуская его. - Неблагодарный человек.
Я отошел от него, и он, поколебавшись, двинулся следом. - Ладно, я тоже люблю тебя, - пробормотал он. Я запнулся и глянул на него, подозрительно осматривая его. Он впервые сказал мне подобное, даже если это было с сарказмом.
- Любовь не имеет с этим ничего общего, - сказал я.
- Как и с тобой, правда?
Вопрос был скользким. Я не мог ответить на него.
Когда мы подошли к казино, я позвонил Бенджамину, но меня ждал только автоответчик. - Ты должен зайти и вытащить его оттуда, - сказал я Эдварду.
- Я?
- А кто еще? - уточнил я. - Я определенно не могу. И ты это знаешь.
Он взъерошил волосы, а потом вошел внутрь. Я стоял на месте, тихо ожидая, через несколько минут позади меня открылась дверь. Я услышал голос Бенджамина, а потом женский смех. Оглянувшись, я увидел, как он обнимает женщину в голубом платье с кудрявыми каштановыми волосами, на ее коже был загар и немного блеска. Она была старше него, моего возраста, годы угадывались в выражении ее лица.
Бенджамин лениво улыбнулся, а потом заметил меня, его глаза поблескивали. Я видел, что он пьян, и чем ближе он приближался ко мне, тем сильнее был запах спиртного. - Привет, Босс, - сказал он.
Я дрогнул, когда он назвал меня так в присутствии незнакомого человека. Он должен понимать. - Бенджамин, - кивнул я его. Потом я повернулся к женщине. - Ваши услуги сегодня не понадобятся.
На ее лице проступил гнев. Я, очевидно, обидел ее. - Да кто, по-вашему...
- Если вы умны, вы не закончите этот вопрос, - прервал ее Эдвард, появляясь за их спиной. Он коротко глянул на меня, я видел, что он зол, на Бенджамина он поглядывал с крайним недовольством.
Женщина убежала, ее каблуки громко стучали по тротуару. - О чем ты думаешь? - спросил я Бенджамина.
- Не знаю, мужик. У меня никогда не было бабы среднего возраста, - бормотал он, даже не глядя на меня. Он копался в карманах, доставая наличность, из рук упало несколько счетов. Он неуверенно стоял на ногах, он пытался сфокусироваться на мне. Я потерял терпение и выдрал деньги из его рук, засовывая их себе в карман. - Эй!
- Не «эй-кай» мне, - выплюнул я, пригвоздив его к стене. - Ты весь пропитал алкоголем, а я не помню, чтобы разрешал тебе пить.
- Я, э-э...
- И я не помню, чтобы разрешал тебе говорить, - оборвал я его. - Я сыт по горло твоим неуважением и не собираюсь и дальше терпеть его. Ты меня понял?
Он открыл, было, рот, чтобы ответить, но тут же одумался. Он кивнул, и я отпустил его, отворачиваясь. Эдвард стоял в стороне и ухмылялся. - Сотри эту улыбку с лица, - приказал я. - Ничего смешного не вижу.
Он напрягся, но вновь стал серьезным. - Я просто подумал, что обычно я на его месте, - сказал он, кивая на Бенджамина.
- Так и есть, - ответил я. - И я не знаю, почему окружил себя столь некомпетентными людьми.
Эдвард не ответил, я почувствовал, что он сдерживает улыбку. Он слишком наглый для своего же добра. - Мне пора домой, - сказал он. - Я имею в виду, если мы закончили.
- Мы закончили, - сказал я. Он кивнул и пошел прочь, но я позвал его. - Утром будь у телефона. Нужно кое-что обсудить.
Он запаниковал. - Что?
- Если я скажу тебе, необходимость в завтрашнем разговоре отпадет, - сказал я, отсылая его прочь. - До утра.
- Да, сэр.

***


- Ты где, маленький бастард?
Она вновь напилась. Я не шелохнулся, надеясь, что она отвлечется, если я буду молчать.
- Твоему отцу следовало забрать тебя с собой, маленький сукин сын. Но не-еет, он всегда оставляет тебя на мою шею, - вскрикнула она, ее речь была невнятной. Она определенно оприходовала бутылку вина, а может, и больше. Пьяный монстр. Жестокой она была всегда, но выпив, становилась именно монстром.
- Он тебя не хочет, маленький уродец, и никогда не хотел. Он заставил меня родить тебя, чтобы помучить меня, - сказала она, заливаясь тоненьким, горьким смехом. - Ему на хер нравится меня мучить. Он в этом хорошо, знаешь ли. И он совсем не умеет б...ь позаботиться о том, о чем должен.
Она замолчала, но я слышал ее шаги в холле. Я напрягся, вслушиваясь. Нельзя позволить ей выследить тебя, когда она в таком состоянии.
Когда-то, когда я был меньше, она разбудила меня посреди ночи. Она была пьяна, покачивалась и держала надо мной подушку. Она сказала отцу, что просто проверяла, как я сплю, удобно ли мне, но я думаю, она попыталась бы задушить меня, если бы ей не помешали.
Волоски на руках встал дыбом, ее шаги приблизились, дверь захлопнулась. - Ты игнорируешь меня? - прошипела она. Да, я игнорирую ее и думаю, моего молчания достаточно, чтобы это понять. - Я задала тебе вопрос, Алек Майкл. И жду хороший ответ.
- Нет, мэм, - тихо ответил я.
- Лжец, - сказала она, подлетая ко мне. - А теперь отдай.
Я удивленно глянул на нее, видя протянутую руку. - Отдать что?
- Ты знаешь, что, - выплюнула она, хватаясь за спинку моего стула. Она оттащила его от стола, а потом схватила меня и поставила на ноги. Я замер, пока она обыскивала мои карманы, хихикая, когда нашла деньги. - Ты такой же плохой, как твой отец, ты прячешь от меня деньги.
Она покачала головой, засовывая купюры себе в рубашку, а потом толкнула меня назад на стул. Она подняла руку, как будто собираясь ударить меня, я содрогнулся и поднял руку в ответ, чтобы защититься. Я съежился, ожидая удар, но его не последовало. Она горько засмеялась.
- Сделай миру одолжение, Алек, - сказала она, выходя из комнаты. - Не заводи семью. Ты так же на хер загубишь их, как твой отец.


И не забывайте благодарить за быструю и качественную проверку - Ksushenka


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/110-12025-58
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Caramella (24.07.2016)
Просмотров: 781 | Комментарии: 8


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 8
0
8 серп   (28.07.2016 21:52)
Спасибо за перевод!

0
7 Mystery_girl   (28.07.2016 15:16)
Спасибо за такую шикарную главу.

0
6 Коломийка   (27.07.2016 15:05)
Не каждому дано выдержать такую жизнь.
Спасибо за главу!

0
5 kotЯ   (25.07.2016 22:15)
Обалденная глава!!

0
4 natik359   (25.07.2016 02:39)
У мафии не минуты покоя. И днем и ночью есть работа. А Алеку приходится много решать проблем! Да и смотрю Эдварду тоже не сладко! Но они выбрали эту жизнь! Спасибо огромное за перевод истории! happy

0
3 робокашка   (24.07.2016 23:14)
Святой черт Алек. Огромнющая глава с эпизодами его жизни - а мне мало... tongue

0
2 lenuciya   (24.07.2016 22:49)
Да, автор не побрезговал эпитетов для описания жизни Алека

0
1 prokofieva   (24.07.2016 22:15)
Сложная жизнь , с самого детства у Алека , не удивительна его жестокость . Огромное спасибо , за Ваш перевод .

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]